Секунда до вечности

      Шум Токио всегда казался Такемичи Ханагаки чем-то вроде фонового белого шума. Гудки машин, обрывки разговоров прохожих, шелест шин по влажному после дождя асфальту — всё это было привычным, почти уютным. Но сегодня город звучал иначе. Сегодня город звучал как угроза. Такемичи бежала. Её легкие горели, словно она наглоталась раскаленного свинца, а сердце колотилось о ребра с такой силой, что казалось, кости вот-вот треснуть. Она должна была успеть. В этой временной линии всё висело на волоске. Майки снова стоял на краю пропасти, и только Ханагаки знала, какой именно толчок отправит его вниз, в объятия "черного и пульса". — Быстрее, быстрее, черт возьми! — шептала она себе под нос, перепрыгивая через мусорные баки в узком переулке. Выход на перекресток в районе Сибуя всегда был испытание для нервов, но сейчас Такемичи не смотрела на светофоры. В голове пульсировала только одна дата и одно время. Она видела это в своём видении: вспышка фар, крик и тишина, которая навсегда изменит Тосву. Она вылетела на проезжую часть в тот самый момент, когда зеленый свет начал мигать, предупреждаю о смене фазы. На другой стороне улицы она увидела знакомую фигуру. Майки. Тот стоял у своего байка, лениво засуну руки в карманы, и о чем-то спорил с Дракеном. Они её ещё не видели. Они были в безопасности. Пока что. — Майки-кун! — закричала Такемичи, взмахнув рукой. В этот момент звук города внезапно исчез. Наступила та самая вакуумная тишина, которую Ханагаки ненавидела больше всего на свете. Она означало, что время сделало свой выбор. Справа послышался визг резины. Тяжелый грузовик, водитель которого, очевидно, пытался проскочить на желтый, несся прямо на неё. Такемичи замерла. В фильмах говорят, что в такие моменты жизнь проносится перед глазами, но Ханагаки увидела лишь тысячи своих смертей в прошлых прыжка. Она видела кровь, её лучшей подруги, Хинаты, слезы Аккуна, холодный взгляд Наото. <Если я умру здесь... кто их спасёт?> Удар был не больным — он был оглушающим. Это было похоже на то, как если бы тебя со всей силы ударили огромным бетонные молотом. Тело Такемичи превратилось в невесомую куклу. Она почувствовала, как мир перевернулся — небо, асфальт, снова небо, — а затем наступил холод. Она не слышала крика Дракена, который эхо разнесся над перекрестком. Не видела, как Майки, обычно такой спокойный, в мгновение ока побледнела и бросился к ней, наплевав на движение машин. Такемичи попала в бездну. Но это не была обычная темнота. Вокруг неё кружились золотистые искры, похожие на пыльцу. В этом странном пространстве между жизнью и смертью Ханагаки почувствовала что-то чужое. Как будто чьи-то холодные, но не злые пальцы коснулись её сознания. <Ты слишком часто ломаешь правила, путешественница>, — прошелестел голос, не имеющий пола. — <Твое тело больше не выдерживает давления времени. Чтобы ты выжила, мне придётся... изменить тебя. Подстроить под новые вибрации>. — Что?.. — попыталась спросить Такемичи, но вместо слов из её горла вырвался странный звук, похожий на сдавленный писк котенка. Золотистые искры окутали её коконом. Она почувствовала жжение в основании позвоночника и странный зуд в области макушки. Было ощущение, что её перекраивают изнутри, сращивают сломанные кости с помощью какой-то древней, дикой магии. А затем пришла настоящая боль, и Такемичи окончательно провалилась в небитие.