Зарисовки по фэндому «Король и шут»

Заведённый зал, скандирующий: «Князь! Князь! Князь! Андрей! Андрюха лучший!» Яркие огни, громкая музыка, и счастливые, переполненные восторгом лица, переливающиеся в свете этих огней… Андрей Князев сам весь состоял из восторга и счастья, он отыграл концерт на все 200 из 100, скакал по сцене, весь наполненный гордостью и вдохновением. Счастье ощущалось щекотным, как пузырьки от шампанского. Ну и главное счастье ждало его за кулисами… Андрей вбежал в гримёрку, вспотевший — аж мокрый весь, и очень возбужденный. Михаил Юрьевич Горшенёв чинно сидел на стуле, но тут же встал, радостно улыбаясь, и Князь чуть не снес его, прыгая к нему в объятия. Словно и не было этих тридцати лет… — Дюсь, ну охуенно все было, я наблюдал… — начал ворковать Миша своим бархатным голосом, но договорить не успел, потому что Андрей втянул его в поцелуй. У них так было чаще всего — концерты заводили во всех смыслах, и хоть Андрею уже и исполнилось пятьдесят лет — он снова ощущал себя мальчишкой рядом со своим самым любимым человеком. Миша тут же на поцелуи начал отвечать с неменьшей страстью — тоже заводился, как подросток. Как же их вело друг от друга — это было неизменно. — Клип охуенный, Миш, все в восторге… — Все потому что ты охуенный, Дюсь… — промурлыкал Горшок, рассыпая поцелуи по линии челюсти, опускаясь на шею и собирая губами капельки пота. Андрей всхлипнул, прижимаясь к нему всем телом, а сильные руки в это время гладили его спину, сжимали ягодицы, которые идеально ложились в ладони, и Андрей толкнулся вперед вставшим членом сквозь одежду, ощущая, что Мишка тоже возбужден… — Охуенный, самый лучший, — Миша скользнул языком в ямочку между ключиц, носом жадно вдыхая Андреев запах. — Миш, Миша, — Андрей тут же размяк, отдаваясь его рукам. — Я… Я дверь не запер… — Похуй… — прорычал Миша, забираясь ладонями под его красно-полосатую футболку. И правда похуй. Стянув футболку, Миша тут же опустился на колени — и плевать, что потом болеть будут, — и уткнулся носом в теплый мягкий живот, рукой сжимая Андрея сквозь белье — как там уже все было влажно… — Там весь зал влюблен в тебя… — прохрипел Миша, поднимая на Андрея самый влюбленный взгляд. — Мечтают, блять, об этом… — рукой он забрался в трусы, обхватывая член именно так, как надо и вырывая из груди Андрея сладкий стон. — Андрюха лучший, Андрюха охуенный. И только мой, слышишь? Мой… — Да, да, да… — шептал Князев, не отрывая восторженного взгляда, гладя Мишку по волосам, перебирая пальцами посеребренные пряди… Как красив он был сейчас — всегда бесконечно для Андрея красив, морщинки предавали его лицу особую мягкость и Андрей любил их — каждую морщинку, каждую складочку на его теле, нежные пухлые губы, которыми он обхватил Андреев член… — Господи, да, да…. — бормотал Князев, глядя на то, как Миша жмурится довольно и гортанно постанывает, жадно вылизывая головку, старательно берет глужбе, придерживая у основания и пальцами пробираясь ниже, лаская яички и оглаживая вход. Андрей развел дрожащие ноги шире, обоими руками обхватывая Мишину голову и толкаясь вперёд. Его так повело от всего происходящего, от бесконечной любви и от бесконечно любимого Миши, что накрыло совершенно внезапно для него самого, он даже не успел Горшка предупредить. — Миша, Мишенька, твой, твой, твой… — выстанывал Андрей вымучено, кончая горячо и сладко… Миша старательно проглотил и вылизал всё, с кряхтением поднимаясь с колен и придерживая дрожащего Андрея, которого ноги совершенно не держали. Андрей молча зарылся носом ему в шею, рукой скользнул ниже, забираясь Мишке в штаны, и… поднимая на него восторженно-удивленный взгляд. Раскрасневшийся Горшок выглядел смущенным и довольным одновременно. — Я, это… Вкусный ты — пиздец… — пробормотал он, облизывая припухшие от стараний губы. Андрею казалось, что счастливее быть невозможно, но осознавать, что Горшок кончил в штаны, отсасывая ему, было опьяняюще прекрасно… — Мишенька… Ух, приедем домой, и я тобой займусь… — промурлыкал Андрей, втягивая Мишу в нежный поцелуй.

***

Одним оргазмом этот вечер, конечно же, не ограничился. Князь хоть и разменял шестой десяток, а сил и энергии у него было хоть отбавляй. Мог три часа на сцене отскакать, а потом ещё и новыми идеями фонтанировать, и поехать на какую-нибудь тусовку, да и к Мишке поприставать. А ведь он тогда пообещал ему в гримерке, что Мишка тоже должен сегодня нормальное удовольствие получить… И сейчас они ехали к себе в отель. Андрею ловко удалось избежать встреч с восторженными фанатками, быстро собрать вещи и вместе с Мишкой юркнуть в такси. В этот раз они решили шикануть и заказали премиальный люкс в отеле Four Seasons с потрясающим видом на вечернюю Москву. Миша сначала поворчал — мол, зачем столько денег тратить, а потом увидел джакузи и огромную, на вид трехспальную кровать — и конечно же согласился. Андрей был всё ещё заведенный, и даже в машине пытался Мишку всячески тискать, носом тыкался за ушко, а рукой лез под футболку, пока тот очень строго на него не зыркнул, мол, не здесь. Как ни странно, «охладить» Андрюшин пыл, точнее подрасслабить его и заземлить смог теплый душ, который они приняли вместе. Возбуждение, вновь скапливающееся внизу живота, пока они поднимались в номер и раздевались, стало более ленивым, что ли. Хотелось понежиться, даря друг другу ласку, и для них обоих это, конечно, было прекраснее страсти. Которой тоже было хоть отбавляй в их отношениях, а уж далеко не каждая пара в их возрасте могла бы таким похвастаться. Но вот сейчас ими обоими руководила нежность. Они забрались в гигантских размеров ванну-джакузи — не зря всё-таки люкс заказывали. Сначала Андрей просто поливал Мишу из душевой лейки, рассматривая в приглушенном свете отельных ламп — хотелось вечно им любоваться. Седые волосы отрасли уже до плеч, Миша даже начал собирать их в хвостик, и это было немножко забавно и при этом очаровательно. В Михаиле Горшеневе Андрея восхищало абсолютно все — любимые черты, казалось сильно изменившиеся с годами, на самом деле виделись ему одновременно теми же юношескими нежными чертами молоденького Мишки из реставрационного училища — того самого забавного лохматого воробушка с дурацкими зубами и при этом чудесной улыбкой. Тёмные, такие серьёзные и определенно сказочные Мишкины глаза точно не изменились — слишком часто ловил Андрей те самые искренне-детские взгляды, когда Мишутка с нескрываемым интересом ждал рассказа о том, что же Князев там опять такого напридумывал. Андрея всего затапливало нежностью, как Мишку — водой. Он водил мыльной рукой по его телу — желая просто приласкать, без похоти. Просто касаться Мишки для него всегда было чем-то особенным. Крепкие плечи, живот, эти сильные красивые руки, могучая грудь… Андрей вспоминал невольно, через какой ад им пришлось пройти, чтобы наконец быть вместе, и Миша стоял тут, живой, сильный и ЗДОРОВЫЙ… Никаких зависимостей, никаких мучений… Мироздание дало им еще один огромный шанс, который Андрей ни за что не упустит. И он не устанет благодарить кого бы то ни было (Бога, Вселенную, самого Мишку да и себя заодно) за всё, что случилось, за то, где они сейчас… Не устанет этому радоваться, не устанет любить Михаила Горшенёва — пускай порой ворчливого, вздорного и вредного, но по-настоящему родного… Они точно были связаны, кармически, Андрей это знал… — О чём задумался, Дюш? — спросил Горшок, вылавливая Андрея из потока его мыслей, потому что он застыл в задумчивости. — О том, как вы необычайно красивы, Михаил Юрьевич, — мурлыкнул Андрей в ответ, выныривая из забытья, и на губах его появилась озорная улыбка. Миша прижал его к себе ближе, руками разминая спину и шею. Его член, кажется, начал проявлять заинтересованность всем происходящим. Андрей с наслаждением провел по упругой груди, ощущая, как соски твердеют под его ладонями. Миша сладко выдохнул. Им понадобилось определенное количество времени, прежде чем он признал, что любит ласки груди, да, «как баба», ну и что в этом плохого? — Давай, может, это… воды наберём? — предложил Миша, заглядывая Андрею в глаза. И тут Андрей Сергеевич внезапно осознал, что они ни разу в жизни не лежали вдвоём в джакузи… А теперь вот люксы заказывают. Вот что значит пожинать плоды успеха и популярности на старости лет. Через несколько минут они уже валялись в пузыриках и оба, как дети, тыкали разные кнопки, проверяя напор воды и хихикали. — Тема вообще, конечно, ванна эта, — сказал Михаил Юрьевич, поудобней вытягивая свои длиннющие ноги. — Ну вот, а ты не хотел… — Беру свои слова назад. Андрей сразу же поближе к Мишке подвинулся — ну постоянно хотелось быть рядом с ним, приобнял его, чмокнул в губы и прикрыл глаза. — Щас бы по пивку… — Дюсь, Андрей… — услышал он любимый голос и нехотя разлепил веки.— Дюсь, мы с тобой оба уснули, — хрипловато проговорил Миша. — Ох… — Андрей окончательно проморгался и не удержался от зевка. — Правда? Я же только глаза закрыл… Миша взял в руку лежащий на бортике мобильный телефон. — Больше часа продрыхли, Дюсь, — сказал он со смешком. — Старые стали, да немощные. — Это я тебе сейчас покажу, кто тут старый, — пригрозил ему Андрей, кое-как вылезая из джакузи. — Пойдем в спальню. Они наскоро обтерлись мягчайшими махровыми полотенцами и вместе плюхнулись на гигантскую кровать, утонув в перине. За окном мерцали огни большого города и раздавался мерный шум — Москва же никогда не спит. Андрей снова залюбовался Мишей в полумраке — на его благородный профиль, как с какой-нибудь средневековой картины, хоть сейчас садись и портреты пиши. Что Андрей, конечно же, и делал на протяжении всей своей жизни — руки будто сами собой Мишу рисовали. — Мишут… — Ммм? — Миша лежал, раскинув руки и ноги в позе морской звезды. Андрей прижался к нему всем телом — теплый и разнеженный, ласково поцеловал — и Горшок тут же ответил. Возбуждение возвращалось, нежно-ленивое, и Андрей забрался на Мишу сверху, укрывая всем собой. Он обожал целовать эти пухлые губы, ощущать, как Мишка забавно и шумно дышит, если воздуха не хватало, как он расслабляется и млеет, вот прям как сейчас… —Михаил Юрьевич, — снова замурлыкал Андрей, скользнув рукой ниже и обхватывая ладонью Мишин член. Князев до сих пор в красках помнил тот самый момент, когда впервые прикоснулся к Михе, пораженный его «масштабом личности». Миха тогда очень стеснялся и смущался, но Андрея было не остановить… Сейчас он заводил рукой по стволу, оглаживая пальцами бархастистую головку и вырывая из Мишиной груди тихие низкие стоны. Пройдя дорожкой поцелуев от шеи до живота, Андрей потерся щекой о Мишкино бедро, с внутренней стороны, там где кожа была ну особенно нежная, и наконец взял в рот. Старательно вылизал головку, сглатывая выступающую смазку, и пропустил глубже. Ему совершенно не хотелось торопиться, и, прикрывая от удовольствия глаза, Андрей дарил удовольствие Мише, вслушиваясь в его вздохи и стоны, и уплывая от любимого запаха и ощущений. — Дюш, Дюша, — Миша приподнялся на постели, сейчас уже похожий на древнегреческое божество. Щеки окрасились нежным румянцем, влажные волосы серебром рассыпались по плечам, глаза ещё больше потемнели от возбуждения. Михаил Горшенёв, выходящий из пены морской… Надо нарисовать… Да, Андрей точно вечно бы им любовался… — Я так уже скоро… — немного неловко добавил Миша, склонив голову набок. Как этот удивительный человек мог сочетать в себе умение быть невероятно сексуальным в постели, соглашаться на секс в неожиданных местах и при этом смущаться каких-то фраз и разговоров? А Князь как будто бы выспался в джакузи, поднабрался сил и вполне был готов к новым сексуальным подвигам. Хитро и игриво улыбнувшись Мише, он быстро метнулся к сумке и вернулся с упаковкой смазки в руке. — Может быть, попробуем так? — Андрей демонстративно поиграл бровями, приподнимая задницу и всем своим видом показывая, что готов на Мишку забраться сверху. В этой позе они бывали нечасто — уставали быстро, могли потянуть мышцы, но очень она им нравилась — любоваться друг другом в моменты особого наслаждения и делить его на двоих было особенно ценно. — Дюш, а спина… — попытался без особого энтузиазма возразить Миша — тоже ведь хотел вот так, лицом к лицу. — Михаил Юрьевич, дядя Андрей недавно два с половиной часа концерт отскакал, думаешь, сейчас не смогу? Ух! — воскликнул Андрей своим дурацким голосом и Миша в ответ прыснул. Сколько бы Князев не шутил и не кривлялся, не корчил рожицы и не снимал кринжочки в телеграме — у него всегда был один единственный и очень благодарный зритель и слушатель. — Ну давай… Хочешь сам? — спросил Миша с придыханием и Андрей резко посерьезнел. Атмосфера снова начала становиться тягучей и жаркой, и Князев, опираясь на локоть и старательно полив ладонь смазкой, принялся ласкать себя, с вызовом глядя на Мишу. Проведя пару раз рукой по члену, скользнул дальше, за яички, и сладко выдохнул, коснувшись пальцами входа. — Давай, Дюш, постарайся для меня, — шепнул Миша, устраиваясь поудобнее. Андрей, чуть поморщившись и закусив нижнюю губу, ввёл один палец, осторожно растягивая упругие стенки и проникая все глубже. — Такой хороший, — мурлыкал Миша — голос стал низким, вкрадчивым, Андрей просто обожал, когда Миша начинал говорить вот так. — Дюш, второй… Андрей с тихим стоном послушно опустился уже на два пальца, а потом добавил и третий, окончательно расслабляясь. —Я… Я готов, Мишка… Он пододвинулся вперёд, нависая над Михаилом Юрьевичем, и обхватил его член липкой ладонью, осторожно направляя в себя. По Мишиному напряженному лицу и взгляду было видно, что ему стоит огромных трудов не подмахивать бедрами, чтобы поскорее толкнуться в жаркую тесноту. Андрей опускался медленно, жмурясь и вздыхая, и Миша в этот момент гладил его везде куда руки дотягивались, лаская соски и поджимающийся живот. —Ах… Вот… Так… — выдохнул Андрей, опустившись до самого конца и замирая. Лицо его снова расслабилось и на губах появилась счастливая улыбка.—Ну что? Поехали? — воскликнул Андрей, взмахнув кулаком, и Миша, положив руки ему на поясницу, нетерпеливо толкнулся вверх. —Если ты… Мм… И дальше… во время секса будешь шутки шутить… —Не… буду больше, — пообещал Андрей, и наконец начал двигаться вверх-вниз, насколько хватало сил и растяжки. Он стонал в голос, откинув голову назад и жмурясь от удовольствия, а Мишка вторил ему ответными стонами, порыкивая и крепко, до синяков вцепившись ему в бока. Оба понимали, что надолго их не хватит, оба понимали, что скоро их унесет наслаждением, и пытались держаться, чтобы продлить его ещё хоть немного. Андрей распахнул глаза, глядя на Мишу, с восторгом любуясь выражением его лица, осознавая, что его любимому так хорошо из-за него. — Дюш, Дюша, да, да, — только и мог выдыхать Михаил Юрьевич, потемневшими от возбуждения глазами, с тем же восторгом наблюдая за Андреем в ответ. Склонившись, Андрей утянул Мишу в страстный поцелуй, и они так и двигались в унисон, глотая стоны и дыхание друг друга. Член Андрея очень удобно терся между их телами, и никакой дополнительной стимуляции не нужно было, чтобы довести Князева до оргазма. —Миш, Мишенька, господи, я… — договорить он не успел, выстанывая Мишке в губы и кончая, так хорошо и сладко сжимаясь на его члене, что и Мишку бросило за грань вслед за ним. Оба никак не могли отдышаться и прийти в себя, и Андрей всем телом на Мишу и завалился, удовлетворенно вздыхая и прикрывая глаза. —Дюш, липко же всё, засохнет, — прохрипел Михаил Юрьевич ему в шею, и Андрей, кое-как приподнявшись и придерживаемый Мишкиными руками, опустился рядом с ним, удовлетворенно выдыхая. Так и лежали какое-то время рядом. Не хотелось вставать, идти в ванную, снова умываться… Но тут у Андрея громко и забавно заурчал живот, и только в этот момент он осознал, что последний раз ел сегодня утром. Кажется, его организм ясно давал понять, что пора подкрепиться. Андрей ткнулся носом Мишке в щёку, оставляя звонкий поцелуй и переместился к ушку, чтобы шепнуть самые желанные слова. —Сейчас умоемся, и давай жрачки закажем? У нас же супер-пупер люкс и обслуживание круглосуточное… Мише второй раз предлагать точно было не нужно. И вот уже спустя двадцать минут они восседали на кровати размера кинг-сайз, как самые настоящие короли, завернувшись в махровые халаты и уплетали принесённую официанткой еду. Решили взять «люксовое ассорти», и ужин у них был истинно королевский — изысканные мясные и сырные тарелки, слабосоленая семга, тарталетки с икрой и салат с морепродуктами. И элитное импортное шампанское. —Хорошо, что мы горячеэ нн взали-и, — проговорил Князь с набитым ртом. — Эх, вкусно, — Миша без стеснения облизал испачканные в рыбе пальцы. — Но… Самое вкусное — это пирожки твоей мамки под пиво, помнишь, Дюх? Вот это тема была. Нам тогда казалось что это праздник какой-то… —Помню, конечно, — задумчиво-мечтательно проговорил Андрей, уносясь воспоминаниями в те далекие времена, когда они оставались вдвоем у него в квартире, пока родители были на даче, и могли хоть всю ночь сочинять песни и бренчать на гитаре. А простые пельмени с соком были самым изысканным блюдом. — Знаешь, анализируя свою жизнь, я хочу сказать, что и тогда был счастлив… Наверное, всё-таки, уровень счастья в моей жизни зависит от присутствия в ней вас, Михаил Юрьевич, — Андрей игриво улыбнулся, беря в руку бокал. —Тост, значит… —Дюх, подожди, позволь мне сказать, — Миша вдруг посерьезнел, задумавшись. И продолжил после небольшой паузы. —Давай, в общем, за тебя выпьем. За твой талант. За твой, этот, неиссякаемый оптимизм. За твои успехи. И за множество охренительных концертов, которые ты еще отыграешь. И я… Я тебя люблю, Андрей. Очень сильно, правда. Спасибо тебе… За тебя. Вот сейчас это точно говорил юный панк Мишка, который смотрел на Андрея точно тем же взглядом, что и много-много лет назад. Андрей Сергеевич в ответ засветился, как самое настоящее солнышко. — Ох, Мишка, а вот скажи, разве можно быть на свете таким счастливым, как я сейчас?.. Михаил Юрьевич на мгновение задумался. — Получается, можно. Ты же всегда хотел в сказке жить. Выходит, заслужил. И с приятным звоном они чокнулись бокалами.