Взросление

      — Да всё по зрачкам было понятно, как только он вошёл и заговорил — они сразу расширились, хотя мы минут десять сидели имена перечисляли. — Найя скрестила руки, опрокидываясь на спинку дивана. Кошачьи ушки раздражённо одёрнулись назад, подчёркивая уверенность в словах девушки.       Они уже полчаса спорили об этом, хотя спорить-то было и не о чем: всё и без этого предельно ясно.       — Я тебе в сотый раз повторяю: это просто обычная реакция на неожиданность. — потирал переносицу Пангеран, вероятно, чтобы чем-то занять руки, потому что соблазн схватиться и вырвать маячащий перед глазами хвост был крайне велик. — Я, в отличие от некоторых, не подбегаю к нему, только увидев, чтобы спросить, «что он делал?» и «как прошёл его день?».       — Сенпай, да ты просто цундере. Ты потом всегда подходишь и задаёшь ровно те же самые вопросы, просто добавив агрессии в голос, а суть всё та же: «где пропадал, почему тебя не было на ужине»... — Найя резко выпрямилась и посмотрела в лицо наставнику. — Хочешь, я тебе про него побольше расскажу? Он вообще-то ничего такой, — девушка лукаво улыбнулась, — хотя тебе ли это не знать...       — Да хватит уже, — громче, чем, вероятно, следовало, перебил её парень.       Некоторое время двое сидели в тишине, но тут в глазах Найи зажёгся огонёк.       — А ты докажи?       — Что?       — Ну ты докажи, что он тебе не нравится, — одна из бровей приподнялась вверх, добавляя уверенность вызову.       — Хочешь взять меня на «слабо»? Ловкий ход, ничего не скажешь, — теперь уже Пангеран откинулся на спинку дивана, скрещивая руки. — Какие условия?       Найя немного призадумалась, перебирая в голове подходящий вариант.       — Нарисуй его в костюме горничной, — кивок, в подтверждение сказанного, — ты же как раз в свободное время рисуешь, проведи его с пользой. Побудет твоей музой.       — Значит хочешь воплотить через меня свои грязные фе́тиши?       — Фети́ши.       — Это звучит так тупо, что я не имею права отказаться, по рукам.       Вызов был принят. Когда вечером все, по классике, собрались в малой гостиной, Пангеран то и дело бросал взгляды на сидящего в противоположном углу Винсента. Не то чтобы это было чем-то непривычным: он всегда окидывал комнату взглядом, чтобы оценить обстановку. Мало ли кто-то снова решит разжечь костёр прямо на полу, пока он витает в своих мыслях.       Да и что скрывать, это был единственный способ незаметно посмотреть на Винсента. Особенно после того случая, когда на выходе из комнаты парень попросил Пангерана задержаться, а после спросил: «Ты хочешь о чём-то поговорить? Ты весь вечер меня прожигал взглядом, что-то случилось?». Тогда, казалось бы, вот он повод: бери и говори всё, что о нём думаешь. Было ли дело в воспитании, а может, в простом страхе, но тогда он просто пробубнил что-то вроде «Просто слежу за происходящим в комнате». Теперь приходилось придерживаться этой версии, чтобы не показаться глупым.       Только в этот раз поглядывать на Винсента стало ещё более неловко, потому что нужно было анализировать не поведение, а тело. Да пошло бы оно всё куда подальше... И без того бушующий от разных гормонов мозг тринадцатилетнего подростка теперь должен был анализировать строение тела двадцатипятилетнего парня. Стыд и позор.       Теперь ему уже начинало казаться, что вызов был сделан крайне расчётливо: даже если бы не было никакой симпатии, Пангерану бы всё равно пришлось краснеть за свои действия. Тот факт, что ему скоро исполнится четырнадцать, ситуацию лучше не делает, скорее наоборот: чем взрослее он будет становиться, тем страннее эта ситуация будет выглядеть, если кто-то узнает о его рисунках. О рисунках, которые только предстоит сделать... Может быть ещё не поздно отказаться?.. Свалить на недостаток навыков, отсутствие вдохновение, чувство неприязни, в конце концов...       С другой же стороны, он даже никогда не думал об этом. Он в своё время перерыл всю информацию о Винсенте, до которой только смог дотянуться, будь то всемирная паутина, квазар, статьи, журналы, вырезки из... газет?.. Настолько сильно углубился во всю эту информацию, но даже позволить себе не мог представить «А существуют ли картинки с Винсентом в костюме горничной».       Пангеран быстро окинул взглядом комнату, наконец-то вспомнив, что сейчас он слишком громко думает о человеке с телепатий. Как назло, именно в этот момент Винсент поднял глаза от какой-то очередной книги и посмотрел на Пангерана в ответ. Боги, неужели он его слышал... Словно издеваясь, Винсент, всё с тем же спокойным выражением лица, с котором читал, просто взял и подмигнул парню. Не задумываясь, Пангеран подмигнул в ответ.       В какой-то момент это стало их фишкой в группе. Всё началось со скучного внепланового собрания, когда близнецы поменялись местами. Если бы в тот день Пангеран не занимал место Чарли, вероятно, он был бы более вовлечен в детали задания. Но по договорённости, роль Чарли была следить за тем, чтобы все внимательно слушали. Тогда же, вместо того чтобы просто привлечь внимание глядя на человека и кивнуть в сторону проекции, «Чарли» подмигнула зазевавшемуся Фере, на что тот опешил, но подмигнул в ответ. Постепенно это вошло в привычку — такой молчаливый способ сказать друг другу «Привет» и немного разрядить обстановку, не привлекая чужого внимания.       Сейчас же Пангеран панически метался в мыслях был ли это способ сказать «Привет» или это был способ сказать «Я тебя слышу».       Винсент, удовлетворённый ответным подмигиванием, улыбнулся и вернулся к чтению. Да пошло бы оно всё... Куда подальше... Так или иначе, планы на поздний вечер у Пангерана не поменялись, наоборот появилось больше источников, к которым нужно попробовать обратиться.       Уже намного после того, как все разошлись, Пангеран сидел в своей комнате, сгорая от стыда. Перед ним на столе лежало несколько изрисованных листов, но все они были только подготовкой к тому, чтобы воплотить задуманное. Примерные очертания фигуры, внешний вид костюма, наброски причёски, глаз, черт лица.       Теперь можно попробовать ознакомиться с тем, что скрывается в паутине.       Первый раз парень чуть не пробил головой стол, прячась от смущения когда всё-таки ввёл запрос в поисковую строку и нажал на кнопку «Поиск», а через мгновение комнату уже освещали пара десятков фотошопов и фанартов, первыми вылетевшими по запросу. Найя, в жопу ей огурец на добром слове, по-любому об этом знала. Знала сколько всего есть во всемирной сети по данному запросу и определённо знала, что Пангеран полезет это искать.       Второй раз он чуть не пробил стол, когда ниже по запросу в глаза бросился 18+ фанарт с участием Винсента в костюме горничной и Итана в нарядном фраке, который что-то творил под подолом юбки. Разумеется, Пангеран знал о том, что такое пейринги, вот только в квазаре, судя по всему, такой контент никто не осмеливается постить. Всё-таки каждая страница в нём создаётся по чипу и вычислить такого контент-мейкера очень легко. Что важнее, с него это можно спросить напрямую.       В третий раз, когда Пангеран не просто поздоровался лбом со столом, а сделал это несколько раз, он просто подумал о том, чтобы немного отложить выполнение сделки. И вместо сделки поискать что-то по запросу со своим и именем Винсента.       Хорошо, теперь он подловил сам себя, но легче от этого не стало: рациональность убеждала Пангерана в том, что кроме статей о миссиях или команде, может быть пары совместных фото, он ничего не найдёт. Они почти никак не взаимодействуют, будь то на публику или внутри коллектива. Парень вообще, наверное, меньше, чем с остальными, общался с Винсентом за всё время их командной работы.       Обидная ирония поуспокоила парня, как в голову с размахом влетела иррациональная сторона: а вдруг что-то всё-таки есть? Может быть и не совсем с ним, но, к примеру, у них есть совместный опыт ведения дня открытых дверей. Пусть от лица Чарли. Да, тогда про неё никто не знал, но точно же что-то есть. Это, конечно, далеко до Итана, тем более с того арта... Но как же сейчас Пангерану хотелось найти хоть что-то милое про них с Винсентом.       Последний удар головы об стол и без того набитым лбом вынудил лицо скривиться от боли и откинуться назад на спинку стула. Какая же глупость... Но он обязательно попробует это сделать перед сном, когда ляжет в постель и зароется поглубже в одеяло, чтобы спрятаться от слишком большого пространства комнаты, которое, кажется, его осуждает за такие мысли и действия. Сейчас задача заключается в том, чтобы напрячь эту больную болящую голову и поскорее покончить со всем этим.       Время уже близилось к трём часам ночи, а Пангеран даже не думал ложиться. Парень кинул карандаш на стол и осмотрел все плоды своих усилий: ничего путного не выходило. Что-то уехало в сторону, что-то криво, что-то не пропорционально, где-то просто сплошная мазня. На столе и без разбросанных бумажек было тесно, из-за чего невозможно было рисовать ни одной из рук. До жути неудобно.       В голову пришла, в принципе, не самая плохая идея: можно пойти в кабинет и разместиться там. Вот только все свои наброски он туда точно не потащит, мало ли кто-то решит заглянуть. Губы сами собой поджались, после чего невольно скривились в чём-то похожем на усмешку; никто кроме Винсента и не заходит в кабинет. В любом случае, а что ему там делать в такой поздний час? Парень покачал головой, взял альбом и художественные принадлежности, параллельно собирая одной рукой в стопку все разбросанные по столу листы.       Немного посидев, он всё-таки решил положить стопку набросков в ящик, а не брать с собой. По любому если бы он их взял, Винсент бы сто процентов оказался в кабинете. Теперь же шансы пятьдесят на пятьдесят. Если бы только можно было у кого-то спросить... Из-за сильного всплеска энергии, во время устранения аномалии, чип перестал корректно работать. В первые полчаса даже переводчик барахлил, наведя немного суматохи, но потом вернулся в норму, в отличие от геолокации. Неисправность всё ещё не устранили, поэтому Пангеран не может просто посмотреть по чипу, где сейчас находится Винсент.       Удар альбомом по многострадтельному лбу. Почему он вообще думает о том, чтобы посмотреть, где Винсент, а не свободен ли кабинет? То ли раздражённый, то ли усталый вздох, вырвался изо рта: кому он пытается доказать, что ему не нравится этот человек? Себе? Он же уже смирился с этим фактом.       Пусть это произошло и незаметно, но он мог примерно отследить всю свою цепочку отношений к Винсенту: как только он о нём узнал, появились детское восхищение и восторг, к которым постепенно добавился интерес. После первой встречи он почувствовал страх, который сменили чувства безопасности и доверия. После личного знакомства он испытывал неловкость, от которой при первых попытках заговорить подкашивались ноги. Потом неловкость ушла, вновь выставляя вперёд восхищение, на этот раз смешанное с уважением. Где-то в этот момент уже некоторое время зрело чувство, похожее на симпатию. Потом крайне резкое выдёргивание из этого состояния, словно на него вылили ведро ледяной воды: чувства непонимания, страха, обиды и разочарования. После того, как они стали частью одной команды, эти ощущения только усилились, а глядя на отношение Винсента ко всем, появилось недоверие.       Обида переросла во что-то похожее на ревность, когда Винсент словно игнорировал Пангерана на фоне остальных. Оно и ясно, парень больше не улыбался Винсенту просто так, просто из-за того, что он пришёл и решил завести разговор. Видимо Винсент воспринял это как враждебность. Хотя даже это слово было бы слишком сильным, скорее всего ему просто всё равно. Он просто идёт туда, где ему рады, как поступают все люди.       Пангеран опустил взгляд на пальцы, поглаживающие корешок альбома. Он бы и рад вести себя как остальные: непринуждённо, улыбчиво, по-доброму, вот только на любую, по его мнению, глупость он тут же вспыхивал как спичка, начиная доказывать, где кто не прав, и что это действительно звучит глупо.       Он пробовал это изменить, но чем дольше он носил эту маску дружелюбия, тем сильнее его начинал раздражать он сам. Это просто, когда тебе не нужно постоянно взаимодействовать с этими людьми, к следующей встрече ты успеваешь всё переварить, пожаловаться на ситуацию Чарли и остыть. Постоянно так держаться не получается. Сначала это легко проглатывается, игнорируется, но чем дольше он это терпит, тем сильнее его потом прорывает, если появляется повод.       Злым быть проще, а самое главное понятнее, почему люди так с тобой поступают. Непонятно для него было как он вообще смог оказаться в какой-либо группе, ещё и на должности человека, который должен быть со всеми на короткой ноге. Почему это вообще работает? Почему есть люди, которым нравится он и его поведение и почему в их числе нет Винсента. Нейтралитет всегда вызывал наибольшее отторжение, чем какое-либо мнение в свой адрес. Да и тут на самом деле всё предельно ясно.       Пангеран встал и направился к выходу из комнаты, чтобы всё-таки разместиться в кабинете. В голове в это время всё ещё продолжали возникать новые мысли вокруг ситуации. Понятным было то, что Винсент просто взрослый. Ему особо нет дела до окружающих его детей, он волей случая оказался в этом отряде, где самые близкие люди по возрасту — это Като и Итан, один из которых ведёт себя как ребёнок, а второй не думает ни о чём кроме себя. И даже с ними разница в возрасте у Винсента около 70 лет обычных людей. Целая жизнь.       Опять же просачивается это предвзятое отношение со стороны Пангерана к остальным: как он вообще с ним смог ужиться в группе. Может быть на самом деле проблема в нём самом? Жизнь длинной в вечность — это дар, который позволяет подольше оставаться ребёнком, а Пангеран вместо этого хочет от других, чтобы те поскорее стали серьёзными и ответственными. Ждёт это от других, сам морально будучи тринадцатилетним подростком, который не может уснуть в кромешной темноте из-за иррационального страха, разговаривающего с игрушками и прямо сейчас идущего рисовать настоящего взрослого в костюме горничной. Пережитый опыт и груз ответственности не вправляет мозги на место, как этого хотелось бы. Закаляет, бесспорно, но взрослее не делает. Он не как взрослый. Он не как Винсент.       В коридоре горело тусклое освещение, достаточно ярко, чтобы не уткнуться в стену, достаточно темно, чтобы не резало глаза, привыкшие к полумраку. До кабинета было не так далеко, но Пангеран не спешил: стены толстые, никого не разбудят почти беззвучные шаги босых ног, но было какое-то чувство свободы от такой полуночной прогулки. Никто не запрещает, ходи по коридорам хоть всю ночь, но всё-таки в этом что-то было. А может быть дело просто в том, что Пангеран в какой-то степени надеялся всё-таки пересечься с Винсентом и до последнего оттягивал момент разрушения ожидания. Винсент Шрёдингера: пока парень не войдёт в кабинет, Винсент в нём сидит и не сидит одновременно. Смущённая улыбка и взгляд под ноги, в груди одновременно были трепет и тянущее чувство ожидания разочарования.       Ему нравилось быть влюблённым в Винсента, это просто. Все любят Винсента, потому что он добрый, умеет поддержать в трудные моменты, всегда даст совет, разрядит разговор. Он очень умный и знает действительно много всего интересного — не обязательно с ним говорить, достаточно просто слушать, чтобы приятно провести время. Он ответственный и серьёзный, когда это требуется. Пангеран бы очень легко мог позволить себе его любить, если бы не помнил, как легко обрывается подобное отношение. Если они через время окажутся в разных отрядах, то их ничего не будет связывать. Винсент снова забудет о его существовании, если их новые отряды не отправят на совместную миссию. Но в этот раз это хотя бы будет справедливо. Когда ты выбираешь быть злым, ты не позволяешь себя жалеть, потому что подобное отношение будет заслужено. Так проще.       В такие моменты Пангеран завидовал Фере, который всегда был образом безразличия. Его кто-то обидел? Ему всё равно, Фера просто обзовёт человека каким-нибудь дурацким обзывательством и забудет об этом. Его отшила девушка, которая ему нравится? Ерунда, в море ещё полно рыбы. А Пангеран никак не может отпустить события двухлетней давности, даже не смотря на то, сколько всего за это время успело произойти. Справедливости ради, два года обычных людей, для таких как он, наверное, равносильно промежутку чуть меньше, чем в пару месяцев, пусть и очень насыщенных. Значит он имеет право обижаться?       Пангеран раздосадовано прижал к себе альбом. Обида — это тоже детское чувство. Взрослые люди говорят о том, что их не устраивает. И когда у него была возможность всё обсудить он просто испугался.       Ему нравится любить Винсента, поэтому он искренне боится быть отвергнутым. Слишком много переменных могут и будут влиять на решение со стороны Винсента. И сейчас Пангеран ощущает себя загнанным в ловушку: если он проспорит, то кто-то из тех, с кем они играли, узнав об этом непременно в любой удобный момент расскажет Винсенту о его симпатии. Если он завершит спор, то всё те же люди могут рассказать о том, что Пангеран сделал, Винсенту.       В первом варианте, скорее всего, Винсент поступит как подобает взрослому: отведёт Пангерана в сторону, максимально по-доброму объяснит, что тот ещё слишком маленький, чтобы между ними могло что-то быть, что ему лучше обратить внимание на сверстников. Второй вариант, вероятно, может закончиться даже хуже: скорее всего узнав об этом, Винсент начнёт испытывать к Пангерану отвращение, пусть и не покажет этого. Больше всего парень боялся снова увидеть тот взгляд, который так плотно засел ему в память.       Не сосчитать сколько раз Пангеран успел пожалеть о том, что согласился играть в игру на доверие с людьми, которым не доверяет. И причина этого недоверия его собственное отношение к этим людям.       В этот момент парень уже стоял перед дверью кабинета, то и дело переступая с ноги на ногу. Он не заметил, сколько уже стоял перед входом, не решаясь войти, хотя замёрзшие ступни то и дело намекали, что пора либо вернуться в комнату, либо зайти в кабинет.       Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, парень взялся за ручку двери. Выдох. Он приоткрывает дверь, открывает глаза и смотрит в пол. Светло. В помещении явно горел свет, пусть и не основной. Судя по всему, настольная лампа, может быть ещё пара дополнительных источников освещения на стенах.       Взгляд быстро метнулся в сторону большого квадратного стола, стоящего посреди кабинета. Сам стол больше был похож на четыре стола, составленные вместе, из-за отверстия по середине. Это дизайнерское решение всегда вводило парня в ступор, но сейчас слишком долго заострять на этом внимание не вышло, потому что за столом со стороны, где у окна был расположен диван, на стуле сидел Винсент. Перед ним лежали телефон, на котором, судя по всему, был открыт калькулятор и пара бумаг, от которых Винсент отвёл взгляд, заметив, что дверь открылась, а в дверном проёме появилась белобрысая макушка.       — Проходи, я почти закончил. — Казалось, что Винсент был совсем не удивлён столь поздним появлением Пангерана в кабинете, скорее всего из-за того, что был занят.       Пангеран было думал о том, чтобы возразить, сказать что-то вроде: «Я попозже зайду», но ноги сами повели его в сторону дивана. Можно сказать, что между ними была негласная договорённость: пусть места было предостаточно, чтобы могли разместиться даже больше, чем два человека, но за столом всегда сидел кто-то один. Почему-то было проще работать по очереди, не было напряжения от ожидания, в отличие от ситуаций, когда из-за сжатых сроков приходилось всё-таки сидеть друг напротив друга и заниматься своими делами.       Разместившись в углу дивана, немного левее спины Винсента, Пангеран поджал ноги к груди, облокачивая на них альбом, чуть придерживая руками, чтобы тот не упал. Пангерану нравилось даже просто молча сидеть рядом с Винсентом. Может быть, и было бы приятно поговорить, но тем для разговора вроде как и не было, а заводить разговор ни о чём — это просто беспричинно нагружать человека детским лепетом. Ещё Пангеран понятия не имел как работает телепатия, из-за чего старался ни о чём не думать, чтобы своими мыслями так же не отвлекать Винсента. Может быть, совсем немного, было страшно показаться смешным.       Ни о чём не думать было просто, пусть, когда парень и пытался это объяснить, его никто не понимал: нужно уровнять мысли со своим дыханием, словно звуки вдоха и выдоха это два слова, на выдуманном языке. После этого ты просто следуешь направлению взгляда. Очень удобная вещь, с помощью которой легко можно впитывать информацию, как визуально, так и на слух. Самое главное, что это работает, Пангеран узнал об этом ещё несколько лет назад, когда сидел в чужой гостиной и ждал возвращения друга.       «О чём думаешь?» — Спросил тогда Винсент, подсаживаясь к, на тот момент ещё двенадцатилетнему, Пангерану. Услышав ответ: «Ни о чём», Винсент рассмеялся и сказал, что уже начал переживать, что теряет свои способности.       — Напомни, пожалуйста, как зовут девочку с зелёными волосами из Вавилона. — Винсент чуть повернул голову в сторону сидящего сзади парня, чтобы можно было на него посмотреть. Говорить спиной было бы очень невежливо.       Заметив движение, Пангеран отвёл взгляд, словно он не смотрел всё это время на Винсента, потом так же быстро перевёл взгляд обратно, встречаясь глазами с парнем. Вопроса Пангеран точно не ожидал, из-за чего растерянно начал осматривать комнату, словно ища ответ где-то на стенах.       — Споти. Позывной Споти, а имя, вроде бы даже не знаю.       — Спасибо, этого хватит. — Винсент кивнул и дописал имя на бумаге.       После этого он отложил ручку, пробегая взглядом по странице. Закрыв калькулятор и заблокировав телефон, Винсент откинулся на спинку стула, после чего обернулся вместе со стулом к сидящему на диване парню, держа в руках те несколько бумажек, что ранее лежали на столе.              — Это отчёт о вчерашнем задании? — Пангеран положил подбородок на колени и изо всех сил старался сконцентрироваться на бумагах в руках Винсента.       По разметке на страницах и так было понятно, что это отчёт, но слова сами сорвались с губ. Он очень хочет послушать спокойный голос, чтобы самому чуть успокоиться. Оттянуть момент, когда вернутся терзающие сознание мысли, как только Винсент покинет кабинет.       — Да, посмотришь? — Винсент наклонил голову к плечу, в попытке заглянуть в глаза собеседника, которые даже с такого ракурса могли показаться закрытыми. — Если у тебя есть дела, то я могу просто оставить его тут. Посмотришь потом.       — Нет, дел у меня нет. Давай посмотрю.       Пангеран сел более-менее ровно, откладывая альбом в сторону, хотя ноги так же остались на диване, и протянул руку, чтобы забрать отчёт. Винсент так же протянул руку с бумагами, быстро осмотрев закрытый альбом, который теперь лежал на боковушке, после чего обратно облокотился о стул.       Было в этом что-то забавное. Винсент каждый раз отдавал отчёт на проверку Пангерану, хотя раньше сам проверял все отчёты в старом отряде. Кому, как ни Винсенту, было знать, что и где должно быть расписано. Пангеран вдумчиво прочитал отчёт, в который раз отметив красивый аккуратный почерк. Прочитал второй раз, отметив, что сам бы он не смог так хорошо расписать.       У преподавателей всегда есть любимчики, чьи работы и тетради они проверяют с радостью, а потом берут за образец для сравнения. С отчётами Винсента было так же: лаконично, по делу, никакой воды, никаких лишних подробностей. То, что требует особого внимания, расписано по пунктам и вынесено в отдельный абзац, все расчёты всегда на отдельном листе, чтобы не перегружать текст цифрами.       — Всё просто отлично, — Пангеран передал листы обратно. Винсент положил их на стол, продолжая смотреть на парня. — Я тогда попозже подпишу. Ты из-за отчёта не ложишься? Мог бы не спешить, у тебя ещё две недели почти... — Пангеран скрестил руки, кладя их на колени, и положил сверху подбородок, наконец решаясь на зрительный контакт.       — Скорее наоборот, — Винсент улыбнулся, — Никак не мог уснуть, поэтому решил, что могу позволить себе одну бессонную ночь. К тому же завтра выходной, ничего не потеряю.       Пангеран посмотрел на стену, где чуть левее от него висел календарь. И правда, завтра суббота. Вернее, уже сегодня суббота, но завтра, в принципе, тоже выходной, тут не поспорить. Винсент приподнял руку, чтобы взглянуть на часы.       — А ты почему не спишь? Уже очень поздно, а дел, как ты сказал, у тебя нет. — Винсент положил руки на подлокотники, сцепляя руки в замок.       Спать ему действительно не хотелось, а вот полуночные разговоры всегда были чем-то занятным. Может быть, дело было в усталости, а может, в атмосфере, но каждый раз люди открывались с новой стороны. К тому же, он уже долгое время пытается выловить Пангерана, чтобы немного поговорить, вот только тот явно никогда не был настроен на разговор.       Сейчас дела обстоят иначе — это заметно и по тону, и по жестам, даже лицо было скорее каким-то печальным, а не недовольным, хотя ничем не отличалось от обычного выражения. Да и когда он в последний раз первый что-то спрашивал у Винсента? Что сказать, полуночная магия.       — Да вот... — Пангеран пожал плечами и кивнул головой в сторону альбома. — Хотел немного порисовать, но... — Парень явно нервничал: не говорить же напрямую, что именно он собирался делать и что именно не получалось. — В комнате мало места и... — Он выдохнул и закрыл глаза, утыкаясь лбом в руки и пытаясь собраться с мыслями.       Винсент в это время продолжал смотреть на парня, но перебивать не собирался. Такое иногда бывает, нужно дать немного времени.       — Ничего не получалось, думал, смена обстановки поможет. Но, если честно, пока сюда шёл уже совсем перехотел что-то делать. — Пангеран снова положил подбородок на руки. — Поэтому хотел просто немного тут посидеть.       Винсент улыбнулся и бросил взгляд на часы, после чего снова посмотрел на Пангерана.       — Может ты хочешь спать? — Всё с той же улыбкой спросил Винсент, чуть приподнимая брови.       В ответ Пангеран покачал головой из стороны в сторону, но решил всё-таки добавить слова:       — Нет, совсем не хочу. Видимо сегодня неподходящий день.       — Всё ещё планируешь сидеть тут?       — Угу... — Пангеран поджал губы и спрятал это действие немного сместив голову вниз. Глаза прикрыла чёлка, что было даже более многословно, чем непроизвольный жест губами.       На самом деле, не очень-то весело будет сидеть тут в одиночестве, а рисовать взаправду перехотелось, но слов назад уже не вернёшь.       — Не против, если составлю тебе компанию?       Сейчас их взаимодействие напоминало двух зверьков, которые подбираются друг к другу, боясь спугнуть. Каждый прикидывал следующее действие и ответ собеседника, больше склоняясь к варианту, что следующим действием будет уход или отказ. Пангеран поднял голову и посмотрел в глаза Винсента, словно благодаря за такое предложение.       — Да, конечно... Если хочешь...       — А ты хочешь? — Винсент снова улыбнулся.       Если продолжать сравнивать их со зверьками, то сейчас они оба опрометчиво отпрыгнули назад и застыли, напугав друг друга. Пангеран не знал, как следует ответить: сказать «Да»? Тогда Винсент догадается, что Пангеран надеялся встретить его в кабинете. Сказать «Нет» и остаться сидеть в гордом одиночестве? Еще хуже. Бросить «Мне всё равно»? Ему явно не всё равно, он слишком быстро согласился. Сказать «А ты»? Про ответ вопросом на вопрос Винсент уже в прошлый раз сказал, что это не ответ.       Поэтому Пангеран сидит молча и растерянно смотрит в фиолетовые глаза. Винсент наклонил голову на другой бок и чуть поддался вперёд, меняя позу. Он может так хоть до утра просидеть, дожидаясь ответа. Знает, что если уйдёт, его никто не остановит, но и уходить вряд ли придётся, судя по реакции. Только оставаться, не получив согласия, будет тоже не очень хорошо.       Наконец, Пангеран кивнул, мысленно добавив ответ «Да». На всякий случай, если Винсент его услышит.       — Хорошо, — Винсент так же ответно кивнул, — будешь чай?       — Да, давай, — Пангеран было хотел встать, чтобы подойти к стоящему неподалеку столику.       Винсент опередил его, жестом показывая оставаться на месте.       — Не вставай, я сейчас всё сделаю. — И в два шага подошёл к столу.       На столе стояли любезно предоставленные застройщиком, читай, отцом Винсента, кофемашина и несколько чайников, только один из которых умел кипятить воду. Рядом, для удобства, по обе стороны от стола, расположены встроенные в стену водомат и небольшой холодильник, вероятно, даже меньше размером, чем холодильники в комнатах. Непосредственно над столом, всё так же встроенная в стену, полка со всем необходимым, в том числе и чашками. Ловкими движениями парень быстро набрал воды в чайник и поставил кипятиться, после чего достал пару чашек.       — Ты какой чай хочешь?       — Любой, — всё это время Пангеран не сводил глаз с Винсента.       Внезапно, даже для самого Пангерана, на лице появилась улыбка, а теперь он и вовсе рассмеялся. Винсент, в это время достающий чай, непонимающе обернулся и вопросительно посмотрел на подростка.       — Извини, я просто подумал, что если скажу, как обычно пью чай, ты меня убьёшь.       — Да, хороший повод посмеяться, — Винсент и сам усмехнулся. — И что же не так с тем, как ты пьёшь чай? Ты не берёшь блюдце, а ложка остаётся в чашке?       Шутки про чай были уже привычными для Винсента, хотя, казалось бы, он не такой старый, чтобы его касались традиции уже не существующей страны.       Да, привычки были, а из-за того, что обычно он пьёт чай в одиночестве, некоторые вещи поначалу его действительно удивляли. Культуры разных стран пусть постепенно и смешивались, но различия в таких мелочах не могли долго оставаться незамеченными. А ложка в чае, бесспорно, в первый раз очень сильно удивила.       — Это тоже, но я обычно разбавляю чай холодной водой и сыплю сахар на глаз, так что на чай это уже мало чем похоже. — Пангеран продолжал улыбаться, пусть и прятал это за коленками, но интонация в голосе его выдавала.       — Прости, что? — Теперь Винсент полностью обернулся, держа в одной руке заварник, а в другой небольшой пакетик.       Кажется, Пангеран впервые увидел Винсента в растерянности, из-за чего снова рассмеялся. Это не было настолько смешно, но напряжение и ощущение холода нашли выход через смех.       Было что-то очаровательное в этом: Винсент очень давно не видел, чтобы этот ребёнок так искренне и непринуждённо смеялся рядом с ним. Вроде бы, в последний раз такое было ещё до 2154-го. С тех пор мальчик сильно изменился, а может Винсент раньше и не интересовался особо, что это за человек. Тогда он знал о нём ещё меньше, чем о Визеле. Оно и понятно, тот был братом его приятеля, а Пангеран — другом напарника. Хотя рассказы напарника он внимательно слушал, да и последние несколько лет мальчик довольно часто бывал у них в гостях. И всё же такую резкую смену в поведении он явно не ожидал. Он ещё спросит об этом сегодня.       — Да, у тебя... Действительно получилось меня удивить. — Винсент наконец положил пакетик в заварник, поставил заварник на стол и залил кипятком, после чего взглянул на часы. Парень опёрся задом о стол, скрещивая руки на груди. Не забыв мягко улыбнуться, продолжил, — и чем тебе чай так не угодил?       — Я люблю чай, — Пангеран сцепил руки в замок и опустил их вниз, до уровня лодыжек, тем самым охватывая ноги. — Но он всегда слишком горячий и терпкий, и если со вторым можно смириться, то оставив чай остывать самостоятельно, я просто про него забуду.       — Звучит как что-то похожее на тебя. — Винсент снова взглянул на часы, а затем направился в сторону парня, занимая оставленное место на стуле.       На эти слова Пангеран удивлённо приподнял брови:       — Почему?       — Ты бываешь нетерпеливым, так что можно было ожидать что-то такое.       — Это плохо?       — Нет, — Винсент покачал головой, — на самом деле это не так часто происходит, во многих случаях это даже оправдано, просто это часть тебя.       — Хорошо, я это учту. — Пангеран опустил взгляд, на босые ноги.       Вот и выяснили первую причину, чем он отталкивает Винсента. Резкая смена настроения в таком возрасте частое явление, но Винсент не мог не понимать, что именно на это повлияло.       — Эй, всё хорошо, — Винсент наклонился ближе к Пангерану, но подбадривающе класть руку на плечо не стал, пусть и было желание. — У меня тоже такое нередко бывает.       Отлично, прошло всего пять минут, а Винсент его уже жалеет. Совсем не то, что Пангеран ожидал от этой посиделки. Очень не хотелось в глазах Винсента выглядеть слабым. Да и он явно не заслужил такой внезапной доброты, учитывая то, зачем сюда изначально пришёл.       — Я не расстраиваюсь, просто задумался, — Пангеран поднял взгляд на Винсента и явно не ожидал, что тот окажется так близко, отчего вздрогнул.       — Тебе в самом деле не помешало бы поспать. — Голос звучал очень мягко и заметно тише, чем несколько секунд назад.       То ли от этого, то ли от внезапности, сердце Пангерана забилось чаще и, казалось, стучало слишком громко в тишине ночного кабинета. По ощущениям, лицо стало очень горячим, и чтобы Винсент не заметил, как оно краснеет, парень посмотрел в сторону чайника. Винсент так же взглянул на чайник, а затем на часы, после чего встал и направился к столу.       — У тебя так же очень хорошо получается чувствовать время, мне кажется, это напрямую связано. Ровно секунда в секунду. — Снова улыбка.       Пангерану очень хотелось бы верить, что все они искренние.       — Так сколько говоришь тебе сахара? Весь?       Пангеран тоже невольно улыбнулся:       — Положи сколько тебе покажется нужным, чтобы чай был сладким, а потом еще немного.       — Ну, весь так весь... — Винсент наигранно вздохнул и обернулся посмотреть на собеседника.       Ему так не хотелось устраивать эмоциональные качели, но он понимал, что скорее всего в ближайшее время у них не появится возможность снова поговорить наедине. Но вроде бы они никуда не спешат, так что можно позволить этой атмосфере подержаться подольше.       Разложив сахар по чашкам, Винсент залил в них чай, оставив место для, прости, Господи, холодной воды, в чашке Пангерана. Качнув головой, Винсент размешал сахар в этой чашке, предположив, что потом сахар не растворится, подлил холодной воды. Ложку оставил в чашке, мало ли, придётся ещё раз размешать. Свой чай он так же размешал, но ложку отправил в посудомоечную машину под столом.       — Держи, — Винсент протянул чашку с ложкой Пангерану, а свою, пока что, поставил на стол.       — Спасибо, — Пангеран поменял позу, поджав под себя одну ногу, а вторую свешивая с дивана. Взял из чужих рук чашку.       Винсент, в этот раз, сел рядом на диван. Пангеран немного размешал чай ложкой, после чего взглянул на Винсента.       — Ещё не поздно сказать, что это была шутка, подумай об этом. — Винсент закрыл глаза и покачал головой. Пангеран попытался сдержать смешок, тем самым сильно дунув на чай, чуть его не расплескав. — Понимаю, чай слишком горячий, нужно ещё остудить...       — Перестань меня смешить, пожалуйста. — Пангеран с улыбкой наклонил голову вбок в просящем жесте. — Мне и без этого сложно пить, когда кто-то смотрит в упор.       — Хорошо-хорошо, мне правда интересно как ты будешь это пить, — небольшая пауза, — на твоём месте я бы всё-таки вынул ложку из чая. У вас, вроде бы, даже что-то говорят по этому поводу.       — Везде по-разному, чаще всего нам говорили, что не женятся/замуж не возьмут. Но я, вроде бы, пока что и не собираюсь. — Пангеран сделал небольшой глоток, — очень вкусно, спасибо.       — Что-то я с трудом верю.        Попробуй, — парень протянул чашку Винсенту. Тот немного посмотрел на чашку, затем на парня, улыбнулся, взял чашку, вынул ложку и немного отпил. — что думаешь?       — Как я и ожидал... Сладкая вода со вкусом чая. — Винсент протянул чашку обратно. Пангеран усмехнулся, забрал чашку, второй рукой дотянулся до руки с ложкой, забирая и её. — На всякий случай. — Ложка снова оказалась в стакане.       — И всё-таки я не понимаю, чем ложка может помешать замужеству. — Винсент положил руку на спинку дивана. — Вот приходишь ты к кому-то, говоришь, "выходи за меня", тут с потолка на голову падает ложка и человек забывает кто ты?       Винсент явно умел вести разговор с детьми, но даже такие наивные шутки казались сейчас смешными. Хотя потом скорее всего от этого будет досадно.       — Пока что не знаю, не проверял. Но так уж и быть, — Пангеран взял ложку в свободную руку и собирался сделать глоток.       — Выходи за меня.       От неожиданности ложка действительно упала, пусть не с потолка, из руки, а сам Пангеран чуть не поперхнулся. Парень закашлялся, а Винсент забрал чашку из чужой руки, чтобы та не мешала.       — Прости пожалуйста, я должен был проверить. — На этот раз улыбка была виноватой, Винсент перестарался с шутками.       — Я тебе это ещё припомню, — откашлявшись произнёс Пангеран, наклоняясь за выпавшей ложкой. Ложку он положил на стол, подальше от отчёта, затем забрал свою чашку обратно. Винсент так же взял со стола свой чай. — А где твоё блюдце?       — Мм, я сегодня решил побыть бунтарём. — Они переглянулись и улыбнулись друг другу.       Какое-то время они сидели в тишине, попивая чай.       — Что конкретно ты мне припомнишь, кстати?       — Твоё предложение, — Пангеран не думал, что осмелится такое сказать, но сейчас было довольно уютно, так что почему бы не попробовать. Если бы он говорил не с Винсентом, а с кем-то из ребят, то не задумываясь ответил бы именно это.       — Я думал, ты пока не собираешься.       Отпивать из чашки после конца фразы было забавно, словно они ставили точку, после которой можно было ответить.       — Тогда это заранее подтасовка результата, совсем не объективный эксперимент.       — Ну почему, ты ведь мог и согласиться. Пангеран снова наклонил голову в бок, словно говоря "ты серьёзно?", хотя сердечко-то снова застучало быстрее. Он понимал, что это даже не флирт, просто шутки, но он не мог не спросить.       — Я и не отказывался, — он усмехнулся, — когда свадьба?       — Что-то я подумал, — Винсент поднял глаза на потолок, — и мне кажется, это немного незаконно. — снова посмотрел на Пангерана. — Думаю, нужно немного подождать. — Улыбка. — Да и мы так мало друг о друге знаем, определённо нужно ещё время.       Пангеран отпил из чашки, пока в голове пронеслась мысль: «Я и так о тебе очень много знаю, говори за себя». Но звучало бы это слишком самоуверенно, всё-таки большинство знаний могли оказаться просто фасадом. Это пугало.       — Расскажи о себе, — Пангеран снова сделал глоток.       Винсент не помнил, когда его в последний раз спрашивали о таком. Он призадумался. Действительно, а что он может о себе рассказать хорошего, что о нём уже не было сказано за него?       — Мне нравится играть в компьютерные игры, приставки тоже сойдут, но вот телефон у меня исключительно для работы. Пангеран удивлённо посмотрел на парня:       — Серьёзно?       — Да, — Винсент кивнул, — до того, как я сюда попал, у меня из развлечений были только учёба и светские мероприятия. Так что было весело в свободное время заняться чем-то подобным.       — Никогда не видел, чтобы ты тут с кем-нибудь играл.       Винсент пожал плечами:       — Боюсь, тогда бы ни у кого не было шансов на победу, у меня за плечами годы тренировок. — Он снова улыбнулся. — Но может быть когда-нибудь присоединюсь. А что насчёт тебя?       — У меня не так много времени, чтобы я был действительно в чём-то хорош. — Он уставился на полупустую чашку, стараясь вспомнить, что вообще интересного может про себя рассказать. — Наверное, всё, что я могу про себя рассказать, можно то же самое и сказать и про Чарли. В моей жизни самое интересное — это театральный кружок.       — Да, я пару раз слышал что-то об этом. И как, получается?       — Вроде бы да, — Он посмотрел на Винсента, думая стоит ли рассказать о том, что они с ним уже очень давно знакомы. Очень хотелось выдать секрет, но пока что довериться Винсенту он не может. — Когда мы туда только пришли, Чарли доверили вести день открытых дверей.       Винсент пробежался глазами по потолку, пытаясь примерно прикинуть, когда это могло быть. Тут у него появилась крайне любопытная догадка.       — Сколько вам тогда было лет?       Пангеран тихо заликовал внутри. Он очень надеялся, что Винсент вспомнит.       — Примерно лет по шесть.       Винсент приподнял брови и уставился на парня.       — Подожди, то есть ты хочешь сказать, что когда меня позвали вести мероприятие, мы впервые пересеклись с Шарлоттой?       Пангеран улыбнулся и пожал плечами.       — Видимо да.       — Кажется я теперь понимаю, почему система меня отправила в ваш отряд. В те пару дней, что мы пересекались, мы неплохо работали, как команда. Просто удивительно, — Винсент чуть улыбнулся, — Шарлотта с того момента очень изменилась, даже подумать не мог, что тот серьёзный молчаливый ребёнок это она. Это было бы больше похоже на тебя, если честно.       — Да, в детстве мы были с ней побольше похожи характерами... — Нет, пока что он не рискнёт сказать правду. Может, когда-нибудь в будущем.       — Не помню, чтобы видел тебя в тот день. Тогда бы я, наверное, побыстрее догадался. Что-то случилось?       — Простудился, такое часто бывает.       — Забавно, в каких разных ситуациях мы с вами познакомились. — Пангеран кивнул. Знал бы Винсент, что они с ним познакомились трижды.       Винсент снова отпил из чашки.       — Давно мы с тобой так не сидели, даже не могу вспомнить, когда такое в последний раз было.       — На дне рождения. — Пангеран взял чашку обеими руками и уставился на неё. Винсент так же взглянул на чашку, пытаясь вспомнить этот день.       — Да, точно. Тогда ещё все зачем-то вышли на улицу, после того как проводили Шарлотту, а мы остались сидеть вдвоём.       — Они пошли считать звёзды, чтобы определить, будет ли завтра дождь. Мы остались, потому что дождь уже шёл и звёзд было не видно.       — Да... Так и было... — Винсент кивнул. — У тебя очень хорошая память. — Он поставил чашку на стол. — А ты помнишь, как заснул и мы отнесли тебя до дома?       — Отнесли?       Винсент кивнул:       — Да, я сам тебя нёс, ты до невозможного лёгкий. — Пангеран посмотрел на Винсента. Он помнил, как они с ним тогда сидели вдвоём, разговаривали, делали ставки, сколько людей потом заболеет, а вот... Как он оказался дома, уже не помнил.       — Нет... Совсем не помню. — Он покачал головой. — Но через несколько дней Ден принёс мне фотографию, как мы стоим у моего дома. Когда её сделали я тоже не помню... Но дождя тогда уже не было.       — У тебя осталась эта фотография?       — Да, конечно, она здесь, у меня в комнате. Принести?       — Нет-нет, давай тогда потом. — Винсент сел более ровно, сцепляя пальцы в замок. Сейчас самый подходящий момент, чтобы поговорить о том, что давно его беспокоит. — Слушай, я очень давно хочу у тебя кое-что спросить.       Заметив серьёзный тон, Пангеран так же сел чуть ровнее и отставил чашку на стол. По спине пробежал холодок, а в затылке неприятно кольнуло. Почему-то сейчас ему очень страшно от ожидания, что же хочет у него спросить Винсент.       — Скажи, — голос звучал тихо, но это ещё нельзя было назвать шёпотом, — ты ненавидишь меня за то, что случилось?       Вопрос прозвучал сразу в лоб. Сердце, по ощущениям, рухнуло куда-то в живот, вызывая неприятное чувство тошноты. Пангеран не сводил взгляда с чужих глаз, забывая моргать. То, что он чувствовал даже близко не было похоже на ненависть. Всё что угодно, кроме этого, из-за чего ответить было намного сложнее, чем просто «Нет». Винсент знал, что какое-то время после вопроса они будут молчать. Оставалось надеяться, что ответ всё-таки прозвучит, потому что он должен знать.  

* * *

      После их официального знакомства Винсент сразу понял, что что-то не так. Если других ребят он видел впервые, то имена близнецов и Филлипа он знал давно, так что думал, что это будет небольшой формальностью.       Как только Винсент подошёл к близнецам, он сразу увидел перемену в поведении. Глаза девочки бегали из стороны в сторону, словно не желая наткнуться на стоящего прямо перед ней Винсента. Звучит как что-то вполне обычное, если бы они виделись в первый раз: дети часто волновались при знакомстве с Винсентом. Он уже привык, хотя это насторожило. Мальчик же наоборот смотрел прямо в глаза. Для двенадцатилетнего ребёнка взгляд был необычайно холодным. Уверенный и серьёзный, с чуть нахмуренными, скорее всего неосознанно, бровями, он уже тогда выглядел так, словно готов отчитать Винсента за серьёзную оплошность.       Справедливости ради, было за что: новость о том, что сильнейший отряд погиб на задании, а Винсент, лидер этого отряда, выжил, всё ещё были в первой полосе всех новостей. Тогда Винсент сразу подумал, что такой настрой вызван смертью их общего друга.       Мальчик протянул руку для рукопожатия:       — Пангеран. Имя Оливер Деккерт. Рад работать с тобой в команде. — Лицом, к слову, эту радость он не показал.       Тут же руку протянула и стоящая рядом девочка, наконец-то посмотрев Винсенту в глаза:       — Чарли. Имя Коралина Деккерт. Рада знакомству. — Чарли улыбнулась, но сразу же опустила взгляд, а улыбка слетела с лица.       В воздухе явно витало напряжение.       Перед переводом в новый отряд Винсент заранее ознакомился с досье каждого. Благо, уровень доступа позволял это сделать. Сначала он даже нехотя открыл общий список, но заметив несколько знакомых имён заинтересовался сильнее. Не могло не радовать, что теперь Филлип будет рядом. Да, между ними висела недосказанность, но знает он этого мальчишку всю его жизнь, так что восстановить доверие не должно быть так сложно.       На близнецах он так же немного заострил внимание, хотя в их досье не было ничего примечательного: у каждого второго ребёнка подобная характеристика. Единственное, что он тогда для себя отметил — их вторые имена, которые раньше не звучали. Тогда Винсент и не думал, что это как-то ему пригодится.       У него была привычка: ко всем, с кем он работает, обращаться по прозвищу только на задании. Когда прозвище начинает иметь вес, равносильный родному имени, всегда начинаются проблемы: нельзя, чтобы они сливались воедино. В его планы не входило часто называть людей вторым именем, главное, чтобы не забыли хотя бы одно.       Очень явно в досье всегда не хватало ожидаемого прогноза будущего.       Винсенту сказали, что у этого отряда огромный потенциал, на плечи которого возложена ключевая миссия, от которой будет зависеть судьба Дельты. Но после прочитки досье каждого этого было не сказать. Это отряд, в котором обычные дети, ничем не отличающиеся от остальных, с кем приходилось раньше работать.       Сейчас Винсент немного подзавис, анализируя ситуацию. Бесспорно, дети назвали свои имена, по регламенту разрешается представляться любым из имён, вот только почему они это сделали? Улыбка сама скользнула по лицу. Неужели они думают, что Винсент их не помнит? Да, он в самом деле частенько забывал имена детей, с которыми виделся единожды, но тут ведь совершенно другая ситуация: они уже виделись не раз и не два, их имена он запомнил почти сразу же. Ну хорошо, он тоже может играть в эту игру.       — Эрнст Уэйнрайт, приятно познакомиться. — Винсент пожал руки, не переставая улыбаться.       Чарли быстро посмотрела на брата, ожидая реакции, а взгляд, с которым Пангеран смотрел на Винсента, стал немного растерянным. Все, безусловно, знают, как зовут Винсента. Винсент подмигнул Пангерану и пошёл знакомиться с остальными. Тогда он краем уха услышал, что Чарли начала активным шёпотом говорить брату, что: «Вот видишь, он всё помнит», а Пангеран на это ответил: «Ты же понимаешь, что это только хуже ситуацию делает».       Винсент искренне не понимал о чём речь. В последний раз, когда они пересекались до этого, они довольно мило поболтали, стоя большой компанией под деревом. Если бы дело было только в гибели отряда, то фразы бы прозвучали другие. Что же он упустил? В дальнейшем ситуация улучшилась только с Чарли, но она, судя по всему, никогда и не была настроена против Винсента. Напротив, Винсент несколько раз замечал, как девочка хватает брата за руку, что-то шепчет на ухо, кивая в сторону Винсента, а мальчик, посмотрев на парня, переводит взгляд на сестру, что-то отвечает, кладёт ладонь на чужую руку, мягко отодвигает и поспешно уходит.       Когда Винсент сам подходил поговорить с кем-то из детей, чтобы сблизиться, все с радостью поддерживали разговор. Со временем они и сами стали подходить поболтать с Винсентом, а значит всё шло как надо. Но не Пангеран. Винсенту он всегда отвечал односложно, иногда даже грубо, старался поскорее закончить разговор, даже если ничем не занят.       Справедливости ради, с остальными он себя вёл точно так же. Это было очень непохоже на то, что Винсент помнил. Что-то явно изменилось. И дело, судя по всему, было в отношении Пангерана к Винсенту, потому что когда Винсент несколько раз спрашивал про мальчика у других, те говорили, что: «Он хороший, просто иногда бесит», а затем рассказывали какую-нибудь историю, как они недавно вместе сделали что-то глупое и забавное, либо же просто приятно провели время. В присутствии Винсента такого никогда не было.       Остальные дети очень быстро привыкли к Винсенту, как к части команды, из-за чего не стеснялись обсуждать что-то, делать, в принципе обычные, для детей вещи, вовлекали в них парня, звали куда-то с собой. Пангеран же, входя в помещение и замечая Винсента, становился мрачнее тучи, здоровался, а потом изо всех сил игнорировал.       После очередной неудачной попытки завести диалог, Винсент решил больше не пытаться делать вид, что ничего не замечает. Перестал подходить, спрашивать что-то, чтобы завести непринуждённую беседу. С тех пор он выжидал подходящий момент для серьёзного разговора, вот только в те несколько раз, когда, казалось бы, можно было поговорить, Пангеран так же быстро уходил.

* * *

      Сейчас они сидят друг на против друга, впервые за долгое время способные поговорить. Вот только слова застыли в горле словно ком, который мешает даже сделать вдох.       — Я тебя не ненавижу... — Голос Пангерана звучал очень тихо и, как будто, выдавленно. — Нет, я... Это не ненависть... Я... — Слов было просто не подобрать. Он смотрел на Винсента большими распахнутыми глазами, то и дело отводя взгляд, но возвращая обратно. — Я даже не виню тебя, понимаешь, просто...       Тело само собой принимало более закрытую позу: голова опускалась ближе к груди, руки и ноги так же потихоньку стремились друг к другу. Что он должен сейчас сказать? Ему есть что сказать, очень много чего.       Вот только что он скажет? Что ему очень больно было потерять двух самых близких друзей сразу? Что за один день он лишился лучшего друга и Винсента? Слишком большое мнение нужно иметь о себе, чтобы тогда быть уверенным, что Винсент так же считает Пангерана другом. Чувства скорби и отчаяния, которые он постоянно пытается в себе подавить, сейчас словно нашли повод, чтобы вырваться наружу, подступая слезами к глазам. Он отвернулся куда-то в сторону кабинета, поднимая глаза вверх, чтобы эти дурацкие слёзы вернулись туда, откуда пришли. Слёзы — это слабость, за слабыми люди не идут.       До того дня трагедии он никогда не плакал, он всегда считал слёзы чем-то бесполезным и лишним. «Слезами горю не поможешь» — и это правда. Даже с Чарли он очень долго не хотел говорить по этому поводу: он должен был оставаться сильным, чтобы Чарли всегда знала, что может на него положиться. Он очень хочет защитить последнего близкого для себя человека. Когда он всё-таки рассказал Чарли всё, что думает, сдерживать слёзы просто не хватило сил. Тогда она смотрела на него с шоком и непониманием, что она может сделать, после чего обняла брата и начала успокаивать. Тогда она сказала, что ничего страшного нет, поплакать тоже бывает нужно, хотя Пангеран и сам никогда не видел, чтобы Чарли плакала.       После того раза парень больше не позволял себе беспокоить сестру своими переживаниями: они уже всё обсудили и не было никакого смысла возвращаться к этому раз за разом. Он и сам это мог прекрасно сделать каждый вечер, засыпая и просыпаясь в слезах.       Ещё не хватало разрыдаться прямо сейчас перед Винсентом. Он и без этого не знает, что тот о нём думает, а сейчас он на грани, чтобы сделать ситуацию только хуже. Сам Винсент ожидал всё что угодно, но только не это. Ждал злость, агрессию, отмашку, может быть даже какую-то шутку, но не это. Не ждал такой искренности.       — Это сложно, мне... — Пангеран выдавил пару слов и сжал пальцами переносицу, после чего положил ладонь на лицо зажмуривая глаза.       Винсент уже успел пожалеть, что так резко задал вопрос. Теперь он больше, чем уверен, что Пангеран к нему и на милю не подойдёт, если не будет нужно, пусть тот и сказал, что не ненавидит.       — Понимаешь, то, что произошло оно... Я просто не понимаю... — Пангеран пальцами провел по глазам, вытирая влагу с ресниц, после чего поморгал и снова обернулся к Винсенту. То, с какой жалостью и тревогой на него смотрел Винсент вынудило резко опустить голову, снова прижимая ладони к лицу. Винсент вытянул руки вперёд, располагая их по обеим сторонам от плеч подростка. Но положить руки на плечи ему мешали совесть и то, что когда-то Пангеран попросил его не трогать. Он умел успокаивать детей, вот только сейчас он чувствовал себя действительно бессильным.       Пангеран взял край собственной футболки и вытер им глаза, потому что руками он уже просто растирал воду по лицу, ничем не помогая. Хорошо, он признаёт, он проиграл эту игру. Отпустив футболку, он открыл глаза и посмотрел куда вниз на диван. Краем глаза он заметил чужие руки и перевёл взгляд вверх. Винсент всё так же обеспокоенно смотрел на него. Пангеран поджал губы и опустил глаза. Сглотнув, он немного откашлялся и с трудом решился задать вопрос:       — Можно я просто... — Он уже почти успокоился, поэтому если бы получил отказ, просто извинился бы и попытался объяснить словами. — Можно тебя обнять?       — Да... Да, конечно, иди сюда. — Такого исхода дел Винсент даже представить себе не мог.       Пангеран, не поднимая головы, медленно чуть приподнялся, а затем быстро обнял парня, буквально падая тому на грудь. Он очень давно хотел это сделать. В последний раз он обнимал Винсента ещё будучи совсем маленьким. Это ассоциировалось с ощущением безопасности, спокойствием, поддержкой. Всем тем, чего ему сейчас не хватало и не хватало очень давно. Он бы хотел сильнее прижаться, сжать руками чужую рубашку, но было стыдно её помять.       Винсент обнял подростка в ответ, успокаивающе поглаживая пальцами по плечам.       — Всё хорошо, не нужно ничего говорить, я тебя понял. — Винсент опустил взгляд и заметил задравшуюся футболку, из-за чего половина спины была открыта.       Он было хотел поправить, чтобы и без того ледяной на ощупь Пангеран, не мёрз, но что-то в россыпи родинок и веснушек привлекло его взгляд. До боли знакомый узор. Воспоминания как вспышка пронеслись перед глазами.

* * *

      — Мне кажется, если постараться, можно найти похожее созвездие. Тогда некоторое время ушло на поиски.       — Вот смотри, это похоже на созвездие кита. — Тогда Винсент обеими руками, то и дело сравнивая, проводил по монитору и чужой спине.       — Правда? — Попытка вглянуть на собственную спину не увенчалась особым успехом. — Я не могу посмотреть.       — Подожди, я сейчас покажу.

* * *

      Это вряд ли могло быть правдой. Ровно настолько же, сколько простым совпадением. Винсент одной рукой взялся за край футболки, борясь с желанием, напротив, одёрнуть и более подробно осмотреть спину парня. Ему нужно узнать.       Винсент прикрыл глаза и поправил футболку, чуть поглаживая прижимающегося к нему Пангерана по спине. Не сейчас. У него ещё будет возможность посмотреть подробнее. Ему и так есть что сопоставить, просто он об этом никогда не думал.       — Извини я... Наверное, слишком долго... — Пангеран ослабил хватку и немного отстранился. Он догадается.       — Ничего страшного, мы можем ещё немного так посидеть, если хочешь. — Теперь Винсенту самому это нужно не меньше. На самом деле было очень много сходств, которые он раньше не замечал.       Пангеран кивнул и снова обнял Винсента. Винсент же погрузился в раздумья. С каждым новым сопоставлением он хотел прижать Пангерана всё сильнее. Кто бы мог подумать, что нужна такая мелочь, чтобы забытый пазл снова начал складываться.       Очень много из давно сказанных слов начало обретать смысл. В голове так же быстро пронёсся их сегодняшний полуночный разговор. Им действительно нужно узнать друг друга получше.       — Тебе не холодно? — Сейчас в голове у Винсента роился ворох вопросов, которые он не мог бы задать. Он обещал. Но и поговорить ему захотелось с новой силой.       — Немного... Но ты тёплый... — Пангеран улыбнулся и уткнулся лбом в грудь Винсента. — Я о тебя греюсь, ты не против?       Сердце пропустило удар. Такого чувства дежа вю он не испытывал никогда. Кажется, у него появилась надежда?       — Не против, но мы потом можем немного прогуляться, и ты накинешь что-нибудь. Винсент согревающими движениями растёр чужие плечо и спину.       Сколько лет ему ещё предстоит подождать?.. Если он прав, то это по меньшей мере ещё сорок лет. Они, конечно, пролетят как пять, но это невообразимо долго. Через что ещё предстоит пройти, чтобы они оказались у точки двухлетней давности? Голова шла кругом. Эти скачки во времени всегда оставляли после себя миллионы вопросов.       — Или, может быть, ты всё-таки планируешь сегодня поспать?       — После такого я теперь не усну... — Винсент понимающе кивнул. Да, он тоже, даже если бы он хотел спать, то после сегодняшнего уснуть бы не смог.       Они сидели так ещё какое-то время, то и дело перекидываясь какими-то лёгкими вопросами и фразами, после чего прошлись до комнаты Пангерана, где тот положил альбом и наспех взял какую-то кофту.       — Мы можем выйти на улицу, но в этих шортах ты замёрзнешь. — Винсент ждал парня у входа в комнату, облокотившись спиной о стену.       — А какая там температура?       — Шестьдесят градусов по фаренгейту.       — Это сколько?       — Это прохладно, беги переодевайся.       — Ты ведь говоришь на русском, почему температура вне зависимости от языка всегда в фаренгейтах?       — Когда-нибудь они добавят адаптацию мер измерения. Я в них верю. — Винсент улыбнулся и скрестил руки на груди.       — Да, но ты ведь говоришь сейчас без переводчика.       — Русский я учил, а термометра с градусами цельсия у меня никогда не было.       — Я тебе обязательно подарю. — произнёс Пангеран и скрылся за дверью комнаты.       Было бы очень забавно, если бы он сейчас вышел, держа в руках термометр, но он не помнил, был ли тот у него вообще. Зато он вспомнил кое-что другое.       Через пару минут Пангеран вышел из комнаты, держа в руках фотографию. Винсент уже успел забыть, что они про это говорили. Слишком быстро фокус сместился на другие вещи.       — Вот, кстати, о чём я говорил. — Пангеран передал в руки Винсента небольшую рамку.       Теперь воспоминания о том дне заиграли новыми красками. На фотографии стояли сам Винсент, его напарник, между ними сонный и явно растерянный, Пангеран, а где-то внизу за кустом сидел Вивьен. Винсент улыбнулся и показал на него Пангерану.       — Вивьен тогда сказал, что будет ждать твою реакцию, когда ты его заметишь. — Пангеран заглянул на фото и тут его глаза расширились. Всё это время он не замечал Вивьена в кустах.       — Ты шутишь... Его там раньше не было... — Винсент рассмеялся и передал фотографию обратно.       Пангеран пристально рассматривал фото, не понимая, как мог не заметить этого раньше. Хотя понятно, эта фотография недолго стояла на столе. После инцидента он положил фотографию на полку, изредка доставая, чтобы вспомнить лицо друга.       — Кстати, — Винсенту было очень любопытно... — Ты, наверное, не помнишь, кто делал это фото?       Пангеран покачал головой.       — У меня очень плохая память на лица... Я даже не помню половину людей, которые тогда были на дне рождения. Кто это был?       Винсент улыбнулся, но вышло это как-то грустно.       — Это был мой очень хороший друг, когда-нибудь я вас познакомлю.       — А фотография есть? — на вопрос Пангерана Винсент задумался. И тут его осенило.       — Да есть, но нужно будет поискать. Не помню, куда её дел. — Ложь, он прекрасно помнил, где эта фотография.        Фотография, которую он мало того, что сохранил в нескольких экземплярах, так ещё и распечатал штук десять. И он знает, что когда окажется у себя в комнате, будет дотошно сравнивать двух людей.       Небольшая прогулка закончилась где-то около девяти часов утра. Они очень хорошо провели время, неспеша прогуливаясь по территории Сигмы, то и дело рассказывая друг другу разные истории, связанные с какими-то местами. Кто бы мог подумать?       Не меньше удивилась Найя, когда на пороге малой гостиной появились эти двое.       — Привет, Сенпай, привет, Винсент. — Найя помахала им рукой, тем самым привлекая внимание сидящей рядом Совы.       — Привет, а где вы были? — Сова остановилась, продолжая держать в руках волосы Чарли, на которых она сейчас заплетала косичку. Сама Чарли не могла перестать улыбаться, то и дело смотря то на брата, то на его неожиданного спутника.       — Вам тоже привет. Вышли прогуляться после работы, — улыбнулся Винсент, проходя в гостиную и садясь на диван рядом с Найей.       — Работы? — Удивилась Сова.       — Ночью разбирали отчёт. — Пангеран надеется, что Винсент простит ему эту маленькую ложь. Он так же прошёл в гостиную, взял пуфик, поставил перед Чарли и сел напротив. Вот так совпадение: прямо у ног Винсента. — Всем привет, кстати.       — А как же завтрак? — Спросила Найя, к которой в это время наклонилась Сова и что-то шепнула, от чего Найя хихикнула.       Пангеран не слышал слов Совы, но мог догадаться, что примерно прозвучало, из-за чего кинул убийственный взгляд на девушек.       — Мы перекусили, не переживай, — Винсент посмотрел на волосы Чарли. — Красиво, тебе идёт.       — Спасибо. Я, кстати, давно предлагаю Пангерану начать ходить с такой же причёской. — Чарли улыбнулась и потрепала брата по волосам.       — И как, не соглашается? — Винсент перевёл взгляд на Пангерана.       — Я уже отращиваю. — Парень поправил волосы и взял одну прядь в руки. — Не особо заметно, да?       — Тогда, когда отрастишь, я буду помогать тебе их заплетать, Сенпай.       — Нет я... Лучше Чарли. — Пангеран провёл рукой по своим волосам.       — Ему не нравится, когда кто-то трогает его волосы. — Чарли хотела бы посмотреть на Найю, но, чтобы не вертеть головой посмотрела на единственного, кого было видно с её положения: на Винсента.       — Но ты же трогаешь, — сделав недовольный жест хвостом возразила Найя.       — Мне можно, — Чарли закрыла глаза. — Хотя после того, как я накрутила на его волосы мамину расчёску, ему пришлось подстричься. — Чарли взглянула на брата. — Но я больше так не буду.       — Да, пожалуйста, не надо, я больше не хочу ходить лысым.       — Ты не был лысым, у тебя сейчас почти такая же длинна.       — Кстати, Сенпай, что по-поводу... Эээ... — Найя осмотрела сидящих вокруг пытаясь подобрать слово. — Сделки...       — Да там... Не получилось... — Пангеран смотрел Найе прямо в глаза, надеясь, что та поймёт, что одно лишнее слово и он её убьёт.       — Сделки? — Винсент приподнял бровь, поглядывая то на Найю, то на Пангерана.       — Да он... Должен был кое-что нарисовать.       Винсент вспомнил, что ночью Пангеран пришёл с альбомом и говорил, что что-то не получается.       — Мне в любом случае не хватает навыков.       — Мог бы попросить Винсента попозировать, — не унималась Найя.       — Нет, не мог бы. — Пангеран нахмурился.       — Из меня плохая модель? — Винсент закинул ногу на ногу, скрещивая руки на груди. Теперь ему интересно, что же там такое было.       — Мне кажется в самый раз. — Найя засмеялась, а Пангеран ткнул её ногой в ногу.       — И вы, разумеется, не расскажете, что же там такое было?       — Спроси у Сенпая, — Найя хитро прищурилась, забираясь с ногами на диван, чтобы не получить очередной пинок.       Винсент вопросительно посмотрел на Пангерана, приподнимая бровь.       — Я в любом случае передумал это делать. — Уши Пангерана покраснели, и казалось, что скоро он весь будет таким же красным.       — Значит ты отказываешься от сделки? — Найя широко раскрыла глаза, не моргая глядя на Пангерана. — Значит всё-таки...       — Это ничего не значит, ни от чего я не отказываюсь, — перебил её парень, — просто обсудим другой вариант.       — Я-то, может быть, и соглашусь, а вот остальные... — Найя посмотрела на Сову.       — Сейчас это звучит больше похоже на шантаж, а не на сделку. — Винсент наклонил голову набок. — Что он получит взамен?       В воздухе повисла неловкая пауза.       — Ну? — Винсенту очень не нравилось, когда приходилось улаживать щекотливые вопросы. Сразу вспоминались старые дни, когда он был лидером.       — Мы не расскажем его секрет. — Первой не выдержала Сова, опуская голову. Теперь, когда это прозвучало, действительно стало понятно, что ситуация не очень.       — Это не секрет, если это не правда. — Возразил Пангеран, пытаясь то ли защитить ребят в глазах Винсента, то ли себя.       — Если это не правда, ты бы так это не отрицал. — Найя выставила ладонь вперед, словно показывая остальным то, что они не видят. — За то время, что мы знакомы, ты, обычно, всегда соглашался с любой неправдой, чтобы сделать ситуацию смешной. К тому же ты сам сказал, что тебе кто-то нравится, никто за язык тебя не тянул. И сам же предложил угадать.       Пангеран и не знал, что ответить. Всё сказанное было правдой, тут дальше отпираться не получится.       — Так, всё, хватит. — Командный голос Винсента заставил всех вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на него. — Вы одна команда, нельзя так поступать друг с другом. Влюблённость — это личное дело каждого. К тому же, в вашем возрасте, это происходит очень часто: сегодня нравится один, завтра нравится другой. В этом нет ничего необычного. — Винсент жестикулировал одной рукой, помогая себе расставлять акценты. — И нет ничего такого, чтобы кому-то, кто нравится вам, нравился кто-то другой. Это не повод рассказывать кому-то об этом, чтобы разрушать отношения между людьми. Нельзя свести вместе людей, которых друг к другу не тянет.       — Почему ты решил, что он кому-то из нас нравится? — Тут же вставила слово Найя.       — Это просто один из примеров, который я могу привести из личного опыта. Я не пытаюсь кого-то из вас сейчас обвинить. — Винсент сделал паузу. — Когда дело доходит до работы в коллективе всегда кому-то кто-то нравится, от этого не уйти.       — А тебе? — наблюдать за происходящим уже было интересно, но Сова хотела посмотреть все карты. Если что, просто вернётся во времени.       — Это не важно, важно, что я был с нескольких сторон в этой ситуации: и про мою симпатию рассказывали, и мне о чужой рассказывали. Это очень неуважительно по отношению друг к другу. Самое главное, что из-за этого коллектив может просто развалиться, вы же не хотите оказаться в разных отрядах и больше никогда не пересекаться? — Винсент снова скрестил руки.       Сова и Найя покачали головами из стороны в сторону. Близнецы внимательно слушали, а Пангеран старался скрыть восхищение во взгляде.       — Я надеюсь, вы меня услышали. Все, до единого, кивнули в ответ.       — Хорошо, я на вас рассчитываю. — Теперь Винсент может позволить себе улыбнуться, чтобы сгладить углы. Подобный монолог его, отчасти, вымотал, потому что на детей ругаться нужно осторожно и подбирая слова. На Вивьена, к примеру, он бы просто наорал. Может быть, пару раз ударил.       В комнате стало очень тихо, никто не решался подать голос.       — А мне все нравятся, я не знаю, как выбрать кого-то, кто нравится больше остальных. — Сказала Чарли, щупая пучок волос от косичек, которые Сова закрепила вместе. — Вы все хорошие. Это правда можно узнать по зрачкам?       — Ааа, Чарли, ты такое солнышко... — Сова наклонилась и обняла девушку за плечи, раскачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. Наверное, сейчас все были благодарны Чарли, что он первая решилась разрядить обстановку, хотя больше было и некому: все остальные были напрямую замешаны в сказанном Винсентом. В конце концов — это работа Чарли: быть миленькой и уходить от неудобных тем. Это всегда работает. А главное, она не раз так защищала брата от удара по лицу.       Вечером, когда Пангеран вернулся в комнату и лёг в кровать, он стал прокручивать весь день в голове. Впервые, за долгое время, он чувствовал умиротворение. Он был так рад, что провёл время с Винсентом, что они поговорили и... Парень смущённо обнял подушку. Да, обнимать Винсента было здорово.       Успокаивало и то, что, судя по всему, ему теперь не придётся что-то кому-то доказывать. Вот только... Пангеран вскочил с кровати и быстро подошёл к столу, открыл ящик и достал наброски. Посмотрев на них спустя время, он понял, что... Они ему даже нравятся? В них нет ничего такого, это даже мило... Криво, конечно, но мило. Винсент, разумеется, о них никогда не узнает, но... Теперь Пангеран хочет научиться рисовать Винсента. Он мотнул головой. Не обязательно в костюме горничной, просто Винсента. Может быть так он наберётся смелости почаще с ним разговаривать, потому что сегодня получилось неплохо. Хотелось бы почаще. Может, даже покажет ему что-нибудь, что нарисовал.