Дополнение: А ещё он лжец / Addendum: He Is Also A Liar

Лондон, 1935 год Будущее. Он побывал в будущем! Том едва ли мог в это поверить, но доказательства накладывались одно на другое. Он нашёл ещё одну дату в книжке: библиотечный формуляр, заправленный в карман задней обложки, с датой выдачи книги в 1987 году. Те два года в совокупности со странно выглядящей девочкой, которую он встретил, привели его к одной идее. Каким-то образом он переместился не только в пространстве, но и во времени — на пятьдесят два года в будущее! Как он это сделал, однако, ускользало от него. Конечно, он слишком усердно старался перебороть доктора Эдисона. Но как попытки заставить доктора уйти внезапно превратились в путешествие во времени? Это должно быть как-то связано с невыносимым давлением, которое образовалось в его левом виске, но что он для этого сделал, становилось всё менее и менее ясным. Поэтому он попытался воспроизвести это. Сидя в одиночестве в голом, обнесённом стенами дворе, Том нырнул в глубину себя. Он схватился за внутреннюю силу, заставляя её выходить всё больше и больше, пока сосредотачивался на идее прыгнуть вперёд во времени. Несколько камней проскользнули по земле, притянутые к нему за невидимые ниточки, но больше ничего не происходило. Через некоторое время, когда его левый висок начал саднить, он со рвением возобновил свои усилия. Не обращая внимания на лёгкую дрожь, наполняющую его конечности, Том нетерпеливо нырял глубже. Камни рассыпались в пыль, и где-то на другой стороне приюта разбилось окно, но давление не ослабевало, как в прошлый раз. Боль нарастала и нарастала, и он уже не мог видеть своим левым глазом, но ничего не щёлкало, ничего не менялось. Измученный и горько рассерженный, Том остановился. Он презирал провалы, особенно когда они были его собственными. Что он сделал не так? Что было по-другому сейчас, отчего он не мог произвести тот же трюк второй раз? Он яростно дулся весь остаток дня, вымещая своё плохое настроение на любом ребёнке, рискнувшем посмотреть на него дважды. Том продолжал эксперименты каждый день в течение следующей недели, и, хотя ему казалось, что он приближается к неизбежной пропасти, ему ни разу не удалось перешагнуть через край, как бы он ни старался. Голова пульсировала в вечной агонии, а настроение спускалось в ещё более мрачные пучины после бесконечных провалов, но он продолжал этим заниматься каждый день. К сожалению, как раз после его очередного провала его нашёл новенький. Блондин с жидкими волосами прибыл в приют в урагане драмы две или три недели назад, и маленькому идиоту ещё предстояло постичь сложившуюся иерархию. Остальные дети обязаны были рассказать Билли Стаббсу о жутком Томе Риддле, но что бы они ни говорили, видимо, не произвело должного впечатления. Бледный мальчик опрометчиво решил прощупать почву. Тома всё больше раздражали эти не слишком тонкие вызовы, но он знал, что это лишь вопрос времени, когда тот узнает своё место. У Билли Стаббса был бред величия, если он думал, что сможет вырвать у Тома контроль над игровым двором. Том был раздражён и разочарован своей последней провальной попыткой, когда к нему вразвалочку подошёл Стаббс: — Чё делаешь, Томми? — он оскалился, пытаясь выглядеть опасным хулиганом, но в нём оставалась мягкость от лёгкой жизни, которую он вёл раньше. — Нет, дай мне угадать! Ничего, как обычно. Том не обратил внимание на то, как мальчик зажал его в углу в дальнем конце двора — блондин был в невыгодном положении, как бы он ни поставил себя, — ведь он едва ли был в настроении разбираться с забияками с претензией. Он небрежно отмахнулся от мальчика, прошипев: — Уйди, Стаббс. Но Стаббс не стал слушать: — Как же так получается, — пророкотал он, — я ни разу не видел, чтоб ты и пальцем пошевелил, и, однако, все от тебя в ужасе? Очевидно, другой мальчик наконец-то переполнил чашу терпения. Он был готов форсировать решение вопроса о том, кто здесь главный, с Томом. Но он был несведущ в методах действий Тома, а Том обнаружил, что ему не очень-то хочется освещать ситуацию. Ему нравилось наблюдать, как мальчик роет для себя маленькую аккуратную ямку. — Они в ужасе, потому что мне не нужно и пальцем шевелить. — И что это должно значить? — Стаббс не понял. Не поймёт, пока не увидит практическую демонстрацию. Именно в это время из-за задней двери выскочила Эми Бенсон, спеша на своих босых ногах, пока не встала между ними: — Пошли, Билли, — поторопила она, в её голосе звучала нотка паники, когда она обернула руку вокруг локтя блондина. — Оставь Риддла в покое. — Почему? — потребовал он ответа, стряхнув с себя девочку. Он не знал, как много раз она была свидетельницей чего-то необъяснимого, как много раз она видела, что плохие вещи происходят с теми, кто докучает Риддлу. Не осознавая, по какой опасной дороге он пошёл, он нажимал: — И что он сделает? Наябедничает на меня? Вы поэтому все так его боитесь? Взгляд Эми метнулся на Тома, и он счёл страх в нём попросту обворожительным: — Просто оставь это, — ответила она, покачав головой. — Ты не хочешь узнать. — Тебе стоит послушаться свою подружку, Билли, — издевательски процедил Том, начиная стягивать свою силу. Если он сосредоточится, он сможет отправить Стаббса в полёт прямиком в высокую стену или прижать его к земле, пока у него не треснет ребро. Это будет сложно, конечно, но после успеха с доктором Эдисоном он чувствовал, что, возможно, ему стоит попробовать вещи посложнее. — Ну всё, — огрызнулся блондин. — Ты и я, Риддл, давай! Том прошёл через порядочное число потасовок. Он выяснил, что хитрость заключалась в том, чтобы уворачиваться достаточно долго, пока не найдётся подходящего момента для одного из его маленьких «умений». Стаббс, однако, удивил его, метнувшись вперёд на сногсшибательной скорости. Прежде чем он успел даже моргнуть, чумазые руки залезли в его карман и вытащили «Джемс и гигантский персик». Эми Бенсон побледнела, как лист бумаги, когда увидела, что сделал Билли, и она отчаянно попыталась унести ноги. Впрочем, Стаббс не заметил её реакции: — В чём дело, Риддл? Разве ты не хочешь её обратно? — он дразняще поводил книгой, мерзкая ухмылка приклеилась к его лицу. — Я знал это — ты не так уж и опасен, как все говорят. Том почувствовал, как в нём закипает пунцовая ярость, а его зрение застилает красная пелена от того, что давление в виске усиленно нарастало. В нём вспыхнула дикая сила, и он потерял контроль над самообладанием. Со скоростью кобры его рука с длинными пальцами выхватила и сжала книгу. Пока он держался за глянцевую обложку, очень быстро произошли две вещи. Сначала Билли отбросило назад, будто взрывной волной, а затем, ровно когда идиот приземлился, в ушах Тома что-то лопнуло, и он явственно почувствовал, что падает.

***

Лондон, 1987 год Том забуксовал в скользкой траве, но умудрился удержаться от повторного падения, как в прошлый раз. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя — внезапное отсутствие мигрени, которую он сам себе вызывал последние несколько дней, было одновременно и сладким умиротворением, и странным беспокойством. В голове царила тихая неподвижность там, где ещё недавно было нескончаемое буйство гневных сверхъестественных следов. — Опять ты! — визгливо крикнул ему знакомый голос. Том посмотрел наверх. Он снова стоял у старого дерева, у шаткой, укрытой лавочки, возле странной девочки. Маленькая безобразница снова была в брюках — из толстой ткани в рубчик, сковывающей каждую ногу. Миссис Коул хватил бы удар, если бы она это увидела. Старой перечнице, возможно, также не понравились бы радужный ремень и блестящая розовая блузка, и она бы определённо устроила скандал из-за состояния волос девочки. Том предположил, что, возможно, она сбежала из дома — то, что она сама одевалась, хорошо бы объяснило, почему её внешний вид был настолько отвратительно неопрятным, — но он также допускал, что это могло бы быть просто модой будущего, какой бы странной ни была эта мысль. Девочка подошла к нему вплотную, не страшась его превосходящего роста. Она обвинительно ткнула пальцем ему в грудь и сказала: — Ты исчез в ничто, а теперь появился из ниоткуда! Как? Это был хороший вопрос. Он снова не то чтобы собирался перемещаться, и вот он здесь. Небрежно отмахнувшись от её руки, Том посмотрел вниз на тонкую книжонку, которую до сих пор удерживал, и пробормотал больше самому себе: — Не могу сказать, что я знаю наверняка, — это признание чрезвычайно его раздражало. Почему он не мог управлять своей силой? Когда попытался намеренно переместиться, он лишь причинял себе боль, но потеря самообладания с Билли Стаббсом каким-то образом дала ему последний необходимый толчок. Почему? Его мысли были прерваны. — Моя книга! — девочка отпрянула назад, распушившись от негодования, как большая коричневая кошка. — Быстро верни её, — потребовала она, и кончики её ушей порозовели, когда её голос принял эту безошибочно командную ноту. — Её скоро сдавать, я не хочу неприятностей в библиотеке! — Как жаль, — ухмылялся Том. Ему не нравился её тон, не нравилось, что уже второй раз за день ему нужно защищать свою книгу от внешних сил. Он злобно добавил: — Она теперь моя. Девочка не восприняла это заявление с добротой. Она топнула ногой, её щёки симпатично покраснели, а глаза вспыхнули яростью: — Я не шучу, — выплюнула она, метнувшись вперёд, чтобы вырвать у него книгу силой. — А ну отдай! — Нет, — сказал он безразличным тоном, поднимая книгу над головой и злодейски торжествуя, пока она бесплодно прыгала в попытках забрать её. Она была больше чем на голову ниже его, и даже в своём самом высоком прыжке лишь доставала до его вытянутого локтя. — Она мне может понадобиться, чтобы трюк сработал, — и впрямь, кто знает? Это была единственная вещь, о которой он мог подумать как о провоцирующей его последний случай перемещения. Девочка не обратила внимания на эти слова, ведь она явно не понимала, о чём он говорит. Задыхаясь и залившись краской, она отодвинулась от него и сделала несколько шагов назад в праведном гневе: — Она не твоя! — И что ты собираешься делать? — он рассмеялся, жестоко веселясь от её тщетных усилий. — Расплачешься? Она и впрямь выглядела так, как будто могла это сделать в любой момент: её щёки теперь были ярко-красными, а глаза блестели, будто она сдерживала слёзы. Но её лицо не дёрнулось, и она не произнесла ни звука. Вместо этого она обнажила свои зубы в злобненьком оскале и выставила руку вперёд. Он собирался высмеять её, что она может держать руки при себе, раз он нисколько не собирается вручить ей «Джеймс и гигантский персик», но затем он почувствовал это. Это было едва различимое сгущение воздуха, неуловимое касание знакомой силы, только она не была его. Прежде чем он смог хотя бы моргнуть, книга выскользнула из его хватки и проплыла по воздуху, пока девочка не поймала её с ошеломлённым выражением лица. Она уставилась на глянцевую обложку, которую теперь сжимала своими пальчиками, и её губы приоткрылись от удивления. Рот Тома сильно пересох, и книга была в одночасье забыта. Никогда, ни разу за восемь лет он не встречал никого со способностями, как у себя. И вот появилась эта девочка, в пятидесяти двух годах от него, которая могла заставлять вещи двигаться, не касаясь их, так же, как и он!

***

Гермиона в изумлении смотрела вниз на книгу. Она долгое время подозревала, что, если хотела чего-то достаточно сильно, то могла заставить это произойти, но впервые у неё получилось заставить предмет взлететь! Один или два раза она сбрасывала вещи с высоких полок, но тогда она предполагала, что в основном это были сила притяжения и удача. Теперь она не была уверена. Она уставилась на свои пальцы, бледные маленькие пальчики крепко сжимали ослепительно яркую книжку, и обдумывала чудо, которое только что явила, — она всё ещё чувствовала гудящую энергию, окружающую её, она могла даже попробовать её на вкус. Это было как магия. — Ты часто это делаешь? — она ахнула от вопроса, несколько забыв, что мальчик вообще там был. Теперь он стоял развязно, его поза внезапно не была воинственной, но его тон требовал ответа, а в его тёмных глазах было что-то устрашающее. Гермиона размышляла над вопросом. Не было смысла отрицать, что она только что сделала: они оба видели, как книга пролетела по воздуху без видимого побуждения. И, конечно, были и другие случаи, когда небольшие, но невозможные в других обстоятельствах вещи срабатывали в её пользу. После короткого колебания она ответила: — Я даже не была уверена, что способна на это. — Что значит, что ты пока не можешь этим управлять, — догадался мальчик, повернув голову в сторону, будто измеряя её. Она не стала этого отрицать — его слова были достаточно правдивы, — но в том, как он это сказал, в его голосе сквозила неприкрытая уверенность, отчего она наморщила лоб: — Что ты имеешь в виду? Он улыбнулся. Не хищным, злобным оскалом, которым он одаривал её раньше, а истинной, гордой улыбкой, которая прогнала любопытную темноту, окружающую его. Мальчик поднялся, теперь уже практически ухмыляясь, и ответил: — Я умею этим управлять. Гермиона почувствовала, как округлились её глаза. Было ли это возможно? Были ли другие люди с таким же фантастическим талантом? — Ты имеешь в виду, что тоже можешь творить магию? — Магию? — он медленно проговорил слово, будто пробуя его вес, и оно, должно быть, ему понравилось, потому что он разок кивнул. — Да, полагаю, я могу творить магию. Хочешь посмотреть? Она с жаром закивала. Что мог сделать тот, кто утверждал, что умеет этим управлять? Он на мгновение осмотрелся, а затем устремил свой фокус на бурундука неподалёку. Маленькое существо направилось в его сторону, пока, достаточно неожиданно, резко не остановилось. Гермиона чувствовала, как между ними нарастает энергия, и ей едва ли было нужно властное: «Смотри», — от мальчика, чтобы понимать, что он каким-то образом управлял зверьком. Прямо перед её глазами крошечный грызун сделал сальто и встал в стойку на передних лапах, от этого очаровательного акробатического трюка она восторженно захлопала в ладоши: — Потрясающе! — выдохнула она, оглянувшись на мальчика, который прервал рабство грызуна. — Едва ли, — фыркнул он, хотя яркий блеск его глаз выдал удовольствие, вызванное её комплиментом. — Однажды я умудрился поднять в воздух свой шкаф на целых три минуты, — он посмотрел на неё вверх, затем снова вниз. — Ты когда-либо делала что-то такое? Это был довольно невинный вопрос, но что-то в нём прозвучало как вызов. Гермиона была немного поражена, осознав, что не может сравниться с ним. Она привыкла быть лучшей во всём, но этот странный мальчик явно превзошел её: — Не думаю, — она неуверенно пожала плечами. — Обычно я просто сбивала вещи, — затем, не в силах обуздать свою неуверенность в себе, добавила: — Если это вообще была я. Он нахмурился от её бормотания и подошёл к ней. Опустив руку на её плечо, он повернул её, пока они оба не уставились на большой камень, лежащий у подножья дерева. Он указал на него левой рукой и прямо из-за её плеча приказал: — Попробуй. Гермиона запаниковала. Мальчик стоял слишком близко, всё ещё удерживая её плечо, и она не знала, сможет ли она дать ему то, о чём он просил. Она знала, что была способна на это — книга была достаточным доказательством, — но она не знала, как. Не было никаких инструкций, никаких руководств к действию. До этого она злилась и не обращала никакого внимания на то, как заставила книгу двигаться. Однако она всё ещё чувствовала магию в воздухе, в основном его, но за неё всё равно можно было ухватиться. Она уставилась на камень и попыталась, приказав энергии собраться и поднять тяжёлый предмет, но он даже не дрогнул. — Не работает, — прошептала она через несколько минут, невыразимо разочарованная в себе. Она почувствовала, как мальчик покачал головой над ней: — Тебе нужно сосредоточиться, — ответил он, соскользнув свободной рукой, чтобы обхватить её болтающееся запястье. — Просто представь, что этот камень невесомый и прикреплён к длинной палке, — он слегка приподнял её запястье, подталкивая: — Возьми рукоятку и подними его. Гермионе было немного неловко пользоваться левой рукой, но его инструкции были достаточно чёткими. Она дала своим мыслям успокоиться и представила именно то, что он сказал, ухватившись за идею, пока воздух вокруг неё не начал изменяться. Большой камень дёрнулся и плавно поднялся на несколько дюймов, пока она воображала, что держит его за крепкую рукоятку. Ликуя от восторга, она повернулась к мальчику и просияла. Он безучастно наблюдал за тем, как камень поддаётся силе тяжести, когда она потеряла с ним визуальный контакт, но, несмотря на весь его стоицизм, она могла сказать, что он впечатлён тем, как быстро ей удалось выполнить его указание. После долгой паузы он отступил от неё на шаг, но жадный взгляд его глаз подсказал ей, что он сделал это только для того, чтобы у неё не было возможности оттолкнуть его: — Я никогда не встречал никого, кто мог бы делать то, что умею я, — он погрузился в себя, словно он размышлял над какой-то великой тайной. — Твои родители тоже магические? Её родители были замечательными людьми, они оба были умными и целеустремлёнными, но она никогда не видела, чтобы кто-то из них делал что-то необычное. Вообще, она была вполне уверена, что они не могли. И если так и было, то откуда взялась её таинственная сила? — Не уверена, — ответила она. — А твои? — Не знаю, — он непринуждённо пожал плечами, — я никогда не встречал своих родителей. — Ой, — Гермиона в ту же секунду раскаялась о некоторых особенно нелестных мыслях в сторону мальчика-сироты. Это хорошо объясняло его поведение: отчуждённость, грубость и излишнюю фамильярность одновременно. А кто бы не был таким без наставлений и поддержки семьи? Он мрачно нахмурился, будто мог услышать её жалостливые мысли, и резко сказал: — Если следующими словами из твоего рта будет: «Прости», — я ухожу. — Нет, не уходи! — она поспешила остановить его, неуверенная в том, как пригладить его взъерошенные перья без позволения извиниться. — Мы только познакомились! Мальчик вздрогнул, его лицо ещё сильнее побледнело, когда он поднял руку к своим вискам: — Не то чтобы кому-то из нас предоставили выбор, — сказал он ей, его голос стал слабым, будто ему действительно было не по себе. — Я узнаю это чувство — меня скоро засосёт обратно. — Ты имеешь в виду, как ты заскакиваешь на минутку туда-сюда? — спешно спросила она. Он научился некоей телепортации? — Это тоже магия? — Да, — просто ответил он. Его этот вопрос слегка позабавил, как будто он хотел спросить её, какого ещё рода могла бы быть эта сила. Она не обратила внимания на его поддразнивания, приходя в себя от мысли, что может путешествовать куда угодно по собственному желанию: — Ты можешь научить меня, как это делается?

***

Том почувствовал, как его улыбка немного сползла с лица, он не хотел признавать, что пока не понял, как управлять своим переменчивым талантом. Вместо этого он сосредоточился на неприятном чувстве, собирающемся по краям его разума. В лёгком отчаянии, зная, что у него остались считанные секунды до отправления обратно в 1935-й, он спросил: — Как тебя зовут? Девочке, казалось, было неловко от такой оплошности в этикете: — Гермиона, — ответила она, подав руку. Он принял её рукопожатие, вздрогнув от пробежавшей между ними искры, когда его гораздо более крупная ладонь сомкнулась на её изящных пальцах. На короткое мгновение ему показалось, что он смог почувствовать суть её силы так же, как всегда чувствовал свою собственную. Но он отогнал эту мысль в сторону, чтобы узнать её фамилию, допытываясь: — Гермиона кто? — пятьдесят два года всё же большой срок. Было ли возможно, что они родственники? Её ответ был не таким, как он надеялся: — Грейнджер. А кто ты? Возможно, это разочарование сковало его язык или просто врождённая подозрительность, но ему показалось, что сказать ей его настоящее имя — плохая идея: — Том Дэвис, — вместо этого произнёс он. Это было достаточно распространённое имя, с ненавистью подумал он, прибегая к обыденности. Но от него не приподнимутся ничьи брови, и сейчас это было сейчас важнее. Он хотел, чтобы девочка ему доверяла, хотел изучить, в чём ещё они были похожи, а в чём могли отличаться. Гермиона кивнула, услышав его имя, но, похоже, больше интересовалась их затянувшимся рукопожатием, хотя он и не отпускал её. Том почувствовал рывок за секунду до того, как это произошло, — секунду, которую он использовал, чтобы крепче вцепиться в руку девочки, — а затем с резким треском он снова упал, тяжело приземлившись в пустынном игровом дворе приюта Вула.

***

Лондон, 1935 год В отличие от прошлого раза, теперь в его руках было пусто. Гермиона не пришла с ним, как он надеялся. Её отсутствие глубоко разочаровывало. У него было так много вопросов, на которые он хотел узнать ответы, так много вещей, над которыми они могли бы вместе экспериментировать. Теперь он лишь размышлял, что могло пойти не так, — как он очень часто делал в последнее время. Книга могла путешествовать во времени, но не девочка. Почему? Она остановила его, или он просто недостаточно силён, чтобы взять с собой что-то настолько больше книги? Его мысли прервал звук. Эми Бенсон и Билли Стаббс стояли ровно на том же месте, где Том их покинул, и оба смотрели на него, будто он был привидением. Первым оправился Стаббс, разъярённо спросив: — Это какой-то цирковой трюк, Риддл? Том расправил свою куртку и без интереса посмотрел на мальчика: — Не знаю, о чём ты треплешься. — Ты думаешь, что такой умный, Риддл, — глумился мальчик, — но ты не можешь этого отрицать. Эми тоже видела, что случилось. Они оба вопросительно посмотрели на девочку, но она лишь потрясла головой и решительно отправилась обратно к двери: — Ты сам по себе, Стаббс, — холодно бросила она через плечо, исчезая внутри. — Каждый сам по себе, если дело касается Риддла. Её отказ принимать участие, похоже, задел за живое. Стаббс сдулся и почти сразу же удрал, но это был лишь вопрос времени, когда он наберётся смелости и бросит еще один вызов. Том знал, что ему придётся пресечь это в зародыше, — чем быстрее светловолосый идиот поймёт, что Том Риддл не тот, кому можно перечить, тем быстрее Том сможет вернуть своё внимание к Гермионе.