Слово Свобода

Сирена взвыла на весь город, и Гавриил замер, с неизбежностью понимая, что означает этот сигнал — начался мятеж… По инструкции следовало поспешить в общий зал для получения оружия и дальнейших указаний. А он все тщетно искал взглядом в толпе Триэль, хоть и осознавал, что бессмысленно себя обманывать, она все же оказалась на другой стороне. Ангелы быстро выстраивались, разбирая угрожающего вида мечи, он слышал от взводных отрывистые и четкие рапорты о готовности. Оставалось только отдать приказ выступать. И приказ этот должен был отдать он — вместо мятежника Самаэля теперь он стал главнокомандующим и исполняющим обязанности Верховного Архангела. Михаил почтительно подала ему меч и замерла рядом. Металл лезвия завораживающе отливал серебром, так же красиво, как шпили на башнях их любимого города, обтекаемая рукоять удобно легла в ладонь. Гавриил знал, что умеет сражаться, и что сможет руководить сражением, это умение было с ним с начала времен, хотя меч в руках ему приходилось держать не так уж и нечасто, впрочем, как и другим ангелам, кто, как и он, не был Воином, только на немногочисленных тренировках. Он вдруг вспомнил, как они устроили шуточное состязание с Триэль. Она билась не сильно искусно, но очень изобретательно, меч ловко и легко двигался в ее руках. Гавриилу тогда пришлось приложить немало усилий, чтобы в итоге с ней справиться. Столпившиеся вокруг зрители подбадривали их обоих, шутили, всем было весело за ними наблюдать. А проиграв бой, она совсем не расстроилась, с улыбкой сказала, что разумеется должна была ему проиграть, это же не ее предназначение. Да, совсем не ее…она создана творить, а не воевать… как и он, он по сути своей вовсе не Воин… Новая волна ужаса накрыла его с головой, когда он только представил, что сейчас может встретить ее в сражении… Меч сам собой опустился у него в руках. — Михаил, передаю тебе все полномочия Главнокомандующего, — решительно проговорил он. — Отдавай приказ. И Гавриил, не оглядываясь, стремительно вышел из зала. Ему срочно нужно найти бунтовщиков, может еще удастся что-то сделать, нужно это все немедленно остановить.

***

Зря они рассчитывали на мирные переговоры… Триэль с тоской смотрела с террасы на потерянно застывших соратников, собравшихся сейчас на центральной площади. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. От лица всех собравшихся Самаэль только что обратился к Всевышней, но Она им ничего не ответила. Краем глаза Триэль увидела, как недоверчиво и изумленно покачал головой Адоель — явно тоже не мог поверить, что Всевышняя так легко отвернулась от трети Своих ангелов. Триэль обернулась на Самаэля. Его темные глаза на секунду словно застыли, на лицо опустилась тень — Всевышняя отвернулась и от него, от своего Любимого Ангела. Он что-то беззвучно проговорил, с трудом разжав судорожно стиснутые губы. И Триэль с ужасом поняла, что страшное решение принято, без какого-либо шанса отступить назад. Оглянувшись на Адоеля, она встретила его напряженный взгляд с точно таким же ясным пониманием неотвратимости. Яркий круг света исчез, и сразу же мощно и неумолимо зазвучала сирена, наполняя неприятным и тревожным звуком улицы города. — К оружию! — серьезно и решительно скомандовал Самаэль, и его звучный голос широко разнесся над площадью, перекрывая звуки сирены. Он был сильно уязвлен и разочарован, но при этом совсем не растерян, напротив — готов щедро делиться с соратниками своей решимостью и уверенностью, и это здорово придало им сил. — Приготовиться к бою! — приказала Триэль своему явно взбодрившемуся легиону. А на площадь уже высыпали дежурные Воины, посланные Метатроном. Зазвенели мечи… и началась битва. С минуты на минуту можно было ожидать основные войска, и Триэль с отчаянием понимала, что это для нее означает… именно для нее… лично… — Гавриил… — негромко проговорил Адоель и покачал головой. Он был очень бледен и сосредоточен. — Выходит, что он теперь Главнокомандующий… Она на секунду зажмурилась и кивнула. Адоель произнес вслух мысль, которая сейчас разрывала ее изнутри. И она мысленно пожелала другу не встретить в сражении Азирафеля… Они со звоном обнажили мечи, и все смешалось в тяжелой пелене боя.

***

Он их нашел, увидел, как группа Воинов теснит нескольких мятежников на одной из крыш. Гавриил сразу приметил фигуру Триэль, и тут же узнал Адоеля — рыжие волосы издалека горели огнем. Рядом с ними плечом к плечу бились еще несколько ангелов. Сраженный серьезным ударом, один из бойцов упал, и положение мятежников стало совсем критическим. Но Гавриил не успел ничего сделать — им на помощь подоспел Самаэль. Он стремительно спикировал в самую гущу схватки, и его появление явно придало бунтовщикам сил. Раздался яростный звон мечей, и Воины были скручены буквально в одно мгновение. Гавриил подлетел ближе, и разгоряченные боем мятежники резко обернулись на шум крыльев. Триэль и Адоель замерли. Бойцы настороженно схватились за свои мечи, хотя у Гавриила в руках оружия не было. Но Самаэль сразу же остановил их жестом. — Гавриил? — он удивленно приподнял бровь. — С чем пожаловал? — Самаэль, я прошу тебя, остановись! — взволнованно заговорил Гавриил. — Ты уверен, что это того стоит?! — он кивнул на кипящую внизу битву, уже с отчаянием понимая, что все его слова бесполезны, абсолютно ничего не дрогнуло в застывшем лице. Темные глаза смотрели холодно и отстраненно. — Триэль? — Гавриил порывисто повернулся к ней. — Еще не поздно остановиться… — ее глаза были полны боли, и у него мучительно сжалось все внутри. Триэль вздрогнула. — Нельзя останавливаться, мы не можем все оставить, как есть! — она решительно покачала головой. Гавриил с надеждой кинул взгляд на Адоеля, но увидел только очень серьезные глаза и упрямо сжатые губы. — Мы теряем время, — снова холодно заговорил Самаэль. — Гавриил, ты или с нами, или нет. Тогда уходи. И Гавриил в ужасе замер, понимая, что не может… не может с ними остаться, но и совершенно немыслимо сейчас без нее уйти. — Тогда докажи свою правду в бою! — Самаэль стремительно выхватил меч, и Гавриил едва успел отразить его внезапное нападение. Самаэль бился искусно и легко, с холодной яростью, которая не туманила ему глаз, и Гавриил отчетливо понимал, что справиться с ним будет непросто. Он слышал, как Воины снова напали на бунтовщиков, но не мог себе позволить посмотреть на Триэль, рискуя пропустить яростные удары Самаэля. Тогда он максимально собрался и приложил все силы, чтобы как можно быстрее закончить бой, пытаясь снова и снова нащупать слабое место в его обороне. И вот он наступил тот исключительный момент — Воин выбил у одного из мятежников меч, а Самаэль успел поймать, чтобы вернуть союзнику, но сам невольно открылся, и Гавриил немедленно атаковал — нанес сокрушающий удар… но в изумлении увидел сноп выбитых искр и скрежет металла о металл, когда его меч скрестился с мечом Триэль. Она успела отразить удар, закрыв собой Самаэля. Но Самаэль не смог ее поблагодарить, в следующую секунду у него уже был новый противник. Пылая праведным гневом, на него набросилась подоспевшая Михаил. Гавриил опустил меч. Триэль… Он посмотрел в родные сосредоточенные глаза, ощущая слитые воедино боль и гнев, решительность и отчаяние, и сказал: — Я не буду с тобой сражаться, — и с горечью покачал головой. Но и она уже опустила свой меч, быстро убрала в ножны и стремительно взмыла вверх.

***

Всевышняя им отказала… Адоель думал, что уже пережил этот момент, он же сам к Ней тогда обращался… но нет, сегодня все оказалось еще больней. Их было так много… Как такое проигнорировать? Но, похоже, для Нее это ровным счетом не имело никакого значения. Она не планировала давать им свободу — ангелы со своим мнением Ей не нужны, Ей нужны только послушные исполнители. И Азирафель оказался прав… Никаких мирных переговоров. И страшное решение было принято. И вот сквозь марево боя Адоель со все возрастающим отчаянием понимал, какой дорогой и горькой ценой им встанет эта Свобода… Как много они еще сегодня разрушат, чтобы в итоге ее получить. Он видел, как с помертвевшими лицами Триэль и Гавриил опустили мечи, после того, как она закрыла собой Самаэля. Как она улетела, и Гавриил тоже покинул бой, но не полетел вслед за ней. «Азирафель… где ты сейчас?» — Адоель отражал и наносил удары, а эта мысль настойчиво и отчаянно билась у него внутри… Но он не хотел думать о том, что будет, если он все-таки встретит друга в этом бою. Это было слишком невыносимо. Отчаянно отбиваясь, он и еще пара соратников, наконец, выбрались из плотного кольца окружения. Они взлетели на крышу, чтобы сориентироваться и быстро найти свой легион. Но обернувшись на оглушающий звон мечей, замерли в ошеломлении — на крыше соседнего здания в неистовой схватке сошлись Михаил и Самаэль. При всем ужасе ситуации это было воистину завораживающее зрелище. Движения обоих были безупречно точны, а удары настолько яростны, что мечи со звоном высекали ослепительные снопы искр. Правда, наблюдать было особенно некогда, требовалось скорее вернуться в бой — товарищам нужна их подмога. К тому же нужно было найти Триэль, поддержка ей сейчас бы не помешала. Он надеялся, что она вернулась в бой. Окинув взглядом с высоты охваченный Мятежом город (на улицах, тут и там, шли отчаянные бои) и оценив общую ситуацию, Адоель помрачнел — бунтовщиков явно теснили по всем фронтам. И он не видел ни Триэль, ни своего легиона. — Смотри, Самаэль, у вас нет никаких шансов! — крикнула противнику Михаил, видимо тоже хорошо понимая, что мятежники отступают. И, очевидно, Самаэль не смог вынести эту тревожную мысль — на мгновение обернулся, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы она нанесла удар. Самаэль отшатнулся — кажется, Михаил задела его по касательной, и (Адоель не поверил своим глазам), следующим мощным ударом, она вышибла меч у него из рук. Адоель не понял, что произошло, время вокруг словно замедлилось. Ни он, ни бойцы просто не успели ничего сделать — в следующую секунду их уже окружил элитный отряд, и Адоель с отчаянием осознал, что сражение для них закончилось.