Покой нам только снится (цикл "Кот сэра Гая")

Баланс не сходился. Стражники в кои-то веки проявили себя отлично и поймали второго фальшивомонетчика. Долговые расписки оказались очень кстати и помогли быстро найти большую часть подделок. Но баланс между количеством изготовленных и изъятых монет упорно не сходился. Причем на приличную сумму, которую никак не списать на то, что успело разойтись по рукам и пока не отыскалось. Гай заставил писца перепроверить все дважды, полез пересчитывать сам, но быстро плюнул на эту затею. Он приказал писцу пересчитать и перечитать все третий раз, а сам отправился допрашивать ростовщика на предмет расходов, не указанных в записях. Еще и Вейзи ждал его с докладом. Тянулась эта история уже полгода. Поначалу ростовщик осторожничал, потом рискнул несколько монет не просто пустить в оборот, а выплатить часть податей. Стража за ним не явилась, и он совсем потерял страх — заплатил фальшивками не только за себя, но и за всю общину. Настоящие деньги положил в карман, разумеется. И раз в сундучке Вейзи этих фальшивок не обнаружилось, значит, утекли они именно из замка. Шериф рассуждения Гая выслушал, как ни странно, без воплей. Задумался, полез в свои записи, что-то долго выискивал, а потом схватился за голову. Оказалось, на прошлой неделе он выплатил весьма солидную сумму одному из своих «дорогих друзей». Вейзи говорил уклончиво, но и так было понятно, что платил он не за свежий урожай капусты. И если на обманутых торговцев можно махнуть рукой, мол, сами виноваты, то здесь шерифу могли грозить серьезные неприятности. Поэтому Гай даже не удивился, когда Вейзи полез в заветный сундучок, извлек оттуда два увесистых мешочка с монетами, немного подумал и с выражением глубочайшей скорби на челе вытащил третий, поменьше. — Вот, вся сумма, — Вейзи подвинул первые два кошеля к Гаю, на третьем поколебался, но все-таки прибавил и его. — И компенсация за беспокойство. — И когда ехать? — ехать, конечно же, предстояло ему. — Вчера! — огрызнулся шериф, проводил тоскливым взглядом мешочки, после чего посмотрел, на этот раз задумчиво, на другой сундучок, где хранились изъятые фальшивки. — Варка в масле, колесование, четвертование, — напомнил Гай, перехватив его взгляд. Было видно, что мысль как-то использовать подделки к собственному благу выглядела для Вейзи крайне соблазнительно. — Так не расплачиваться. Хоть на приманку для разбойников. — А потом эти подделки обнаружат в податях, что мы в Лондон отправим, — отрезал Гай, у которого не было никаких сомнений, что Гуд устроит какую-нибудь пакость. — Эх, — шериф тяжко вздохнул, но смирился с неизбежным. — Убери это с глаз моих. И проследи, чтобы кузнец все переплавил! Лично! Страже я не доверяю! — А как же поездка? — уточнил Гай. — Вот проследишь, а потом поедешь, — буркнул Вейзи. — Как прикажете, милорд, — кивнул Гай. В дверях кабинета он задержался на мгновение, принюхался и фыркнул. — И распорядитесь все-таки помыть собаку! Раздражающий запах из кабинета никак не выветривался, и Гаю чем дальше, тем больше казалось, что с этим запахом что-то не так. Животные, впрочем, как и двуликие, пахли иначе. Это точно были травы, приправленные какой-то — не исключено, что алхимической, — гадостью. Вот только времени разбираться, что это и откуда взялось в замке, у Гая не было. Знакомец шерифа, а с ним и деньги, покинули Ноттингем больше недели назад, так что стоило поспешить. Вдруг у «любезного друга» наметятся срочные траты. В общем, загадка сомнительных запахов была благополучно отложена, а за время поездки и вовсе вылетела у Гая из головы. Благо, хоть сама поездка хлопот не доставила. Никаких тебе разбойников на дорогах, сомнительных встреч, дрянного вина в трактирах. На постоялых дворах Гай мстительно решил не экономить, а потом выставить шерифу счет, обосновав тем, что в каком-нибудь притоне его вполне могли ограбить. И неважно, что грабить его рискнул бы разве что слабоумный. Ну и Гуд, который тоже попадал в эту категорию. Не возникло проблем и с конечной целью путешествия. Лорд спокойно обменял одни мешочки с монетами на другие, даже не расспрашивал особо, видимо, под влиянием «компенсации за беспокойство». И ночлег предоставил, с превосходным ужином и вином, и беседой гостя развлек, чем несказанно Гая удивил и, что греха таить, порадовал: речь шла о соколиной охоте и лошадиных статях, ни слова о политике. Не поездка, а сплошное благолепие. Все бы поручения шерифа были такими. В замок Гай вернулся к исходу восьмого дня, отдохнувший и в хорошем настроении. И первое, с чем столкнулся в кабинете Вейзи, был все тот же раздражающий запах, который за минувшие дни не только не выветрился, но и, похоже, стал сильнее. Шериф сидел за столом и задумчиво взирал на лист пергамента, где пока было выведено всего две строчки. Видимо, сочинял послание какому-то барону, стараясь, по обыкновению, ничего не сказать напрямую — вдруг перехватят — и при этом донести свою мысль так, чтобы распоследний баран не мог сказать, что не понял смысла. Пес находился здесь же — сидел у окна и чесал задней лапой шею, пытаясь содрать ошейник. — Надеюсь, сложностей не возникло? — Вейзи поднял взгляд от письма, нечаянно дернул рукой, с пера сорвалась капля чернил и растеклась по пергаменту уродливой кляксой. — Никаких, милорд. — Хоть что-то хорошее, — Вейзи зло смял испорченное письмо, подумал немного, отложил перо и отодвинул чернильницу подальше. — У нас проблемы? — осторожно поинтересовался Гай. — Да лучше бы проблемы, — еще раздраженнее буркнул Вейзи. — Не граф, а чернильная душа какая-то! Я ему про Лондон, а он мне про состояние дорог у себя в графстве! Я про охоту, а он про погоду! Дай ему волю, засел бы у себя на родовых землях, как черепаха какая, и все. А ведь едва совершеннолетие справил. Где амбиции, азарт?! Разве так пристало вести себя молодому лорду! — Это вы про графа Ричмонда? — Гай хмыкнул. — Так учитывая, чей он опекун, может, и хорошо, что предпочитает сидеть тихо. А то один слишком шустрый у нас уже имеется, по Шервуду бегает! — Не напоминай! — Вейзи хлопнул ладонью по столу, но предметами швыряться не стал. — Как скажете, — Гай наклонил голову, скрывая усмешку. Когда требовалось отвлечь Вейзи, Гуд оставался беспроигрышным вариантом. И раз уж с разговором о делах они покончили, Гай еще раз принюхался, поморщился и поинтересовался: — Милорд, а вам запах не мешает? Странно же пахнет. — Пахнет чем-то, да, — пожал плечами Вейзи. Потом все же принюхался и опять пожал плечами. — Не воняет же. — Вам не воняет, а меня чихать тянет, — проворчал Гай. — Неужели так сложно приказать слугам вымыть собаку? — Я приказал, это у тебя нос слишком чувствительный! — возмутился Вейзи. — И вообще, причем здесь моя собака! — Притом, что у него в загоне тоже пахнет, — пояснил Гай. — Позвольте мне разобраться. — Как хочешь, — Вейзи махнул рукой. — Только не вздумай мне пса поранить! — Я осторожно, — пообещал Гай и шагнул к псу. Тот внезапно перестал чесаться и смотрел на него слишком уж пристально. Гай прошелся по кабинету, поглядывая в сторону окна. Так и есть, пес наблюдал именно за ним. Но подойти дал спокойно, хотя волчий запах у Гая даже в человеческом облике не пропадал полностью, и собаки частенько то скалиться на него пытались, то шарахались. Этот же сам едва не кинулся в руки, ткнулся головой в протянутую ладонь, снова поскреб лапой ошейник и тихонько заскулил. И раз Вейзи сказал, что пса мыли, то... Гай расстегнул ошейник, поднес к носу, убедился, что вонь именно от него, и больше ничего сделать не успел. Лишившись ошейника, пес отскочил и перекинулся в молодого человека в замызганном, но, несомненно, богатом платье. — Слава святому Евстахию и Деве Марии! — воскликнул он. — Я уж боялся, вы никогда не догадаетесь. — Вы кто такой? — Гай схватился за меч. — Ричард Талбот, — представился тот. — Сын сэра Гилберта? — уточнил Вейзи, когда сумел подобрать отвисшую челюсть. — Именно! У вас тут что, у всех нюх поотбивало?! Почти десять дней! Десять! И никто не распознал двуликого! Шериф, я перед вами разве что павану не выплясывал и божественную литургию не выл! — А перекинуться вам что мешало? — поинтересовался Гай. — Вы слепой?! — вызверился Ричард. — Ошейник же! Вы на него посмотрите! У меня шея в два раза толще, чем у пса. Прекрасный способ самоубийства был бы! Или вам так хочется отцу мой труп отправить?! Он подскочил к Гаю, выдернул из его рук ошейник, с усилием разорвал плотную кожу на несколько частей, швырнул на пол и плюнул сверху. — Ну что вы, что вы, — поспешил успокоить разбушевавшегося Ричарда шериф. — Это просто досадное недоразумение! Я сейчас же прикажу подготовить вам покои, чтобы вы могли привести себя в порядок, и разберусь... — С кем вы разберетесь? — голос молодого лорда прямо-таки сочился ядом. — Судя по тому, что я слышал, вы с этими разбойниками сколько уже разбираетесь? И все без толку! — Разбойники? — переспросил ошарашенный Вейзи. — А кто еще! Подловили в лесу, нацепили ошейник и отправили в подарок вашей милости! Хорошо пошутили, да! Небось, все окрестные белки обхохотались! — Простите, вы же по дороге из Бирмингема ехали? — поинтересовался Гай, которому во всей этой ситуации настойчиво мерещилось что-то странное. — Ну да, — кивнул Ричард, проглотив очередную порцию возмущений. — А что ж вас тогда в лес понесло? — продолжил расспрашивать Гай. — Это же не по пути. — Ну... — Ричард на мгновение стушевался, но признался: — На зайцев решил поохотиться. Слышал, у вас тут охота хорошая. Про разбойников вы не предупреждали, когда отцу писали! — И вы не сумели от них удрать, с вашим-то обликом? — ощущение, что Ричард темнит, крепло, но тут вмешался Вейзи. — Гисборн, оставь нашего гостя в покое, он и без того натерпелся. И не стой столбом! Распорядись, чтобы нашему дорогому гостю подготовили покои, портного пришли, ему новое платье потребуется, служанок! Ступай! И Вейзи снова повернулся к Ричарду, заливаясь соловьем, как ему жаль, и на что он готов, лишь бы тот забыл сей досадный инцидент. Ну и приправил все это нелестными фразами в адрес Гая, естественно. — Вы не обращайте внимания на моего помощника. Он не слишком умен, но зато исполнителен. Потому и держу... На этих словах Гай закрыл дверь и пошел прочь. Все равно ничего нового не услышит, да и дел невпроворот. Однако мысль, что с Ричардом Талботом не все чисто, его не оставляла.

***

Два дня в замке царил хаос. Ричард то успокаивался, то снова начинал возмущаться, выдвигать претензии и жаловаться. Вейзи едва не хороводы вокруг него водил, всячески пытаясь задобрить, а за закрытой дверью одинаково честил непотребными словами и Ричарда, и Гуда со товарищи. Гаю тоже пришлось изображать гостеприимство. Оставлять ценного гостя без присмотра шериф запретил, а шататься за ним по замку или по городу, когда Ричард пожелал его осмотреть, Вейзи, естественно, не собирался. Гай скрипел зубами, но сопровождал, выслушивал взбалмошные требования, капризы, претензии и подозревал с каждым днем все больше. Как бы ни старался Ричард выглядеть избалованным папенькиным сынком, которого интересуют все больше девицы да охота, такие плечи лютней не накачаешь. К тому же Гай несколько раз краем глаза замечал, как капризная гримаса — когда Ричард думал, что его никто не видит, — сменялась ехидной усмешкой. Если бы не второй облик, он и вовсе заподозрил бы в госте самозванца. Но Талботы были единственным на всю Англию семейством с таким зверем, и проклятая белая гончая сомнений в родовой принадлежности не оставляла. С Вейзи после первой неудачной попытки Гай подозрениями больше не делился. Шериф в очередной раз обозвал его тупицей и вернулся к умасливанию Ричарда, поскольку все еще рассчитывал завлечь в ряды заговорщиков сэра Гилберта и его связи. А для этого требовалось подольститься к Талботу-младшему, что после истории с ошейником было не так-то просто. На третий день Ричард, всячески обласканный шерифом, на подаренной им лошади и с кучей подарков, как для себя, так и для многоуважаемого батюшки, наконец-то покинул замок. Гай вздохнул с облегчением. Даже забежал в церковь и сунул монашку пару фартингов с наказом помолиться за спокойную дорогу для Ричарда Талбота. Чтобы не вернулся! От сопровождения тот категорически отказался, заявив, что к лесу не приблизится на милю, а на других дорогах у шерифа же нет разбойников? Точно? К вечеру Гай сбежал в Локсли. Ну, как сбежал. После очередного диалога на повышенных тонах он просто сообщил, что уезжает. Столь многозначительным тоном и так скалясь, что даже Вейзи сдал назад. Он хорошо помнил, что бывает, когда Гай опасно близок к тому, чтобы кидаться на всех без разбору, и предпочитал его в такие моменты не трогать. Исключительно из чувства самосохранения. Гай понимал, что Вейзи тоже надоело изображать благодушие и нянчиться с Ричардом, но понимать — не сочувствовать. В конце концов, хочет шериф плести интриги, вот пусть и с непредусмотренными результатами разбирается. — Как же они все меня достали, — изливал он душу растянувшемуся на коленях коту и не спеша прихлебывал вино прямо из кувшина. — Тяжелый день, сэр Гай? — поинтересовался от двери Алан, которого Гай не ждал, но вопросы к нему определенно накопились. — Тебя-то мне и надо! — Гай бы вскочил, но помешал Робин на коленях, выпустивший когти, едва удобная лежанка попыталась удрать. — Ты почему про Ричарда Талбота не доложил? — Когда бы я успел? — неподдельно удивился Алан. — Он же только сегодня приехал. — Куда приехал? — Гай вздрогнул от предположения. — Только не говори, что вы на него второй раз напали. — Почему напали? Да еще второй раз? — еще больше удивился Алан. — Он только сегодня в Шервуде объявился. К Робину приехал. — К Робину, значит? И это не вы подловили его две недели назад во второй форме, нацепили ошейник и отправили в подарок шерифу? — уточнял Гай уже на всякий случай. С четким пониманием, что он был прав, и его вместе с Вейзи знатно одурачили. — Мы... что? — вытаращился на него Алан. — Если бы мы, вряд ли этот сэр Робина благодарить приехал. — А он благодарил? — Ага. Заявился сегодня днем, как к старому приятелю. Благодарил за помощь, говорил, что если бы не Робин, его вынюхали бы куда быстрее, и так хорошо не вышло бы. И что отцу история понравится. И вообще, мол, он так знатно последний раз развлекался, когда они с каким-то глостерширским лисом одному старому греховоднику вместо девицы козу в постель подложили. — А дальше? — А что дальше-то? — хмыкнул Алан. — Байки травили, ножи на спор метали. Съели жареного поросенка, усидели полтора бочонка эля и к вечеру вместе убрались куда-то в сторону Дерби. Робин велел его до завтрашнего вечера не ждать. Ах, да... Алан похлопал себя по груди, выудил из-за пазухи очередное послание. — Робин велел в дупле оставить, но я решил, что все равно к вам, заодно и отнесу. — Ну, раз велел, то давай сюда. А сам метнись на кухню, еще вина притащи. И кубки возьми. Два! — Два? — Два, два. Раз уж Робин, как ты говоришь, велел до завтра не ждать, что нам мешает выпить? — Ваша правда, сэр Гай. Ничего не мешает, — согласился Алан. Пока Алан ходил за вином, Гай покрутил в руках запечатанный пергамент, пристально на него посмотрел некоторое время, а потом зашвырнул в камин. Читать очередной язвительный опус не было ни малейшего желания. Теперь стало ясно, как божий день, к чему были эти послания, и почему Робин сразу не сдал фальшивомонетчика, а заставил Гая несколько дней бегать и выискивать. Чтобы не обращал внимания на гончую и на странный запах, который, очевидно, был средством, маскирующим запах двуликого. Сэр Гилберт оказался куда хитрее, чем подозревал Вейзи. И прежде чем ввязаться в историю с заговором, отправил сына разведать, что к чему. А Робин с радостью помог приятелю, чтобы того не раскрыли раньше времени. Стоило признать, план был отличный и сработал как надо. Учитывая, что при страже, слугах и помощнике Вейзи не сдерживался, вряд ли Талботы станут вести с ним дела. Но главное — сам Гай больше не собирался иметь никаких дел с Робином! Увы, на пути этого решения встало одно непреодолимое препятствие. Следующее утро для Гая снова началось со стрелы, влетевшей в окно.