sweethearts

      По комнате подобно туману, который распространяется в хвойном лесу ранним августовским утром и окутывает своей полупрозрачной дымкой посеревшие ствола деревьев, разлилось умиротворение и тишина. Даже обычно шумно скользящая по полу занавеска сейчас тихо покачивалась от легких дуновений ветерка из слегка приоткрытого окна. Едва ли теплый свет от январского солнышка, которое в этом году не торопилось выглядывать за пределы своего убежища из облаков, кривой полоской очерчивал стоящий возле окна письменный стол, выхватывая беспорядочно разбросанные кисточки, баночки и тюбики с краской, наушники и, внезапно, маленькие плоскогубцы. Еще пара минут, и из тени блеснет серебряное колечко с маленьким выгравированным котиком, оттеняя лежащее прямо за ним жемчужного цвета акриловое. Висящие на гвоздике, относительно ровно вбитом в светлое дерево, подвески уже давно посылали своими кулонами солнечных зайчиков в сторону стоящей у противоположной стены кровати. Зверюшки скакали по смятому одеялу, иногда перепрыгивая на нарушающие его покой голые пятки и коленки, все ближе подбираясь к пшеничным волосам и подрагивающим от беспокойного сна ресницам. Их обладатель забавно сморщил нос, когда на его лице оказался первый зайчик, и глубже зарылся в сгиб шеи своего партнера, пытаясь укрыться от маленьких проказников.       Часы показывали не такое уж и ранее утро, но что мешает подольше поспать в законный выходной? Хенджину, определенно, ничего. А вот Минхо — тот еще жаворонок (только из-за работы), поэтому, когда первый солнечный луч отразился на его подушке, он тут же разлепил правый глаз, недовольно щурясь от непривычно яркого для зимы света. Ему потребовалось около минуты, чтобы окончательно проморгаться и найти взглядом циферблат: 9.47. Рабочая неделя выдалась на редкость непростой.       Минхо аккуратно вытянул из-под тушки справа свою оказавшуюся в плену руку и потянулся, разминая затекшие конечности. Сбоку послышалось тихое сопение с копошением в придачу, и правое плечо снова оказалось в плену длинных пальцев и теплого носа. «Ну соня, — подумал Минхо, любовно окидывая взглядом спящего и запуская пальцы свободной руки в длинные волосы, — само очарование». Он продолжил перебирать непослушные прядки, что довольно скоро вернуло Хенджина в сонное царство. Минхо тихо усмехнулся себе под нос и, задействуя все умения своей кошачьей натуры, выскользнул из объятий, в том числе и кровати. Прежде чем покинуть спальню, он поплотнее задернул шторы, прогоняя восвояси солнечных обитателей.       Тем временем другая обитательница их квартиры мирно грелась на солнышке, крепко обвив себя своим пушистым хвостом. Она заинтересовано подняла мордочку и повернула свой влажный нос в сторону вошедшего на кухню Минхо, сразу приподнимаясь на лапах. Кончик ее хвоста едва заметно начал покачиваться из стороны в сторону, а умные глазки округлились в ожидании.       Первым делом Минхо наполнил ее пустую поилку водой, которая, впрочем, ничем не заинтересовала домашнюю любимицу, а вот открывшаяся тумбочка с хранившимся там кормом и прочими вкусняшками, очень даже. Он аккуратно отодвинул кошку, успевшую сунуть свою мордашку внутрь, и начал искать нужные ему пакетики, продолжая одной рукой чесать ее за ушком.       — Дорогая, ну подожди немного, я же тебе так усы прищемлю, — тихо заворчал Минхо, перехватывая покрепче Пятнышко, которая попыталась проскользнуть в тумбочку, пока он закрывал дверцу. В ответ он, конечно же, получил жалобное мяуканье и гордо задранный хвост. И так всегда. А вот к Хенджину она бы ластилась и потиралась бы о бок, выпрашивая угощение, которое, конечно же, получила бы. Он не может ей отказать, а она этим пользуется. Потом еще и целый сеанс почесываний и поглаживаний получает. Вот бы Минхо кто погладил за то, какой он весь из себя чудесный и замечательный. И даже еду не выпрашивает, а всего на всего ее готовит. И посуду моет. Ладно, это делает посудомойка, но он же ее туда ставит! И вынимает.       Насыпав корм, Минхо поставил чайник, отложив пока в сторону припасенную для кошки вкусняшку. Пятнышко навострила ушки и облизнулась, любопытно поглядывая на стол. Она недовольно фыркнула, когда увидела, как ей в ответ качают головой, и вернулась к поеданию своего завтрака. Минхо закатил глаза и приступил к готовке.       Сегодня у него определенно было настроение сделать что-нибудь особенное, поэтому он достал мини-вафельницу в виде сердечка и еще всякие забавные формочки для яичницы. Ему предстоял по истине тяжелый выбор между цветочком, звездочкой, мишкой, котенком, сердечком, клевером, зайчиком и… он просто возьмет звездочку для своего маленького принца. Решив начать с вафель, Минхо принялся за масло с сахаром. Он искренне надеялся, что его возня на кухне не разбудит мирно спящего Хенджина раньше времени. Все-таки хотелось немного удивить своего возлюбленного.       Разобравшись с самым муторным, Минхо поочередно закинул оставшиеся ингредиенты, постепенно превращая это все в однородную массу. Раньше ему частенько приходилось готовить вафли, потому что Хенджин, как та еще сладкоежка, просто обожал их и просил готовить чуть не каждый день, когда они только съехались. Ли улыбнулся воспоминаниям и включил вафельницу, все еще слегка помешивая содержимое миски. Тем временем Пятнышко закончила свою трапезу и теперь терлась вокруг голых ног, неприятно щекоча своим пушистым хвостом прямо под коленкой. Минхо вздохнул и, взяв отложенное лакомство, присел на корточки, отдавая «заслуженное» и проводя рукой несколько раз по гладкой шерстке.       — Хоть бы спасибо намурлыкала, попрошайка пушистая, — по-доброму фыркнул Минхо, возвращаясь к процессу готовки. Вафельница как раз нагрелась, поэтому дело осталось за малым. По кухне распространился приятный аромат свежей выпечки, и Минхо довольно замурчал себе что-то под нос. Сердечки получились ровненькими и очаровательно румяными, прямо как любит Хенджин. Минхо представил себе, как младший зайдет на кухню и удивленно захлопает своими лисьими глазками, а потом радостно запрыгает на месте, прямо как школьница, получившая целую одну валентинку на 14 февраля. Ладно, вряд ли он станет прыгать с утра пораньше, но точно приятно удивится.       Тарелка с вафлями заняла свою почетное место посередине стола, а рядом с ней встали разные баночки с сиропами и самое главное — банка нутеллы. Минхо довольно улыбнулся своей работе и принялся за следующее блюдо, предварительно включив вытяжку. Он решил, что было бы неплохо разбавить сладкий завтрак чем-нибудь еще, поэтому сначала стал обжаривать бекон и только потом перешел к звездной яичнице.       Хенджина будит отнюдь не легкий шум за кухонной дверью, а Пятнышко, которая грациозно запрыгнула на кровать и начала передними лапами мять на его груди и без того мятую футболку. Он недовольно хмурится, пытаясь увернуться от цепких лапок, но это приводит лишь к тому, что она полностью на него забирается, тычась пушистой задницей прямо ему в лицо. Хенджин обеими руками отодвигает кошку подальше от своего носа и быстро заворачивается с головой в одеяло, пытаясь укрыться от черной проказницы, которая не сдается, пытаясь найти лазейку в складках ткани.       — Минхо-о-о, — жалобно тянет Хван, крепко вцепившись в края одеяла. Минхо его, конечно, не слышит.       Хенджин перекатывается к краю кровати, обнаруживая, что остался один на один с этим грозным противником, и стонет от безвыходности. Он все еще хочет спать, но, возможно, еще сильнее он хочет в одни конкретные теплые объятья. И спать. Нарушительница покоя, тем временем, растеряла весь свой задор и гордо устроилась на освободившийся подушке, всем своим видом показывая, что главная теперь тут она. Хенджин вымучено утыкается носом в матрас. Немного не так он рассчитывал начать свое субботнее утро. И вообще, куда подевался кот?       Хван сползает с кровати, сонно потирая глаза, и направляется в сторону кухни, на которой присутствуют хоть какие-то признаки жизни. Крайне ароматно пахнущие и соблазнительные. Сон как рукой снимает, когда он входит на кухню и видит на столе утренние кулинарные творения Минхо. Ну и Минхо собственной персоной, который стоял к нему спиной и все еще колдовал над кружкой с кофе. Хенджин тихо подкрадывается к своему парню и нежно обвивает его талию руками, тепло выдыхая куда-то в шею. Ли, ожидаемо, слегка пугается, от чего вздрагивает, но тут же расслабляется, слыша знакомое сопение рядом с ухом.       — Любишь же ты подкрадываться, — с притворным недовольством замечает Ли, пытаясь довести свою задумку до конца — он был занят украшением кофе: делал маленькие сердечки из корицы и кокосовой стружки.       — Нет, я тебя люблю, — Хенджин оставляет поцелуй на шее и укладывает свой подбородок на плечо Минхо, — у тебя так здорово выходит, милота.       — Я тоже тебя люблю, Хени. Я хотел тебя порадовать, — Минхо коротко кивает в сторону стола, — Не думал, что ты сам проснешься так «рано». С добрым утром, соня, — закончив с сердечками, Ли разворачивается в объятьях и целует сначала в нос, а затем оставляет нежный поцелуй на любимых губах, обнимая за шею.       — Доброе, рыжик. Я бы и не, но кому-то совсем не уделили внимания с утра, поэтому этот кто-то пошел искать свое заслуженное внимание у меня на лице, — теперь настала очередь Хенджина притворно вредничать, за что он тут же получил укус в нос. Ойкнув, он часто захлопал глазками, пока Минхо рассмеялся, уткнувшись ему куда-то в ключицы.       — Я и не знал, что она под шумок смылась с кухни, — сквозь смех начал оправдываться Ли, — ходила тут, выпрашивала своих рыбок.       — Она могла, — согласился Хенджин, расплываясь в улыбке и приводя в беспорядок рыжие волосы Минхо, от которого тут же получил тычок в бок и недовольный укус за ключицу, — Вот же котяра.       Хенджин перехватывает подбородок Минхо пальцами, заставляя чуть поднять голову. Они встречаются взглядами, и Ли щурит глаза — крайне милая привычка, совсем кошачья. Хван слегка качает головой, перебирая пальцами под подбородком, словно чешет настоящего кота, а этот самый «кот» сильнее откидывает голову, жмурясь и морща нос. Напоследок он получает короткий щелчок в этот самый нос и удивленно распахивает глаза, натыкаясь взглядом на озорные огоньки в глазах напротив.       — Думаю, если мы не поторопимся, твои труды остынут, рыжик, — Хенджин ткнулся своим носом в заостренный и слегка потерся о его кончик. Минхо согласно кивнул и повернулся обратно к столу, забирая горячие кружки и перенося их на обеденный стол.       — Но сначала пошли чистить зубы, — серьезно заявил Ли, утягивая за руку только было успевшего открыть рот, чтобы возмутиться, младшего, — да-да, давай, только зубы. Я же не предлагаю принимать душ сейчас, — Минхо поиграл бровями, на что Хенджин закатил глаза и едва слышно пробормотал «еще бы ты да».       Умылись они и правда быстро, отложив все дурачества на потом. Хенджин с абсолютно счастливым выражением лица плюхнулся за стол, сразу же принимаясь за свои любимые вафли. Конечно, он весь вымазался в нутелле, но зато с каким удовольствием. Минхо размеренно попивал свой кофе, с улыбкой наблюдая за парнем и иногда лениво ковыряясь в своей тарелке вилкой.       — Открой рот, а-а! — Хенджин сам открыл рот, растягивая это самое «а-а» и протягивая вперед руку с нанизанной на вилку вафлей, политой, кажется, всеми видами стоящих на столе сиропов. Минхо, ожидаемо, кривится, но рот послушно открывает, морально готовя себя к сахарной коме. На его удивление, оказывается не так плохо, и он одобрительно кивает на «ну что, вкусно-вкусно?» и позволяет дальше кормить себя с вилки. Правда после очередного кусочка с нутеллой он сдается и не расстается с кружкой кофе следующие минут пять, шутливо причитая про «смерти моей хочешь» и изображая своим лицом «>.<» при дальнейших попытках Хенджина сунуть сладкий кусок ему в рот. Младший хихикает и сам его съедает, отодвигая пустую тарелку в сторону, и начинает рассматривать сердечки в своей кружке.       Минхо убирает грязные тарелки со стола и подсаживается рядом, чтобы провести пальцем по перемазанной щеке Хенджина, собирая остатки нутеллы. Недолго думая, он сует палец в рот Хенджину, который тут же его облизывает и слегка кусает за кончик, от чего Минхо возмущенно шипит и дует губы. В итоге, он чуть ли не засовывает ему в рот салфетку, пытаясь оттереть с его лица остатки шоколадной пасты. Хван отплевывается и смешно машет руками, пытаясь выхватить салфетку и отправить ее куда подальше, что ему в итоге и удается сделать. Он недовольно хмурит брови, а Минхо целует образовавшуюся между ними складочку и миленько улыбается.       — Котяра, — уже совсем не обиженно бурчит Хенджин, пробуя, наконец, чуть остывший кофе, и довольно щурится, — У тебя золотые лапки, рыжик.       — Просто для тебя мне хочется стараться, — Минхо продолжает улыбаться, а Хенджин слегка краснеет и утыкается обратно носом в кружку. Казалось бы, они уже столько вместе, а подобные фразы до сих пор заставляют бабочек в его животе счастливо трепетать, — Все для моего мальчика, — Хван заливается краской пуще прежнего и смущенно шепчет «для твоего».       Кофе они допивают под разговоры о прошедшей неделе. Хенджин радостно делится результатами развески в конце семестра: хоть ему и пришлось ждать своей очереди больше 4 часов, оно того определенно стоило — преподаватель оценил по достоинству итоговую компоновку и сами работы, поставил «отлично» и пообещал, что отправит пару картин на выставку. Это не могло не радовать, хотя Хенджину было немного грустно, ведь одна из картин — пейзаж, в который было вложено огромное количество сил и времени, и он так понравился Минхо. Они решили повесить его куда-нибудь на стену в их квартире, когда закончится вывеска. А теперь картину вряд ли вернут… Ли, конечно, ни капли не расстроен: во-первых, это явно не первый и не последний прекрасный пейзаж в исполнении его парня, а во-вторых, он видел от и до создание этого шедевра. Он испытывает невероятную гордость за своего художника. Хенджин готов расплакаться от таких теплых и важных для него слов, а Минхо утягивает его к себе на коленки, начиная нежно поглаживать по спине. Кнопочный нос снова находит свое место в сгибе шеи, а длинные пальцы комкают темную ткань в зоне лопаток, оставляя щекотливые касания сквозь футболку.       — Как твоя новая постановка? — приглушенно интересуется младший, продолжая изучать текстуру ткани.       — Ох, ты бы знал с какими талантливыми исполнителями я сейчас работаю! — воодушевленно начинает Минхо, — У них уже была готовая идея, поэтому мы сразу перешли к реализации. Они такие дружные и так хорошо друг дружку понимают и чувствуют, один сразу подхватывает настрой второго, он утягивает на их волну третьего и так все по цепочке, представляешь? Такое невероятное знание и своего тела, и тела своего партнера, плавность, грациозность, изящность в движениях. Одно удовольствие за ними наблюдать! Я в какой-то момент задумался, а нужен ли я им вообще как хореограф-постановщик… Но в итоге, цельную картинку, которая должна быть строго выдержана в рамках определенного концепта, пришлось, конечно же, выстраивать именно мне. И тут было немного тяжеловато работать с такой творческой группой. Своеобразные они ребята, — Ли хмыкнул, — Но представление точно выйдет просто изумительным, я хотел бы пригласить тебя на премьеру, если ты не против, — Хван тут же активно кивает, отстраняясь, и наблюдает за очаровательно довольной мордашкой своего парня, который сейчас олицетворяет собой самое яркое солнышко.       — Ты же знаешь, как я люблю твои постановки, и как ты танцуешь. Еще бы я был против, рыжик, — Хенджин целует Минхо в лоб и снова взъерошивает его и без того пребывающие в беспорядке волосы.       — Ну переста-ань, — жалобно тянет Ли, пытаясь увернуться от проворной ручонки, которая и не собиралась прекращать, — у меня и так после сна гнездо на голове, хоть ласточек сели́, а ты уже второй раз-- Хван Хенджин! — он резко перехватывает младшего за запястья, разводя их в стороны, и дергает на себя, оставляя жалкие миллиметры между их носами, — доигрался?       — Оу, хен, грубо, — неожиданно низко шепчет Хенджин, а у Минхо мурашки по спине бегут: в такой форме к нему обращаются только в одной конкретной ситуации.       Он выжидает небольшую паузу, внимательно изучая глаза напротив.       — Но ведь малыш любит грубости? — начинается игра, в которой Ли просто не может проиграть.       — Малыш любит своего хена, — и ведет носом вверх по скуле, оставляя влажный поцелуй на виске. Не теряет времени зря.       Минхо поднимает руки младшего над головой, теперь удерживая их только одной рукой, а второй тянет к себе рывком за шею, буквально впечатывая в свои губы, сразу же утягивая в остервенелый поцелуй, в котором оба борются за право ведущего. Губы Хенджина идеальные: они идеально пухлые для острых клыков и идеально пухлые для тщательного изучения языком, а еще до чертиков податливые, когда дело касается вторжения в рот. А еще, они одно сплошное чувствительное место — поэтому Минхо не составляет буквально никакого труда заставить Хенджина превратиться в лужу и отбросить все попытки сопротивляться напору старшего. Ли отпускает взятые в плен запястья и тут же крепко перехватывает за поясницу, придвигая вплотную к себе расслабленное тело; заставляет проехаться по своему паху и прочно обосноваться прямо сверху, плотно прижимая к своей мощной груди.       Хенджин обвивает руками шею Минхо, не давая ни единого шанса отстраниться; жмется еще ближе, буквально вдавливает в стул, ни на секунду не отрываясь от поцелуя. Он безумно соскучился по физическому контакту за неделю, а с учетом того, что у него есть прямая необходимость в постоянной тактильности с Минхо, сейчас это ощущается как глоток свежей воды в пустыне. Хенджин тихо стонет, когда руки Минхо скатываются на его задницу и крепко ее сжимают, и слегка толкается бедрами вперед, ощущая скапливающееся тепло внизу живота.       — Хе-ен, — плаксиво тянет, когда Минхо, игриво подцепив нижнюю губу, ненадолго отстраняется, чтобы сделать вдох и заглянуть в черные омуты напротив, — я хочу ближе… — и нетерпеливо облизывает свои и без того мокрые губы.       На лице Минхо расцветает фирменная ухмылка. Он прекрасно знает о желаниях своего малыша, и кто он такой, чтобы им не потакать. Поэтому тут же цепляется пальцами за края футболки, аккуратно стягивая ее с Хенджина. С собой он не церемонится: небрежно стаскивает одной рукой, в конец взъерошивая свои рыжие волосы, и откидывает куда-то на пол. Пока Хенджин восторженно, словно в первый раз, оглаживает его грудь теплыми ладонями, он с абсолютно влюбленным видом и улыбкой на лице наблюдает за ним. Их взгляды встречаются, и Хенджин тянется за новым поцелуем, в этот раз нежным и трепетным. Они никуда не торопятся и поочередно сминают губы друг друга, заново изучая их. Минхо снова улыбается, медленно проводя рукой по разгоряченной спине вниз и останавливаясь у резинки спортивных штанов. Хенджин укладывает ладони прямо под уши Минхо, чуть задирая его голову, и, не разрывая поцелуя, приподнимается, позволяя снять с себя ненужный элемент гардероба. Прохлада тут же пробирается по оголенной коже, и Хенджин вздрагивает и прижимается обратно к Минхо, утыкаясь носом в шею.       — Малыш, — нежно зовет его Минхо, продолжая гладить по спине, — Мы можем вернуться в спальню, там теплее, — и зарывается пальцами в длинные спутанные волосы.       — Не хочу, — и без того приглушенно шепчет в ответ Хенджин, снова приподнимая таз, но не позволяя холодному воздуху скользнуть выше между их тел, — пожалуйста, — на грани слышимости.       Минхо чуть поворачивает голову, чтобы мазнуть губами по шее парня, и сам немного приподнимается, чтобы стянуть с себя вниз последний мешающий предмет одежды. Хенджин нетерпеливо усаживается обратно, довольно выдыхая, когда их полностью оголенные тела наконец соприкасаются во всех чувствительных точках. Он почти что мурчит, просто замирая в таком положении и щекоча теплым дыханием шею Минхо, который, в свою очередь, просто медленно оглаживает его ягодицы. Они сидят так, в тишине, какое-то время, прислушиваясь к размеренному дыханию друг друга. Первым нарушает тишину Минхо.       — Я хотел предложить тебе сходить сегодня в ту кафешку, которая недавно открылась рядом с твоим универом. На вид миленькая, а еще там живут щеночки, — Хенджин заинтересовано поднимает голову, складывая губы в «о», на что Минхо хихикает и коротко чмокает парня, — я так понимаю, ты «за»?       — Спрашиваешь еще! Надеюсь, щеночки там хорошенькие, — счастливо улыбается Хенджин.       — Надеюсь кофе там тоже хорошенький, — фыркает Минхо и получает легкий удар в грудь, — ну что-о, щеночки не котятки.       — Котяры тоже не котятки, — фыркает в ответ Хенджин и взвизгивает, когда Минхо начинает его щекотать, — ну Минхо-о, — хнычет он, извиваясь.       — Да-да, любовь моя, — приторным голоском отзывается Минхо, но все же оставляет в покое бока своего парня и спокойно укладывает руки ему на талию.       — Я тоже тебя люблю, Минхо, хоть ты и вредный кот, — Минхо поднимает брови, собираясь возмутиться, но Хенджин поспешно целует его в нос, — самый-самый лучший, а главное — мой. Поэтому поцелуй меня уже.       Минхо тут же сталкивает их губы в еще одном поцелуе, нетерпеливо проводя языком по приоткрытым пухлым губам и просясь внутрь. Хенджин податливо приоткрывает шире рот, позволяя вторгнуться глубже, и нащупывает руку Минхо своей, перемещая ее на свое возбуждение.       — Распаляешься с полтычка, — беззлобно замечает Минхо, сжимая пальцы у основания и сцеловывая рваный выдох с губ Хенджина.       — Знаешь же, что с тобой нельзя не, — и толкается в руку в погоне за собственным удовольствием, в чем Минхо опять-таки не может ему отказать. Он скользит пальцами к уретре, размазывая по головке предэякулят, и оттягивает крайнюю плоть, медля. Хенджин скулит и начинает бесконтрольно ерзать, а Минхо шипит — не один тут младший может похвастаться стояком.       — Малышка, держи свою задницу в руках, мои заняты.       Минхо медленно двигает рукой, постепенно увеличивая темп, и ловит каждый стон удовольствия с любимых губ. Хенджин честно пытается сидеть ровно, но желание берет верх, и он начинает двигать бедрами, раз за разом проезжаясь прямо по возбуждению Минхо, которое начинает болезненно ныть от недостатка стимуляции. Минхо снова шипит и прикусывает губу Хенджина, перемещая обе руки на его упругую задницу и коротко царапая нежную кожу, на что тот пищит и снова дергается, за что получает легкий шлепок справа. Он жалобно скулит и чуть отстраняется, заглядывая в глаза Минхо, в которых даже сейчас можно было увидеть целую галактику.       В этот раз Минхо тянет руку парня за своей, и укладывает ее на два члена сразу. Пальцы у Хенджина длинные и отлично справятся с тем, чтобы доставить удовольствием обоим. Тем временем Минхо возвращает руки на место и чуть толкается тазом, намекая парню начать что-нибудь делать. Хенджин позволяет себе еще пару секунд утопать в глазах напротив, а потом сразу же задает уверенный темп. Он решает этим не ограничиваться, и склоняется к шее возлюбленного, выкладывая дорожку поцелуев вниз к ключицам, где оставляет первое еле заметное пятнышко, по которому тут же проходится языком. Минхо откидывает голову, предоставляя полный доступ к шее, чем Хенджин и пользуется: он скользит кончиком носа вверх по коже и оставляет мокрый поцелуй прям под кадыком, а потом прихватывает зубами нежную кожу, оставляя яркий след. Парень под ним мычит и вскидывает бедра наверх, а Хенджин продолжает терзать самые чувствительные места Минхо и выпускает из пальцев свой член, концентрируясь лишь на удовольствии любимого.       Кажется, Минхо находится уже на грани — это слышно по его нуждающимся стонам и подрагивающим бедрам, поэтому Хенджин окольцовывает головку и давит на уретру, а затем проводит кулаком резко вниз до основания, в этот же момент прикусывая жилку за ухом. Минхо крупно вздрагивает и расслабляется, пока его семя растекается по длинным узловатым пальцам. Хенджин целует его в уголок губ и улыбается, наблюдая за подрагивающими ресничками своего парня.       — Моему рыжику хорошо? — сладко интересуется Хенджин, лениво водя рукой по своему все еще возбужденному члену.       — Не представляешь как, — чуть хрипловато отвечает Минхо, восстанавливая связь с реальностью. Он фокусирует взгляд на Хенджине и буквально облизывает его глазами с головы до головки, — хочу залюбить тебя всего.       — Только через ванную комнату, — смеется Хенджин, сползая чуть ниже по бедрам, что тут же пресекает Минхо, который все еще держит его под задницу. Он поудобнее перехватывает парня и укладывает перед собой на стол, разводя его коленки в стороны и придвигаясь ближе на стуле.       — Твоему члену душ точно не понадобится, малышка, — хитро улыбается Минхо и, не давая Хенджину ни единого шанса возмутиться, широко лижет по всей длине, удобно устраивая руки на мягких бедрах парня.       — Боже, Минхо… — стонет Хенджин, когда Минхо погружает головку в рот и обводит ее языком, а рукой двигает по оставшейся длине, — ты сведешь меня с ума, — и несдержанно толкается навстречу движениям, к чему Минхо оказывается полностью готов. Он не особо сдерживает Хенджина и старательно прячет зубы, пытаясь дать своему мальчику все самое лучшее. Справляется он очевидно замечательно, потому что Хенджин тянет нечленораздельное «я сейчас», и Минхо в последний момент отстраняется, доводя его до конца рукой.       Хенджин какое-то время продолжает подрагивать, пока полностью не расслабляется, а Минхо все это время выводит узоры на его бедрах и оставляет редкие поцелуйчики на коленках.       — Теперь и в душ можно, да? — хихикает Минхо, размазывая пальцем по животу Хенджина его собственную сперму.       — Ну тебя, любимый.