Текстовые шалости

      — В час ужаса над сиропными ручьями вставал густой сахаристый туман, и сквозь него тускло мерцали огоньки заблудших душ, так и не нашедших пристанище в телах, и не ставших душками… Иногда где-то что-то чавкало, шлёпало и сюпало — можно было подумать, что королева Линлин забрела в этот отдалённый уголок, чтобы устроить пикник, но… Но что-то в этих звуках настораживало, они были какие-то слишком механические. Маленькие тыковки-душки гуськом перебегали дорожку на своих смешных толстеньких ножках. Они обрели тела только вчера и ещё ничего не знали об опасностях этого мира… Ай, перестаньте, что вы делаете, госпожа Анана!       — Я не Анаааана. — доносится из-под белой простыни писклявое завывание. — Я жуткий призрак дозорного! Его зовут вице-адмирал Руконож!       — Вице-адмирал Руконожка? — прыскает Англи, поправляя сползающие на глаза мумификационные бинты. — Ну да, у них там у всех имена тупые, верю!       — Сам ты тупой! — обижается простыня. — Его рука стала проклятым ножом! Если тебя порежет этот нож, то ты превратишься… превратишься…       — Превратишься в самого послушного ребёнка на свете, будешь всегда вовремя ложиться спать, чистить зубы, и даже братец Перос будет хвалить тебя за идеальность! — выпаливает Уиро, как и всегда улыбаясь во весь свой широкий рот. Острые клыки поблёскивают в тёплом свете притащенных на полянку свечей и фонариков.       Все дети в ужасе ахают, кроме Вэйферс, которая серьёзно заявляет:       — И что в этом плохого? Если вы не будете чистить зубы, то они выпадут!       — И что? Все знают, что зубы вырастают обратно, если пить много молока! — Дольче и Драже перемигиваются друг с другом.       — А что было дальше с тыковками? Мама съела их на пикнике? — Норманд всплёскивает крошечными ручками, облачёнными в чёрные перчаточки.       — Вы бы узнали это, юные господа, если бы отобрали у Ананы её дурацкий нож. Я отказываюсь рассказывать вам историю, пока в меня тычут всякими железками! — плаксиво заявляет Кингбаум, потрясая густой кроной.       Брюле задумчиво наблюдает из окна, как её младшие братья и сёстры с воплями гоняются за старым замшелым дубом. В этом году Ночь Сладких Кошмаров проходит, как и всегда, шумно и весело. Конечно же, детишкам снова быстро надоело слушать рассказы Кингбаума, большинство из которых заканчивается явлением его любимого персонажа — Жуткого Дровосека с Длинной Пилой. А старшие пока вовсю готовят праздник в городе и дворце.       Брюле отворачивается от окошка и заглядывает в зеркала. Похоже, братец Перос снова решил нарядиться вампиром… Брюле не любит этот образ — ей кажется, что это завуалированная издёвка над Катакури с его клыками. К тому же, скорее всего, накладные клыки вновь поцарапают братцу Перосу язык, и он решит сорвать злость на первом, кто попадётся ему под руку, накормив лакричной карамелью (которую, кажется, не любит в Тотленде никто, кроме него самого).       А вот и Ката… К нему Брюле заглядывает мельком, стыдливо, чтобы не краснеть за подглядывание. Но даже мельком успевает увидеть, что сегодня тот немного похож на минка. У него на макушке красуются чёрные пушистые ушки — но даже они не делают его менее опасным и грозным на вид. Брюле спохватывается: ей нужно проверить, как там тесто для пончиков, и приготовить тёмную глазурь для мрачных узоров!       В зеркалах смазанно мелькают Монт Д’Ор, нацепивший маску-череп (он настолько обожает Ночь Сладких Кошмаров, что весь год ходит в подходящем для неё костюме), Галетт в наряде чертёнка и Опера, натыкавший в крем острых игл (Брюле мимоходом думает о том, кого он изображает. Адского ежа? Что за странная фантазия…), а затем зеркала гаснут, когда их хозяйка выходит из комнаты.       — Ну что там? — шёпотом спрашивает Де-Ша, нерешительно топчась под подоконником.       — Да подожди ты. — непоседливому Уиро давно надоело гонять неповоротливого чурбана-душку, и он придумал новое развлечение. Сейчас он осторожно заглядывает в окно домика Брюле, вытянув до предела длинную шею. — Ага, она ушла! Ты стой тогда на стрёме, я быстренько!       Де-Ша простодушно улыбается. Старший брат всегда придумывает самые весёлые розыгрыши! И не отказывается брать с собой младшего, которого остальные считают тугодумом (а ему просто проще думать в воде, когда она проходит сквозь жабры, и в голове сразу становится ясно-ясно, но разве это объяснишь братьям и сёстрам…)       — Всё, я закончил! Она возвращается! Бежим! — довольный Уиро переваливается через подоконник, и братья, хихикая, скрываются в лесу, а им в спины несётся громкий, немного визгливый голос сестрицы Брюле:       — Ах вы мелкие паршивцы! Найду, кто разрисовал мне все зеркала паутиной — мало не покажется! Сварю в котле, не посмотрю, что родственники!       Душки в Лесу Соблазнов шепчутся, смеются и иногда немного стонут и подвывают для антуража, наблюдая за проказами маленьких Шарлотт. Кажется, Ночь Сладких Кошмаров в этом году и впрямь намечается отличная!