Расщепление // disintegration

      Оставшаяся часть путешествия прошла более−менее гладко. Видимо, оленей хватило, чтобы утолить голод Сириуса на целый день и даже поднять ему настроение. Прежде Ремус не обращал внимания ни на его пепельно−серое лицо, ни на потемневшие глаза. Сейчас же Сириус уже не выглядел болезненным (хотя его лицо всегда было бледным, губы хотя бы порозовели, как клубника со сливками или нечто более чувственное, например, вишня). (Это сравнение преследовало Ремуса минут двадцать). Поразмыслив, он сообразил, что жажда будто высушивала Сириуса: скулы впали больше, губы потрескались, под глазами залегли круги.       Словом, Сириус приободрился и тут же принялся распекать группу охотников, которых заметил издалека в глубине леса. Ремусу это показалось невероятно ироничным, учитывая, что он отчитывал охотников за то, что они охотились на его дичь. Однако Ремус был против любой охоты на животных (да, здесь ему тоже чудилась ирония), потому не стал спорить, не желая злить уже набравшего силу Сириуса, хотя и знал, что тот ему не навредит. Дело было скорее в том, что у него не было сил для дискуссии с Сириусом. У вампира после еды наверняка хватит энергии на них обоих и еще на кого−нибудь, если захочет. Ремус странно чувствовал себя, проезжая границу между штатами Теннесси и Вирджинии. Он размышлял о том, когда его главной проблемой стало не то, что Сириус убийца, а нечто более обыденное, как, например, нехватка сил для вовлечения в спор. Странное чувство, он думал об этом минут десять, пока Сириус писал кому−то сообщение в телефоне и улыбался так, что Ремус даже слегка разозлился, хотя и не мог понять, почему (вообще−то мог). Хотя в последние несколько дней… недель у Ремуса часто возникало ощущение, что его мир переворачивается с ног на голову. Обычное состояние перешло в ожидание неожиданного.       Оно еще раз подтвердилось, когда они зашли в пиццерию пообедать. В итоге спор все же случился (слишком долгий, учитывая тему разговора), о разнице между «Колой» и «Пепси». Ремус сам не понял, как они зацепились языками. Он не заставлял Сириуса пить сраную «Пепси», в маленьком холодильнике на вынос в заведении было все, чего душа пожелает. И все же они поругались, забрали свои пиццы, отнесли в машину и вяло продолжили ссору. При этом они балансировали каждый своей коробкой и общей коробкой с картошкой фри на приборной панели (он ясно дал понять, что прибьет Сириуса за любой бардак, и даже достал кинжал, чтобы заострить на этом внимание). Они обсуждали различия напитков (на которых настаивал Сириус) и их отсутствие (Ремус), держа в руках соответствующие банки.       (Наконец, они пришли к тому, что у Сириуса невероятно развитые вкусовые рецепторы, и пожали друг другу руки в знак перемирия. Его рука была холодной и гладкой. Ремус старался об этом не думать).       Обыденность этого разговора не ускользнула от той части мозга Ремуса, которая жаждала приключений. Но он решил не додумывать лишнего, и так хватало. Честно говоря, он не был уверен, что когда−нибудь вновь сможет чему−либо удивляться. Ведь он осознал – пусть ему подсознательно пришлось стиснуть зубы и скорчить страдальческую гримасу, − что ему нравится Сириус. Блядь, что бы это ни значило. Это слово казалось неправильным… для неправильного чувства. Ремус не знал, как ему мог «нравиться» Сириус, когда он его, честно говоря, лишь отталкивал.       Куча дерьма становилась все выше.       Всего в паре часов езды до Нью−Йорка Ремус поднял вопрос, где остановиться вечером. Он был не против переночевать в машине, благо, опыт имелся. Само собой, не в обществе вампира, который, к тому же, был его смертельным врагом и объектом страстной тоски. Но Сириус сказал, что знает подходящее местечко. Минут десять они спорили, что это звучит сомнительно. Но Ремуса терзали воспоминания о болях в спине всякий раз, как приходилось ночевать в машине, так что он в итоге согласился. Оставалось лишь надеяться, что Сириус не приведет его в какое−нибудь вампирское подземелья («Люпин, сколько раз повторять, мы, блядь, не спим в ебучих подземельях… твои стереотипы жутко устарели, ты это знаешь?»).       Но Ремусу нравилось над ним подтрунивать и подшучивать, пока Сириус направлял его ехать по Верхнему Манхэттену сквозь несколько довольно богатых районов (хотя Ремусу все, что не было обычным, казалось богатым). Наконец, он указал на современный жилой комплекс на Вашингтон−Хайтс. Выглядел он, сука, фешенебельно дорогим. Ремусу казалось, что здание буквально само вот−вот отвернется от его потрепанных ботинок и недорогой одежды, не говоря уже о древней тачке.       В освещенном вестибюле появились люди. Ремус не мог назвать себя специалистом по повадкам и особенностям вампиризма. Но уж распознать ебучего вампира он мог.       У него по спине пробежал холодок. − Значит, ты все же затащил меня в вампирскую темницу? – Ремус вылез из машины и захлопнул дверцу, стараясь, чтобы голос не выдавал его настороженности. Знание того, что один вампир ему не навредит, не означало, что семеро других поступят так же.       Даже в тусклом свете он увидел, как Сириус закатил глаза. − Нет, − ответил он, пока Ремус забирал с заднего сиденья все самое необходимое. Было холодно, изо рта клубился пар. – Это просто жилой комплекс, где часто останавливаются вампиры. Нам принадлежат целые франшизы, ты не знал?       Уголок его губ приподнялся «не знал, конечно». Ремуса это возмутило, поскольку, черт возьми, да, еще как знал, спасибо большое, что напомнил. − Знал, конечно, − язвительно отозвался он, швырнув Сириусу пакет. – Не будь дебилом. − Я же говорил, что ничего не могу обещать.       Ремус застонал и захлопнул дверь, попятившись от Сириуса, хотя понятия не имел, куда идет и что здесь делает. Сириус тут же догнал его. При виде вампирской скорости хотелось рвать на себе волосы. Он зашагал рядом, насвистывая. Его бодрое настроение так раздражало, что Ремусу захотелось наброситься на него здесь и сейчас, вцепиться в горло, стереть вишневый румянец с лица.       Группа вампиров слонялась возле входной двери. Ремус подозревал, они его учуяли. Но окружавшая их аура злобы, казалось, заколебалась, а потом в одно мгновение исчезла, когда они заметили приближающуюся пару. Их было трое – два молодых человека и девушка. Они одновременно выпрямились, когда Сириус ускорил шаг и выпятил подбородок. Вампиры попятились к стене.       Ремус не успел расспросить, в чем заключались причины такого поведения, один из вампиров заговорил. Похоже, Сириус не ожидал, что обратятся к нему (о ужас!). Он на мгновение замер, а потом отошел и развернулся к ним. − Здравствуйте, мистер Блэк, − произнес молодой человек, которому с виду было не больше семнадцати. Хотя кто знает, может, ему уже давно не больше семнадцати? Он сдержанно кивнул в знак приветствия, прядь рыжих волос упала на лицо. – Мы не знали, что вы сегодня вечером прибудете.       Сириус фыркнул – видимо, недовольный самим фактом этого разговора (Ремусу было слишком хорошо знакомо это раздражение) – и кивнул. − Разве Джеймс вам не сообщил?       Молодой человек и его напарник покачали головой. Девушка же не шевельнулась, но её взгляд остановился на Ремусе. Её глаза сверкнули. Ремус отошел чуть в сторону, за Сириуса, чтобы почувствовать себя защищенным. (Господи, пару месяцев назад Ремус бы чокнулся от одной мысли). Сириус, похоже, заметил перемену в её поведении. − Астория, − тихо, но властно обратился он к девушке. – Как проходит твой переходный период?       Она открыла и тут же закрыла рот. Раздался тихий звук. Ремус потребовалось мгновение, чтобы сообразить: это утробное рычание, идущее из её горла. Сириус рассмеялся. − Вы привели человека, − произнес другой молодой человек. Это было осторожное замечание, но недостаточно осторожное. Ремус уловил перемену в поведении Сириуса, как и в поведении Астории. Все вокруг замерло. − Да, − негромко ответил он. – Что−то не так, Оливер?       Все трое яростно замотали головами. Астория отступила еще немного назад, не сводя глаз с Ремуса. Ему было жутко не по себе, но вместе с тем ему было немного её жаль. Её грудь неровно вздымалась и опускалась, чувствовалось, что она страдала. Ремус потянул Сириуса за рукав. − Сириус, − как можно тише прошипел он. – Пойдем отсюда.       Ремус потянул его за собой, Сириус чуть отошел и отвернулся. Трое молодых людей тут же повторили его движение, будто испытав облегчение от того, что он от них отвлекся. Высокий рыжий юноша обнял за плечи Асторию. Наконец, она отвела взгляд от Ремуса.       Не говоря ни слова, Сириус прошествовал в вестибюль. Ремус не заметил в его жестах ни злости, ни угрюмости. Все внимание Ремуса поглотило вопиющее великолепие огромного помещения. В оформлении преобладали золото и мрамор, пол был почти прозрачным. Без учета цветовой гаммы это придавало вестибюлю атмосферу викторианской готики. По сторонам выступали две лестницы, которые вели к лифту. Сириус окликнул его – по крайней мере, Ремус был уверен, что услышал свое имя. Он слишком увлекся, любуясь статуями на верхушках лестничных перил. Золотыми, прекрасными статуями. Он оторвал взгляд от декора, лишь когда Сириус откашлялся и сказал, что приехал лифт.       Тогда Ремус отвлекся от безжизненной обстановки и обратил внимание на людей, благо сверху можно было рассмотреть всех. Их было немного – двое или трое за столиком, посыльный и администратор на ресепшене. Но все смотрели либо на них с Сириусом, либо куда−то в сторону, чтобы скрыть свой интерес. Это безумно нервировало. Ремус поймал себя на том, что сглотнул. Сириус вновь дернул его за рукав. Они молча вошли в лифт.       Он не произнес ни слова, пока дверь не закрылась, и лифт не начал подниматься. − Ладно, − осторожно промолвил он, Сириус вздохнул, будто ожидая следующего вопроса. – Что, блядь, это было?       Похоже, Сириус ожидал все же не этого вопроса. Он метнул на него быстрый взгляд и тут же расхохотался. − Что?! − Прости, − сквозь смех выдавил Сириус. – Это было просто… Не бери в голову. Забей. − Блядь, что происходит? – воскликнул Ремус, обернувшись к нему. – Что это за место? Город вампиров какой−то? И почему они тебя так боятся?       Сириус нахмурился. − Ну, я думал, кому, как не тебе, понять, почему.       Ремус усмехнулся. − Хочется заметить, что у тебя на подбородке остались следы от пиццы, но ты меня не пугаешь. Вот тут еще осталось… − он осекся, указав на лицо Сириуса. Тот тут же отскочил. − Что? Я не видел, − он тут же резко вытер подбородок и взглянул в зеркало в лифте. Развернувшись, он увидел, что Ремус смеется. – Ебаный ты дебил, − пробормотал Сириус. Это было самое неформальное, что услышал от него за день Ремус. Услышать это оказалось на удивление приятно. − Серьезно, − продолжал Ремус. – Почему они, блядь… так смотрят на тебя? − Ревнуешь? − Я тебя умоляю.       Сириус глубоко вздохнул и прислонился к стенке лифта. Ремус обернулся и смерил его многозначительным взглядом. − Ну, во−первых, это своего рода убежище для вампиров, если тебе так понятней, − медленно произнес Сириус. – А боятся они меня потому, что я его владелец. И я гораздо старше любого из них. − Ладно, − выдохнул Ремус. – А эта девушка? Как её, Аст… Ория?       Сириус кивнул. − Астория мне какая−то кузина кузена. Она очень молода. Наверное, хотела откусить тебе голову.       Ремусу предстояло много о чем подумать. Но вслух он произнес: − Мне знакомо это чувство.       Он в замешательстве приподнял голову. − Я все время хочу откусить голову тебе, − сказал Ремус, и Сириус рассмеялся. Это что−то прояснило в голове Ремуса, вопросы стали возникать сами по себе. − Значит, ты здесь владелец? Ты здесь живешь? Когда не преследуешь меня как одержимый. Это… своего рода вампирский отель? − Да, в основном это не я тебя преследую, а чуточку наоборот. Да, видимо… живу. − У тебя есть кузены?       Сириус на мгновение нахмурился, но потом выражение его лица смягчилось, он прочистил горло. − Кузены… не в привычном тебе смысле, − поправился он, избегая смотреть Ремусу в глаза. – Ласковое обращение, понимаешь?       Ремус не понимал. − Вблизи вы кажетесь все более странными, − признался он, потирая виски. Наконец, лифт звякнул, открыл пасть в широкий коридор с серыми стенами и нейтральным ковром. На стенах висели лампы. Ремус разглядел, что свет там не электрический, это был настоящий, живой огонь. Он укоризненно рассмеялся, когда они вышли за дверь. − Игнорим правила пожарной безопасности? Предпочитаешь легко возгораемые субстанции? − Заткнись, Люпин.       Ремус закатил глаза, но последовал за Сириусом. Тот неторопливо шествовал по коридору, ему явно пошел бы плащ. Ремус как раз думал об этом, когда они подошли к единственной двери, и Сириус из ниоткуда достал ключ.       Ремус с удивлением осознал, что находится в пентхаусе. Прежде он не обратил внимания, сколь высоко поднялся лифт. Теперь же, глядя в окна, он заметил. Нью−Йорк распростерся перед ним, как муравей, которого можно растоптать ботинком. Он сглотнул и последовал по коридору за Сириусом. Кругом были такие же окна, вдоль стены красовались книжные полки. На старом резном деревянном столе стоял графин. Одни диваны выглядели дороже, чем машина Ремуса.       Сириус, похоже, полностью сосредоточился. Гостиная была проходной, но на полпути он остановился. Развернулся, нахмурился, но смотрел он не на Ремуса, а на тени на стенах. Он зажег свет, глубоко вздохнул и лишь тогда улыбнулся. − Ебаный дебил, − еле слышно прошептал он, чтобы Ремус услышал, и ухмыльнулся. – Ну же, иди сюда.       Все произошло быстро, слишком быстро, Ремус едва мог уследить. По плечу скользнул порыв ветра, и вот уже Сириус прижат к стене. Раздался гортанный рык человека, которого Ремус не мог разглядеть. Но он был достаточно высок, чтобы полностью заслонить Сириуса. Ремус тут же взвел курок, и мужчина отшвырнул Сириуса к стене у окна (у Ремуса екнуло сердце, но окно не поддалось), а потом на пол. Сириус тут же подставил ему подножку и зашипел, прижав мужчину к полу и стукнув головой о пол. Удар был такой силы, что плитка аж треснула.       Они с безумной скоростью танцевали, рычали и были готовы разрушить все на своем пути. Ремус не мог за ними уследить и инстинктивно опустил пистолет, признавая поражение. Вскоре они скрылись из виду в коридоре.       Он успел сделать лишь один шаг, чтобы выглянуть из−за угла. Все продолжало происходить быстро. Сириус, похоже, держал себя в руках, маниакально шипя на незнакомца. Ремус затаил дыхание, когда он схватил мужчину за ворот рубашки и стукнул головой о стеклянный кофейный столик. Столик от удара разбился на миллион сверкающих осколков, разлетевшихся по полу. У Ремуса отвисла челюсть.       Диван заслонял Ремусу обзор, он мог видеть лишь неподвижную макушку Сириуса. Тот издавал какой−то странный звук, который Ремус не мог разобрать. Он вновь поднял пистолет и сделал шаг вперед, выглянув из−за дорогой обивки. Сириус лежал, опершись локтями на осколки стекла, и сжимал воротник рубашки мужчины, а тот… хохотал. Оба хохотали – незнакомец был ранен, алая кровь стекала по смуглой коже, в его непослушных волосах тоже оставались осколки. И он все смеялся – запрокинув голову и сморщив нос.       Сириус оттолкнул мужчину и помог ему встать на ноги, стряхнув осколки стекла и не обращая внимания на царапины на бледной коже. Он протянул руку, и незнакомец, широко улыбаясь, её пожал и тут же крепко обнял его. Они так и покачивались, смеясь. Ремус вздрогнул от такого проявления привязанности и тут сообразил, что это тот самый человек, фотку которого он видел на дисплее телефона Сириуса. Хотя там он не был весь в крови и стекле. − Черт, − прохрипел молодой человек, с силой хлопнув Сириуса по спине. – Блядь, поверить не могу. Этот кофейный столик был дорогущий. − Заткнись, Поттер, − рассмеялся Сириус, отстранившись и тут же вытащив осколки из волос друга. – Мы же оба знаем, что ты заплатил за него моей кредиткой.       Поттер, все еще хохоча, пожал плечами, а потом молниеносно вновь бросился на Сириуса. Но не чтобы возобновить драку, а чтобы вытереть кровь о ворот рубашки Сириуса. Тот выдохнул. − Ну что ты за ебаный придурок!       Ремус был почти уверен: они бы вновь начали драться и спалили здание дотла, если бы он не откашлялся в ожидании. Оба замерли и развернулись к Ремусу.       Юноша резко вдохнул и скользнул взглядом по Ремусу, будто читая его мысли. − Человек, − с ноткой интереса протянул он. – Охотник, – он обратил внимание на пистолет, который Ремус продолжал сжимать в руке. У него отвисла челюсть, губы изогнулись в игривой усмешке, он обернулся к Сириусу и приподнял брови. – Это…? − Люпин, − поспешно вмешался Сириус, − это Джеймс Поттер. Джеймс, это проклятие моего существования.       Джеймс праведно возмутился: − Я думал, это я – проклятие твоего существования! − Ты почти на втором месте.       Сириус подошел к графину и налил себе выпить, а Джеймс, ухмыляясь, протянул руку Ремусу. Нахмурившись, он стряхнул с ладони остатки стекла и вновь её протянул. − Привет, − живо произнес он, − очень рад с тобой познакомиться, Ремус. − Взаимно, − пробормотал Ремус, пожав протянутую руку. – Надеюсь.       Стоя в углу, Сириус улыбнулся в свой бокал. Ремус инстинктивно обернулся к нему, обратив внимания на его взъерошенные волосы и окровавленную рубашку. − Поверить не могу, что ты заляпал мне рубашку, − проворчал он. Джеймс лишь рассмеялся, плюхнувшись на диван. – Между прочим, она влетела мне в копеечку. − По ней не скажешь.       Сириус издевательски расхохотался. − А ты, блядь, откуда знаешь? Ты же не видишь. − Твою мать, − сухо отозвался Джеймс. Нахмурившись, он оживился и огляделся по сторонам. – Слушай, ты не видел мои очки? По ходу, слетели, когда я бросил тебя в окно… или когда ты попытался…       Сириус открыл ящик древнего деревянного комода, при ближайшем рассмотрении заполненного исключительно очками. Он бросил одни Джеймсу, тот лишь ухмыльнулся. − Спасибо, дружок. − Не за что.       Ремус моргнул. − Разве ты не… − медленно сказал он. Джеймс обернулся, увидел его растерянное выражение лица, не сдержал смех. – Вампир?       Сириус тоже не удержался от смешка. − Давай, расскажи ему, Джеймс, − сказал он. – Объясни, откуда здесь столько очков. − Заткнись, Сириус, − беззлобно усмехнулся Джеймс и развернулся к Ремусу. – Он пошутил, конечно, я вижу и без очков. Они мне просто нравятся. Эстетически.       Сириус усмехнулся. Джеймс запустил в него подносом, но он легко увернулся. Поднос соскользнул на пол, Сириус поймал его ногой, подбросил и бросил обратно, на краешек стола. − С тобой все в порядке? – обратился Джеймс к Ремусу, надев очки. Он говорил с характерным английским акцентом, но можно было разобрать американское произношение, как у человека, который давно здесь жил. – Выглядишь немного изможденным. − Целый день за рулем, − пояснил Сириус. − Да, это−то меня и беспокоит, − саркастически произнес Ремус. Сириус ухмыльнулся. Он вновь развернулся к графину и плеснул себе немного в бокал. Ремус не разглядел, что это… явно что−то алкогольное. Он бы не отказался прямо сейчас. − Выпьешь? – предложил Сириус, развернувшись и протянув Ремусу бокал. Ремус даже не колебался. − Давай. ***       После пары бокалов и пакета с кровью (он неодобрительно покачал головой) Ремус ощутил приступ мигрени. − Итак, − медленно произнес он, − в основном ты… живешь здесь? А когда уезжаешь, за домом присматривает Джеймс? − Да, − отозвался Сириус, отхлебнув из своей кружки (он налил себе кровь в кружку. Ремус не понял зачем и списал на странную вампирскую привычку. А может, Сириус не хотел, чтобы Ремус пялился сквозь стекло и высказал им). (Не то чтобы он стал высказывать, все же он гость и хорошо воспитан). (… Впрочем, нет, стал бы). − Только последние лет десять, − поправил Джеймс, а Ремус про себя рассмеялся этому «только». – У меня есть квартира в центре города, я предпочитаю жить там. − Джеймс работает барменом в Нижнем Ист−Сайде, − Сириус явно неодобрительно произнес название должности. Ремус приподнял брови. − Барменом? – переспросил он. Джеймс скорчил рожу, которая сошла бы за румянец, если бы он мог краснеть. – Это… нормально. − В том и дело, − насмешливо продолжил Сириус. – Он сливается с толпой, да, Джейми? Пьет кровь животных. Не знаю, как тебе это удается, я вчера чуть не помер. − Я изучаю свои возможности, − слегка раздраженно ответил Джеймс, глядя на сидевшего перед ним вампира. – Какой смысл в бессмертии, если ты постоянно проживаешь одну и ту же жизнь? Будто ты не действуешь точно так же.       Ремус инстинктивно перевел взгляд на Сириуса, тот опустил стоический взгляд в кружку. − Тебе уже в любом случае пора переезжать, − выпалил Сириус, взяв себя в руки. – Ты едва выглядишь на двадцать пять, а тебе должно быть уже тридцать.       Плечи Джеймса слегка поникли. Он сделал большой глоток из своей кружки. − Я знаю, − ответил он, и Сириус фыркнул – не так раздраженно, как фыркал в сторону Ремуса, а с любовью и сочувственно. Ремус нахмурился. − Что я не знаю?       Сириус вздохнул, встал и молча пересек комнату, направляясь к графину. Ремус смотрел, как он движется, и проследил, как потянулся к пакету с кровью, лежавшему в стороне. Он хотел уже выдать неодобрительное замечание, но Сириус отдернул руку и налил что−то другое. Отпил глоток и плавно развернулся. − Джеймс влюблен в человека, да, Джейми? − Давай не будем сейчас это обсуждать, Сириус, − предостерегающе произнес Джеймс, допив из кружки и слизав красные капли, оставшиеся в уголках губ. (Он достал из холодильника бутылку – Ремус мог лишь предполагать, что это был олень или другое животное).       Он откинулся на спинку стула, глядя, как Джеймс недовольно хмыкнул: − И я бы не сказал, что это любовь. − А я бы сказал. − Да что ты знаешь о любви? – выпалил Джеймс. У Ремуса возникло стойкое ощущение, что он наблюдает за ссорой двух братьев. В некотором роде так и было. − Я лишь… она ведь человек. − А это что? – спросил Джеймс, указав на Ремуса. Тот не знал, то ли возмущаться, что его назвали «что» или волноваться из−за скрытого в вопросе подтекста. − Как что? – недоверчиво переспросил Сириус. – Он охотник, мы ненавидим друг друга. Ты же знаешь. Он здесь, лишь чтобы помочь мне избавиться от Реддла и его приспешников.       При упоминании имени «Реддла» − Ремус предположил, что его введут в курс дела чуточку позже – Джеймс оживился. − А, да, ты мне рассказывал. Я же в деле, да?       Сириус дьявольски ухмыльнулся. Будто предыдущей ссоры и не было вовсе. Ремуса это взбесило. − Само собой, Джимбоб. − Твою мать, ты меня уже лет десять так не звал. − Попробую еще раз, − пожал плечами Сириус. – В том и суть. − Ничего подобного, ты никогда так не вляпывался… − Эй! – обрел дар речи Ремус. Оба повернулись к нему. Сириус легкой походкой вернулся к дивану, уселся рядом с Джеймсом и положил ему на колени миску с орешками, похожими на кешью. Джеймс охотно принялся их поедать. – Он не в деле! − Почему?! − Не нуди, Люпин, нам нужна любая помощь… − Нет! – Ремус и сам не понимал, откуда эти защитные механизмы. Он чувствовал, что находится на взводе. Все же это был очень, очень долгий день. − Ты согласился работать со мной… − С трудом. − Джеймс – это продолжение меня. Он же даже себе не принадлежит. Спроси кого угодно.       Ремус раздраженно отозвался: − Ну, я на это не подписывался.       Джеймс тут же воскликнул: − Грубиян!       Сириус расплылся в самодовольной улыбке. − Знаешь, я не видел тебя два с половиной года, − Джеймс прервался, чтобы бросить в него орешек. – Каждый раз мне кажется, что ты уже не такой дебил, но нет.       Вот за это Ремус мог бы выпить.       Сириус расхохотался. − Честно говоря, я удивлен, что ты так долго продержался. Ты же за меня цепляешься с тех пор, как я тебя укусил. − Погодите, − подал голос Ремус. – Ты его обратил?       Сириус кивнул. − Да, − ответил Джеймс. – Еще в… − Я даже не помню, − перебил Сириус. – Это было очень, очень давно, да?       Джеймс помолчал, а потом что−то пробормотал, чуть прищурившись, глядя на Сириуса и бросив в рот несколько орешков. Ремус не удержался от зевка. − Устал? – небрежно спросил Сириус, и Ремус кивнул. − Который вообще час?       Он откинулся назад, чтобы посмотреть на часы в прихожей. − Почти час. − О, Господи, − протирая глаза, произнес Ремус. – Ладно… куда мне идти? Я же тут ночую?       Сириус нахмурился. − Похоже на то. Охотникам тут не рады, знаешь ли.       Ремус усмехнулся и встал. − Ближайшая гостевая спальня находится чуть выше по лестнице справа, − Сириус неопределенно указал пальцем. – Найдешь сам? Я хочу перекинуться парой слов с Джеймсом. Там еще рядом лампа горит.       Ремус кивнул и подобрал свои сумки. − Мне все еще кажется, что ты игноришь правила пожарной безопасности, − пробормотал он на полпути. В ответ он услышал тихий смешок и «Заткнись, Люпин».       По сравнению со всем зданием, пентхаус Сириуса был относительно современным. Лестница торчала из стены, полы на втором этаже были из темного дерева, а стены – кремового цвета. Найти нужную комнату оказалось несложно. Она была рядом с одной из дурацких ламп (единственным готическим предметом в коридоре). Из комнаты со свистом вырвался воздух, когда вошел Ремус. Окна во всю стену заслоняли темные жалюзи. Стены были светлыми, но декор темным. Кровать являла собой царственный балдахин с серыми простынями и диким количеством подушек. В изножье кровати стоял черный сундук, на прикроватном столике не было ничего, кроме лампы и одного−единственного цветка в вазе – желтого тюльпана.       Яркое пятно на фоне монотонной комнаты. Эта метафора заставила Ремуса вспомнить о словах Сириуса в машине: о скуке, о том, что нужна цель в жизни. Ремус задумался, не применимо ли это и к нему? После его семнадцатилетия рутину его жизни скрашивали монстры. Это было хобби, работа, благодаря которой у него возникало ощущение, что делает лучше унылый мир, в котором живет. По крайней мере, так было прежде.       А потом в какой−то момент эти действия тоже затуманились рутиной – охота, убийство, движешься дальше, охота, убийство, движешься дальше. Возбуждение угасло, пламя потухло, тюльпан завял. Эта мысль показалась Ремусу ужасной, когда он вспомнил жизни, которые спас. Неужели это недостаточная мотивация? Делало ли это его плохим человеком? Сочувствовал ли он, сопереживал, когда его… соплеменники убили многих? Разве не в этом заключался смысл работы Ремуса – спасать людей. И вот он здесь думает не о том. Дает шанс одному из тех, кого пытался искоренить, сколько себя помнил. И все же он не мог отвести взгляд.       Сириус был как автокатастрофа – ужасная, трагичная и опасная. Абсолютно смертоносная, близость которой обостряла чувства. Вспышка была столь соблазнительна, что он не мог заставить себя отвести взгляд.       Это неправильно? Неправильно же?       Ремус не был совсем уж невежей. Он говорил себе не обращать внимания, откладывал на черный день. Но, лежа на кровати и уставившись в потолок, не мог избавиться от мыслей о нем. Скучный, кремовый, однотонный. Неужели так плохо быть скучным? Единственный тюльпан среди клубящихся облаков ненависти, убийств и мести, который надо поливать, чтобы увидеть, каким он вырастет. Во что он может превратиться.       Виновен ли он в том, что возбуждение переросло в… нечто большее? Как бы ни назвать это чувство. Что бы он ни чувствовал. О, Господи, что он, блядь, творит…       Лили наверняка знает.       Лили. Ремус резко вздохнул, вспомнив о ней. Наверняка сейчас слишком поздно звонить, она сегодня дежурит в ночную смену в больнице. Но он не разговаривал с ней с того злополучного разговора с Сириусом в машине. Он совершенно забыл. Он решил оставить ей сообщение и написать, что завтра позвонит.       Ремус собирался с силами, чтобы достать телефон из бездонной спортивной сумки, когда дверь щелкнула и открылась, в проеме возник Сириус.       Возбуждение вернулось. − Тебе что−нибудь нужно?       Ремус прищурился: − Что? − Я пытаюсь быть гостеприимным. Людям же… всякое нужно, да?       Он еле удержался от смеха, когда сообразил, что Сириус… серьезен. Он правда пытался. − Эм… стакан воды?       Сириус тут же исчез из дверного проема. Ремус услышал, как внизу что−то звякнуло, он тут же вернулся со стаканом воды в руке, по пути расплескав немного, отчего кремовый ковер стал темно−серым. − Знаешь, − Ремус указал на пятно, − если бы ты просто сходил, этого бы не случилось. − И в чем прикол? – парировал он, и, протянув стакан, добавил: − Просто возьми уже свою сраную воду, Люпин.       Ремус приподнялся, взял у него стакан, отпил глоток и поставил на прикроватный столик рядом с тюльпаном. Сириус не шевелился. − Ладно, − через минуту осторожно попытался Ремус. Теперь он сел. – Как мы это провернем? − Что провернем? − Это. Дело. Как мы собираемся сотрудничать? Открываться друг другу?       Сириус поджал губы и сделал шаг навстречу. − С чего ты обычно начинаешь дело вампира? − Ну, сперва просматриваю полицейские записи, ищу возможные связи. Составляю списки, что знаю, чего нет. Если не нахожу зацепок, начинаю осматривать различные заброшенные дома, обычно там что−то находится. – Он замолчал, на его губах заиграла улыбка. – Но, видимо, все вампиры, на которых я охотился, были идиотами. Так что не знаю, насколько мои навыки применимы к большому клану, которого ты так боишься. − Я не боюсь, − тут же отрезал Сириус. – Что ж, значит, будем действовать в том же ключе. Ты не должен из−за меня менять свою рабочую схему. − У меня в машине уже сложена целая папка. − У меня тоже достаточно информации. − Ладно. − Ладно.       Он кивнул, и они вновь погрузились в напряженное молчание. − Джеймс хочет помочь, да? – тихо спросил Ремус, принимая неизбежное. Сириус кивнул. − Он полезен, − произнес он. – Умен, толковый боец… словом, он пригодится. Думаю, он тебе понравится больше, чем я. − Это будет несложно. Начнем с того, что ты мне не нравишься.       Сириус опустил голову и рассмеялся. Ремус вновь отпил из стакана. Молчание продолжалось.       Ремус сглотнул и вновь взглянул на остававшегося недвижимым Сириуса. − Он тебе небезразличен, да?       Сириус ухмыльнулся. − Жаждешь вампирьих уроков? − Просто ответь на вопрос.       Он выдохнул, прислонившись спиной к платяному шкафу, встроенному в дальнюю стену. − Он мой самый давний друг. Мой самый близкий друг. − Это заметно. Вы ссоритесь как братья.       Сириус не удержался от смешка. − В каком−то смысле мы и есть братья, − Ремус приподнял бровь. – Просто не по крови. − Понятно.       Он ухмыльнулся. − Твой мирок раскололся вдребезги от мысли, что у меня есть люди, которых я считаю семьей?       Ремус что−то пробормотал. − Нет. Я знаю, что вампиры верны друг другу. Просто думал, ты не такой. После… − он осекся, не желая поднимать тему, прежде бывшую поводом для столь ожесточенного спора. Лицо Сириуса было каменным. − Что ж, наши взаимоотношения развиваются так же, как и ваши, − сказал он. – Мы не придерживаемся вампиров лишь потому, что они вампиры. Для тебя ведь очевиден выбор между случайным прохожим на улице и Лили? Ведь она тебе близкий человек.       Он кивнул. − Да. Я тебя понимаю.       (Он подавил желание добавить, что и постороннего бы не бросил в огне, но отстраненно подумал, что, возможно, за этой историей кроется нечто большее, чем он думал последние восемь лет). − Я рад, − ответил Сириус, и они погрузились в молчание.       Через мгновение Ремус вспомнил, что кое о чем собирался расспросить. − Кто такой Реддл?       Сириус замолчал, перевел дыхание и встретился с ним взглядом. − Реддл это… если хочешь, глава клана. По крайней мере, номинальный. – Последнее слово сопровождалось ядовитой, почти звериной издевательской усмешкой. Ремус приподнял бровь. − Номинальный глава? − Все… гораздо серьезнее и запутаннее, чем кажется.       Ремус нахмурился и подался вперед. − Расскажи мне.       Сириус тут же закатил глаза. − Это история для другого раза. − Другого? – недоверчиво переспросил Ремус. – В этом и дело, Сириус. У нас нет другого раза. Мне нужно узнать все об этих ребятах и о том, как помешать им навредить еще большему количеству людей!       Сириус поднял руки в знак капитуляции, на его лице отразилось почти удивление. − Успокойся, милый. Твою мать. Я имел в виду лишь, что сейчас час ночи и ты устал.       Ремус на мгновение раскрыл рот, осознав рациональность замечания. Его взгляд метнулся к часам на противоположной стене. Они показывали примерно полвторого ночи.       Он потер глаза, осознав, как сильно и впрямь устал. − Хотелось бы, чтобы ты перестал меня так называть. − Как? Милым? − Да.       Сириус раздраженно приподнял одну бровь. − Не то чтобы ты предоставил мне выбор. Ремуса, помнится, ты запретил. − Ладно, разрешу Ремуса, тогда ты перестанешь использовать ласковые прозвища? – с надеждой спросил он. Сириус заколебался, на его лице заиграла слегка смущенная улыбка. Ремус застонал. – Так я и думал. − Если ты разрешишь Ремуса, я оставлю… всего парочку ласковых.       Ремус недовольно сощурился. − Которые? − Милый и красавчик. И буду использовать их дозированно. Обещаю.       Он на мгновение задумался, потом вздохнул и вновь потер глаза. Он слишком устал для этого разговора. − Отлично. Ладно.       Сириус по−дурацки ухмыльнулся, а потом его выражение лица смягчилось, и он кивнул. Ремус сделал еще глоток воды, глубоко вздохнул и откинулся на кровать. − Ну, − Сириус собрался уходить. – Тогда спи.       Ремус кивнул, и он направился к двери. Он уже стоял в проеме, когда услышал голос Ремуса: − Сириус?       Он замер, стоя спиной, и тут же обернулся: − Да? − Обещаешь, что завтра расскажешь мне все об этих ребятах? Ничего не упуская.       Он чуть нахмурился, но кивнул. − Все.       Ремус кивнул, и, несмотря ни на что, вновь заговорил: − Просто… ты не рассказывал… или я тебе не поверил… я… я ведь знал все это время, пока там был Питер… − он вздохнул, прикусив щеку. – Я лишь хотел бы избежать этого вновь.       Сириус молчал так долго, что это начало нервировать. Ремус поднял голову. Он все еще стоял в дверях, выражение его лица было непроницаемым. Возможно, растерянным. Ремус никогда не мог его прочитать. − Ты винишь себя.       Это был не вопрос. Ремус опять вздохнул и вновь откинул голову назад. − Это плохо? − Нет, − признал Сириус. – Чувство вины – самый сильный мотиватор. − Я думал, самый сильный – это страх. − Иногда это одно и то же.       Ремус приподнялся на локтях, приподняв голову так, чтобы видеть вампира. Он приподнял бровь. − Ты говоришь так, будто за этим кроется какая−то история.       Сириус опустил глаза и безмятежно улыбнулся. − Кроется. И все же она для другого раза. − Но ты мне её расскажешь. − Рано или поздно, − после непроницаемой паузы согласился он. Уголки его губ чуть приподнялись. – Сразу не смогу, ты же понимаешь. Мне нужно время. − Меня, значит, ты ругаешь за стереотипы, а потом строишь из себя самого загадочного вампира в истории. − Мне можно их опровергать. Я буду загадочным, если захочу.       Ремус улыбнулся и прикрыл глаза. − Думаю, ты тот еще хрен. − Да? − Ммм.       Ремус услышал, как он тихо хмыкнул. − Почему это? − Если бы ты хотел быть загадочным, ты бы не возвращался, сбежав от меня. Но ты возвращаешься. Всегда.       Сириус очень, очень долго молчал. − Я не стану с тобой это обсуждать, когда ты спишь, − наконец ответил он, и голос его был не громче вздоха. – Ни за что.       Ремус слегка фыркнул, уловив упущенную возможность, но сил открыть глаза у него и правда не было. В комнате щелкнул выключатель, погас свет. Дверь скрипнула, Ремус инстинктивно перевернулся на другой бок, погружаясь в сон. − Спокойной ночи… Ремус.       Повис в воздухе шепот.       Колебание, длившееся мгновение.       Щелчок закрывшейся двери. *** − Итак, − строго вопросил Сириус. – Все готовы?       Джеймс кивнул. Сидевший рядом Ремус хмурился, жуя хлопья. − Тебе обязательно нужна эта белая доска? − Да! – воскликнул Сириус, постукивая указкой по белой поверхности. Джеймс расхохотался. − Знаешь, в шестидесятые он целых пять лет проработал учителем, − пробормотал он, перегнувшись через диван. У Ремуса голова пошла кругом. − Быть того не может! − Серьезно! Шикарная школа−интернат, кажется, в Эдинбурге… ОЙ!       Джеймс отпрянул с пронзительным воплем, когда Сириус пересек комнату и стукнул его по голове. Ремус прикрыл рот рукой. − Заткнись и слушай, − сказал Сириус, развернулся и угрожающе махнул в сторону Ремуса. – Особенно ты, мистер Расскажи−мне−все−СЕЙЧАС−ЖЕ.       Он не спеша вернулся к доске, взгляд Ремуса вернулся к Джеймса. Тот с угрюмым видом потирал голову. Встретившись с Ремусом взглядом, Джеймс одними губами произнес: «Трость», и Ремус еле удержался от смеха.       Порывшись в небольшом ящике стола, Сириус достал небольшую стопку фотографий. Принялся прикреплять их магнитиками. Ремус увидел людей на фото. Одни были настоящими, художественными портретами, другие – некачественными снимками, сделанными на айфон, третьи – профессиональными фотографиями. Один был прям снимок. Ремус удивленно приподнял бровь. − Значит, это и есть наша команда? – беспечно спросил он, решив не высмеивать распечатанные фотки. − Ага, − отозвался Сириус, прикрепив последнюю. – Фотографии любезно предоставлены нашим другом Джеймсом Поттером. − Ну… − выглядел Джеймс смущенным, но его тут же прервал голос со второго этажа. − Вообще−то фотки мои.       Рука Ремуса инстинктивно потянулась к пистолету в сумке. Он обернулся вместе с Джеймсом и увидел красивую женщину с длинными светлыми волосами. Она свесилась с перил в конце коридора, где была спальня Ремуса. На ней были свободные джинсы и кружевной топ, подбородок был высоко поднят, а взгляд устремлен на Сириуса. Она вызывающе ухмылялась – Ремус многократно видел такую ухмылку на лице других вампиров. «Я тебя круче».       Ремус обернулся к вампиру и увидел, что его ледяной взгляд устремлен на Джеймса. А Джеймс… Похоже, очень хотел бы очутиться где−то в другом месте.       Сириус взорвался. − Ты ей рассказал? − Мне было лениво спускаться к принтеру, ясно?! – защищаясь, воскликнул Джеймс. Он вскочил с дивана, когда Сириус угрожающе двинулся в его сторону. – У неё есть такой же, пятью этажами ниже, я пытался объяснить расплывчато…       Ремус моргнул, когда женщина молниеносно втиснулась между двумя парнями. Похоже, ей часто доводилось бывать посредницей. Она стояла лицом к Сириусу. − Ты должен был мне рассказать, − довольно сердито произнесла она, скрестив руки на груди. Сириус застонал. − Ты не в деле. − Это еще почему?! – крикнула она, ища поддержки у Джеймса – тот поморщился, признав поражение. Ремуса она, похоже, не заметила. – Я же помогала в прошлый раз! Если ты вновь собираешь Орден, я хочу участвовать. − Я не… Марлс, мы никого не собираем. Иди вниз. − Нет. − Марлен. − Твою мать, ты прекрасно знаешь, что они у меня отобрали, Сириус. Если ты вновь собираешься их преследовать, блядь, я с тобой.       Ремус наклонился, чтобы поставить на кофейный столик пустую тарелку из−под хлопьев (ночью их заменили, хотя он не просил). Раздался тихий звон, когда посуда ударилась о стекло, а ложка кружилась по тарелке. На него уставились три разноцветных взгляда. На мгновение воцарилась тишина. − Что здесь делает человек? − Он со мной, − отозвался Сириус, развернувшись, чтобы поднять тарелку. Он с такой силой её сжал, что керамика треснула. Если он и заметил это, то ничего не сказал. Он в мгновение ока исчез в коридоре.       Джеймс и Марлен обменялись напряженными взглядами. Наконец, Джеймс сник и махнул в сторону коридора. − Иди, − тихо сказал он, и она тут же испарилась. Джеймс раздраженно плюхнулся на диван рядом с Ремусом. Наконец, он набрался храбрости спросить. − Мне объяснят, что, черт побери, это было, или… ? – беззаботно поинтересовался Ремус и услышал, как Джеймс издал сдавленный смешок, закрыв лицо руками. Он сел и, улыбаясь, взглянул на него. Ремус обнаружил, что улыбается в ответ. − Ремус, познакомься с нашей дорогой Марлен, − произнес Джеймс, жестом показав, будто она все еще в комнате. Это было беззаботное знакомство, а вовсе не напряженный спор, как только что могло показаться. Он слегка кашлянул, склонил голову набок, оглядел коридор и вновь посмотрел на Ремуса. − Видишь ли, Ремус, − осторожно начал он, − за всю свою жизнь Сириус обратил лишь двоих людей. – Он указал рукой на себя и махнул в противоположном направлении. Ремус уже понял, что второй обращенной была Марлен. − Ах вон оно что… − Я старше неё, а он… что ж, он пытается защищать нас обоих, но Марлс все же больше. В прошлом имели место быть… инциденты, укрепившие это чувство. Со временем он уступит, ему просто не хочется подвергать её опасности. Но Марлен такая упрямая.       Ремус нахмурился, но кивнул. Он был охотником на протяжении одиннадцати лет. Ему было хорошо знакомо нежелание подвергать человека опасности. На сердце у него слегка потеплело при мысли, что если Джеймс – брат Сириуса, то Марлен – его младшая сестренка.       (Ему вдруг захотелось его увидеть. Только посмотреть. Он хотел узнать больше, он жаждал знать все. Странное всепоглощающее чувство, будто он ломал стальную стену). − Хочешь узнать, где Сириус прячет на кухне хорошее вино?       Он моргнул. Джеймс смотрел на него, самодовольно ухмыляясь и расставив руки по бокам, готовясь не то подтянуться, не то прыгнуть. − Что? − Под раковиной, за совком для мусора и чарами невидимости. От меня прячет, знает же, что я выпью. Я уже семь лет знаю, где оно, теперь прям сомневаюсь, что он в курсе, что я знаю.       Джеймс встал, пересек комнату и метнулся в просторную кухню. Ремус осмыслил сказанное, встал и последовал за ним. − Разве он не злится на тебя за то, что ты впутал в это дело Марлен? – осторожно спросил Ремус, косясь в сторону коридора. Джеймс достал из буфета два бокала для вина и принялся вслепую рыться. – Это ведь… рискованно?       Джеймс поднял глаза и убрал с лица свои такие непослушные волосы. Он с ухмылкой будто бы из ниоткуда достал бутылку и легко наполнил оба бокала. − Сириус Блэк никогда не сможет долго злиться на меня, − усмехаясь, он протянул Ремусу бокал. – Держи. И на тебя тоже.       Ремус нахмурился, но бокал взял, изо всех сил надеясь, что Джеймс не услышал, как на мгновение у него перехватило дыхание. *** − Итак, − на сей раз Сириус стоял перед доской. Ремус был зажат (не так плотно, чтобы ощутить клаустрофобии) на диване между Марлен и Джеймсом.       Они вернулись в комнату через пятнадцать минут (и выпили по два бокала вина). Видимо, Сириус все же сдался, и Марлен обменялась любезностями с Ремусом. Как и Джеймсу, ей было знакомо его имя. Ремус предположил, что Сириус наедине ввел её в курс дела.       Марлен казалась милой. У неё было самое дружелюбное и приятное лицо из всех вампиров, с кем Ремусу доводилось сталкиваться. Не в романтическом или сексуальном смысле (хотя она была чертовски привлекательна), она притягивала. Большинство вампиров были сногсшибательны, без клыков в них угадывалась некая странная невинность, но ни в ком она не сочеталась так органично, как в Марлен. Её лицо было не просто красивым, оно было добрым. Чуть округлый овал, отличавшийся от скуластых лиц Сириуса и Джеймса, все равно был точеным, волосы казались золотыми, а улыбка – солнечной. Ремус упрекнул себя: три месяца назад он и помыслить не мог о том, что будет так комфортно чувствовать себя в компании вампиров.       Сириус прочистил горло. Вернувшись, он взял бокал, видимо, стащенный у Джеймса («Поттер, еще раз сопрешь, я тебя сам кастрирую»), одним глотком осушил, отставил на кофейный столик и выпрямился. − Ладно, я разделил тех, о ком мы точно знаем, что они с ними сотрудничают, и тех, на счет кого мы не уверены. – Он облизал губы. – Ремус, уверен, несколько имен тебе знакомы. Пожалуйста, не перебивай, пока я не закончу. Спасибо.       Ремус нахмурился, но сдержал саркастический комментарий. Сириус развернулся к доске.       Слева было гораздо больше фотографий, чем справа, с них−то и начал Сириус. − Малфой, − громко и отчетливо произнес он, ох, как же Ремусу захотелось его перебить. − Люциус, − продолжил Сириус, неприязненно ткнув в фотографию мужчины с длинными светлыми волосами и самым злобным лицом, какое доводилось встречать Ремусу. – Единственный сын Абраксаса, умершего примерно в 1700−х годах. Он женат на… Нарциссе, − он указал на женщину с распущенными светлыми волосами, очень похожую на Марлен, но в её лице читалось меньше доброты и больше яда. – Дочь Сигнуса, − сурового мужчины с козлиной бородкой, − и Друэллы, − женщины с жестоким лицом, такими же светлыми волосами и ядовитой улыбкой, как у Нарциссы. Похоже, фотографии Сигнуса и Друэллы были портретами, написанными примерно в одно и то же время. По оценке Ремуса, не позднее начала 1900−х годов.       Он не успел задаться вопросом, изменились ли они – Сириус произнес: − Все те же отвратительные сволочи, какими они были в 1904 году, − Джеймс с трудом сдержал смех.       За Сигнусом и Друэллой следовала Беллатрикс – похожая и не похожая на свою мать и сестру, и её муж – единственное фото, оказавшееся кадром из фильма. Фото, сделанное на мобильный телефон, изображало его с обнаженными клыками и струйкой крови, стекавшей по лицу. Ремус даже знать не хотел, как удалось сделать это фото.       Слабостью Нарциссы был её семнадцатилетний сын Драко – единственный мальчик, родившийся за последние триста лет. Люциус умел быстро передвигаться, Друэлла была на редкость кровожадна, а Сигнус мгновенно реагировал на внезапные нападения. Слабостью Беллатрикс был Реддл – Ремус вскоре сообразил, что замуж она вышла по расчету. (Слабость Рудольфуса заключалась в его «неуклюжей нелепости», услышав это, Ремус еле удержался от смеха).       Сириус принялся перечислять имена, семьи, возможные слабость, выгодные позиции. Эйвери, чета Розье, Нотт, один из печально известных близнецов Кэрроу (Ремусу и впрямь пришлось прикусить язык) и, наконец: − Снейп, − в голосе Сириуса зазвенела злоба. Джеймс засвистел, а Марлен негромко фыркнула. Ремус приподнял бровь. – Он… − Самый скользкий и отвратительный моральный урод на планете, − комично закончил Джеймс. Марлен улыбнулась ему с противоположного угла дивана. − Что он сделал? – спросил Ремус, будучи не в силах больше молчать. − Снейп, − громче повторил Сириус, − по сути, это правая рука Реддла, − он указал на фото ужасного человека на вершине неуклюжей пирамиды. – Разумеется, вместе с Люциусом. Люциус обратил их обоих. – Ремус аж вздрогнул, услышав, с какой издевкой это было сказано. − Ты же говорил, они все чистокровные?       Глаза Сириуса блеснули. − Да. А теперь вспомни, что я вчера говорил о номинальных главах.       Ремус откинулся на спинку стула, слегка приоткрыв рот. − Черт. − То−то и оно. В этом и дело… в пятидесятых, когда они впервые попытались прийти к власти, Реддл был номинальным главой. Он был пешкой в руках древних чистокровных семей. Высших вампиров. Многие из… них умерли за те семьдесят лет, что он провел в спячке.       Он глубоко вздохнул и вновь взглянул на фото на доске. У Реддла был наиболее угрожающий взгляд. Ремус мог поклясться, что заметил, как Джеймс слегка напрягся. − Но его популярность растет, − задумчиво произнес Сириус, не отрывая глаз от фото. – Люди следуют за ним, несмотря на то, что он не чистокровный. На самом деле большинство этого не знает. А кто знает, тем все равно, поскольку они его поддерживают. Он такой же, как мы, но наделен чрезмерной властью. И, безусловно, он наиболее опасен.       После этого Марлен встала и, не говоря ни слова, вышла. Сириус проводил её взглядом, затем развернулся обратно к доске. Ремус вопросительно посмотрел на Джеймса, тот отрицательно мотнул головой и беззвучно произнес: «Все нормально». − Реддл, − продолжал Сириус. – Слабости… неизвестны.       Ремус выдохнул. − Снейп, − говорил Сириус. – Слабости… − он шагнул к другой половине доски и ткнул указкой в одну из четырех фотографий. На ней была изображена худая, болезненного вида женщина с длинными темными волосами и кислым лицом. – Его мать, Эйлин. Статус неизвестен с пятидесятых годов. − Его мать?       Сириус скривился и обернулся к нему. − Люциус обратил его, он обратил её. Она пропала, когда он полез в темные дела. Он выходит из себя, когда о ней заговаривают. Я давно с ним сражаюсь, проверял.       Ремус медленно кивнул. Никто не успел заговорить – вернулась Марлен. Она натянуто улыбнулась и села, закинув ногу на ногу. − Итак, это все, кто нам известен? – уточнил Ремус, и Сириус кивнул. – А это кто такие?       Сириус проследил за его пальцем, заколебался, но все же прочистил горло. На первом фото была изображена молодая женщина с каштановыми волосами, разделенными на косой пробор. Она не казалась такой опасной, как остальные. − Дафна Гринграсс, − сказал он, − старшая сестра Астории. – Он многозначительно покосился на Ремуса, и тот тут же вспомнил Асторию – молоденькую вампиршу, которая вчера хотела откусить ему голову. – С 2013 года считается без вести пропавшей. С её семьей также нет контактов. – Он сделал паузу и перевел дыхание. – Сестра по ней скучает.       Ремус не понимал, отчего этот нюанс столь важен, но все же ощутил укол грусти в груди. Он немного выпрямился. − Чистокровная? − Да.       Он нахмурился. − Я думал, Асторию обратили. − Нет. Я же говорил, она очень молода. Она выглядит на шестнадцать потому, что ей и есть шестнадцать. После Малфоя она самый младший чистокровный ребенок и единственная девочка за сорок лет после Дафны. До Дафны никто не рождался на протяжении ста пятидесяти лет. Позволь заметить, что трое за столетие – это очень много.       Ремус тихо присвистнул. − А родители? − Здесь же, − с легкой улыбкой ответил Сириус. – В безопасности. Она просто сбежала.       Он кивнул и отпил из чашки чая, о котором, увлекшись, совсем забыл. Сириус переместился влево и указал на вторую из четырех фотографий. − Ханна Эббот, − сухо заговорил он, кивнув на размытое фото пепельной блондинки. – С 1997 года считается без вести пропавшей. Родители умерли в пятидесятых. Понятия не имею, зачем ей понадобилось вступать в клан, учитывая, что они и убили её семью, но люди порой совершают странные поступки ради власти. Осторожность никогда не повредит. Мой друг пытается разыскать её в Бразилии.       Ремус кивнул. Его взгляд метнулся к последнему фото.       Молодому человеку на нем было едва ли больше двадцати одного года. У него были черные, чуть вьющиеся волосы, разделенные на пробор посередине. Прямой, хотя и чуть заостренный нос, четко очерченные скулы и губы, придающие слегка удивленное выражение лицу. Царственно изогнутые брови, а глаза… Ремус заметил определенное сходство с Сириусом. Ярко−голубые, почти серые, как у ледяной скульптуры, могущей разбиться, если он моргнет. Но он навсегда застыл в одной позе, лед никогда не растает.       Сириус несколько раз моргнул, опустив взгляд, потом кашлянул и указал на фото. Джеймс вновь напрягся. − Регулус, − тихо, почти болезненно, произнес он. Ремус приподнял бровь. − Без фамилии? − Без, − последовал ответ. Сириус взглянул на него сверху вниз и поджал губы. – Он для этого слишком древний. − Ничего себе. − Один из самых древних ныне живущих чистокровных, если не самый древний, − медленно произнес Сириус, будто заново все оценивая. – Он… он сила и грация и воплощенная резня. − И он не на их стороне… Почему?       Сириус тяжело вздохнул и опустил взгляд, затем вновь поднял, посмотрев в глаза Ремусу. − Мы не уверены, что он с ними, поскольку не видели и не слышали о нем почти восемь лет, − медленно произнес он. – Ничего с тех пор, как сгорел весь его клан на складе в Корнуолле.       Губы Ремуса шокировано приоткрылись, совсем как у Регулуса на фото. Он испытал бурю неуместных эмоций: сожаление, сочувствие, растерянность, гнев. Он взглянул на фото, потом вновь на Сириуса. Существовало все же между ними родство. − Выжили двое, − тихо сказал Сириус, он явно с трудом держал себя в руках. – С тех пор я его не видел.       Ремус хотел что−то сказать, но обнаружил, что в горле встал ком. Он не знал, что сказать. Этот клан и прежде был для Сириуса деликатной темой… вот, значит, в чем дело? Они в самом деле были для него… семьей? Так же, как Джеймс и Марлен? Кем же был для него этот Регулус? Может, это Регулус обратил его?       Ремус вдруг пожалел о словах, сказанных той жаркой ночью на стоянке. Он внезапно осознал, что на самом деле почти ничего не знает о стоящем перед ним человеке. В глубине души Ремус понимал: он хочет узнать все. Вдоль и поперек. − Итак, − спустя мгновение хрипло произнес он. – У него… есть какие−то связи с людьми с левой половины доски?       Губы Сириуса сжались в тонкую линию, он наполовину развернулся и вытянул руку – указка уперлась середину лба Снейпа на фото. − У него длинная−предлинная история со Снейпом, − указка переместилась на самого первого светловолосого мужчину с кислой миной. – И с Люциусом. Я бы с высокой долей вероятности предположил, что он с ними, но… мы не можем быть уверены наверняка. − Слабости?       Сириус помолчал, сгорбившись. У него вырвался сухой смешок. − Скажи ему, что по твоей милости погибли его родители. Уверен, его это разозлит. − Сириус, − предостерегающе окликнула Марлен. Он лишь отмахнулся. − Нет, − легко, но в то же время слегка напряженно отозвался он. – Все нормально. Думаю, на этом лучше остановиться.       Он стремительным шагом пересек комнату и снял с крючка мягкую куртку. На вкус Ремуса она была слишком вычурной, но на Сириусе смотрелась до смешного привлекательно. − Я иду охотиться, − объявил он. Джеймс встал и нахмурился. Марлен взглянула на часы и нахмурилась еще сильнее. − Сейчас полдень. − Я захвачу зонтик. − Не то чтобы… − Ой, − пояснил он, теребя воротник, − охота не на людей, а на животных. Мы с Ремусом… пришли к компромиссу.       Честно говоря, Ремус совершенно забыл о своем твердом требовании, чтобы Сириус не пил человеческую кровь. И сейчас сильно удивился. − Серьезно? – нарушил молчание Джеймс. Сириус лукаво улыбнулся. − Джейми, какой смысл в бессмертии, если ты опять и опять проживаешь одну и ту же жизнь? – он разгладил воротник куртки и повернулся к Ремусу. – Люпин, пока меня не будет, позвони Лилибет… я хочу с ней встретиться.       Он зашагал туда, где, насколько помнил Ремус, располагались прихожая и входная дверь. Джеймс прокричал в гулкое пространство: − Я не жалуюсь, я не то имел в виду! Это не жалоба! − Джеймс, он ушел. − Да знаю я. ***       Ремус действительно заранее написал Лили. Она работала, но сегодня пораньше заканчивала. Её смена длилась с трех часов ночи до трех часов дня, и она предложила Ремусу встретиться в маленькой кафешке, когда немного поспит. Он пришел в указанную забегаловку примерно в 17:45.       Он целый день не видел Сириуса. Тот исчез около полудня, и Ремус занимался разбором оружия и багажа. Самым удивительным оказалось общение с Джеймсом.       Марлен куда−то ушла вскоре после ухода Сириуса. Но Джеймс Поттер на протяжении всего дня охотно составил компанию Ремусу. И Ремус обнаружил, что Джеймс Поттер очень приятный собеседник. В нем не было сарказма и бесячести Сириуса, казалось, он искренне интересовался Ремусом и его жизнью и жил своей. Он рассказывал Ремусу о своих поездках в Северную Индию, его историческую родину. Пару десятилетий назад он работал там шеф−поваром в ресторане, а до этого пятнадцать лет провел в Румынии, работая в детском доме (для Ремуса это было чересчур мило, чтобы быть правдой, но все же вполне вписывалось в представление о стоявшем напротив человеке). Если бы не характерный вампирский блеск в глаза и бутылка крови, которую он откупорил днем, Ремус вполне мог бы воспринять его другом из среды охотников или просто приятным парнем, с которым он познакомился в кофейне. Не то чтобы он много думал о таком варианте событий. Он полагал, что благодаря новому человеку принять новую форму вампиризма будет легче, чем глядя на того, кого он люто ненавидел почти десять лет.       После того, как он расстался с Джеймсом, у него оставалось время до встречи с Лили. Он бродил по городу, сидел в кафе с выпивкой. Конечно, он думал о Сириусе. Общаясь с ним, он медленно складывал воедино кусочки головоломки. «Корнуоллская бомба» была головоломкой из множества фрагментов, но она была изолирована от главного пазла. Сама по себе она не играла роли, просто водоворот красок, нижний левый угол картины, у которой сейчас завершен только верхний угол. Казалось, Сириус слишком остро отреагировал. Возможно, дело в том, что Ремус спровоцировал его на парковке и еще в дерево врезался.       Он решил, что главная повестка дня от вампиров на сегодня, загадка, которую он должен отгадать, чтобы перейти на новый уровень знакомства с вампирами – это семья. Что значит семья для Сириуса? В ту ночь, когда в их видения проник красный свет, а за тускло освещенной стоянкой на деревьях ухали совы, он сказал: «Семья… моя семья это мой клан».       Семья. Его семья. Его клан. Есть ли между ними разница? Или это одно и то же?       А еще Ремус не мог не заметить внешнего сходства между ледяным молодым человеком, стоически застывшим на фото, и вампиром, но это было невозможно. Ремус тут же выбросил из головы эту мысль. Немыслимо, Сириус ведь сказал бы ему? Сириус не упустил бы возможности похвастаться своим превосходством, характерно кривя губы. Черт побери, да Сириус Блэк на дирижабле над Нью−Йорком пролетел бы, желая продемонстрировать свой кровный статус. Ведь пролетел бы?       Возможно, Ремус не в себе, раз делает такие далекоидущие выводы. Он отставал – так решил бы Ремус три недели назад. Между Ремусом, ощущавшим близость Сириуса Блэка и державшимся поодаль, была огромная разница. Он чувствовал себя так, будто его ударило током, будто попал в астральное королевство. И он не знал, хочет ли вернуться.       В этот момент у него сильно разболелась голова от попыток сложить пазл воедино, и он решил прекратить попытки.       Его мокко был вкусным. Обстановка кругом располагала, вдали по улице он разглядел волосы Лили. − Ремус! – воскликнула она, не успел стихнуть дверной колокольчик, и бросилась в его объятия. Несмотря на свою миниатюрность, обнимала она крепко.       Они непринужденно покачивались. Ремус вытянул шею и уткнулся носом в её пахнущие цветами волосы. Её кожа всегда была теплой на ощупь. Лили вся несла тепло, она была как портативный радиатор, и Ремус грелся в знакомом, успокаивающем огне. Она отстранилась. − Я так по тебе скучала, − сказала она, лучезарно улыбаясь и продолжая его обнимать. Ремус улыбнулся в ответ. − Я по тебе тоже, Лили.       Она не удержалась, еще раз его обняла и лишь потом непринужденно села. Она была одета в белую блузку и струящуюся юбку приглушенного зеленого цвета. Юбка подчеркивала её глаза. Сияющие глаза. − Не плачь, глупышка, − пожурил Ремус, протянув салфетку, отчего она заливисто рассмеялась. − Ничего не могу с собой поделать, я просто скучала.       Ремус улыбнулся. На душе потеплело, он чувствовал, что никогда не сможет нарушить этот момент единения.       Подошла женщина, Лили сделала заказ. Потом Ремусу принесли сэндвич, который он с жадностью съел. Она приподняла бровь над своим чаем. − Твои вампиры ведь не морят тебя голодом? − Говори тише, Лили! – зашипел Ремус, озираясь по сторонам. Она заразительно рассмеялась. − Да кто мне поверит? Бывало и страньше, − отозвалась она. В ответ он откусил еще кусочек своего сэндвича.       Несмотря на свои возражения, она все же подалась вперед и понизила голос: − Итак, как идут дела? Ты работаешь с ним в тандеме? Вы вместе?       Ремус вздохнул и отложил сэндвич. − Мне нужно… многое тебе рассказать.       Её глаза вновь заблестели, но на сей раз от волнения.       Его история началась, когда он получил задание и поехал через Техас. Библиотека, автостоянка, поездка, потом Теннесси, мотель, постель… он не стал заострять внимание на своих чувствах, больше рассказав о том, как открыл в Сириусе человечность и как они пришли к компромиссу. Ремус оставил при себе, как хотел на него наброситься, не зная, к чему это приведет. Он рассказал о гостинице, пентхаусе, о Джеймсе. Объяснил иерархию в среде чистокровных, поведал, что ему каким−то образом удалось убить древнейшего из них восемь лет назад, и он об этом только сейчас узнал. (У неё слегка перехватило дыхание). Он рассказал о Марлен и об уходе Сириуса на охоту. Когда он закончил, она лишь выдохнула: − Ух ты, − и отставила чашку на стол. – Ладно. Здесь многое нужно обдумать. − Да. − Итак, − начала она, Ремус видел, как лихорадочно заработал её мозг. – Этот… клан. Чего конкретно они добиваются?       Ремус открыл рот, но тут же закрыл. − Я не знаю.       Лили нахмурилась. − А кого они убивают? − Тоже не знаю. − Какова их цель? − Я… не знаю.       Она выглядела совершенно ошеломленной. − А что ты знаешь?       Ремус ощутил странное желание рассмеяться. − Толком ничего. − Господи, − пробормотала Лили, закрыв лицо руками. Ремус все же с горечью рассмеялся. – О чем вы с Сириусом вообще разговаривали?       Это был самый простой вопрос, и все же Ремус почему−то не мог на него ответить. О чем они говорили? Похоже, любая тема становилась загадочной. Ремус понимал Сириуса меньше, чем восемь лет назад. Когда они договорились быть откровеннее, Сириус ушел, едва они начали… почему?       Ремусу захотелось найти его и вбить в башку немного здравого смысла. Вампиры ведь привычны к столь жестоким методам?       (…Нет. Больше он так не думал). − Мы спорим, − вместо ответа произнес Ремус. – Обычно из−за того, что я ничего не знаю. Потом я пытаюсь вникнуть, он говорит какую−нибудь глупость, и я завожусь. Само собой, так мы ни к чему не приходим.       На лице Лили отразилась жалость, и она поджала губы. − Вы оба слишком вспыльчивы и упрямы себе на беду. − Ты говоришь это мне? − Но нельзя сказать, что ты ничего не добился. Ты же здесь. И ты его до сих пор не убил. Это прогресс.       Ремус патетически рассмеялся. − Теперь я даже не думаю, что смогу его убить, понимаешь? Я слишком эмпатичен. Проблеск человечности, и все, мне начинает казаться, что его можно спасти. Ебучее клише – не совсем конченый злодей из третьесортной книжонки. Это смешно. Я смешон.       Лили улыбнулась, но ничего не сказала. Ремус приподнял бровь. − Что?       Она пожала плечами. − Мне кажется, за этим кроется нечто большее. − Что еще? − Ты и он, − беспечно ответила она. – Между вами нечто большее, чем просто… клише о герое и злодее.       Ремус прищурился, но она не позволила себя прервать. − После всего, что ты рассказал, ты больше не можешь отрицать мимолетность вашей связи, − продолжила она. – Это целый океан, просто он не умеет плавать. Неужели ты этого не видишь?       Ремус вытаращил глаза. − Откуда у тебя вообще такие мысли? Ты же даже с ним лично не знакома.       Лили вдруг застыла на месте, на её лице промелькнуло множество эмоций. − О, Господи. − Что? − Позволь мне с ним познакомиться! – воскликнула она. – Разреши мне помочь! − Зачем, Бога ради…? − Так и знала, что ты это скажешь, − поспешно произнесла Лили, − потому не предлагала, знала, что без уважительной причины ты меня не подпустишь, но… Черт возьми, я только что её придумала! − Лили, нет. − Выслушай меня, − с нажимом произнесла она, и глаза Ремуса расширились. – Ты ни хрена не знаешь об этом клане, да, ты охотник, который ни хера не шарит… − Что?! − … чем, по−твоему, они занимаются?       Ремус уставился на неё. Лили нетерпеливо смотрела. − Не знаю… Пьют кровь? − Боже, Ремус, ты безнадежен… убивают! Они убивают, логично? А куда девают тела? − На кладбища. − А перед этим, идиот?       Его вдруг осенило. − Морг… − Среди твоих друзей есть другие помощники судмедэксов? − Лили, нет. − Почему нет? − − взволнованно воскликнула она. – Это идеально сработает. Я медсестра, у меня есть доступ в морг, я хорошо разбираюсь в посмертной экспертизе. Я могу просмотреть записи… − Это не поставит твою работу под угрозу? − Нет, − ухмыльнулась она, − поскольку эти данные находятся под моей юрисдикцией. Иначе я бы тебе их не предоставила, ограничилась просто зацепками и советами. Уверена, не существует закона, запрещающего вступать в сговор с вампирами. Они же мертвы? Посмертная приватность. − Лили, это не…       Она жестом заставила его замолчать – он видел, что она уже приняла решение и не отступит. − И я всегда могу сообщать о случаях особо вопиющего членовредительства… один мне попадался, помнишь, пару лет назад – тогда я звонила тебе по поводу обескровленных тел. Тот клан кромсал тела, чтобы скрыть причину смерти, я раскрыла это дело для тебя и того рыжего громилы с близнецом… − Ты его не раскрыла, − раздраженно пробормотал Ремус, пытаясь скрыть, что принимает её аргументы. − Раскрыла. Ты был уверен, что это оборотень или сирена. − В свою защиту могу сказать, что в Бостоне была сирена. Я подобрался достаточно близко. − Позвони Сириусу, − потребовала она. – Спроси, могу ли я помочь. Я хочу. − Ладно, Лили, сбавь обороты, − осторожно произнес Ремус. – Начнем с того, что он практически не позволяет друзьям−вампирам влезать в это дело, не говоря уже о людях… − Я же не сражаться буду!       Он шикнул на неё. − А во−вторых… у меня нет его номера. − Конечно, нет. − Слушай, − предложил он, − давай пока сменим тему. Лили, я тебя целый год не видел. Я это потом с ними обсужу.       Она была недовольна, но согласилась в обмен на обещание позже об этом поговорить.       Это произошло раньше, чем планировалось.       Через пару часов после начала встречи, когда солнце начало окрашивать небо в красный (самую малость приглушенный промышленным воздухом), Ремусу написал Джеймсу и предложил за ним заехать.       (Он настоял на том, чтобы на всякий случай обменяться номерами… Идея была не Ремуса, но… возражать он тоже не стал).       К кафе подъехала яркая машина Джеймса, его лицо было скрыто за тонированными стеклами. Ремус и Лили вышли, держась под руку. Она как раз хотела притвориться незнакомкой, чтобы не форсить ситуацию, Ремус собирался согласиться, но тут она застыла в шоке.       Ремус обернулся к машине. Джеймс опустил стекла и снял солнцезащитные очки. На его лице читалось не меньшее потрясение. У него отвисла челюсть.       О, нет. − Джеймс?! – не шевелясь, пролепетала Лили. − Лили? – взгляд Джеймса метался между ними. − О нет, − совершенно обессиленный, Ремус уронил голову на руки.       Она тут же обернулась к нему. − Это и есть твой Джеймс?! – яростно воскликнула она, слегка приоткрыв рот. Теперь Ремус точно понимал, в чем дело. − Это и есть твоя Лили? – донеслось из машины. − О нет, − простонал Ремус, отчаянно протирая глаза. Нет, видение не рассеялось. − Так я и знала! – торжествующе воскликнула Лили, чуть не подпрыгивая. – Так и знала! Я знала, что он ебаный вампир! − Кхм−кхм… − Лили!       Она тут же съежилась и слегка смутилась. − Ролевая игрушка, − радостно пояснил Джеймс проходившей мимо паре, смерившей их недоуменным взглядом. − …извините, − сказала Лили, когда пара ушла. – Наверное, я слишком толстокожая. − Блядь, ты так думаешь? – подал голос Ремус. Джеймс вышел из машины. − Ладно, − осторожно начал он, сделав шаг вперед. – Это… ситуация. − Значит, вы знакомы, − безучастно произнес Ремус – это был не вопрос, ответ он уже знал. − Ремус Люпин, если ты, мать твою, думаешь, что теперь я не помогу, то… − Воу−воу, − Джеймс поднял руку. – Кто говорил о помощи? − Я. Только что. − Как ты можешь помочь?       Лили хмыкнула. − А ты, блядь, не удивляйся. Я могла бы тебя сделать. − Лили… − Слушай, − обратилась она к Джеймсу, − ты и пары слов сказать не успел, как я догадалась, что ты вампир. Во−вторых, я опытная медсестра и ассистент судмедэксперта. Мне известен ряд симптомов, у меня есть доступ к телам и записям, я могу помочь Ремусу, если его ранят… словом, я ценный напарник.       Ремус должен был признать, что самопрезентация у неё получилась весьма внушительной.       Джеймс на мгновение вытаращил глаза. Ремус застонал. − Ты не можешь всерьез это обдумывать! − Я… − пробормотал он, − согласен, она могла бы помочь. − Господи, − выпалил Ремус. На короткий миг просветления мелькнула мысль, что он понимает чувства Сириуса по отношению к Марлен. – Это слишком опасно. − Ремус, жить вообще опасно, от этого иногда умирают! – воскликнула Лили. – Каждое утро я просыпаюсь и иду по улицам, существует около двадцати способов убийства. Я могу помочь. Помощь нужна. Я же не собираюсь непосредственно убивать вампиров… я буду лишь помогать извне.       Джеймс поморщился. − В её словах есть смысл. − Отвали, ты несправедливо предвзят, − огрызнулся Ремус. Лили нахмурилась. − Что? − Слушай, − поспешно отозвался Джеймс, пропустив эту реплику мимо ушей, − окончательное решение, в конце концов, за Сириусом. Просто… просто садитесь в машину оба, я ему позвоню и попрошу вернуться. − Ты отвезешь Лили в Отель «Трансильвания»?       Джеймс метнул на него сердитый взгляд. − Нет, − раздраженно ответил он, − но я не хочу, чтобы меня штрафанули за парковку на обочине. Если я еще раз воспользуюсь кредиткой Сириуса, он меня все−таки убьет.       Ремус закатил глаза и залез в машину.       Так они и поехали – Джеймс и Ремус впереди, Лили сзади. На полпути Джеймс выудил из кармана телефон. − В машине двое людей, Джеймс, − предостерег Ремус, и вампир закатил глаза. − Заткнись, дай позвонить.       Он одной рукой набрал номер. Вызов шел… и шел. Телефон не отвечал.       Джеймс раздраженно застонал. − Ебаный ты дебил, Сириус, − пробормотал он, повторяя вызов.       Ничего. − Твою мать, − выдохнул Джеймс. – Он меня игнорит. − Как ты догадался?       Джеймс бросил на него недовольный взгляд. − Я просто знаю. Слушай, позвони со своего телефона. − У меня нет его номера. − Возьми у меня. Он не ответит, пока будет думать, что это я. Для Сириуса так типично избегать всего, что его напрягает, потому−то он и не умеет летать. − А что его напрягает? – спросил Ремус, делая вид, что набирает номер Сириуса, это помогало не смотреть на Джеймса. − Вся эта история. Ты. Регулус. Просто позвони.       Больше вопросов Ремус не задавал.       Спустя три гудка телефон ответил. − Ремус, в чем дело? – раздраженно спросил Сириус. − И тебе привет. Как ты узнал, что это я? − Только что дважды звонил Джеймс. Я же не идиот. − Да нет, ты еще какой идиот, − отозвался Джеймс, зная, что он слышит. Лили просунула голову между сиденьями, желая послушать, что происходит. − Что тебе надо? − Где ты? – спросил Ремус. Сириус расхохотался, его смех отозвался эхом. – Что это за эхо? − Я под мостом, − просто ответил он. – Почуял койота. Вы своими звонками его спугнули, спасибо большое. − Слушай, − потирая переносицу, начал Ремус. Он встретился взглядом с Джеймсом, тот беззвучно произнес: «Не говори ему о Лили». Ремус на миг застыл с открытым ртом. − Ремус, у меня мало времени. − Ты можешь… просто, блядь, взять себя в руки и вернуться? Сириус, ты обещал мне все рассказать, а я так ничего и не знаю, − заявил Ремус, тут же осознав, как это обиженно прозвучало. Сириус рассмеялся. − У нас есть время. − Нет, − намеренно мягче ответил Ремус и замолчал. – Слушай, Сириус… Мне тоже непросто.       Глаза Джеймса расширились, он развернулся и резко, отчаянно замотал головой. Ремус отвернулся. Динамик молчал. − Я не знаю, чем для тебя был тот клан, − почти шепотом продолжил он, прислонившись головой к окну. – Не знаю, кем был… Регулус.       Джеймс раздраженно хмыкнул. Ремус не собирался останавливаться. − Я не стану говорить, что… сожалею, я лишь выполнял свою работу. Я не сожалею. Но мне жаль, что я неверно тебя оценивал. Тогда, на парковке. Я сказал, что для тебя нет… никого. Я не знаю, что для тебя семья, но сейчас мне начинает казаться, что семьи у нас похожи, если это так, то… что ж, тогда они не заслуживают твоей верности. Ты сказал, что расскажешь, поскольку этот клан важен. Я жду, пока ты сдержишь слово. Но сейчас… прости. За мою роль в твоих переживаниях.       Было очень тихо, можно было разобрать лишь шум колес по асфальту. Ремус даже отнял телефон от уха. Поднеся его обратно, он услышал долгий, глубокий вздох. − Ты тоже прости, − наконец, сказал Сириус. Ремус нахмурился. − За что? − За то, что сломал тебе пальцы. В тот день. Восемь лет назад. В этом не было необходимости.       Ремусу хотелось разозлиться, поскольку он понимал все меньше. Но он не удержался и расхохотался. − Ты еще и запястье вывихнул, − беззаботно отозвался он. – Я тогда проходил в гипсе несколько недель. − Прости, − ответил Сириус. Ремус разобрал в его голосе улыбку. − А еще сотрясение устроил. − Прости.       Ремус ничего не мог с собой поделать, он смеялся и непроизвольно улыбался. Сириус слабо усмехнулся в трубку. Ремус ухватился за это проявление эмоций. − Я вернусь, − сказал Сириус. – И расскажу тебе все. − Прям все? − Все, − он на мгновение замолчал. – Я… у меня не очень получилось. − Что именно? − Да все. Я имел в виду, отрешиться от случившегося в пятидесятые. Когда мы впервые вступили в бой с кланом. Когда Реддл впал в спячку. – Он вновь замолчал. – Я не… я в этой истории не герой.       Ремус недовольно фыркнул. − Я знаю, − как ни в чем не бывало ответил он. – Герой я.       Сириус усмехнулся. − Черт возьми, нет. − Еще какой герой. − Ты просто помеха.       Он пожал плечами, хотя Сириус этого не мог видеть. − И это тоже. − Ты много кто, − сказал Сириус. – Ты играешь миллион ролей. Каждый раз новую. Сердце Ремуса забилось чаще. − Так вот почему ты всегда возвращаешься?       Сириус на миг замолчал. Ремус затаил дыхание. Тишина стала мучительной. − Нет, − ответил он, когда Ремус уже собирался заговорить, но тут же добавил: − Не по телефону. Говорить по телефону еще хуже, чем в полусне.       Ремус подавил улыбку. − Итак, для разговора о чувствах надо быть в уме и встретиться лично. Понял. − Да. − Для этого тебе нужно вернуться, − с надеждой напомнил Ремус. − Уже иду, мудила. Скоро увидимся.       В динамике раздался щелчок, Ремус не успел ответить и молча убрал телефон от уха. Он тут же повернулся к Джеймсу, тот бесстрастно следил за дорогой. Он услышал, как на заднем сиденье заерзала Лили, и сообразил, что она изо всех сил прислушивалась к разговору.       Джеймс прочистил горло и протянул руку – Ремус остолбенел, лишь сейчас осознав, что телефон Джеймса так и валялся у него на коленях. Джеймс убрал телефон в задний карман. Ремус заметил на его лице тень улыбки. − Что ж, − беззаботно произнес он, − полагаю, мы все−таки отвезем Лили в отель «Трансильвания».