Слово Свобода

— … И вот он, реальный шанс все изменить! — с воодушевлением закончил Адоель. — Это реальный шанс получить ужасные неприятности! — Азирафель с отчаянием посмотрел на друга. — Как же ты не понимаешь? И о чем только думает Самаэль? — Он думает, что если есть шанс исправить ситуацию, то нужно его использовать. И он абсолютно прав! — недоуменно глядя на друга, сказал Адоель и развел руками. — Исправить?! — Азирафель посмотрел на него так, будто не верил, что Адоель сейчас это произнес вслух. — Вы хотите устроить мятеж! Это ты называешь исправить? — Азирафель, послушай, Она же не просто так создала нас такими — способными думать, чувствовать и творить? — он старался говорить спокойно и рассудительно, нужно все объяснить, и тогда они обязательно придут к единому мнению. — Зачем это все, если требуется только бездумно выполнять приказы? — он пожал плечами. — Что-то определенно пошло не по плану. И когда Она увидит, как много тех, кто не согласен, Ей все же придется нас выслушать. — Боюсь, что ты ошибаешься, — Азирафель медленно покачал головой, лицо у него словно застыло, а голос звучал непривычно глухо. — Метатрон просто прикажет подавить бунт. — Что ж… — негромко проговорил Адоель. — не думаю, что это будет так просто… нас, и правда, достаточно много, и думаю, будет еще больше. — он был как никогда серьезен. Конечно, они рассчитывали на мирные переговоры, но, в принципе, готовы были и к такому повороту событий. — И, честно говоря, я надеялся, что ты разделишь это со мной… Лицо Азирафеля исказилось болью и ужасом, он вздрогнул и отшатнулся. — Зря надеялся… — медленно кивнул Адоель.

***

Он смотрел с высоты на величественный и прекрасный Серебряный город. Раньше это зрелище всегда его умиротворяло, но сейчас почему-то только усилило тревогу и грусть. Но он все равно остался здесь, задумчиво скользя взглядом по переливчатым перекатам крыш и причудливым резным башенкам. Это было лучшее место, чтобы побыть немного в уединении и все обдумать. Процесс оказался болезненным, сначала все просто кипело внутри, но он не дал себе никакой поблажки. Ему было тягостно и горько от неоправданных ожиданий, но гораздо сильнее он ощущал ту боль, что причинил Азирафелю. Перед глазами так и стояло застывшее лицо друга, и как он от него отшатнулся. И весь ужас был в том, что Адоель просто не мог поступить по другому… И теперь он мучительно пытался понять, почему Азирафель не смог это с ним разделить. И тут он вспомнил свой недавний вопрос: — А где же Гавриил? И грустный ответ Триэль: — К сожалению, он совсем не разделяет наши идеи. Не разделяет… Гавриил также не принял аргументы Триэль. Выходит, они видят одно и тоже по разному, словно смотрят совсем другими глазами. Это не совпадение, у этого обязательно должна быть причина. Решение казалось таким несложным, буквально вертелось на кончике языка, но каждый раз от него ускользало. Кажется, их лидер говорил именно об этом. Адоель скрестил ноги и облокотился спиной о стену башни, подложив для удобства крылья. Прикрыл глаза и попытался восстановить в памяти его мысль. Она создала нас такими. Мы умеем творить, каждый из нас эксперт в своей области. Все они были и есть ангелы, но в каждого Она вложила особое предназначение: творцы, координаторы, воины. Вот оно! Они с Триэль умеют творить! Поэтому для них совсем по другому звучат слова свобода и выбор.

***

Азирафель тяжело оперся о каменный парапет и прикрыл глаза. Он все еще не мог поверить в то, что происходит, и в тоже время со всей неотвратимостью это осознавал. И эта двойственность лишала его последних сил. Мятеж… (он снова содрогнулся) возглавляемый Верховным Архангелом… и треть ангелов последовала за ним… Как?!!! Разве такое возможно…они осмелились пойти против Нее? Как это вообще могло прийти им в голову? И если все это правда, то, выходит, он должен Ей все рассказать. Неминуемо начнется война! Не будет никаких мирных переговоров, не стоит на это рассчитывать. Но … его друг (Боже, как же так получилось? Как же страшно в это поверить, что он действительно это сделал…). Разве он может так с ним поступить? Адоель ему открыто доверился… Сложно даже вообразить, какое мятежников ждет наказание. Азирафель мучительно застонал и зажмурился, понимая, что не сможет никому ничего рассказать. Более того, он теперь будет в ужасе переживать, что вдруг это все откроется. Неизвестно сколько он так простоял на опустевшей террасе, пока не услышал позади звук шагов. Обернулся, с надеждой подумав, что это возвращается Адоель. Но это был Рафаил. Что ж, хорошо, что он, а не кто-то из других ангелов, они не часто общались и работали в разных ведомствах, но всегда прекрасно понимали друг друга. — С тобой все в порядке? — спросил Рафаил с тревогой. Очевидно внешний вид у Азирафеля соответствовал внутреннему состоянию. — Совсем не в порядке, — он медленно покачал головой. Собственный голос прозвучал прерывисто и глухо — словно чужой. — Только, пожалуйста, ни о чем не спрашивай. Я никак не смогу объяснить. — Ох… — Рафаил вздрогнул. — Мне побыть с тобой или лучше уйти? — Побудь, пожалуйста, — попросил Азирафель. Остаться сейчас снова наедине со своими мыслями показалось невыносимым. — Ты не видел Адоеля? — К сожалению, нет. Но я не был в городе. — Рафаил подошел к нему ближе. — Хочешь, я его поищу? — Нет, не надо. Я надеюсь, он скоро вернется. — Азирафель не успел договорить, как послышался шум крыльев, они подняли головы, а к ним на террасу уже опускался Адоель. Обычно теплые и ласковые глаза друга полнились болью и горечью, лицо было непривычно напряженным и бледным, а рыжие локоны — сильно растрепаны. — О… — негромко сказал Рафаил, явно впечатленный и его видом тоже, — тогда я, наверное, уже пойду. — и он сразу же оставил их наедине. — Ты вернулся, — еле слышно сказал Азирафель. Адоель вздрогнул. — Прости… — он быстро подошел и порывисто схватил его за руку. — И за то, что ушел тоже… Не хотел наговорить такого, после чего пришлось бы вовсе не возвращаться. — он покачал головой. Азирафель хотел возразить, что такое в принципе невозможно, но друг предостерегающе поднял руку. — Не ждал, что мы настолько по разному чувствуем, — горячо заговорил он. — Ты не можешь это со мной разделить, а я не могу все вот так оставить. Но неужели это может встать между нами? Что скажешь? — Не может, — глядя в родные темные глаза, сказал Азирафель и крепко сжал его руку. Внутри уже ничего не рвалось, он сделал свой выбор. Ровно в тот момент, когда решил, что совершенно точно не сможет никому ничего рассказать. И сейчас осталось только ощущение счастья от того, что его друг вернулся, со смесью ужаса за него, если вдруг все откроется. И четкое понимание, что этот ужас теперь будет следовать за ним неотступно вплоть до самого мятежа.