Кукла Колдуна

Я сидел на лавочке и наблюдал за играющими с мячом детьми. Последнее время мои мысли были заняты совсем не тем, чем надо. Даже Тилль, второй по важности в селении, говорил, что я постоянно витаю в облаках. Я уверен, что тому виной был наш местный ювелир, изделия которого отправляли в столицу, а это, я вам хочу сказать, просто немыслимо! Как из такого захолустья, как наше селение, украшения отправлялись в столицу? Я не верил в это, но это было так. У Рихарда и правда были потрясающие работы из дорогих металлов и что было приятно, он продавал их по низкой цене. Мол, «Каждая девушка и женщина должна носить что-то столь же прекрасное, как она, а продавать их за бешеные деньги в нашей деревне нет смысла». И он был прав. Девушки у нас были безумно красивые, даже светские дамы из столицы могли позавидовать. Кому-то из девчонок удавалось уехать и освоиться среди дворян, а кто-то, как моя младшая сестра Софи, выбрала остаться тут, доить коров и писать книги. Впрочем, не мне за неё её жизнью распоряжаться. Волновало меня больше то, что Рихард меня заинтересовывал с каждым днём все больше и больше и я в какой-то степени боялся за него. После заката он исчезал и не показывался до рассвета. Как только солнце поднималось из-за горизонта, Круспе появлялся на улицах селения с первыми петухами неся на плечах вёдра с водой из колодца. Всегда бледный, загадочный и малоразговорчивый, хотя приятный в общении и достаточно дружелюбный. Никто не знал, куда он скрывается сразу же, как село солнце; чем он питается, ведь на праздниках во время застолья он максимум пил вино и исключительно красное. Волосы всегда прилизаны, взгляд холодный и когда я видел этот взгляд серо-голубых глаз, пробегал жуткий мороз по коже. Скулы острые, ощущение такое, что если дотронешься, то порежешься о них… Красивый, статный, роль графа или герцога ему очень даже к лицу, и я бы не удивился, если он и есть какой-нибудь герцог голубых кровей. Про семью никогда не говорил, про намерения жениться тоже слов не было, хотя ему уже сорок три года. Девушек было хоть отбавляй, а он всегда деликатно отказывался и говорил, что семейная жизнь — это не его. Местные бабульки на скамейках всегда распускали о нём разные сплетни, мол спит с кем попало, играется с нашими красавицами, но все знали, что он не такой и никто не верил. Круспе было откровенно плевать на эти слухи, за что я его уважал. Только вот я уже не знал, уважал я его как прекрасного и близкого друга, или же видел в нём нечто большее? Когда задумывался об этом то всегда терялся в собственных же мыслях. И это, отчасти, пугало… — Пауль, ты оглох что-ли?! Поднимаю напугано-удивлённый взгляд и вижу свою младшую сестру с корзиной. Видимо, пришла с базара. — Я у тебе три раза обращалась, а ты будто совсем не слышишь… — Прости, Софи… — проговариваю виновато и встаю с лавочки. — Задумался о своём. Тебе помочь? — Да, вот, держи корзину, я еле донесла. Послушно беру её в руки и понимаю, что в ней килограмма четыре точно есть. Я немного сморщился от ощутимой тяжести, на что услышал лёгкий смешок Софи. — Я на рынке Тилля встретила… Он просил тебе передать, чтобы ты на поле к нему пришёл. И ты, и Рихард. Ему помощь нужна. — Хорошо, только занесу продукты в дом и побегу… Мы зашли с сестрой в дом и я понёс корзину на кухню. Наспех целую её в щёку и бегу в поле к Тиллю. Добежав, вижу в середине поле Тилля, мило воркующего с Рихардом. Круспе был в своей излюбленной белой льняной рубашке, подаренной Линдеманном. Было видно, что Тилль в присутствии ювелира был напряжён, хотя эти двое лучшие друзья. Разве не так? — О, а вот и Ландерс! — радостно воскликнул мужчина. — Примчался тут же, как Софи сказала? — А как же? — беру косу и перевожу взгляд на Рихарда. Тот стоял еле заметно улыбаясь и с нежностью смотрел на меня. — Давайте накосим травы и затем выпьем вина? — предложил Круспе и мы с Тиллем в согласии кивнули. — Только я схожу к колодцу за водой. Начинайте, я скоро. Линдеманн закинул на плечо косу и направился в сторону колодца. Я посмотрел на ювелира, который уже приступил к поставленной задаче и задержал взгляд на его плечах. Через рубаху были видны очертания его крепких мышц спины и плеч. Он повернулся вполоборота и посмотрел на меня. Щёки начали гореть от смущения, отворачиваю голову в сторону и тру рукой шею. Послышался тихий смешок. — Что-то не так? — спросил Круспе, улыбаясь. — Вовсе нет… — постарался как можно привычнее для меня ответить, но получилось плохо. — По тебе и не скажешь, — все так же с улыбкой ответил он и продолжил косить траву. Я не знал как себя вести в этот момент. Было страшно почему-то и я не мог понять, почему. От того, что Рихард ко мне тепло относится или от того, что я к нему испытывал? Я сделал вид, что ничего не было и начал работать, хотя в душе бушевал ураган эмоций. Хотелось остаться с ним наедине на подольше, но в дали уже виднелась фигура Тилля. — Рихард? — обратился я к ювелиру. — Да? — Скажи… А почему ты после заката всегда уходишь? Скрываешься где-то и не выходишь до самого рассвета. Круспе перестал косить траву. Он резким движением повернулся ко мне и приблизился вплотную. Его лицо было слишком близко и он смотрел мне прямо в глаза. Взгляд был слишком холодным, готовый меня сжечь прямо на месте. — Есть вещи которые тебя не касаются, Ландрес, — процедил Круспе сквозь крепко стиснутые зубы. — Я понял… — единственное, что смог из себя выдавить и почувствовал, как всё внутри сжалось и обрушилось. Ноги подкосились и я без сил продолжил косить эту грёбаную траву. Пришёл Тилль и принёс огромное ведро воды. Они с Рихардом перекинулись парой фраз и занялись делом. Линдеманн что-то весело напевал себе под нос, а потом песню подхватил и я, пытаясь отвлечься не от самых приятных мыслей в голове. Так на поле мы пробыли почти до заката. Приехал парень, мы в повозку дружненько забросили траву и уселись на землю. Я открыл бутылку вина и сделал первый глоток, а затем из неё отпили и Тилль, и Рихард. Солнце почти укатилось за горизонт, но было ещё примерно полчаса до полного захода. — Вчера ночью Ральф с мальчишками пошёл в тот замок на горе, — начал было Тилль от чего я сразу посмотрел на него, — Говорят, им было интересно, правда ли те байки про нечистую силу, водящуюся там. Ральфа отправили первым и мальчики, услышав крик, понеслись в деревню. Парнишка из замка больше не вышел… — Так значит это правда…? — прошептал я. — Видимо так… Раз мальчик не вернулся, значит, его убила нечисть. Из того замка никто никогда живым не возвращался, а если и возвращался, тот уже совершенно другим человеком. — Может пойти поискать его? — Пауль, ты суицидник?! — воскликнул Тилль, всплеснув руками. — Какой поискать?! — А вдруг он жив? — мой тон стал твёрже и серьёзнее. — Забился где-то в углу и сидит напуганный бедняга, от монстров спастись пытается… — В замке всегда чуют человеческую душу, прятаться бесполезно. Тебя найдут в любом углу и не видать тебе больше ни голубого неба, ни улыбки любящей матери… — А ты откуда знаешь?! Круспе вопрос Тилля оставил без ответа, просто проигнорировал. Он медленно поднялся с сыроватой земли, отряхнул колени и посмотрев на исчезающие за горизонтом солнце. — Мне пора. С этими словами ювелир удалился. Я посмотрел на Линдеманна: мужчина сидел неподвижно с пустыми глазами, не говоря ни слова. На душе стало тревожно — его таким редко можно было увидеть. Не знаю, что сказать, чтобы подбодрить его, поэтому просто протягиваю бутылку вина. Тилль молча берёт её и отпивает сладковатую жидкость. — Как давно он тебе интересен? — вдруг спрашивает мужчина, смотря вдаль. — В каком плане? — непонимающе переспрашиваю я, изогнув бровь. — Больше, чем друг. Ведь именно так можно выразить твою заинтересованность к нему, не так ли? — Я не… — не успеваю договорить, как Тилль перебивает: — Я не собираюсь тебя доставать за это, — говорить на выдохе и смотрит на меня, — Поверь, я знаю Рихарда не один десяток лет и знаю, что я единственный, кто знает о нём почти всё. Мой тебе совет: не сближайся с ним, тем более как пара. Он опасен, он по-настоящему опасен. Не оставайся с ним наедине, не зная ничего о нём, ясно? — Но ведь мы друзья и достаточно неплохие… — шепчу, не скрывая грусти. — Пауль, забудь с ним о дружбе, он опасен. Он загубил таких, как ты, не одну… — Тогда почему ты с ним общаешься? — вдруг резко спрашиваю я, начиная сверлить Линдеманна взглядом. — Есть вещи, которые тебя не касаются, Ландерс, — ответил Тилль и поднялся с земли, — Идём, пора отдохнуть. Я ещё герру Штуце обещал помочь…

***

Вернулся я домой не в лучшем настроении. Мало того, что мне нормально ничего не объяснили, так ещё и нагрубили. Я не понимал Круспе, а его поведение и перепады настроения я и подавно понять не мог. Рихард словно игрался со мной, преподносил себя как загадку которую я должен разгадать. После сегодняшнего момента в поле у меня не было на него обиды или чего-то подобного, нет, у меня наоборот разгорелось желание научиться читать его как открытую книгу, хотя я понимал, что это почти невозможно. Хотелось узнать, почему Тилль меня так рьяно убеждал в том, что наш ювелир само зло, ведь он всегда был добр к окружающим, хоть и холодно ко всем относился. Я не могу поверить, что этот человек опасен, хотя кто его знает? Может, он не такой святой, каким кажется. Сажусь за стол в кухне и наливаю с кувшина свежего коровьего молока. На столе горела свеча и я засмотрелся на танцующий и потрескивающий огонёк. В голову залезли мысли о Ральфе, мальчугане, который так и не вернулся из того страшного замка. Где-то глубоко в душе я верил, что он жив и просит о помощи, молится о ней, надеется, что за ним придут. Не знаю, что мною двигало в этот момент, но я встал, небрежным почерком написал записку сестре «Вернусь к рассвету. Целую, Пауль» и надев свою чёрную накидку с капюшоном, вышел из дома и направился к конюшне. На небе вовсю светила полная луна, все в селении гасили свет, ложились спать, один я собирался туда, откуда никто живым не возвращался. Я волновался за мальчишку, хотелось поскорее забрать его из того ада, в котором он сейчас находился. Зайдя в конюшню, я тихо прошёл к стойлу своего жеребца. — Вавилон! — громким шёпотом сказал я и жеребец посмотрел на меня, — Не разбудил, надеюсь? Он фыркнул и опустил голову ко мне. Я прижался лбом к его лбу и обнял его. — Есть дельце одно, которое надо выполнить сегодня. Не против прогулки под звёздами? Вавилон снова фыркнул и взмахнул гривой. Я зашёл к нему в стойло и стал надевать амуницию: закрепил седло, надел уздечку, от чего конь заржал. — Ну, тише мальчик, тише… — шепчу ему, успокаивая. — Я знаю, что ты не любишь эту железяку во рту, но придётся потерпеть, хорошо? Вывожу жеребца из стойла, а затем и из конюшни, ловко запрыгиваю в седло и мы тут же помчались по тропе на гору к замку. Луна освещала дорогу, в лесу слышался вой волков. Я мысленно молился, чтобы, проезжая через лес, нам на пути не встретились голодные шавки и не сожрали нас, что было вероятно. Вавилон бежал быстро, подковы цокали о каменистую дорогу и звон, эхом разносился по всему лесу. Начался сильный ливень. Из-за густых деревьев и накидки я не так сильно промок, но это особо ситуации не меняло, всё равно было сыро, холодно и неприятно. Почти добравшись до замка, Вавилон остановился. Я не мог понять, в чём дело: конь стоял, насторожившись и бил копытом о землю. Сзади послышались треск веток и рычание… — Друг мой, беги! — прокричал это Вавилону и тот тут же пустился галопом. Волки всё-таки решили нас навестить, чему мы с Вавилоном рады не были. Мы мчались так быстро, что я иногда не успевал нагибаться и мелкие ветки звонко хлестали меня по лицу. Ощущения не из приятных. Мы добежали до замка, вернее, до его металлических и устрашающе величественных ворот. Волки, увидев, куда я приехал, тут же заскулили и помчались прочь, словно их здесь и не было. Вавилон встал на дыбы и чуть ли не сбросил меня. Я хватаю его за повод и тяну на себя, пытаясь успокоить, но получается плохо. Зову его, пытаюсь отвлечь, но конь никак не реагирует. В конечном итоге я перехожу на крик и срываю голос, а вместе с ним грохочет гром и сверкает молния, от чего Вавилон вырывается и уносится прочь. Пытаюсь его звать, но сил почти не осталось, поэтому единственное, что я мог сделать — это идти в замок. Я отворил металлическую створку ворот и зашёл на территорию. В центре стоял фонтан с ангелом, который наполовину был разрушен, а за ним виднелось очертание старого, но столь величественного готического замка… Я делал неуверенные шаги, вспоминая слова Рихарда: В замке всегда чуют человеческую душу, прятаться бесполезно. Тебя найдут в любом углу и не видать тебе больше ни голубого неба, ни улыбки любящей матери… Поднялся по лестнице к массивным деревянным дверям и нервно сглотнув, я потянул за тяжёлое металлическое кольцо. Дверь с трудом, но поддалась и открылась. Войдя внутрь сразу же стало тепло и зажглись факелы на стенах, освещая дорогу по длинному и жутком коридору. Кожа покрылась мурашками. Стало не по себе. Я медленно зашагал по каменному полу, освещая себе путь одним из факелов, который прихватил заранее, и рассматривал картины на стенах. Люди разных возрастов, мужчины и женщины, все в готических одеждах и с бледной кожей. Лунный свет падал сквозь маленькие окна и вместе с огнём от факелов освещал портреты. Я был словно очарован, но искренне поражён красотой этих картин. Каким же профессионалом надо было быть, чтобы так изящно и аккуратно нарисовать людей, передав их характер? Портретов было много, но в конце коридора висел один, который заставил моё сердце биться чаще… Кровь застыла в жилах… На картине был изображён Рихард. Наш, мать его, местный ювелир. А дата, которая была указана на написанной картине, заставила меня окончательно запутаться… На золотистой табличке красивым почерком было вырезано «Герцог Рихард Цвен Круспе. 1467 год». Да нет, уму непостижимо… Это не мог быть наш Рихард… Невозможно… — Красиво, не так ли? Я обернулся на голос. В паре шагах от меня стоял ювелир в чёрных кожаных брюках без рубашки, лишь на руках были элементы, похожие на рукава. Волосы не были зализаны, они стояли торчком, как иглы у ежа, глаза блестели в свете луны и факелов, на лице застыла лёгкая ухмылка. — Рихард, я не понимаю… — прошептал я, не скрывая удивления и животного страха, поселившегося у меня внутри. — А что здесь непонятного? Мой портрет, я ничуть не изменился с тех времён, каким красавцем был, таким и остался, — он подошёл ко мне и сложив руки за спиной, посмотрел на картину. — Но ведь это не можешь быть ты… — Почему же? — Это попросту невозможно… — Ещё как возможно друг мой, — ухмылка на лице Круспе недоброжелательно блеснула, — Здесь ведь всё очевидно… — Нет-нет-нет, бред какой… — продолжал мямлить я, как вдруг Рихард берёт и наклоняет меня, как во время танца. — Вовсе не бред, Пауль, а чистая правда. Замок принадлежит мне, и пока я не умру, он будет здесь стоять. А если ты о том, что я исчезаю после заката… Так это потому, что ночью у меня разыгрывается аппетит и я просто не смогу устоять перед девушками-красавицами и убью их, поочередно лакомясь кровью каждой. — Вот кто та нечисть водящаяся здесь… — в осознании пролепетал факт. — И Тилль знает…? — Знает, и поэтому убеждал тебя перестать со мной сближаться, знает, что я неравнодушен к тебе, — Рихард поднял меня и прижал за талию к себе вплотную. — Не хочет, чтобы я больно тебе сделал. — Ты же не сделаешь? Верно? — я выдавил это из себя с надеждой, но почему-то было чувство, что услышу обратный ответ. — С чего ты взял? — он наклонился и ласково прошептал мне на ухо: — Я всё сделаю так, чтобы ты кричал от боли, просил о пощаде… Умолял оставить тебя в живых… — Круспе опускался ниже, обжигая, а когда дошёл до места, где шея переходит в ключицу, остановился и ухмыльнулся. — Рихард, перестань… Это ведь не ты, — я отпихнул его и сделал пару шагов назад. — О нет, Пауль, это как раз таки я, а вот Рихард-ювелир — совершенно другой. Мне надоело это слушать, поэтому я разбил деревяшку от факела и бросил угли прямо Круспе в глаза. Тот закричал и зашипел, а когда вытер всё, то посмотрел на меня красными глазами, полные злости и животной ярости. Я понял, что натворил и кинулся бежать со всех ног в неизвестном направлении. Кругом было темно и сыро, разъярённый голос этого чудовища слышался отовсюду, он отлетал от стен и попадал метко, стрелой пронзая меня. Было страшно. До безумия страшно. Я не знал, куда бежать и что делать, ведь так или иначе Рихард чуял мой запах, чуял мой страх и ужас. Навряд ли я найду себе спасение и выйду из замка живым. Я бежал долго, даже когда воздуха не хватало я бежал, ноги несли меня сами. Забежав в какой-то коридор, примерно в северной части замка, от увиденного сдвинуться с места я больше не смог. На стене, под потолком, висели кресты, а на них распятые люди в просто отвратительно состоянии… Гнилая кожа свисала с их тел как жжёные тряпки, вместо глаз были чёрные дыры, а нижняя челюсть сломана так, что держалась на и так иссохших мышцах в сантиметрах пяти-десяти от того места, где должна находиться. В этот момент я понял всё — все эти байки про нечистую силу в замке на горе были правдой. Все, кто сюда приходили, больше живыми и правда не выходили — они становились жертвами ужасных пыток и умирали мучительной смертью… А причиной их смерти был сам же Рихард, человек, в которого я так безответно влюбился. Казалось, коридору не было конца. Шагая, как деревянный солдатик, я смотрел на эти изуродованные тела и меня переполняла ненависть, сожаление и ужас. Все эти люди были невинны, они ведь ничего не сделали… Среди этих жертв я боялся увидеть юного Ральфа, которого друзья бросили на произвол судьбы. Сзади послышался психический смех Круспе, от которого бросило в дрожь. — Что такое, Ландерс? Страшно, да? Боишься меня? Он рывком преодолел между нами расстояние и схватил меня за лицо. Сжав в мягкой ладони мои щёки, он приблизился и с улыбкой посмотрел в глаза. — Нравится моя коллекция? — За что ты так с ними…? — прошептал я и почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. — О, Пауль, не нужно так, — голос Рихарда стал нежнее. — Ты им можешь только посочувствовать. Люди — это лишь игровые фигуры, на которые можно легко повлиять и сделать их своими марионетками, фигурами для игры. Все люди — это лишь пешки. — Господи, да что с тобой…? — промямлил я обессилено. — Это ведь не тот Рихард, которого знает, любит и уважает всё селение… — Рихард после рассвета и Рихард после заката — два разных человека, две разных личности. — Я уже понял… Но зачем…? Рихард, зачем…? Ради забавы! — Ах, как же я люблю догадливых людей! — мужчина всплеснул руками и радостно улыбнулся. — Все лишь ради удовольствия и прекрасного чувства страха… — Рихард, но ведь… — я упал на пол, почувствовав жуткую слабость. — Вампиры ведь пьют кровь… — Так и есть, но мой род уникален, — он гордо вздёрнул подбородок. — Мы еретики, вампиры-колдуны способные на всё. И это, — он воскликнул восхищаясь, указывая на свою, так называемую «коллекцию» из распятых людей, — тому показатель. Выпив кровь я могу превратить тело во что угодно… И я превратил их всех в настоящую инсталляцию и назвал: «Заложники своего же любопытства»! Как тебе, м? Потрясающе, не правда ли? — Потрясающе…? Рихард, как это может быть потрясающе…? — Тебе не понять, Ландерс, тебе не понять… — Что ты сделал с Ральфом? — О, с Ральфом всё в порядке, не переживай… Верно ведь, Ральф? Красные глаза зловеще сверкнули. Рихард смотрел себе через плечо не оборачиваясь и злобно ухмылялся, будто ждал, что появится мальчик. Он и появился, только вот это уже был не Ральф, а одно из чудовищ с креста… Изуродованное тело плелось и издавало стоны мёртвого, иногда переходя на какой-то вопль и плелось оно прямо ко мне. Это нечто слушалось Рихарда и признаться, намерений этого монстра я знать не хотел. Через силу поднявшись, я постарался побежать к выходу, но из тени вышло ещё несколько таких смертников, преграждая мне путь. — Я ведь говорил, что способен на что угодно, — Круспе стоял поодаль и сложив руки за спиной, наблюдал за происходящим. — Эти люди, это не просто распятые жертвы — это нежить, моя армия марионеток, которые будут выполнять всё беспрекословно. — Ты чудовище! — прокричал я и снова рухнул на пол, только уже перед Рихардом. — Может и так, — сказал он, подняв меня. Он держал меня под спину и я повис у него на руках, не в силах пошевелиться. Слабость меня одолела. — Но поверь мне на слово, одним из этих ублюдков ты не станешь, ты слишком прекрасен, чтобы висеть вот так на кресте и слишком красив. — Чьих невольник ты идей, Рихард…? Зачем тебе охотиться на людей…? — Прекрати задавать эти глупые вопросы. Да, ты попал к настоящему колдуну, я загубил таких как ты не одну и словно куклой в час ночной я могу управлять тобой, но у меня на тебя другие планы. Рихард снова наклонился к той точке, где шея переходит в ключицу и впился в неё клыками. Я вскрикнул от жуткой боли, но понимал, что вырываться мне смысла нет. Я чувствовал, как он осушает мои вены, выпивая кровь, и я также чувствовал, как что-то медленно меня разъедает изнутри… Кричать не было силы, пытаться вырваться — тоже… Господи, за что мне это всё…? Я ощутил, как мой разум покинул меня. Я потерял сознание и провалился в кромешную тьму… Я не знал, умер я или нет, но я чувствовал, как мне холодно и я понял, что скорее всего больше не увижу любящего взгляда младшей сестры, которая со строгим укором смотрела на меня, когда я напортачил, да и Софи в принципе уже не увижу, не увижу больше голубого неба и… Холодного взгляда серо-голубых глаз ювелира… Поверить не могу, что человек, которого я люблю, смог такое сотворить… А ведь что он со мной сделал я так и не понял. Убил он меня или нет уже разницы не было… Резко раскрываю глаза и вижу перед собой улыбающегося Круспе. Он держал меня на руках и смотрел прямо в глаза. — Красный цвет радужки тебе идёт намного больше, — сказал он и поцеловал меня в щёку отчего я опешил. — Всё происходит как в страшном сне… — шепчу и понимаю, что стал таким же, как Рихард. Стал вампиром. И знаете что? Мне это даже понравилось… Мужчина опустил меня на землю и я осмотрел себя: ничего не изменилось, я такой же, каким и был, но чувствовал, что с телом что-то не так. — Поздравляю, Ландерс, — проговорил он и поцеловал мою тыльную сторону ладони. — Теперь ты вампир. — Это значит, что мы связаны, так ведь? Раз ты обратил меня и пустил свой яд по моему телу… — Так и есть. Согласишься стать моим герцогом, о прекраснейший? Я истерически засмеялся и ощутив всю мощь, уверенно ответил: — Конечно стану, ваша светлость.