Зарисовки по фэндому «Король и шут»

Дюша беременный… Прошло уже несколько месяцев, а Миша до сих пор не мог свыкнуться с этой мыслью. Они же виделись каждый день, спали рядом, и он по утрам и вечерам наглаживал любимое пузико, но… В какие-то моменты его снова накрывало осознанием, и это было на самом деле чудеснейшее волнение. А совсем недавно выяснилось, что у Дюши в животе двойня. У Владика будут братик и сестричка, или два братика, а может и две девчонки! Как вот привыкнуть к этому? Дюша, казалось, полнел с каждым днем, и эта беременность (прежде всего в силу возраста) давалась ему тяжелее предыдущей. Бывало, он целые дни проводил в постели. А Миша заново учился быть самым заботливым партнером. Он и правда скакал вокруг Дюши, реагируя на каждую его просьбу, каждый вздох и каждый недовольный комментарий — а гормоны в этот раз у Князя шалили по полной. То в два часа ночи ему очень захотелось поесть ананас, то сгущенка ему нужна была соленая, а не сладкая, то Миша ворочался слишком громко ночью и несколько раз Горшку даже приходилось спать на диване. У Дюши ныл живот, отекали ножки, болела голова… А что хуже всего — его молочные железы решили проснуться раньше всех сроков. Сначала Андрей даже не понял, что случилось. Он потянулся на кровати после ночного сна и увидел, что его футболка повлажнела в районе груди… Дюша просунул руку под футболку, погладил сосок и удивленно уставился на испачканные в молоке пальцы. - Мих, ты представляешь? Миша, как раз заходивший в комнату в этот момент, уставился на Андрея во все глаза. В последние дни он замечал, что запах Дюши меняется, становится ярче и слаще, но не придавал этому значения… А тут вон оно как…. Андрей уже стянул с себя футболку, с интересом разглядывая свою грудь — увеличившуюся в размерах, округлившуюся, с набухшими, порозовевшими сосками…. Поглаживал, изучая, растирал на пальцах выступившее молоко… Миша судорожно сглотнул. Вся эта картина оказалась безумно привлекательной… И возбуждающей. Андрей пахнул так сладко, и любимая Мишина грудь выглядела сейчас еще соблазнительнее чем обычно — набухшая и вся влажная от выступающего на ней молока… - Можно? — не своим голосом спросил Миша, подходя ближе, протягивая руку и больше всего на свете желая к Андрею прикоснуться… - Нет! — Дюша почему-то дернулся, как от огня, а щеки его окрасились румянцем, и он со спартанской скоростью натянул на себя футболку. - Не надо. - Но… Почему? — тихо спросил Миша, осторожно усаживаясь на краешек кровати. - Не хочу. Мне… Неприятно, — проговорил Андрей, отводя взгляд. - Тебе больно? - Нет. Неприятно. Ноет все, — буркнул Андрей. - Прекрасно! Еще одно неудобство, — он бухнулся на кровать, повернувшись к Мишке спиной. Еще одно новое неудобство было тяжело переносимым не только для Андрея, но и для Миши… Ведь его Дюша теперь так чарующе ароматизировал, и у Горшок весь изнывал от того, как сильно ему хотелось к Андрею прикоснуться, подержать в ладонях его полную грудь, огладить потемневшие соски, растирая выступающее молоко… И, прижавшись к сосочку губами, попробовать его на вкус… Дюша наверняка был очень-очень сладкий, и от одной только мысли о том, каким же вкусным он может быть, у Миши самого в паху сладко тянуло и мысли путались, затуманиваясь похотью и возбуждением… Секса у них не было уже давно — Дюша чувствовал себя неважно, и Миша почти смирился с тем, что близость теперь случится у них очень нескоро… А тут вот такое… Андрей с каждым днем как будто бы тек все сильнее и сильнее. Грудь набухала, становилась еще более соблазнительно-округлой, и Дюша вечно ходил в мокрой футболке и часто переодевался. Ему самому это доставляло дискомфорт, но садиться и сцеживать это всё он как-то не решался… И вообще старательно избегал этой темы и сразу начинал краснеть и отводить взгляд, когда Миша пытался поговорить об этом… Даже спать рядом с ним становилось тяжело — Мишка боялся ворочаться во сне и ненароком задеть Дюшу, и запах становился просто невыносимо сладким, а со стояком Мише уснуть было не так то просто… Эротические сны, в которых он ласкает Дюшину грудь начали сниться ему постоянно, и он уже не знал, что со всем этим делать, пока однажды… Миша задержался на работе, на репетиции артисты вынесли ему мозг и возвращался он немного не в духе. А дома еще и такой соблазнительный Андрей, к которому нельзя притронуться… И вот Миша зашел в подъезд… И уловил знакомый сладостный запах свежих сдобных булочек, такой яркий… Он взбежал по лестнице бегом, распахнул дверь в квартиру и, кажется, забыл как дышать. Влекомый любимым запахом, он двинулся на кухню, посреди которой сидел полуобнаженный Андрей, его грудь была вся влажная от молока и призывно блестела, он часто дышал, а потом поднял на Мишу расфокусированный, совершенно поплывший взгляд… У Миши в глазах аж потемнело от этой картины. - Ох, Миш, я… Горшок опустился на пол, на колени, как завороженный подполозая ближе к Андрею. - Миш, я кажется… — он расставил ножки пошире, и Миша увидел, что на ткани домашних штанов появилось влажное пятно… - Гор-мональный сбой, на… верное, — проговорил с трудом Андрей. - Дюша, господи, Дюша… — пробормотал Миша, укладывая руки на теплый пухлый живот, очень бережно — сдерживаясь из последних сил. - Давай… Давай я помогу тебе? — шепнул он хриплым, севшим от возбуждения голосом. И Андрей закивал — у него так уже все пекло и ныло, он так сильно хотел этого — Миша будто ощутил это каждой клеточкой своего тела — и у Миши совсем сорвало башню. Он провел дрожащей рукой выше и наконец прикоснулся к желанной груди, огладил сосочек… Андрей издал вымученный и очень сладкий стон. Миша больше не мог медлить. Он увереннее погладил грудь, ласково, чуть сжимая в своих крупных сильных ладонях, и завороженно наблюдал за тем, как появляется молоко… А потом припал губами к одному из сосков, будто его мучила дикая жажда… А ведь так и было. И жажду эту мог утолить только Дюша. Андрей выгнулся и всхлипнул, а Миша застонал от удовольствия, зажмурился, вылизывая и посасывая Дюшину грудь, жадно глотая вкусное, терпкое, сладенькое молочко — он был на седьмом небе от счастья… То прикладывался к одной груди, то к другой, весь измазался, сглатывал жадно и все равно не мог напиться… Андрей сам постанывал, запустив руку в Мишины волосы, поглаживал, перебирая пряди, пропускал между пальцами, и будто пытался заземлить их обоих, но у Миши походу совсем сорвало колпак. Он как дикий зверь присосался к Дюшиной груди, чуть ли не рыча от удовольствия, пока Андрей, пытаясь прийти в себя, не потянул его осторожно за волосы, пытаясь оторвать от своей «молочной фермы». Миша поднял на него расфокусированный взгляд, он весь измазался — подбородок и щеки, что-то даже попало на шею, а губы припухли и порозовели от стараний. - Дюш, пиздец, какой ты вкусный, Дюш, позволь мне еще немного, пожалуйста… - В спальню… — проговорил твердо Андрей. До спальни они добирались как в тумане — оба ничего не соображали толком. Миша быстро скинул с себя одежду, навис сверху, ловко забираясь рукой Андрею в трусы — господи, как там уже все было влажно! Чмокнул его в губы, и снова спустился к груди, зацеловывая и зализывая каждый миллиметр, вновь заставляя Андрея всхлипывать и постанывать. - Миш, Миш…енька, тебя хочу, давай, пож…алуйста, Миииш… — жалобно чуть ли не захныкал Андрей, пытаясь потереться о Мишу возбужденным членом. - А ты… Тебе не будет… - Можно, можно, мне все можно, — затараторил Дюша, стягивая с себя трусы и откидывая куда-то в сторону. А дальше началось настоящее безумие — Миша, опьяненный сладкими запахами, как в дурмане, поласкал Андрея сразу тремя пальцами, оглаживая изнутри нежные стеночки, но Дюше было мало, и он был такой мокрый — точно был готов к большему… Миша приставил возбужденный член ко входу и легко вошел до самого конца, и замер, непонятно из каких сил сдерживаясь — там же детки, господи, вдруг он сделает что-то не то… Но Дюша двинулся ему навстречу, застонал, сжимая его так хорошо, так сладко, и Горшок отпустил себя, и начал буквально втрахивать Андрея в постель, а тот лишь подмахивал бедрами и просил еще. Они были все мокрые — пот, смазка и молоко, в воздухе стояла терпкая смесь из их идеально подходивших друг другу запахов, они сплелись телами и стонами — и кончили почти одновременно, Миша сладко запульсировал внутри, и стоило ему один раз прикоснуться к Дюшиному члену, как он излился ему в руку. Сил у Миши хватило лишь на то, чтобы осторожно выйти из Андрея и обессилено рухнуть рядом с ним. Они лежали, все раскрасневшиеся и вспотевшие, и не могли отдышаться, будто оба пробежали марафон… Миша очухался первым. - Дюш… — он осторожно повернулся набок к Андрею, положил руку на щечку, ласково поглаживая. - Ты как? Андрей не сразу нашелся что ответить, но расплылся в такой довольной улыбке, что и слова были не нужны. - Охуенно, Миш. Я… Я не понимаю, чего я так этого боялся… Хотел… Ну, чтобы ты… — он многозначительно провел по своей груди. - Но было неловко… Как будто… Неправильное что-то… - Дюшик, — Миша подвинулся ближе и ласково чмокнул Андрея в губы. - Ты самый вкусный и сладкий. Нам с тобой все можно и ничего не стыдно. Понял, да? И знаешь почему? - Потому что мы друг друга любим, да? — хихикнул Андрей. Миша серьезно кивнул и снова вовлек Дюшу в горячий, чувственный и наполненный любовью поцелуй.