Текстовые шалости

      Как только Мама распределила их будущие роли на предстоящей «свадьбе», Перосперо со всем тщанием начал готовиться к такому великолепному представлению. Он перерывал свою память в поисках лучших афоризмов, зная о том, что этот триумф семьи Шарлотта стоит обставить наилучшим образом. На торжестве будет этот писака, Морганс — и Перосперо предоставит ему лучшие каламбуры и литературные отсылки! Пусть понадрывается, разгадывая их и проставляя везде сноски для своих горе-читателей!

***

      И вот ответственный день настал. А вместе с ним пришли и первые разочарования. Чуть не опоздавшие криминальные бароны едва не вывели Перосперо из хрупкого душевного равновесия — что себе возомнили эти надутые индюки! Как же жаль, что их подпольное влияние ценно для Мамы, иначе он бы их всех прямо там обратил в карамельные статуи — может быть, за исключением этой милашки Стусси, что с таким восторгом смотрела на его карамельное творение — с ней Перосперо хотелось бы поиграть чуточку подольше… Но каким-то чудом ему удалось ничем не показать своего раздражения. Вместо этого Перосперо навесил на лицо свою самую любезную улыбку и изготовился разить своим острейшим (после карамельных стрел и шипов, разумеется) оружием — словом.       Семейка наёмников как раз поглощала искусно сделанные закуски, будя в Перосперо глухое раздражение. Столько хорошей еды пропадает зря! Не говоря уже о том, что увлечённые этим занятием Винсмоуки только что-то бурчали в ответ на его попытки завести приличный светский разговор. Наверняка, они просто не воспринимали его как равного! Особенно этот красноволосый щенок, с его презрительно-равнодушной миной! Подумав об этом, Перосперо затрясся от злости. Но улыбка его стала только шире, когда он пропел:       — В такие дни, как этот, сложно отказать себе в удовольствии процитировать великие строки признанного классика Тотленда, господина Снэк-с-Пира: «Для насыщенья дома мы едим, в гостях же ищем не еды — радушья!»¹.       Джадж неопределённо хмыкнул. Его детишки сделали вид, что крайне увлечены содержимым своих тарелок. Перосперо наигранно всплеснул руками:       — Неужели наши августейшие гости не знакомы с его произведениями? Спектакли по их мотивам популярны даже в Мари-Джоа!       — Как-то не довелось. — проворчал Джадж. — У нас того… Времени нету по театрам шастать…       Чуткий слух Перосперо явственно уловил брошенное вполголоса «Ага, ещё чего, «радушья»! Хоть здесь пожрём нормально, без тарелкометания!», донёсшееся откуда-то со стороны Джаджевых отпрысков. Тем не менее, когда он взглянул на них, их лица были абсолютно непроницаемы, что парадоксальным образом разозлило Перосперо ещё больше. Могли бы хоть похвалить еду, раз уж она им так понравилась!       Наконец Джадж отложил в сторону вилку — но лишь для того, чтобы напыщенно пробухтеть:       — Надеюсь, мы с вами составим прекрасный альянс, и Норт-Блю наконец-то покорится Джерме!       — «Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин»². — тонко улыбнулся Перосперо, подавив порыв закатить глаза от набившей оскомину зацикленности усатого вояки на его протухшей на пару сотен лет цели. Но это высказывание Фрэнсиса Гуанчале, содержащее в себе крайне очевидный намек на дальнейшую печальную судьбу Винсмоуков, было так же с успехом ими проигнорировано.       После перемены блюд Перосперо немного оживился, увидев на столе свой любимый деликатес.       — Хоть у персонажей Снэк-с-Пира и было некое предубеждение против говядины, но лично я считаю, что мне она лишь добавляет остроумия⁴, перорин. — кокетливо заявил он, подпепляя вилкой кусочек нежнейшего говяжьего языка.       — Говядина, говядина… — пробормотал Джадж. — Говядина отлично идёт в сухпаёк, легко вялится.       — Отец, ну зачем про сухпай сейчас! Это только аппетит портит! — возмущённо заявил один из Джаджевых отпрысков, наворачивая так, что аж за ушами трещало.       — А ну цыц, Йонджи! На батьку рот разевать удумал! — побагровел Джадж. — Вернёмся — будешь у меня нормативы сдавать по бегу и прыжкам!       — Вернётесь? Ооо, боюсь, что вы нас неправильно поняли! — блеснул глазами Перосперо и сделал знак братьям и сестрам, давно уже будто случайно прогуливавшимся у их стола. Те тут же вытащили револьверы.       А дальше… Дальше всё пошло совсем не по плану. Вместо изящной пикировки с постепенно осознающими свое положение, но пытающимися сохранить лицо аристократишками, Перосперо получил сопливую истерику Джаджа и красноречиво закаченные к потолку глаза его детишек.       Но даже тогда Перосперо не сдался! Не для того он всю свою долгую жизнь изучал искусство запугивания, чтобы его подкосило нечто подобное!

***

      — Вас постигнет судьба детей неумолимого Кроноса… — вдохновенно вещал Перосперо. Винсмоуки пучили на него глаза, в которых не ощущалось ни тени узнавания отсылок. Молодая королевская поросль была настолько похожа внешне, что Перосперо на миг показалось, будто у него четверится в глазах. Чёртовы разноцветные болванчики! — Ах, я вижу, что тут имеет место крайнее невежество. Какой позор для так называемой «империи Джерма»…       — Кронос — это древний бог, поедающий своих детей. — громко разъяснил Монт Д’Ор, которому явно уже давно хотелось вставить свои пять белли в разговор, раз уж он шёл о так хорошо знакомом ему предмете — книжной заёмной мудрости. Перосперо кинул на него раздражённый взгляд. Но среди Джермовских выкормышей эта реплика породила неожиданную реакцию.       — А, так вы нас сожрёте. — лениво зевнул синеволосый «болванчик» и повернулся, насколько позволила карамель, к сестре. — Вот видишь, Рейджу, я же говорил, что они своих врагов жрут, а ты не верила.       — Как грубо. — поморщился старший Шарлотта, игнорируя подозрительные фырканья со стороны своих сиблингов. — Возможно, не всё, что вы слышите, стоит воспринимать настолько… буквально.       — А что мешает буквально? — внезапно заинтересовался другой «болванчик», с зелёными волосами — тот самый, что отпускал замечания про «сухпай».       — У нас железная кожа, болван! — захохотал его брат, встряхнув своим синим чубом. — Они резать устанут! И не прожарится ничего!       — Мне вовсе не обязательно вас резать. — процедил Перосперо. С этими недоумками определённо стоило прибегнуть к более привычным средствам устрашения. — Вы уже могли убедиться в том, насколько прочна моя карамель, не так ли? В ней нет ни малейшего изъяна… И хотя сейчас она лишь удерживает вас, но эта ловушка может стать смертельной. Это будет, как говорят на Дресс-Роуз, «morte dolce» — сладкая, сладкая смерть…       — А как… — начал было кто-то из «дорогих гостей» — Перосперо даже не удосужился разглядеть, кто именно, потому что взбешённый этим нарочитым пренебрежением, неожиданно громко рявкнул:       — Я вас удушу! Залью карамелью до самого верха, а после слижу ваши тела до основания!       Винсмоуки затихли, видимо осмысливая эту угрозу. Перосперо слегка успокоился и уже праздновал было победу — но, как выяснилось, преждевременно.       — Э, нет, стоп. — пробормотал зелёноволосый и нахмурился. — Тут что-то не сходится. Если ты утверждаешь, что мы задохнёмся, то значит под карамелью у нас всё ещё будут обычные тела, мясные. И как ты их слижешь?       — Молодец, Йонджи. — сдержанно похвалил его до сих пор молчавший красноволосый брат. Разговаривал он мало, но почему-то бесил Перосперо больше всего. — Мои уроки логики не пропали даром.       — А, так получается тогда одно из двух! — ядовито-насмешливо вклинился в этот диалог третий братец — видимо, он любил оставлять последнее слово за собой. — Или этот хрен языкастый — трупоед, или он нам нагло врёт! Не знаю даже, что из этого хуже!       — Ну, не знаю… У них тут жратвы просто горы, зачем ему трупы лизать… — усомнился зелёноволосый. — Они же вонючие, там кровь сворачивается, и всё такое…       Перосперо почувствовал, что сходит с ума. У него возник соблазн налепить всем троим принцам-выскочкам карамельные кляпы, но переход к чисто силовым методам знаменовал бы собой поражение в словесной баталии, чего Перосперо допустить не мог. Морганс уж точно не упустит случая ядовито высказаться по этому поводу!       Против воли взгляд Перосперо обратился к принцессе Джермы, за весь вечер сказавшей едва ли больше пары вежливых фраз. Та поймала этот взгляд, вздохнула и произнесла:       — И я живу в этом дурдоме уже двадцать четыре года, представляете? Мои братцы способны воспринимать только нечто прямое как палка и крайне логичное, так что вы зря тратите на них все эти ваши словесные выкрутасы.       — А что насчёт вас? — мигом воодушевился Перосперо. Его голос наполнился опасно-сладкими оттенками. — Только представьте, моя прелесть, как липкая безжалостная карамель сковывает и душит вас, превращая в мою бессловесную конфетную Галатею…       — А мне, по большому счету, всё равно. — пожала гордыми плечами девушка. — И дело даже не в том, что отец приглушил в нас страх смерти… Просто Джерма мне ужасно опостылела. Серость, тренировки, перловка на завтрак, обед и ужин, и впридачу шуточки от братьев, которые не умеют шутить. В общем, убейте меня уже, не тяните карамель. Но предупреждаю, — тут на лице девушки впервые промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее человеческие эмоции, а именно — крайне саркастичная улыбка. — «Самый зловредный яд можно в меду затаить»⁵. Рискнёте ли вы попробовать мой яд на вкус?       — Рейджу! — в один голос воскликнули братья-принцы. Даже Джадж замолчал. Перосперо с некоторой досадой облизнул трость. Кажется, им стоило настоять на том, чтобы получить в семью не «ошибку Джермы», а этот изящный цветок с ядовитыми шипами. Интересно, получится ли уговорить Маму оставить девчонку в живых для… скажем… некоторых… экспериментов?       От приятных мечтаний Перосперо отвлекли возобновившиеся причитания Джаджа, и он вздохнул. Сначала, как ни крути, предстоит разделаться с этой морокой…

***

      — Разве корову спрашивают перед тем, как отправить на бойню? — Перосперо наклонился к Джаджу и издевательски ухмыльнулся. Остатки коровьего языка на тарелке натолкнули его на идею испробовать наиболее примитивные угрозы. Уж они-то должны сработать!       — Корову… корову… — дико завращал глазами Джадж, и вдруг на одном дыхании выдал: — «Можно, что хочешь, добыть — и коров, и овец густорунных, можно купить золотые треноги, коней златогривых, — жизнь же назад получить невозможно; её не добудешь и не поймаешь, когда чрез ограду зубов улетела»⁶.       — Ну вот… — протянул самый наглый из братьев Винсмоук. — Эй, языкастый, ты доволен? Похвастался своей начитанностью? Теперь он не успокоится, пока не процитирует всю «Джермиаду». А наши классики, между прочим, ещё похлеще ваших будут — один список кораблей для захвата Норт-Блю чего стоит! Хрен выучишь!       — Ты просто не прилагал достаточных усилий, Ниджи. — надменно изрёк старший из братьев. Перосперо сразу определил, что уж он-то, вероятно, этот список выучил на зубок. Не зря же Перосперо и сам был старшим в семье! Тактика превознесения себя над младшими была отработана и стара, как мир.

***

      Вокруг творился форменный хаос, кто-то вопил, что-то рушилось, скакали по всем поверхностям подобия этого мелкого выскочки в соломенной шляпе, а Мама была расстроена (что потенциально грозило ещё большей катастрофой), но Перосперо всё ещё пытался делать хорошую мину при плохой игре, хоть уже и понял, что это бесполезно.       Джадж, кажется, совсем поехал кукухой и теперь перемежал цитаты из поэтических трудов мольбами, обращенными к массивной Маминой спине и сетованием по поводу загадочных «рейдовых костюмов».       — Это что, какое-то оружие? — вяло поинтересовался измотанный всем этим цирком Перосперо. — Зачем вам оружие на свадьбе?       — А вам зачем? — внезапно вопросом на вопрос ответил Джадж и посмотрел на него более-менее осмысленно. Перосперо опешил. Сбоку послышались сдавленные смешки его младших братьев и сестёр. Да что же это такое!       — Мы в своём праве организаторов. И пиратов. — наконец свысока заявил старший Шарлотта и, не сдержавшись, добавил: — Я тебя умоляю, Джаджи, почему вы ждали от нас честной игры? Ты что, вчера родился?       — Ого, а это мысль! — в который раз невежливо перебил его неугомонный средний принц. Про себя Перосперо решил, что его действительно придушит карамелью перед тем, как пристрелить. — Вдруг отец и правда решил клонировать себя? Это бы всё объяснило! Клон просто вышел дефектный…       — Я ТЕБЕ ЩАС ПОКАЖУ ДЕФЕКТНОГО КЛОНА, НИДЖИ! — неожиданно взревел Джадж и дёрнулся так, что по карамели пошла длинная трещина. Перосперо поспешил добавить ещё один слой. — Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ — Я ТЕБЯ И УБЬЮ!⁷       — Нас породил не ты, а мама. Ты всего лишь вор, укравший у нас нормальное детство. — чётко и холодно припечатал невесть как оказавшийся на столе блудный отпрыск семейства Винсмоук, откидывая с глаз блондинистые пряди. Эффектное появление слегка подпортило то, что несостоявшийся женишок Пудинг тут же вляпался ботинком в карамель и скривился: — Отвратительно, такое количество сладкого разбалансирует всю подачу. Или, как говорил Снэк-с-Пир: «Избыток вкуса убивает вкус»⁸.       С этими словами наглый мальчишка каким-то образом поджёг собственную ногу, и все планы Перосперо рухнули, как и Пирожный замок, и были надёжно погребены под толстым слоем фальшивого крема.

***

      — Как же ты вовремя явился, братец! — зевнул Йонджи, демонстрируя крепкие клыки. — Я уж думал, что этот хрен пиратский нас и правда удушит — своим занудством! Это ж надо столько болтать!       — Не называй меня «братом». — отчеканил Санджи. — Я сделал это только ради Рейджу… И памяти мамы. Ей бы не понравилось, если бы я вас там бросил.       Йонджи пожал плечами. Новая версия Санджи, на удивление, не вызывала в нём того раздражения, которое брат вызывал в детстве. Может быть потому, что тот и правда стал сильнее…       Стоящий рядом Ниджи открыл было рот, чтобы тоже высказать свое (несомненно, очень ценное) мнение, но на его плечо опустилась тяжёлая рука в красно-белой перчатке, и в кои-то веки Синяя Молния предпочёл смолчать.       — Санджи. — произнёс старший из братьев, будто не обращая внимания на выражение лица и напрягшиеся под дорогим костюмом мускулы их «семейной ошибки». — Тебе понравились блюда на этом застолье?       Все Винсмоуки замерли, переваривая сказанное. Тон у Ичиджи, как и всегда, был абсолютно бесстрастным.       — Допустим, кое-что там было вполне прилично. — Санджи всё ещё глядел исподлобья, катая во рту свою вечную сигарету. — А тебе-то что? Хочешь вернуться и попросить у местных поваров пару убойных рецептов?       — Нет, просто вспомнилось… Кажется, цитата из Оскара Дичче? «После хорошего обеда можно простить кого угодно, даже своих родственников»¹⁰.       В наступившей тишине было слышно лишь как тихонько шипит сигарета, выпавшая из открытого рта Санджи. Всё ещё невероятно бесстрастный Ичиджи дал рукой отмашку остальным и взмыл в воздух — пора было возвращаться на корабль. Непривычно молчаливый Ниджи и весело хмыкнувший Йонджи присоединились к нему.       — Ты сейчас похож на оглушённую рыбу. — констатировала Рейджу и — Санджи ошеломлённо заморгал — хихикнула, сразу растеряв всю свою ледяную царственность. — Кстати, о рыбе… Передавай привет своему капитану. И не бросай его больше.       Так и не соизволив растолковать своё странное пожелание, Рейджу тоже активировала ботинки, заложив при взлёте крутой вираж. А затем все четверо Винсмоуков затерялись в небе, подобно разноцветной птичьей стайке. Санджи вздохнул и вытащил из пачки очередную сигарету. Кажется, в его жизни только что открылась новая глава.