Детерминизм

      — Босс. Это звучит странно, — Харли устало привалился на спинку стула. Оттолкнувшись от стола, он отъехал к исписанной маркерами доске и начал рассматривать схему. — Квантовая реальность существует, но ее связь с какой-то там записной книжкой… Это странное предположение.       Парень уже успел не раз обсудить свои домыслы с ИскИном, но теорий и догадок становилось всё больше и больше. И надежда, главное что не Вера, Света и Любовь, ложилась только на плечи «отцов» субатомной механики.       — Август, — Кинер тяжело вздохнул и потер и без того красные глаза. — По фундаментальному закону Шрёдингера возможно не только предугадать будущее или узнать прошлое, если ввести точные данные настоящего, но и передавать точные данные на расстоянии.        — Ну-у, — протяжно, будто бы с сарказмом (Харли иногда удивлялся, насколько его программа могла быть схожей с характером человека. Определённого человека), выражая всё своё отношение к мыслям своего создателя, произнёс тот.       — Я помню, что принцип Гейзенберга противоречит какой-либо фиксации или передачи информации о квантовой запутанности, однако и не такие гении совершали промахи в своих догадках. С этим ты точно не сможешь спорить, — парень будто бы невзначай потрогал свой подбородок, но тут же отдернул руку. Это действие ему не понравилось и тот даже не знал почему        — Это бессмыслица. Кто бы вам отдал настолько высокотехнологичную вещь? — этот вопрос больше всего беспокоил парня.        Действительно. Откуда такая потрясающая, Харли даже сказал бы прорывная, наработка у сбрендившей гадалки?       — До какого числа работает эта проклятая выставка? — резко всплыли воспоминания о том, какими только выражениями не крыл парень тот день, когда Гвендолин привела его в то ужасное место лжи и ворожбы.        — Сегодня последний день, босс, — в комнате послышался ещё один тяжкий вздох, после чего заскрипели колесики стула. — Что вы задумали?        Видимо, суждено ему всё таки выйти из дома до того, как он встретиться с Пеппер. Ах, милая Пеп, знала бы ты, сколько проблем сваливается на голову людям, которые спасают свои задницы, а не только всё мироздание.       — Прийти с визитом к старухе, — Харли встал со стула и пошатнулся от внезапно нахлынувшего головокружения. — Но сначала я схожу за чашкой кофе.        Видит Бог, ему это явно необходимо.

***

      Ярмарка находилась недалеко от Китайского квартала. Ещё более отвратительное место. Впрочем, была там небольшая кофейня с вполне себе вкусным капучино. Наверное. А возможно Харли просто попался на отсутствие толпы галдящих людей вокруг.        Ладно, в этом районе он ещё ничего нейростимулирующего не покупал.       Когда зазвенели колокольчики, и дверь открылась, посетителя встретил весьма пофигистичный голос. Такой он не мог изобразить и в худшие годы своего подросткового возраста. А он был в этом хорош в самом плохом смысле этого слова.       — Добро пожаловать в нашу кофейню, — за кассовым аппаратом стояла кудрявая и немного смуглая девушка с небольшим намёком на нездоровую худобу. — Как я могу к вам обращаться, сэр? — она ничего не выражающим взглядом окинула его с ног до головы. Просканировала. Харли ощутил себя как на допросе.       — Привет, я Харли Кинер. А ты…? — он быстро нашёл глазами бейдж с перечеркнутым печатным текстом и написанным от руки «ЭмДжей». — ЭмДжей? Странное имя.       — Я не жалуюсь. Да и не ваше это дело, Мистер Кинер, — девушка постояла ещё пару минут в ожидании того, как парень выберет себе напиток, хотя на самом деле он просто выпал из реальности, и уткнулась в свой телефон.        Понятно почему у них никого нет.        — ЭмДжей! Почему ты не сказала, что у нас посетители? — из кладовки вывалился самый неловкий парень с самым громким шепотом в жизни Кинера и начал шептать на девушку. Харли вздрогнул, забыв, что они тут могут быть не одни. — Сэр…       — Его зовут Харли, но Джокера он с собой не привёл, к сожалению, — Харли передёргнуло после её слов: подобную шутейку он уже слышал, но только вот от кого... Воспользовавшись его заминкой, бариста безразлично пожала плечами и ушла из-за прилавка. Прямо в кладовку.        Казалось, Кинер теперь будет до конца жизни вздрагивать от мысли, что она там может хранить. Или сделать. Например с невинными посетителем, который просто хотел тишины и покоя.       Второй работник вздохнул и со слабой улыбкой покачал головой, мол, прости-пожалуйста-она-у-нас-странная. Какого чёрта Кинер представил у себя в голове лепет незнакомого парня?        — Харли, ты выбрал, что будешь? Кофе? Милкшейк? Что-нибудь прохладненькое? — в отличие от своей коллеги парень… Нед был очень энергичный и разговорчивый, и, когда Кинер заказал себе наконец-то капучино, то, кажется, узнал о нем абсолютно всё.        Нед Лидс учился в Американском университете на программиста. Заимел на второй год грант. Харли не вдавался в суть, но что-то связанное с хакерским делом. Работал Нед в этой булочной с самого поступления вместе с ЭмДжей. Она, кстати, его лучшая подруга. И, видимо, единственная. Хобби этого немного полноватого парня – лего и звездные войны. Или Лего «звёздные войны»? А его мама по субботам до сих пор готовит мексиканские тако с китайской лапшой.       — Твой кофе, — ребята здесь были в принципе неплохие. ЭмДжей, как оказалось, училась на юриста.        Харли заранее жаль всех присяжных, которых она сожрёт, стоит ей войти в зал суда.       — Спасибо большое, Нед, — Харли отпил глоток и едва не проглотил вместе с кофе свой язык. — Это божественно!        — Обращайся! Два через два мы тут, — Кинер кивнул и, махнув на прощание рукой, потопал к выходу.        Звон колокольчиков и звук тишины замещает дивный ропот многолюдного квартала китайских развлечений. Парню захотелось забиться в угол, лишь бы подальше от толпы. Да хоть в ту же каморку к самой страшной женщине на свете. Но дела не ждут. Они требуют его внимания.        С грацией картошки Харли уворачивался от то и дело снующих против движения потока людей. Пот, шум, суматоха. Как будто рядом случилось извержение вулкана, не меньше.        Кинер уже было возомнил себя самым быстрым, ловким. Смелым и умелым. Ровно до тех пор, пока на всём своём широком шаге длинных ног не вписался в кого-то.        — Ох ты ж! П-прошу прощения, сэр! — Сэр Карданвал, блин, не соизволит ли поднять глаза? Харли с сожалением посмотрел на опрокинутый кофе и испачканную футболку незнакомца.        — Нет, это мне стоит смотреть больше по сторо… — Кинер посмотрел в лицо парнишки и пропал. Большие оленьи карие глаза, обрамлённые густыми завитками ресниц. Совершенно невероятно милые кудряшки и россыпь веснушек на всех видимых местах. — Я так виноват. Могу ли я оплатить тебе, э, вам химчистку?       — Нет! Прости. Точнее, ничего страшного! Я спешу, — и парень просто убежал.        Он убежал и оставил бедного и виноватого Харли стоять как истукан с вывернутой в обратную сторону головой. Ну чисто сова.        Паренёк даже забрал с собой полностью разлитый стакан кофе, чтобы, видимо, выкинуть. И заодно с ним сердце Кинера.        Чёрт возьми, мир хочет продомажить его на все сто пятьсот процентов.        И ладно ещё продомажить. Этот геймерский сленг Кинер подцепил лет пять назад, когда чересчур сильно увлекался видео играми. Собственно, мир не то, что пытается нанести ему критический урон, а просто сразу убить. Ну прямо GGWP какая-то…        Встряхнувшись ради профилактики сердечных заболеваний, Кинер смело зашагал вперёд, остановился, посмотрел в навигатор, после чего хлопнул себя по лбу, развернулся на сто восемьдесят и рванул к своему личному цирку.        Что же. Видимо, этот месяц обещает быть насыщенным, пока Харли не познает, что такое честь.

***

      Ещё на подходе к ярмарке из груди парня вырвался горестный вздох. Такой толпы народа Кинер не видел со времён международной благотворительной выставки в честь дня жертвы Старка. О да, старику бы понравилась эта помпезность. И наблюдал бы он, как обычно, из окна своего «гаража». Пеппер в тот день была очень подавленной…       Точно. Пеппер. Завтра пикник.        Ладно, Харли разберётся со всем по ходу дела. А сейчас старая карга.       Пробиваясь через людские туши, будто нарочно застывающих или замедляющихся на пути парня, Кинер высматривал экстравагантную палатку для гаданий и, спустя будто бы вечность, хотя на деле всего двадцать минут, он увидел фиолетовый колпак.        Посетители ярмарки, будто поняв намерения Харли, стали ещё более рьяно преграждать ему путь к заветному входу. Но не на того напали. Кинер был подопечным самого Тони, около которого всегда была толпа журналистов, поклонников, детишек. И за годы дружбы и совместной работы, навыки лавирования и пробивания через толпу у парнишки были прокачаны, затюнингованны и отрихтованны.        Спустя пять минут безудержного веселья, шипения и проклятий в спину Харли смог глотнуть немного свежего воздуха, прежде чем его натолкнули в пропахшую благовониями палатку. Благовония? Парень не помнит, чтобы подобные резкие запахи так терзали его рецепторы в прошлый раз. И, только осмотревшись, парень понял в чем подвох. Гадалка была не та.        Эта молодая женщина, цыганка, с темными и вьющимися волосами совершенно не походила на старушку. Всё снова пошло по одному известному всем месту.       — А где? Ну, карга… — женщина, как цыганка, одетая во всё самое лучшее, встала с подушек. Её действия сопровождал звон цепей.        — Путник, твоя душа заблудилась? — макияж, интонация голоса, выражение глаз. Всё было не таким. Ненастоящим. Фальшивым.        Харли даже не смог почувствовать себя обманутым. Такая нарочито нескрываемая ложь… Она не могла прилипнуть к нему. Подойдёт ли сюда выражение «как с гуся вода»? Или это не про то…       — Нет, я, э… ошибся палаткой, да. Простите, — только влетев обратно в толпу прохожих Кинер понял, как у него бешено колотилось сердце. Его будто разрывало на куски от непонимания.        Парень бросился домой, стараясь огибать прохожих. В голове не складывалась общая картина.        И тир, и мороженщики, и будки фотографий были на месте. Почему же одна только палатка с гаданиями не просто провалилась сквозь землю, но и будто бы начисто стерла все следы своего существования? И «пустоты» были заполнены настолько хорошо, что и предположить, что на их месте что-то стояло — невозможно.       Про себя парень хихикнул, поражаясь столь внезапному приливу дедукции. Может нафиг эти технологии, уйти в сферу консультирующего детектива, найти себе верного друга-пса и продолжать рисковать задницей в более элегантной манере, чем внезапная смерть от переутомления или остановки сердца из-за переизбытка кофеина?       — Такси! — Кинер вскинул руку, останавливая первую попавшуюся на его пути машину, и быстро продиктовал свой адрес.        Эта неделя будет ещё более интересной, чем он ожидал.

***

      — Босс, это абсурд. В памяти Пятницы не обнаружено следов существования этой палатки, — в воздухе повисло неозвученное «а в моей лишь запись разговора с тобой». Если бы Харли был подвержен наркотической зависимости, то можно было всё списать на какой-нибудь синтезированный неопиумный препарат, после которого ты смотришь на свою комнату и видишь в ней то, чего там нет. Ну не шизоид же он, да? Подобных глюков у него в помине не было.       — Я знаю, Август, — тетрадь в очередной раз за день взлетела в воздух. Нет сил удивляться. Где-то на задворках сознания Кинер отметил, что последнее время дневник рисует то какого-то человека со спины, то кофейню и лишь изредка делает больше похожие на наброски целых сцен. Вид на закат с небоскреба, проносящиеся перед глазами кадры падения, парения, канализации, замызганные перкулки с кучей мусора, чьи-то велосипеды и записки, записки, записки.        И тем не менее Харли удивился, увидев в этой череде пейзажей и зарисовок себя. Смущённого, с растрепанными волосами и совершенно глупым выражением лица.       — День не может стать хуже! — парень сполз вниз по спинке кресла и вопреки своему утверждению услышал звук вызова из своего правого кармана спортивных штанов. — Чёрт бы весь этот мир побрал!        — Тебя кто-то там очень хочет, — тон голоса его домашнего ИскИна сменился из ехидного на сочувствующий, причиняя Харли практически физическую боль. Даже его изобретение считает его жалким, боже.        — Добрый вечер, — Кинер принял вызов, рассмотрев там имя начальника.       Что же, с аварией управились и пора бы снова вернуться в самое задротское место в его жизни. Но сначала он обещал пикник Поттс. 

***

      Кинер прижимался глазом к окуляру микроскопа, почти лёжа на нём. Реакции в кои-то веке шли почти так, как он и планировал. Решетки превращались в запутанные узлы и не рассыпались. Возможно, жизнь не так уж и плоха. А ещё может быть ему за почти идеальный эксперимент дадут премию и он помимо оплаты квартиры сможет отложить денег на колледж для своей сестрёнки.        — Ну и как встреча с Мисс Поттс? — Гвен, так же как и он, согнувшись в три погибели, стояла на колбами, то и дело наклоняясь в сторону и что-то поправляя в расчетах. — Хотя погоди, дай я угадаю. Вы в тихую поливали шампанское по очереди на камень, ножницы, бумага решаясь кто следующий посмотрит, что там делает Морган, жаловались на начальство или подчинённых и соревновались в том, кто вспомнит более ядрёный анекдот? А потом Пеппер снова попыталась тебя уговорить на свидание с каким-то ну очень хорошим мальчиком, а ты отвертелся кучей дел на работе?        Ха, да его детективные способности и рядом не стояли с тем, что иногда поворачивала Гвендолин Стейси. Хотя она забыла…       — А, и ещё ты всячески избегал внимания Мистера Руперта, потому что ты не любишь собак. А с приобретением Морг такого активного золотого ретривера ты их возненавидел ещё больше, — девушка слила две колбы в находящееся рядом ведро, игнорируя все техники безопасности, и отправила грязные колбы в свой «ящик из под картошки», как его любил именовать Харли.       — Ты права, подруга, всё было с точности так, как ты и описала, — на самом деле Кинер не не любил собак, просто ненавидел то, что они могут облизать всё, до чего дотянуться, а этот конкретный объект мог запросто поровняться с ним, если встанет на задние лапы. Мистер Руперт был главной проблемой вчерашнего вечера.        Они просидели в тишине ещё пять минут, после чего Гвен устало вздохнула и сняла перчатки, с отвращением кидая их на стол. Следом полетели и защитные очки.       — Хочу тебя расстроить, — она посмотрела на часы, прежде чем пошла в сторону раковины. — У нас завтра будет интервью от компании Джея. Начальство требует рассказать о том, над чем работаем и прийти не в чем мать родила.        Новость дошла до уставшего мозга парня через десять минут. Первые две недели с Гвен они работали не пересекаясь по разным графикам, чтобы достичь максимальной продуктивности. Руководство будто бы желало то ли их смерти, то ли наверстать всё упущенное за ремонт время.        — Да ну что за блядство Лос-Анджелеской шлюхи сподвигло этих толстокожих старых кошелей позвать к нам этих жуков?! — глаза Харли яро противились такому экспрессивно у высказыванию и отдались яркой вспышкой боли в голове. Слишком резко Кинер оторвался от окуляра и не успел приспособиться к разнице в зрении.       — Воу, Ковбой, не горячись так! Сегодня я не взяла с собой таблетки от давления, так что довольствуйся этим, — перед носом парня появился дымящийся стакан самого паршивого кофе на диком западе. Но в такие моменты Кинер был готов за него продать свою душу, не покривив оной.       — Выходи за меня замуж, а? — с небольшим сомнением Харли всё-таки осмотрел ту бурду, что в пределах лаборатории они называли кофе, и сделал первый глоток, еле удержав в себе стон облегчения.       — О, нет, зная тебя мы будем через полтора года шляться по каким-нибудь джунглям и чинить неисправность или Харлея или Форд Торино изолентой. Пожалуй, откажусь, — всё-таки второй глоток вырвал из парня стон блаженства. По нему и не скажешь, что он расстроен столь жёстким отказом от девушки. — И потом ты гей, а мне важен секс…       — Я готов к полигамной семье, — со смешком проговорил парень, возвратившись к работе.        Через время с чашкой кофе было покончено, потом результаты лабораторных работ были надиктованы на самую малость улучшенной версии Сири, и только потом Харли снял перчатки, очки, халат… и забросил их на другой конец аудитории, ожидаемо не попав в корзину для использованного оборудования.        — Чёрт, никогда не понимаю, как так работает, что на стрельбище я вышибаю десять из десяти, а тут не могу закинуть очки в химчистку.  Сегодня они оба были уставшими, поэтому Гвендолин оставила его и без того риторический вопрос без ответа.        — Пошли со мной на свидание? — Гвен невероятным образом всегда умела наслаждаться тем, что есть. Даже этим убогим диваном. Харли предпочел лежать на хотя бы мягком и пушистом ковре, стараясь не думать о том, что он невероятно грязный.        — Ты же меня буквально полчаса назад отшила, — Кинер был уверен в том, что если бы не его ориентация, он бы влюбился в Гвендолин Стейси и пытался завоевать ее внимание всеми силами. Но быть им, видно, всю жизнь друзьями-работягами.       — Да, но я тебя приглашаю пойти меня поддержать на свидании, — она вытянула свою руку вниз, пока не нащупала спутанные волосы Харли и не принялась их спутывать ещё больше. — Тем более там будут мотоциклы.        Это почти подействовало на парня, но ничто не убивает надёжнее ненавистной работы.        — Если напишешь всю речь на завтра, — вы не подумайте, Кинер не изверг, чтобы лишать человека сна. — И договоришься с начальством перенести очную ставку с этими змеями на вечер. — Тем более лишать сна себя.       — По рукам, — они скрестили мизинцы и коснулись после большими пальцами, после чего с кряхтением весьма старых людей начали собираться домой.       Они и без слов понимали, что свидание назначено на эту ночь, а значит терять время зря нельзя. 

***

      Домой возвращаться нужно было быстро, поэтому Харли сподобился изменить привычному автобус-метро-автобус-десять минут пешком и просто заказал такси. Что парня всегда радовало, так это успевающие рассосаться к его окончанию работы пробки из машин и людей.        Вечерний, ха-ха, кофе отменялся и заменялся на пятиминутный душ, потому что фу. Запах химикатов, спирта и стерильности? Нет, спасибо, Кинер предпочитает лаванду или яблоко в таком количестве, чтобы он сам мог их от себя почувствовать. Жаль, такие духи не производят масс-маркеты, сплошные нотки ванили, морской волны и силы коней.        Укладка волос занимает ровно четыре минуты вместе с их сушкой, за что, он это прекрасно знает, Гвендолин его люто ненавидит. Парень называет свою прическу «проснулся после двенадцати часового сна», в то время как все остальные ее зовут «кудрявый Гарри Поттер на выгуле».        Душ, укладка волос — всё это привычно и не занимает много времени. Но и у такого идеального человека, как Кинер, есть своя ахиллесова пята. Одежда.       Он совсем не смыслит в стиле и сочетании всех своих вещей гардероба между собой, несмотря на творческие успехи в шитье. Поэтому, после десятиминутной прожарки Харли Августом на тему его чувства моды, идёт звонок Гвен.        — Фу, нет, ты не наденешь свою-фланелевую клетчатую рубашку на эту мотосходку, — она ехидно улыбнулась и продолжила. — В конце концов, ты же не хочешь быть одним единственным дровосеком во всей этой тусовке смазливых и высокомерных парней?       И это был нихрена не вопрос.       — Да в чём проблема моей рубашки? Что она тебе сделала? —  Кинер в своих лучших традициях манерно упал на колени и возвёл руки к потолку.        — Ты вообще хочешь получить консультацию или просто поныть о несправедливости жизни?        — Да, госпожа, я внимаю со всем усердием! — парень положил руку на сердце и закрыл глаза, радуясь смеху подруги. Возможно, его натура «drama queen» это не личное проклятие, а одна из предпосылок к карьере комика. Или стримера на твиче.        Пятнадцать минут уничтожения любых намёков на порядок в его гардеробе, перелопачивание всех его мало-мальски приличных вещей, пара (десятков) шуточек про адидас и спортивки, и вуаля, образ для двойного свидания готов.       Аутфит Харли был неяркий, больше похожий на «old money» или гранж: базовая черная футболка, которую парень ещё не успел растянуть и заляпать маслом, джинсы прямого кроя мягкого голубого цвета, берцы, заканчивающиеся чуть выше щиколоток, и чёрная гоночная кожаная мотокуртка Тони, украденная в годы переходного возраста Харли.        — Как быстро растут чужие дети, — Гвендолин смахнула несуществующую слезинку, поцеловала объектив своей фронтальной камеры и завершила звонок.        Взглянув на время, Кинер тяжело вздохнул, послушал молчание своего ИскИна и вызвал uber.

***

      Автодром Уоткинс-Глен находился достаточно далеко от места, где жил Харли, но славился двадцатью прошедшими на нем гран-при формулы один. Знал бы парень, что мотоциклетное сообщество обладает таким влиянием в жизни бы не стал над ними смеяться.        Избранник Гвен Кинеру не понравился сразу. Высокий, со слишком правильными, но мягкими чертами лица, вздёрнутым носом и надменным взглядом голубых глаз. Блондинчик со странным именем Эмиль был обходителен с Гвендолин, но иногда, когда думал, что никто не видит, странно смотрел на Харли.        Заручившись поддерживающим присутствием, Стейси сбагрила друга знакомой Эмиля. Джо Джиён или Джи Джи была кореянкой с более короткой стрижкой пикси, чем у Гвендолин. Чернющие волосы зачёсанные направо, байкерская косуха со вставной защитой и укороченными до локтей рукавами, чёрные перчатки, облегающие джинсы, тоже покрытые щитками. Несмотря на берцы, больше напоминающие сапоги для конного спорта, с высокой платформой она была ниже уровня плеч Харли.       — Не залазишь, пока я не кивну, наклоняешься в ту же сторону, куда наклоняется мотоцикл, держишься за меня, как будто мы играем сцену из Титаника. Сиськи, живот, бёдра, больше ничего не трогай. Не души, не перекрывай обзор. Голову лучше положить мне на плечо.       Хоть этого и не видно, но внутри парня разрывает противоречиями. Джи Джи маленькая, компактная, хоть и спортивная, стоит и смотрит на него снизу вверх и читает лекции. Камушки в рот не брать, песок не есть. Честно говоря, Кинер сейчас так же смотрит на свою мать, когда та пытается его поучать.        Атака сто, урон ноль.       — Я понял, —  шлем был немного маленький, а щитки на одежду сели не очень удобно, поэтому затея с мотопрогулкой казалась Кинеру всё более и более плохой идее.       — Надеюсь. По крайней мере на твою страховку, потому что у меня она хорошая, — девушка села на свою спортивную хонду, убрала подножку и кивнула парню на место позади себя.        После весьма неуклюжей посадки Джи Джи повернулась к Харли и нажала на что-то сбоку его шлема. Взрывчатка, взрывчатка! — подумал Штирлиц; микрофон, — догадался Харли.       — И будет весьма неудобно, так что второй номер, готовься, — она приняла почти горизонтальное положение относительно байка и мягко оттолкнулась от земли.       Кинер вжался в нее всем телом.       Девушка подъехала к Эмилю с Гвен и сделала весьма эффектное «врум-врум».       — А это не вредит двигателю? — Харли посмотрел на Гвен прижимающуюся к парню так же тесно, как и он сам.        — Это мы называем порычать, и да, это не очень полезно, но не будь пердуном. Получай удовольствие, — она еще раз спровоцировала стрельбу глушителем и резко стартовала, выбивая из своего пассажира весь воздух.       Это… было невероятно. Натирающая защита, тесный шлем и неудобное сидение с ублюдскими подставками под ноги резко перестали быть чем-то важным. Для парня была только дорога, воздух, почти больно врезающийся в малочисленные открытые участки кожи, и какая-то невероятная в своём проявлении скорость.       — О господи! — Кинер неожиданно для себя закричал, а потом расмеялся. — Юху!       — О да, второй, это мы только сотню выжали, —  она прижалась ближе к мотоциклу ровно в тот момент, когда в поле зрения показалась Гвен со своим хахалем, и парень почувствовал, как они еще больше начали набирать скорость.       Шлем будто экранировал весь шум: рёв двигателя, ветер и звук колёс.        Харли начал в голове рисовать графики двигателя, вычислять сопротивление и вообще-то много думать. Джи Джи видимо считала так же и агрессивно вошла в первый поворот, выходя под тридцать градусов к земле.       Парень не знал, сколько они так гоняли, пока его и Гвен не ссадили, чтобы покататься без вторых номеров, а значит и ограничений.       Состояние подруги было весьма плачевным. Подкашивающиеся ноги, побледневшее лицо и круглые, как блюдца, глаза. Один-ноль не в пользу Эмиля.       — Отвези меня домой, пожалуйста, —  Гвендолин Стейси очень редко о чём-то по-настоящему просила, особенно когда ей было плохо, поэтому Харли без лишних расспросов заказал такси до адреса девушки и, с сожалением окинув носящихся где-то вдали байкеров, снял всю экипировку с себя и подруги, а потом пошел в сторону выхода, не отпуская холодные пальцы.

***

      Узнать, что Джи Джи вице президент крупнейшего женского мотоклуба в Нью-Йорке оказалось несложно. Август всегда умел работать с информацией и совсем немного взламывать всё, что есть в интернете. Пентагон Харли взломать не пробовал, хотя по пьяни и такие мысли посещали его светлую голову. Можно было узнать ради удобства вообще всю личную информацию девушки, но он не сталкер, поэтому хватило ее инстаграма.       Парень подготовил речь, прогнал в голове разные сценарии, где уговорами, подкупом и угрозами он будет пытаться уломать Джо Джиён на частные уроки. А потом вспомнил о вечернем интервью и едва ли не застонал.       Ну, по словам Гвендолин он там будет простым предметом интерьера, так и должно было быть. Однако после вчерашнего… В общем Кинер не смог заснуть до пяти часов утра, пока, не без помощи ИскИна, составил наглядный эксперимент и подогнал весь доклад под него. А ведь он в университете на первом курсе верил, что ученые не будут заморачиваться переводом бумаги. Август смог сгенерировать несколько дюжин ожидаемых вопросов от вездесущих репортёров и ответы на них. И только получив на руки чистовую работу он смог допить свой шестой кофе, пошатываясь, встать с кресла и на какой-то силе воли дойти до кровати.       Не раздевшись, он упал на как обычно незаправленные простыни лицом и отключился, на краю сознания успевая еще поблагодарить высшие силы за внезапное сострадание начальника по отношению к своим сотрудникам. Нет, ну а что им ещё делать после, очевидно, ночи подготовки к интервью и целого вечера наедине с репортёром? Работу работать? Вот такой звездой ежа по имени Кинер напугать можно.       Ему снились синие мотоциклы. Как он на них разъезжает по Хайвею и прыгает через внезапно появляющиеся перед ним здания СМИ: Хадсон Ярдс, Хёрст-Тауэр, Нью-Йорск Тайм билдинг. Харли показывал им указательным пальцем с непрекращающими расти ногтями и громко смеялся с лиц жерналистов. Те превращались в зелёную картошку и укатывались под узловатые корни деревьев.       Внезапно его обхватили поперёк груди чьи-то руки и ему пришлось повернуть голову. Это был тот самый парнишка, которого Кинер ненароком облил кофе. Пассажир заливисто хохотал ему в ухо, а потом начал нараспев читать сонеты Шекспира. Парень гладил Харли по спине и бёдрам. А потом поменял своё выражение лица и они оказались стоящими посреди пустыни. Руки некогда милейшего человека вцепились в горло бедного биохимика, перекрывая доступ к кислороду. Кинер царапал кожу, пытался звать на помощь.       — Босс, тебе плохо? — его голос звучал знакомо и совершенно не сочетался с бешено вращающимися глазами и пеной изо рта. — Может быть ты хочешь проснуться?       Мучитель кинул учёного во внезапно образовавшуюся пропасть. Полёт… Харли пытался цепляться за воздух, отталкиваться от летящих мимо него клубней, хвататься за растущие то тут, то там бобовые корни, а потом…       — Боже ж ты мой! — парень упал на пол с кровати, так и не долетев до дна пропасти. — Надо будет узнать у кого-то, как отключить ту часть мозга, которая отвечает за генерацию самых странных и неприятных снов перед пробуждением. Или я подам в суд на Фрейда.        Кинер оглядел всего себя с головы до ног и потом заметил висящее на шее одеяло. Вот и причина удушения. Но это нихрена не успокаивает.       — Заказать обед и кофе в Старбаксе? — парень посмотрел на экран блокировки телефона и очень несексуально застонал.       — Скорее уж ужин и водку, — одиннадцать часов сна стало личным рекордом парня за полгода его сбитого режима. И даже так он чувствовал себя избитым, погрызанным и утопленным раз тридцать. По кругу. Харли покачал головой и начал подниматься с пола.        Если сбор в шесть вечера, то у него есть ровно двадцать минут на сборы, поэтому кофе и поздний завтрак отложились на неопределённый срок.       Вот если во время СЛР у человека остановится сердце, то это можно считать, как массаж с окончанием? Кинер получал микроинфаркты друг за другом разглядывая свою квартиру, некогда почти чистую и аккуратную. Минималистичную. Сейчас минимализмом тут и не пахло. Распахнутый шкаф со скудным водопадом вываливающихся из него вещей, столы и  тумбы с грязными кружками из-под кофе, несколько валяющихся просто так стайлинговых средств, брошенное на пол полотенце. Ауч. Где-то внутри парня умирал чистюля-перфекционист. Очень глубоко внутри.       Харли подошёл к куче вещей и заметил одну единственную оставшуюся лежать на своём месте футболку. Не упоминать бога всуе у учёного уже не было сил. Кинер не помнил откуда у него этот предмет гардероба с дурацким научным мемом, но выбора он лишил себя вчера, когда устроил здесь бардак. Гвен его придушит, если он наденет что-то мятое на интервью, а времени гладить что-то было не предусмотренно. Тёмно-синий кардиган делал ситуацию лучше, но ненамного. На работе его придётся променять на белый халат и позориться из-за нелепого каламбура, спасибо таблице дедушки Менделеева. «TaCoS are my elements» с гиговским рисунком из трёх мультяшно нарисованных тако. Мечта гигов и задротов. Без обид.       Умыть лицо, поправить волосы, натянуть на себя одежду, вчерашние джинсы были всё ещё на нём, и заказать такси — чуть меньше пяти минут. Доехать до работы и зайти в местный кафетерий, купить себе круассан с ветчиной и сыром и пол литра капучино уже полтора часа. Плюс-минус километр.        И вот, когда поздний завтрак подошёл концу, а Харли — к гардеробной, начиналось время позора. Только ленивый не пошутил над дурацким каламбуром. Пока парень шёл до лаборатории, подготавливал место для наглядного эксперимента, печатал листы с исследованиями и «рефератом», пока смотрел на сначала смеющуюся, а потом подавившуюся своей слюной от почти истеричного смеха Гвен, пришло время встречать званных гостей.       Путь до ресепшена показался парню слишком коротким. Лифт ехал слишком быстро, коридоры оказались короче, чем раньше. А потом он увидел стоящих на входе людей и запнулся об внезапно затвердевший под его ногами воздух. Тот милый паренёк, на которого он случайно разлил свой кофе, суетился рядом с полноватым и лысоватым мужчиной средних лет, переставляя штативы и настраивая камеры.       — Добрый день, — Гвен, кажется, не заметила замешательства своего друга и начала здороваться с людьми с другого конца коридора. Харли подождал, пока они дойдут и просто кивнул, протягивая руку для рукопожатия сначала толстому, а потом и милому пареньку. —  Я Мисс Гвендолин Стейси, можно просто Мисс Гвендолин Стейси.       Сердце Кинера пропустило пару ударов, когда он понял, что его искуситель и мучитель из снов сейчас стоит перед ним.        — Она шутит, —  парень кивнул на свою подругу. —  Харли Кинер, просто Кинер.       — Он прав, мы, учёные, обожаем шутить, — это был явно камень в огород его футболки. Теперь Харли из принципа будет должен её часто носить. — Просто Стейси.       Она тоже пожала гостям руки и отошла на расстояние, которое диктует этикет. Не далеко, чтобы это приняли за неприязнь, но не так близко, чтобы подчеркнуть исключительно деловое общение.       Откуда-то сбоку подошёл их начальник, неприметный, скорее худощавый, чем жилистый, седой и низкий мужчина шестидесяти лет.       — Ох, вы уже пришли! Какая неожиданность, а я то рассчитывал на вежливые полчаса опоздания, а то мы не всех препарированных мышей успели спрятать, — он хрипло посмеялся со своей же шутки и почти по-дружески приобнял каждого журналиста. Кинер всегда считал его мерзким человеком, но увидев, как он обнимает Питера Паркера, так представился парень, неприязнь к боссу почти переросла в ненависть. —  Позвольте вам провести экскурсию по нашему исследовательскому центру.       Пока впереди шли начальник и толстяк Эдвард Кейпдж, Гвен, Харли и Питер организовали позади неловкую группу. Наверное, такими чистыми лаборатории не были со времён постройки. Клининг сотворил чудо за эту ночь. Минуты тянулись медленно, как часы, пока внезапно к нему не наклонился Паркер:       — Твоя футболка — это нечто, — нет, Кинер передумал, он будет носить эту фуболку, потому что она нравится ему. Нет, он купить еще дюжину таких дурацких футболок и будет ходить исключительно в них.       Хорошо, возможно этот день и не будет таким мерзким.