Взросление

      — Да ты просто конченый. — Като было хотел толкнуть Пангерана, но тот увернулся. — Возомнил о себе не пойми что.       — Ну извините, что я единственный, кого здесь беспокоит выполнение задания. — Рявкнул в ответ парень, делая несколько шагов в сторону.       — Прекратите уже вы двое, как кошка с собакой. — Фран выставила руку между кричащими друг на друга парнями.       — Они и есть кошка с собакой, — подметил стоящий неподалеку Итан.       — Всё обошлось, к тому же у меня была подстраховка. — Рипер пнула камень куда-то в сторону, чтобы самой не ввязаться в драку. — Реально, замолчите уже. И так голова кругом.       — А не потому ли она кругом, что кто-то, — Като сделал акцент на последнем слове, продолжая сверлить Пангерана взглядом, — подумал, что это просто великолепная идея столкнуть тебя с крыши. Просто потому что была твоя очередь вступать в бой.       — Да ты не понимаешь что ли, что каждая секунда на счету? — Пангеран подошёл вплотную к Като, глядя на того исподлобья.       Фран отошла в сторону к Рипер, поняв, что просто бесполезно сейчас их разнимать. Не в первый раз такое.       — Когда ты на поле боя каждая твоя заминка — это чья-то жизнь. — Пангеран сделал небольшую паузу. — Хотя откуда тебе знать, что это такое. У тебя ни сердца, ни души.       Все присутствующие, наблюдающие за действом, застыли в шоке. Да, фраза метафорическая, но для бездушных это звучало, как личное оскорбление. Найя зажала уши Пуддинг, а Лев, вдоволь насмотревшийся на скандал, ушёл по направлению к другой кучке людей, чтобы позвать кого-нибудь, способного это прекратить.       — Да вы задолбали, вы оба двинутые. — Рипер кинула камень ровно между их лицами, заставляя тех сделать по пару шагов друг от друга. — Один говорить не научился, зато научился орать — Рипер указала рукой на Пангерана. — Второй никак не запомнит с кем имеет дело. Я летать умею, дурень. — Взмах руки в сторону Като. — И оба не научились выполнять свою работу. Один не предупреждает о том, что нужно приготовиться, второй ноет, когда ему нужно кого-то лечить.       — А если бы он столкнул не тебя а Фран? — Като обернулся к девушкам, не понижая тон.       — Да я не понимаю, ты тупой или да, — Пангеран снова встал перед Като, загораживая тому обзор. — Я, в отличие от тебя, работаю с ними уже больше пятнадцати лет, и наверное, блять, имею представление, что и когда мне нужно сделать. Ты даже понятия не имеешь чем в прошлый раз закончилась такая "небольшая заминка".       Рипер хотела было что-то сказать, но увидела подходящих к толпе людей. Жестом ей показали подождать и ничего не говорить.       — Что происходит? — Произнёс подошедший, не без просьбы Лева, Винсент.        — Наконец-то, хоть кто-то, способный доступно всё объяснить.  — Произнёс Като, вскинув руку, показывая на Винсента. — Объясни ему, что пара секунд времени не стоит риска чужой жизнью. — Като снова обернулся на Пангерана. — Если так хочешь помочь, в следующий раз прыгай сам.       — Какой же ты непробиваемый. — Пангеран запрокинул голову к небу, кладя ладонь на собственный лоб. — Обратись в сервис, кажется, у твоего мозга переполнение буфера и новая информация в нём тупо не оседает. Давно бы тебя на металлолом сдал.       Като промолчал в ожидании, что за него вступится Винсент.       — Александр, ты перегибаешь. — Винсент скрестил руки, глядя на парня сверху вниз. — Я тоже не оценил твой подход во время задания. В следующий раз предупреди Мэдлин и кого бы-то ни было заранее.       — Видишь? — Като так же скрестил руки, глядя на Пангерана сверху вниз.       Пангеран встал ровно, оценивая представшую взгляду картину. Снова это резкое чувство обиды. Винсент никогда не был за него.       — Конечно вижу: легко просить поддержки у авторитета, который всегда на твоей стороне. — Пангеран произнёс это сквозь зубы, после чего накинул обратно спавший на плечи плащ.       — А что такое, ревнуешь своего любимого Винсента? — Теперь в шоке застыли все, включая самого Пангерана. Като самодовольно улыбнулся: наконец-то он заткнул этого малолетнего выскочку.       — Что ты сейчас сказал? — Винсент, может быть, даже не обратил бы на это внимания, если бы эти слова не вызвали такую реакцию. Все явно в курсе, и он единственный, кто об этом ещё не знает.       — То и сказал. — Като наклонил голову в бок, добавляя себе ещё больше уверенности. — Сам бы не поверил, что этот живодёр может кого-то любить. — Глядя на то, как с каждым его словом глаза Пангерана становятся всё больше, Като всё сильнее чувствовал победу. — Искренне сочувствую, Винсент.       Кажется, земля сейчас вот-вот уйдёт у Пангерана из-под ног. Он так и думал. Нет, просто знал, что это произойдёт примерно так, но готов он к этому точно не был. Парень перевёл взгляд с Като на Винсента, пытаясь понять, что тот обо всём этом думает.       Как неприятно: Винсент просто стоит и смотрит на него с беспристрастным выражением. Либо он ничего не хочет показывать, скрывая эмоции за маской безразличия, либо ему действительно всё равно. Пангеран очень хорошо помнил мнение Винсента по поводу таких ситуаций. Он, как и все, ждал, что тот что-то скажет. Осадит Като. Но он просто молчал и смотрел на парня напротив.       На самом деле, Винсент был в шоке не меньше остальных. Он знал, что в какой-то момент своей жизни Пангеран его действительно полюбит. Сейчас он уже на сотню процентов уверен, что тот путешественник во времени — это повзрослевший мальчик напротив. Но чтобы уже? И как долго? Да, Винсент и сам когда-то говорил, что в их возрасте влюбляться это нормально, вот только повода для этого в свою сторону он сейчас найти не мог. Если это случилось ещё два года назад, и тогда причиной спора была именно эта ситуация... Становится только запутаннее.       Чем дольше тянулось молчание, тем сильнее было ожидание, что же прозвучит дальше. Никто не осмеливался двинуться. Даже Итан шикнул на Минти, сказавшую, что она любит Итана. В любой другой ситуации он бы спросил за что.       — Вам обоим нужно друг перед другом извиниться. И не забудьте извиниться перед Мэдлин. — Винсент посмотрел на часы. — Через три минуты будет машина, закругляйтесь и пойдём.       — Ты даже ничего не скажешь о том, что он тебя любит? — Спросил Като даже с какой-то обидой в голосе.       — Мне нечего на это сказать.       Ну хорошо, если Винсент не хочет говорить это вслух, то Като и сам справится.       — Видишь? Ему всё равно. Скажи спасибо, что он тебя не ненавидит.  — Като пожал плечами. — Хотя, Винсент вежливый и никогда не сказал бы, что ненавидит. Но мы все и так догадываемся, что ты ему не ровня.       Пангеран настолько сильно сжал челюсти, что казалось череп вот-вот расколется. Так хотелось просто убить этого недочеловека, стоящего напротив. Но даже если он его сейчас ударит или крикнет что-то в ответ — наоборот подтвердит всё сказанное ранее.       — Ненавижу вас всех. — Только и смог сказать Пангеран, после чего обошёл двух парней, стоящих напротив, идя по направлению к месту отправки.        Като проводил Пангерана взглядом, после чего самодовольно взглянул на Винсента. Ничто так быстро не стирает улыбку с лица, как холодный блеск фиолетовых глаз. Винсент в ярости.       Первое время все ехали молча. Постепенно самые маленькие начали шушукаться друг с другом, а после и вовсе стали громко болтать. Остальные, почувствовав свободу от напряжения, так же с облегчением принялись разговаривать.       Пангеран не мог не замечать, как то и дело кто-то переходил на шёпот, а потом его спину сверлили взглядом. Отвратительно. Он и вправду их всех сейчас ненавидит. Только Чарли для него была спасательным кругом. Единственная, кто заслуживает его любви. Парень положил голову на плечо сестры, уткаясь в него лицом: слишком паршиво.       Чарли поглаживает брата по голове, то и дело посматривая в ответ на тех, кто смотрел на Пангерана. Если бы она знала, что происходило пока она стояла в стороне, то непременно бы вмешалась. Девушка взглянула на Винсента. Он сидел лицом к салону, скрестив руки на груди, смотря куда-то под ноги.       Винсент поднял взгляд и посмотрел в сторону близнецов. Разумеется, он хотел посмотреть на Пангерана, но увидев направленный на него жалостливый взгляд оранжевых глаз, снова опустил глаза. Теперь ему нужно будет со всем этим разбираться. Тяжело быть взрослым, окружённым детьми: даже посоветоваться не с кем. Хотя какой из него взрослый, ему самому всего двадцать пять. Его ровесники, среди обычных людей, только начинают устраивать собственную жизнь в этом возрасте. А сейчас ему нужно разобраться с детьми, для которых каждое его слово отразится на будущем.       Когда все добрались до дома, Винсент сказал, что отойдёт по делам, и чтобы вечером его не ждали. Пангеран, впрочем, как и все остальные, сразу пошёл в свою комнату. Нужно было переодеться и принять душ: он весь в пыли и непрошенном внимании.       Парень зашёл в комнату и сразу направился в ванную. Снял плащ, снял все ремни. Посмотрел в зеркало. Из зеркала на него смотрел волчонок, озлобленный на весь мир. Побитый, покоцанный, весь в синяках и царапинах. В глазах — ненависть ко всему живому. Ненависть к себе. Всё, что он в себе любит — это Чарли. Если бы у него было не только её лицо, но ещё и характер, всё могло бы быть иначе. В принципе, всё что он любит — это Чарли. И ещё...       От того насколько быстро его отражение изменилось в лице Пангеран отшатнулся и осел на пол, прячась от зеркала. Отвратительно. Он действительно с таким выражением лица стоял и смотрел на Като и Винсента?.. Ну и мерзость.       Парень, не вставая с пола, распустил волосы, окончательно разделся. Нашёл силы встать, включил воду и залез в ванную прямо под напор из душа. Тёплой воды было достаточно, чтобы смыть грязь, но вот чтобы смыть эти ощущения — явно недостаточно. Рука сама потянулась переключить воду.       Резко вода стала очень горячей, каждой каплей по новой обжигая кожу. Теперь это ощущалось правильно. Пангеран поджал ноги к себе, обхватывая их руками и кладя голову на коленки. Хотелось просто разрыдаться, но слёзы вообще не хотели идти. Внутри было пусто. Пусто и холодно, даже несмотря на то, что кожа уже сильно покраснела, а зеркало, от которого парень прятался, запотело. Очень хотелось вернуться в тот день, когда он смог обнять Винсента. Обнять его снова, чтобы тот его успокоил. Пангеран зажмурился. Теперь он не имеет права даже думать о таком, не то, чтобы просить.       Так вот как это ощущается, когда самое светлое и искреннее чувство, идущее от самой души, разбивается о реальность.       Не ровня. Он и сам это знает, поэтому молчал.       Посидев ещё какое-то время в кипятке, Пангеран всё-таки отрегулировал воду и принял душ.       Парень выключил воду, вылез, промокнул волосы полотенцем, вытерся сам. Вышел в комнату, подошёл к шкафу. Достал и надел нижнее бельё, какие-то штаны, большую, явно не по размеру, белую рубашку. Надел подтяжки, потому что теперь ходить не обвешанным ремнями казалось непривычным. Долго думал стоит ли надевать "ошейник". И вправду как собака, намордника только не хватает.       Шорох со стороны двери, разделяющей их с Чарли комнаты. Он искренне благодарен, что им разрешили поставить ещё одну дверь, чтобы каждый раз не выходить в коридор. Правая табличка поменяла свой цвет на голубой. Для этого цвета они договорились о фразе «Хочу зайти». Пангеран прошёл до двери и так же поменял цвет на зелёный: «Можно зайти». Сразу же послышался звук открывания двери. Парень улыбнулся: сколько она там стояла под дверью, перед тем как сменить табличку?       Чарли вошла в комнату брата и обеспокоенно спросила:       — Ты как себя чувствуешь? — Хотелось назвать его «Sunshine», чтобы он снова улыбнулся, но учитывая, откуда пошло это прозвище, время было неподходящим.       — Не очень, а ты? — Они прошли и сели на кровать. В руках у Чарли была расчёска, и судя по таким же распущенным влажным волосам и другой одежде, она так же уже искупалась.       — Я в норме... — Девушка поправила волосы брата, заправляя их за ухо. — Но очень переживаю за тебя.       — Всё хорошо, не волнуйся. — Пангеран так же потрепал сестру по волосам, чтобы та взбодрилась. — Они скоро об этом забудут. — Он улыбнулся. — Но я, наверное, сразу пойду писать отчёт. Не хочу никого из них видеть.       Чарли понимающе кивнула и обняла брата. Ей и без продолжения было понятно, что так брат минимизирует риски столкнуться с Винсентом. Он доступно объяснил, что сегодня не придёт домой.       Они сидели и заплетали друг другу волосы в тишине. Сначала Чарли — потому что когда её волнистые волосы высохнут, будет невозможно с ними сделать что-то аккуратное. Затем Пангерану.       — Ты придёшь на ужин? — Тихо спросила Чарли, доплетая вторую половину головы.       — Вряд ли. Меня что-то подташнивает.       Даже не соврал. Его действительно то и дело начинало мутить после сегодняшнего.       — Всё. — Чарли закрепила концы косичек вместе и погладила брата по голове.       — Спасибо. — Пангеран встал и на секунду задумался.       — Если что, то ты всегда можешь со мной поговорить. — Чарли тоже встала и направилась к двери.       Пангеран кивнул, а после посмотрел на ящик. Чарли уже было закрыла за собой дверь, но посмотрела на брата и произнесла:       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю. — Они улыбнулись друг другу и Чарли закрыла дверь.       Пангеран прикрыл глаза, выдохнул и открыл ящик, доставая оттуда чёрную папку. Да, сейчас он сначала идёт писать отчёт, но есть и другие вещи, о которых нужно подумать. Парень открыл папку и взглянул на её содержимое: просто огромная куча рисунков. Ещё один тяжёлый вздох. Ему нужно переосмыслить своё отношение к Винсенту и понять, что делать дальше. В кабинете, который они с ним делят, это будет проще.       Оказывается, чтобы дойти до кабинета, нужно немногим больше, чем три минуты. Если идти быстро, то чуть дольше одной.       Пангеран вошёл в кабинет, закрывая за собой дверь. Пусто. И холодно. Пангеран прошёл дальше и сел за стол, лицом к двери. Почему-то ему было стыдно занимать место перед диваном.       Он положил папку на стол, потом опомнился и подошёл к небольшому столику, на котором аккуратной стопкой лежали размеченные листы. Взял один: пока что так, потом посмотрим. Он уже хотел было вернуться за стол, но тут заметил на следующем листе небольшой рисунок. Парень поджал губы и взял второй лист. Не прекращая смотреть на нелепые каракули, от которых к горлу подступил комок, парень сел обратно за стол.       После того их полуночного разговора, судя по всему началось это именно тогда, Винсент стал незаметно подкладывать среди листов "испорченные". Отчёт на таких не напишешь, но каждый раз, когда Пангеран на них натыкался, не мог сдержать улыбки. Он всегда их забирал с собой и клал в ту самую злосчастную папку на столе.       Сейчас с этого листа на него смотрели нарисованные ручкой что-то похожее на поляну с цветочками и, видимо, солнце с недовольным лицом. К этому солнцу вела стрелочка и лаконичная надпись: "Это ты". Если бы Винсент заранее знал, о том, что сегодня случилось, он если бы и оставлял рисунки, то явно не такие. Видимо это последний.       Снова захотелось заплакать. Он снова потерял Винсента, с которым только начал общаться. Пангеран отложил листок в сторону и принялся писать отчёт. Попытался, по крайней мере.       Начал он довольно легко, но чем дальше он описывал события, тем сильнее его начинало тошнить. Дольше сидел, не зная, что написать. Над последней написанной строчкой он молча просидел около двух часов. Просто не знал, как продолжить дальше. В голове вновь и вновь возникла ссора с Като.       — Да пошло оно всё... — Пангеран взял листок с недописанным отчётом и отнёс его на столик, положив на свободное место рядом со стопкой.       Вернувшись на место, Пангеран снова взял листок с каракулями и пристально посмотрел. Винсенту всё равно.       Пангеран достал из папки остальные подобные листы. Больше всего ему нравился лист с треугольной лисой с ногами-палочками и двумя глазами с одной стороны. Подпись: "это Шарлотта". Винсенту всегда было всё равно.       Пангеран аккуратно сложил бланки и положил в отдельный раздел внутри папки. Достал несколько рисунков. Потом ещё несколько. И ещё. Теперь он сидел в окружении кучи рисунков за разный период времени. Чем новее были рисунки, тем, несравненно, были лучше предшествующих. Всё ещё далеки от идеала, но они ему нравились. Было много зарисовок, сделанных, когда он сидел напротив читающего или работающего Винсента. Немало зарисовок с фотографий. Парень откинулся на спинку стула и вздохнул. Он так часто рисовал Винсента, что даже рисунки по памяти выглядели похоже. Были и импровизации, например: кошачьи ушки. Пусть Пангерану не нравился никто из знакомых ему людей с такими ушами, было в них всё-таки что-то милое.       Были тут и различные наброски одежды, которые, как думал парень, могли бы подойти Винсенту. Он их ему даже показывал как-то, примерно когда нужно было делать новые костюмы.       Парень пододвинул этот листок к себе поближе. Эта идея с костюмами чистая случайность. Ему тогда сказали, что раз Пангеран уже подросток, ему нужно учиться привлекать к себе внимание. На него должно быть приятно смотреть. От него хотели, чтобы для показательных сражений, в его костюме был голый торс. Их всех хотели чуть посильнее раздеть.       На его возражения ему предложили сделать эскиз самому: «Делай что хочешь, но чтобы рельеф читался». Парень нахмурился, даже вспоминать это было неприятно. Неожиданно, но его эскиз утвердили, а потом выдали список с характеристиками, что они хотят от других членов его отряда. Так его в это и втянули.       Пангеран со вздохом отложил листок. Ему точно не хватает воздуха. Он взял несколько листов, с которых всё началось. Вот он, корень всех его проблем. Винсент в костюме горничной. К своему стыду, после того дня он ещё несколько раз пытался это нарисовать. С каждым разом, действительно, получалось лучше. Делал он это исключительно тогда, когда Винсент снова выводил его из себя. Для себя он решил, что будет лучше не ругаться с ним, а просто по возвращении сделать пару таких рисунков. И забавно, и грустно.       Пангеран не знал, что ему теперь делать. Парень бережно сложил все листы по порядку, опираясь на даты, и засунул их в папку. Папку, не закрывая, парень прижал к себе и осмотрел кабинет. Темно. Он даже не заметил, как стемнело, потому что из-за настольной лампы разница в его поле зрения не ощущалась. Пангеран достал из кармана брюк телефон и посмотрел время. Час ночи. Он покачал головой, убирая телефон обратно. Просидел здесь столько времени и совершенно ни к чему не пришёл.        Парень встал, всё ещё одной рукой прижимая к себе папку и снова подошёл к столику. Снова посмотрел на недописанный отчёт и, не дочитывая, положил обратно. Не сегодня, он уже очень устал и просто хочет лечь. Желательно, лечь и умереть, чтобы больше никогда не пересекаться с Винсентом.       Пангеран подошёл к выходу из кабинета и только дотронулся ручки двери, как та сама собой открылась. Дверь ударила парня по наклонённой голове, отчего тот сделал шаг назад и выронил папку, хватаясь руками за голову. Что за день...       — Ох, прости пожалуйста, я не специально. — Винсент, кто бы ещё мог так резко и по-хозяйски открыть эту дверь, наклонился к Пангерану, пытаясь куда-нибудь пристроить руки. На голову? Кто так успокаивает? На плечи? Не удобно, тут поднятые руки.       Пангеран, услышав голос, наклонился сильнее и открыл глаза. Ужас. Из выпавшей папки по всему полу разлетелись листы. Боги, он точно с собой что-то сделает, если дойдёт сегодня до комнаты.       Пангеран быстро сел на пол и судорожно стал собирать листы, переворачивая белой стороной вверх, чтобы Винсент ничего не заметил. Винсент тоже сел на пол, чтобы помочь собрать листы. Всё-таки, это его вина.       Он подобрал несколько листов и хотел протянуть парню, но тут он в полумраке разглядел что-то очень знакомое. Тут было достаточно светло, чтобы разглядеть черное по белому. Пангеран закончил подбирать листы и сунул их под папку, прижимая к себе. Поднять голову он не осмеливался.       Тут в его поле зрения появилась рука, протягивающая несколько листов. Все рисунками вверх: один бланк от отчёта, несколько быстрых скетчей за книгой, пара портретов и один из тех самых рисунков в костюме горничной.       — Так вот как именно ты меня ненавидишь, — тихо произнёс Винсент с улыбкой.       Пангеран побледнел, поднимая взгляд на Винсента. Пожалуйста, добейте его.       — Нет. Я тебя не ненавижу, — только и смог выговорить парень, забирая листы и кладя их под низ стопки в руках. Видимо это единственное, что он может сказать о своих чувствах сам. — Извини, за то, что я это сказал.       Пангеран встал, прижимая к себе папку и кипу листов. Винсент так же поднялся.       — Я пойду. — Пангеран попытался обойти стоящего в дверях Винсента, но тот не дал ему это сделать, перегораживая выход.       — Я должен с тобой поговорить. — Винсент положил руки парню на плечи, чтобы тот точно никуда не улизнул. Пангеран вздрогнул.       — Мне нечего тебе сказать. — Пангеран снова попытался пройти, но даже не смог сдвинуться с места. Не ровня. Он намного слабее.       Винсент всегда поражался, как ловко это ребёнок подбирает слова. Очень метко, ничего не скажешь.       — Прости пожалуйста, что так ответил, — Винсент чуть присел, чтобы быть на одном уровне с парнем. — Я растерялся, — честно признался Винсент. — Тогда мне правда нечего было сказать, но теперь есть что.       — Като всё сказал за тебя, не нужно повторять. — До жути обидно. У парня свело руки от непонятно откуда взявшейся боли, из-за чего он снова чуть всё не выронил. — Я и так знаю, что ты собираешься сказать. — Снова хотелось просто заплакать. Но нет, такого он больше себе не позволит. Он больше никогда не покажет свои слабые стороны. — Пропусти меня, пожалуйста.       — Габриэль был не прав. — Как же тяжело ему даётся этот разговор.       — И всё равно ты остался на его стороне. Видимо, тогда ты был с ним согласен. — Пангеран попытался стряхнуть с себя руки Винсента. Не смотря на холод, эти тёплые руки сейчас не согревали, а делали только хуже. — Если просто хочешь это замять, можешь сказать прямо, я не ребёнок. Мне не нужна твоя жалость.       Не ребёнок, как же. Винсент смотрел на эти насупленные брови, подрагивающие ресницы, припухшие нос и щёки, чуть надутые губы. Перед ним стоял самый настоящий ребёнок. Обиженный, озлобленный, недолюбленный. Одинокий.       Вполне понятно, почему ему понравился Винсент. По крайней мере одна из причин. Мальчик видит в нём авторитет, заменяющий родительскую фигуру. Он сам это сегодня сказал. Всем детям в Сигме недодали любви в детстве. В семьях не принято привязываться к таким детям, из них сразу растят солдат. Солдат в красивой обёртке, чтобы их никто не боялся и не воспринимал всерьёз.       — Я не собираюсь тебя жалеть, я хочу с тобой поговорить как со взрослым человеком.       Винсент, пусть и готовил речь, с трудом сдерживался, чтобы просто не выпалить: "я тоже тебя люблю, но потом, когда ты станешь старше, совершишь пару прыжков во времени и скажешь мне об этом". Эти грёбаные парадоксы... Почему всё должно быть так сложно? У него сердце разрывается.       — Раз ты взрослый, то понимаешь, что мы должны поговорить.       Пангеран нехотя кивнул. Дешёвая манипуляция. Но сейчас он готов согласиться, если после этого его отпустят.       — Ладно. Только дай мне отнести всё это.        — Только с условием, что я зайду вместе с тобой. — Ещё не хватало, чтобы Пангеран просто заперся в комнате.       Очередной кивок.       Они молча шли по коридору до комнаты, после чего так же оба зашли внутрь. Винсент впервые увидел комнату парня не на модульном экране. Он не ожидал, что здесь будет настолько много разных игрушек. Более того: все они были живыми. Они не говорили вслух, но у них явно был какой-то собственный язык жестов и обозначений. Вероятно, частью их общения были и частички одной души, вложенные в каждого. В комнате было очень много всего, но именно это привлекло внимание Винсента, пока Пангеран подошёл к столу и положил вещи в ящик: потом с этим разберётся.       Парень вернулся к Винсенту, ожидая дальнейших действий.       — Надень куртку, там холодно.       — Мы пойдём на улицу?       — Свежий воздух не помешает.       — Пойдём так.       — Шутишь? — Винсент взглянул на парня. Бесспорно, тот замёрзнет сразу, выйдя на улицу. А может, Винсенту просто глаза мозолил этот знакомый наряд и мешал сосредоточиться. — Даже я в куртке. — Тут в глаза бросилась складка у поговиц в районе живота. — А ты в рубашке на голое тело. Надевай.       Пожалуй, сейчас Винсент действительно ощутил себя в роли родителя. Даже смешно. Пангеран подошёл к шкафу и достал оттуда куртку. Посмотрел на неё, взглянул на Винсента, повесил обратно. Слишком тонкая, не подойдёт.       Ещё немного покопавшись, Пангеран достал более-менее подходящую на вид куртку и надел её.       Когда они вышли из комнаты, Винсент, поняв, что зря он идёт первым резко обернулся. Пангеран, который только закрыл дверь и собирался пойти следом вздрогнул от неожиданности.       — Выбирай, на улицу или на крышу. Можно на балкон. — Винсент сказал это наобум, но надо было делать вид, что он держит ситуацию под контролем.       — Давай на балкон, — Пангеран пожал плечами. — Если что, спрыгнем. — Он попытался улыбнуться, но в итоге просто поджал губы.       — Да, ты прав, — Винсент кивнул с серьёзным выражением лица, — нужно иметь пути к отступлению.       У Пангерана остались силы с ним шутить. Не всё потеряно, нужно поддержать эту инициативу.       На общем балконе, действительно, было куда прохладнее, чем внутри дома. Они подошли к периллам и осмотрели открывающийся вид. Теперь самое сложное.       Поначалу Винсент думал, что сложнее всего будет вывести Пангерана на диалог, но теперь, видя его рядом с собой, ожидающего слов Винсента, как смертного приговора, ему кажется иначе.       — Я не буду говорить тебе о том, что ты ещё слишком маленький, — Начал Винсент, а Пангеран вздрогнул. Какой же он зашуганный. — Но ты и сам понимаешь, что разница в возрасте между нами очень большая.       Пангеран кивнул и обернулся к Винсенту. Он не удивлён. Это именно то, чего он ждал в одном из вариантов.       — Да, я понимаю, как это звучит. — Винсент облокотился о перилла и опустил голову. Он вздохнул и снова обернулся на парня. — Ты очень очаровательный мальчик, тебе говорили об этом?       Таких слов Пангеран не ожидал, он искренне удивился.       — Не слушай, что плохого про тебя говорят другие. У каждого из нас за спиной огромный ворох таких неприятных слов. Я знаю, каким хорошим человеком ты можешь быть.       Пангеран закусил губу и отвёл взгляд в сторону. Недостаточно хорошим.        — В наших жизнях... — Винсент сделал паузу. Как же трудно говорить. Он словно акробат, который балансирует на верёвке над пропастью. — Всё намного сложнее, чем нам хотелось бы. Мне на тебя не всё равно, и тем более я тебя не ненавижу. Но и ответить взаимностью на твои чувства я сейчас не могу.       — Мы можем быть друзьями?.. — Пангеран впервые подал голос с того момента, как они сюда пришли. Если Винсент его не ненавидит, то просто быть рядом будет уже достаточно.        Винсент рассмеялся, тем самым заставив Пангерана подумать, что он сказал лишнее. Ему страшно.       — Прости, прости, — Винсент сделал успокаивающий жест руками и выпрямился, полностью разворачиваясь к парню. — Быстро ты меня во френдзону записал.       Непонимания в глазах подростка становилось только больше.       — Я не отказываюсь от твоих чувств. Просто ещё не время.       — Это очень жестоко: давать мне надежду. — Пангеран то ли скрестил руки, то ли попытался обнять себя, отводя взгляд. В любом случае, на улице взаправду очень холодно.       — Это не надежда, скорее предложение. — Винсент снял с себя куртку и накинул на плечи парня. — Сделка, если хочешь.       Пангеран, придерживая куртку, всё так же непонимающе посмотрел на Винсента.       — Пока что да, мы с тобой будем друзьями. Но пообещай, что попробуешь повстречаться с кем-нибудь ещё. — Винсент снова положил руки на плечи парня, немного наклоняясь к нему. — Я не обижусь. Наоборот, буду рад, если ты со мной этим поделишься, как с другом. — Винсент кивнул. — В любом случае, будет с чем сравнить, если ты не передумаешь через несколько лет. Я тебя подожду, обещаю.       Сейчас они оба смотрели друг другу в глаза. Столько недосказанности. Но сейчас это лучший из всех возможных вариантов, который у них есть.       — Договорились?       — Договорились. — Пангеран кивнул.       — Друзья? — Улыбнулся Винсент.       — Друзья. — В ответ улыбнулся Пангеран. Он впервые услышал подтверждение того, что они друзья.       Винсент обнял парня и похлопал того по спине. Пангеран, находясь не в самом удобном положении для объятий, просто уткнулся лицом в чужую грудь. Такой вариант он даже представить себе не мог.       Винсент отстранился и повёл парня внутрь, придерживая рукой за спину. Теперь можно выдохнуть и просто ждать наступления будущего.       — Ты голоден? Может быть, выпьем по чашечке чая?       — Можно. — Пангеран кивнул.       — Тогда пока иди возьми из комнаты те рисунки и спускайся вниз, буду тебя ждать.       Пангеран с шоком посмотрел на Винсента. Тот подмигнул в ответ.       — Давай-давай, я хочу знать подробности.       Пангеран покраснел, но согласился. Впереди их ждёт долгая ночь. Первая, в качестве друзей.

* * *

      — На самом деле, мне не потребовалось много времени, чтобы тебя найти. — Винсент сделал глоток, рассматривая один из рисунков.       — Да, к слову... — Пангеран смущённо наблюдал за направлением взгляда Винсента. — Как ты понял, что я в кабинете?       — Ну, это было довольно предсказуемо. — Он перевёл взгляд на парня. — Ты думаешь, я просто так сказал, чтобы меня не ждали?       Пангеран задумался. Действительно, обычно Винсент никого не уведомляет о своём отсутствии. Просто уходит и возвращается. Тут парень посмотрел Винсенту прямо в глаза. Винсент же, напротив, закрыл глаза и закрылся чашкой, пряча улыбку.       — Ты знал, что я пойду писать отчёт, чтобы с тобой случайно не встретиться в другой день. — Пангеран наклонил голову, всем видом стараясь показать недовольство, но его самого пробирало на улыбку. Потрясающий ход, он даже не понял.       — За это время я уже выучил все твои способы меня избегать, — Винсент пожал плечами, — Но, если честно, я думал, что ты там будешь сидеть дольше. В мои планы не входило ударять тебя по голове. Ещё раз прошу прощения.       — Будем считать, что это за... — Пангеран придвинул к Винсенту рисунок, где тот был в костюме горничной. Винсент усмехнулся.       — Как ты вообще к этому пришёл? — Винсент отложил один рисунок и взял другой. — Выглядит отлично, никаких претензий, но почему вообще...       — Помнишь ситуацию с Найей и сделкой?       — Я тебя очень внимательно слушаю. — Винсент отложил рисунок и посмотрел на Пангерана. — Желательно с самого начала. Из-за чего эта сделка произошла?       Пангеран поставил локти на стол, опираясь на сложенные в замок руки подбородком. Вероятно, сейчас он будет умирать со стыда, но теперь эта история даже забавная. — Ну так слушай...