Текстовые шалости

      — Нет, Перосперо, из карамели вряд ли получится философский камень. — терпеливо увещевал старшего брата Катакури.       Впрочем, эти увещевания не имели ни малейшего эффекта. Кухня провоняла горелым сахаром. На полу в обмороке валялись душки.       — Катакури, разве я говорил тебе что-то, когда ты напялил этот дурацкий шарф? — отмахнулся Перосперо.       Катакури почти неслышно вздохнул — разумеется, его новый имидж удостоился ядовитого комментария. Но попробуй напомни об этом брату — тот смертельно обидится и обвинит Катакури в клевете, ведь «всегда хотел для него лишь самого лучшего».       — От кого ты вообще это услышал? — предпринял ещё одну попытку остановить безумие Катакури. Ожидаемо, та оказалась безуспешной. Перосперо шмыгнул носом и с воплем подскочил к огромной кастрюле, в которой побулькивала уже явно не годящаяся в еду субстанция.       — Не отвлекай меня! Иди лучше присмотри за Крекером!       — Это делает Аманде. Она его учит обращению с мечом.       — Тогда поешь пончиков… Да что же это такое!       Катакури взглянул на вымазанного в том, что когда-то было карамелью Перосперо. В последнее время тот вбил себе в голову, что им непременно нужно помочь Маме. Она возвращалась из своих пиратских рейдов голодной (как и всегда) и раздражённо ворчала себе под нос, что мировая экономика катится к черту, тенрьюбито полные идиоты, а пираты могут дружным строем наниматься в разнорабочие и фермеры, ведь грабить у стремительно нищающих королевств всё равно нечего.       Поэтому Перосперо задумал, ни много ни мало, создать философский камень. Он подошёл к делу творчески. Почитав про алхимическое делание в какой-то потрёпанной и обгорелой книжке и задумчиво пошмыгав длинным носом, он произвёл ревизию шкафов на кухне и пришёл к выводу, что никаких нужных ингредиентов там не завалялось. Были только скучные банки с мукой, крупами, макаронами… Вряд ли из этого получится что-то большее, чем блинчики или каша. Даже все сухие снеки давно растащили младшие.       Но Перосперо был умным мальчиком. Он ведь умел делать что? Правильно, ка-ра-мель. А карамель и по цвету жёлтая, почти как золото. Наверняка в ней полным-полно той загадочной «первоматерии», которая по итогу должна была в это самое золото превратиться! Поэтому Перосперо воодушевился и принялся творить свое «волшебство».       И сразу же столкнулся с критическим непониманием собственной семьи. Младшенькие при виде него зажимали носы и стремились куда-нибудь быстренько улепётнуть — а ведь раньше так и липли к нему, выпрашивая конфеты! Старшие же подозрительно замолкали в его присутствии, но увлеченный экспериментами Перосперо едва замечал это.

***

      — Что с ним такое? — посетовала огорчённая Компот, когда старшие собрались обсудить загадочное поведение брата. — Он же сам на себя не похож! Похудел, осунулся, кроме карамели ничего его не интересует!       — Да это ж Перос. — рассеянно зевнул Дайфуку. — Он и так чудилой был.       — Уж ты бы помолчал! — окрысилась на Дайфуку резкая на язык Эфиле. — На себя посмотри!       — А я чего? — искренне изумился Дайфуку.       — Тихо. — вступил в спор рассудительный Катакури. — Компот права — с Перосперо что-то не так. И нам нужно вычислить, откуда он взял эту дурацкую идею про золото…       — А я знаю! — выпалил Опера, допущенный на собрание в виде исключения (остальных «музыкальных братцев» туда не позвали, сочтя, что те ещё глупее брата и вряд ли предложат нечто путное, только будут шуметь и всех отвлекать). — Я знаю, знаю, фа-фа-фа!       — Да откуда тебе! — фыркнула Эфиле, окидывая его уничижительным взглядом.       — Задавака! — обиделся Опера и замолчал. Но потом всё же не выдержал и выпалил: — Это же братец Перос! Откуда он берёт идеи?       — У Мамы!       — У Штрейзена!       — Он их сам придумывает!       Опера попытался ещё раз выдержать паузу, но снова позорно в этом провалился, почти сразу после вала предположений победно заявив:       — Из книжек!

***

      Перосперо никак не мог найти книгу по алхимии, и это раздражало его всё больше и больше. Куда она ухитрилась подеваться? Он точно помнил, что ночью оставил её в тумбочке у кровати. Не могла же она оттуда сбежать! Или могла? Вдруг книга случайно превратилась в душку? Такое в их доме вполне возможно…       Но вызванные при помощи Маминой вивр-карты душки ничего не знали, да и книги среди них не оказалось. Тогда, выходит, её взял кто-то из его родичей?       Перосперо втянул носом воздух. Это была она. Загадка. Все прочитанные им детективы автора со смешным псевдонимом «Коза-Доиль»¹ сейчас должны были пригодиться!       Первым делом надо было найти улиток. Перосперо не знал, зачем при раскрытии детективной загадки нужно собирать ден-ден-муши — об этом автор всё время умалчивал. Но его главный герой, блестящий детектив, так делал — и всё время приходил к правильным выводам, заставляя правительственных идиотов, тоже идущих по следам преступника, лопаться от злости.       Затем следовало использовать Метод (у него было какое-то сложное название, которое у Перосперо не очень получалось выговаривать, поэтому он звал его просто Метод — именно так, с большой буквы). Метод позволял определить, кто о чём врёт, не договаривает, да и вообще кто сегодня что ел на завтрак.       И уж потом предстояло собрать всех своих коварных и предательских младших братьев и сестёр в запертой комнате и разоблачить виновника, виновницу или виновников!

***

      — Итак. Вы, наверное, думаете, зачем я собрал вам всех здесь сегодня, перорин? — зловещим голосом начал Перосперо.       Его братья и сёстры переглянулись, а затем Монде ответила:       — На самом деле, нам больше интересно, зачем ты собрал здесь всех наших ден-ден-муши…       — Это улитки! — возгласил Перосперо, повысив голос.       Монде покачала головой — кажется, у брата совсем уехала крыша! — но на всякий случай мягко согласилась:       — Конечно-конечно, так их тоже называют. Ты только не волнуйся. Сядь, мы заварим тебе чаю…       — Спасибо. — автоматически ответил Перосперо, но сразу же спохватился. — Нет, я имею в виду, это улитки, которые помогают раскрывать преступление! И сейчас, в этой самой комнате…       Он обвёл собравшихся сумрачным взглядом, а затем трагично прошептал:       — …свершится правосудие! Ку-ку-ку!       — Братец, мы и так знаем, что ты давно ку-ку. — на Дайфуку всё это представление не произвело ни малейшего эффекта. — Какое правосудие? Мы ж пираты!       — Пиратское правосудие! — не растерялся Перосперо. — Ибо в пиратском кодексе чётко сказано: «не укради у накама»!       — Так мы ничего и не крали… — растерянно пробурчал Опера. Затем повернулся к своим близнецам: — Не крали же?       Со стороны «музыкальных» верзил послышался нестройный хор согласных голосов. Эфиле закатила глаза:       — Вы как хотите, а я ухожу! Не собираюсь участвовать в таком фарсе!       — Ты никуда не пойдёшь, моя дорогая сестра. — вкрадчиво заметил Перосперо и для надёжности шлёпнул на дверную ручку карамели, надёжно зафиксировав ту в «запертом» положении. — Пока я не раскрою, кто же из вас взял великий труд Трисмегиста Четвёртого и не вернул его на место!       — Чего? — поинтересовался Опера, открыв рот. — Какого «три всем глиста»?       — Четвёртого! — Перосперо взглянул на Оперу и сжалился над его умственными мучениями. — Проще говоря, куда делась моя книга?       — А! Книга! — обрадовался Опера и, не обращая внимания на шиканья и «страшные» лица остальных, тут же ляпнул. — Так мы её взяли! Ты из-за неё себя странно вёл, фа-фа-фа!       В комнате воцарилась гробовая тишина. Перосперо медленно обвёл взглядом наливающиеся пунцовой краской стыда лица родственников.       — Знаете… — засуетилась Компот, нервно реагировавшая на подобные сцены. — давайте-ка мы с Монде и правда сделаем чаю! Я сегодня испекла прекрасные пышки! Они точно всем нам поднимут настроение!       Перосперо сделал вид, что не слышит её, чем расстроил Компот ещё больше. И далась же остальным эта дурацкая книга! Перосперо ведь наверняка хотел как лучше, пусть даже методы для этого у него были малость… странные.       В продолжающемся молчании Овен растопил карамель на двери (попутно расплавив и ручку). Шарлотты, сконфуженно избегая смотреть на старшего брата, разобрали своих растерянных ден-ден-муши (до которых Перосперо теперь не было никакого дела), и гуськом потянулись на выход.       Когда все остальные ушли, до той поры тихо стоявшая в углу Аманде подошла к Перосперо и положила ладонь ему на плечо.       — Знаешь, они хотели, как лучше.       — Знаю. — расстроено отозвался Перосперо. — Но это их не оправдывает, перорин.       Аманде помолчала, а затем заметила:       — У Коза-Доиля очень интересные детективы, правда?

***

      Увлечение Перосперо алхимией резко сошло на нет, но радовались его братья и сёстры рано. Потому что очень скоро обнаружилось, что горелая карамель — это ещё цветочки в сравнении с его новым увлечением.       — Мамочки! — взвизгнул Опера. — Что это за страхолюдина?       — Поздоровайся, дорогой братец, это моя чудесная Карамельная Дева. — кровожадно улыбнулся Перосперо. — У неё внутри есть шипы… Не желаешь опробовать, ку-ку-ку?       — Я… Я, пожалуй, обойдусь, фа-фа-фа. — издал нервный смешок несчастный Опера, бочком обходя творение Перосперо.       Наблюдавшая за этим Аманде позволила себе легчайшую, почти неуловимую улыбку. Никто из родственников не знал, что они с Перосперо организовали тайный читательский клуб. И Аманде как раз недавно посоветовала старшему брату свою самую любимую книгу про средневековые пытки — а заодно и место, где её можно было хорошенечко спрятать.