Моя любимая няня

      Застегнув последний чемодан, Алессандра позвала к себе сына, который был обижен и со вчерашнего дня не выходил из комнаты. Но, как она и ожидала, Томас не показался, а няня, между прочим, уже пришла. Вот же невежливый! Даже встречать человека не вышел, который, между прочим, в отличие от Томаса, помогал Андреа и Алессандре собрать несколько вещей. Где это слыхано, чтобы чужой человек помогал, а родной сын наплевал?       — Томас, иди сюда! — Ещё раз позвала мама, но вновь никакой реакции, — Дамиано уже пришёл!       Услышав имя своей няни, Томас ударил кулаком по стене, тут же скривившись от боли в костяшках. Сука! Он всё же надеялся, что родители передумают и он сможет спокойно прожить эту неделю. Что означает на томосовском «нормально»? Это означает, что всю эту неделю парень мог бы ходить на вечеринки и отрываться по полной. Тем более, у него завтра день рождения! Как так можно отмечать день рождения и не сходить на тусу с друзьями, чтобы выпить? Блять! Парень прижал к себе руку и принялся разглядывать рану. Жгло ужасно. Томас сжимает зубы и прижимается губами к тыльной стороне ладони, надеясь, что так боль уйдёт, но этого не случилось. «Кажется, я сломал руку! » — Первая его мысль, потому что такой боли он испытывал только в девять лет, когда сломал правую руку и не мог играть на гитаре. Отдалённо он слышит стук в дверь и голос мамы:       — Томас, может уже выйдешь нас проводить и встретишься с Дамиано?       Томас молчит. Уже не из вредности, а из-за понимания, что как только он откроет рот, то обязательно зашипит от боли в руке.       — Томас, нас такси уже десять минут ждёт! Нам в аэропорту нужно быть через сорок пять минут! — Крикнула Алессандра и вновь постучала, — Хватит показывать характер! Почему нам не помог собирать сумки? Почему это пришлось делать чужому человеку?       И вновь молчание.       — Томас, я...       — Алессандра, через семь минут начнётся платное ожидание, — Появился Андреа, уговаривая жену поторопиться и оставить сына, пока что, в покое. Пусть уже во Франции запишет ему голосовое, где будет слышно всё её возмущение.       Алессандра взглянула на наручные часы и очень сильно удивилась. Неужели у неё часы отстают? Плохо дело... Нужно скорее бежать, но как она оставит Томаса не зацелованным на дорогу? Не дело...       — Том, мы уезжаем, веди себя хорошо и не доводи Дамиано! Люблю тебя! — Женщина побежал обуваться и накидывать на себя верхнюю одежду, подзывая к себе Дамиано и что-то ему говоря.       Томасу было всё равно, ведь не успели родители уехать, а он уже покалечился. Ещё не зная характер Дамиано, парень и представить не мог, что ему на это скажет его няня. Конечно же, первым делом позвонит его родителям и скажет, какой он идиот и всё такое. Хотя... Ох, что же задумал этот негодяй? Из мыслей его выводит тихий стук в дверь.       — Томас, — Позвал его хриплый мужской голос, в котором можно было услышать нотку стеснения, — Я – Дамиано. Если ты не против, то можешь открыть дверь, пожалуйста? Было бы неплохо, если бы мы познакомились друг с другом. Нам всё-таки жить вместе целую неделю.       Томас промолчал. Он топнул ногой, давая знак, что сейчас к нему заходить не нужно.       — Твоя мама говорила, что у тебя завтра день рождения, может подумаем, как будем его отмечать? — Старается наладить контакт Дамиано и до него начало доходить, что означает трудный подросток.       Томас выпучил глаза. Справлять день рождения дома с фиг знает каким дядькой? А как же его друзья и тусовка дома? Он, между прочим, уже написал сообщения друзьям в общей группе Телеграмма, что всё в силе и они соберутся завтра здесь в пять часов вечера. Неужели ему придётся всё отменить из-за какой-то своей няни, которая хуй знает откуда тут появилась и с какими намерениями? Ну уж нет!       — Никак, я уже позвал друзей на завтра! — Злобно сквозь зубы прорычал Томас, — И вообще, мне няня не нужна, кыш!       — Томас, — Спокойно проговорил мужчина, стараясь успокоить своего подопечного, — Я понимаю, что тебе исполняется пятнадцать лет и ты хочешь грандиозную тусовку, но...       — Шестнадцать! — Громко крикнул он.       — Хорошо, прости. Твоя мама сказала, что у тебя скоро день рождения и тебе пятнадцать лет, вот я и подумал, что тебе только исполняется пятнадцать. Да и по голосу тебе максимум лет четырнадцать.       Четырнадцать? Да этот Дамиано и вправду решил, что он ребёнок что ли? Это была последняя капля и, не выдержав такого оскорбления, Томас встал с кровати и подошёл к двери, чтобы лицом к лицу столкнуться с тем, кто посмел назвать его ребёнком. Открыв дверь, парень чуть ли не упал со смеху. И это его няня на эту неделю?       Перед ним стоял парень лет семнадцати-восемнадцати с длинными волосами, которые он собрал в хвост. Пару прядок выбились из пучка, падая на его лицо, что делало Дамиано ещё более моложе. В каждом ухе было по серёжке-висюльки с блестящим камушком. Сам он был одет в майку с вертикальными полосками, которые включали в себя зелёный и белые цвета. По середине была надпись какой-то футбольной команды, за которую Томас точно не шарит, потому что все его знания о футболе заканчивались на самом обычном мячике. Ну, а низ украшал длинные чёрные свободные штаны, на стопах белые носки. Если бы блондин не знал, что это его няня на неделю, то решил бы, что это сын маминой подруги, который только что пришёл с любительской тренировки по футболу.       Увидев Дамиано, Томас сложился пополам со смеху. Да он сам та хоть закончил школу или нет?       — Тебе сколько лет та? — Сквозь смех спросил он.       — Восемнадцать недавно исполнилось, — Слегка нахмурившись, ответил Дамиано.       После такого ответа Томаса накрыло ещё сильнее.       — Недавно – это когда? Неделю назад что-ли? — Чуть ли не плача от смеха задал ещё один вопрос блондин.       — Почти. Если быть точным, то девять дней назад. — Дамиано делает шаг навстречу.       — И ты каким-то образом должен присматривать за мной? Да ты сам ещё ребёнок!       — То есть, ты признаёшь, что являешься ребёнком? — Немного усмехнулся мужчина.       — Эй! Я этого не говорил! — Взбесился Томас и ударил стену больной рукой, от чего сразу же скривился.       — Ты сам только что сказал, что я сам ещё ребёнок и... Что у тебя с рукой? — Поменял тему Дамиано, когда увидел красное пятно на костяшках кисти Томаса.       Томас замолчал, прижимая к себе руку. Нет, он точно её сломал или что похуже... Точно! Это что-то очень серьёзное и врачи тут не смогут помочь. Всё настолько плохо, что бедную молодую руку придётся ампутировать и его мечта стать музыкантом никогда не исполниться!       — Том, что случилось? — Подойдя чуть ближе, Дамиано с переживанием заглядывает в чужие глаза.       — Не твоё дело! — Грубо ответил парень, отходя на пару шагов назад.       — Это, как раз таки, моё дело, — Парень идёт за блондином по пятам, готовый помочь в любую секунду, — эту неделю ты находишься под моим контролем и в случае чего, ты должен обращаться ко мне.       — Я ничего никому не должен, а особенно тебе! — Томас отбегает от своей няни и запрыгивает на кровать, упираясь в стену, — Уйди!       — Уйти я точно не могу. — Дамиано вздыхает и только сейчас видит полностью комнату Томаса: справа от него находилась кровать, которая была почти на середине комнаты. Постельное бельё было с названиями каких-то различных рок-групп. Из всех здесь представленных, Дамиано знает только Linkin Park и Nirvana. Удивительно, учитывая, что эти группы мало известны сейчас у лиц младше восемнадцати-двадцати пяти лет. Ну, как минимум, он ни разу не встречал людей, которым было бы шестнадцать лет и они бы слушали такое "старьё". Сзади Томаса находился светлый шкаф для одежды. Он упирался в стену с окном. Напротив шкафа находился письменный стол со стулом на колёсиках. На столе, мягко говоря, был срач: пустые упаковки из под чипсов, конфет, банки от газировок, какие-то журналы и тд. Рядом стоял ещё один шкаф, но, как Дамиано понял, он нужен для книг, тетрадей, судя по отражению, Томас складывал туда пластинки с песнями, а рядом виднелся проигрыватель. На стенах были плакаты, тоже с рок-группами. Рядом со своими ногами, Дамиано обнаруживает подставку для гитары и саму гитару в ней.       — А ты попытайся! — Томас упирается в шкаф, продолжая прижимать руку к себе.       — Томас, послушай, — На этот раз парень стоит на месте,говоря ещё мягче, чтобы не напугать, а наоборот, привлечь, — меня попросила твоя мама присмотреть за тобой. Сейчас я единственный здесь, к кому ты можешь обратиться. У тебя какая-то рана на руке и я не знаю какая. Мне нужно её увидеть. А если это что-то серьёзное? Могут начаться осложнения и тебе будет ещё больнее, чем сейчас.       Томас слушал внимательно и с долей волнения. Последние слова его крайне испугали и он вспомнил свои мысли, что сломал эти несчастные костяшки. Поморгав ещё пару секунд, он закатывает глаза и съезжает по шкафу, опускаясь задницей на мягкую подушку.       — Только быстро. Не люблю, когда меня трогают. — С призрением сказал он и протянул руку.       Дамиано коротко кивнул и подошёл к кровати, садясь рядом. Аккуратно взяв кисть Томаса, он начал рассматривать красную кожу, которая в нескольких местах пострадала достаточно сильно и виднелись маленькие кусочки мяса. Дамиано нежно с заботой гладил его руку, стараясь понять, что же всё-таки случилось. Томас чувствует, как по ранке скользят чужие пальцы, надавливая на самые уязвимые места. Он морщится от неприятных ощущений, но не старается отдёрнуть руку.       — Сильный ушиб и ты немного содрал кожу, — Делает вывод Дамиано, — нужно обработать перекисью и помазать специальной мазью... Названия не помню, но помню упаковку. Где у вас аптечка?       — В шкафчике в ванной, — Тихо буркнул Томас.       — Посиди здесь, а я схожу за лекарствами.

***

      Усевшись на диван в гостинной, Томас раздвинул ноги, чтобы положить между ними тарелку с чипсами, а в руках держал джойстик от приставки. Правда, с перевязанной рукой было немного неудобно. Нужная мазь у них всё-таки оказалась, но Дамиано, на всякий случай, перевязал ушибленное место бинтом, чтобы парень, если и ударится этим местом, то будет хотя бы не так больно. Ну да ладно. Запустив игру, Томас начал выбирать персонажа, который точно покажет, кто тут папочка в «Mortal Kombat»! Но как только он выбрал своего любимого Саб-Зиро, в комнату тут же зашёл Дамиано.       — Мне сказали, чтобы ты не ел чипсы до своего дня рождения, — Увидев тарелку с закуской, он попытался вразумить Томаса, чтобы он не ел это.       Томас принципиально на него не смотрел и показательно закинул в рот целую горсть сырных чипсов.       — Томас, — Дамиано подошёл ближе к парню, — Пожалуйста, убери чипсы.       — Офтань! — С набитым ртом проговорил парень.       — Том... — С печалью проговорил Дамиано. Он очень сильно не хотел кричать на него, но он близок к этому. После очередного игнора и увиденного оттопыренного среднего пальца, Дамиано хмуриться и сам забирает тарелку.       — Эй! — Возмутился Томас, чуть ли не проиграв в игре, — Верни!       — Тебе их нельзя, — Парень только собирается уйти, как вдруг слышит смех, — Что с тобой?       — Ничего... — Услышав победную музыку, Томас отодвигает джойстик, — Просто думаю, как отреагируют родители, когда узнают, что их сына ударила... не-е-ет... ударил усатый нянь?       — Чего? — Удивился он, — Когда я тебя бил.       — Ты меня не бил, но родители же не знают, из-за чего у меня сейчас рука забинтована, — Улыбнувшись с нечистой искрой в глазах, Томас скорчил печально-наигранную гримасу, —Наверное, родители очень огорчаться, ведь это их единственный любименький сыночек, которого бил усатый нянь... Бедная мама, когда она увидит расхуяченную руку у своего сынишки, оу...       — Ты... Ты за языком та своим следи! Я не обращаюсь к тебе с матами, — Дамиано был в полнейшем шоке. Он, конечно, уже сидел с детьми шестнадцати-семнадцати лет, но они не позволяли себе ругаться при нём матом.       — Блять, пиздец, хуй, ебать, пизда, — Начал паясничать он, с издевательскими грустными глазами и улыбкой смотря на "усатого няня".       — Томас! — Нянь ставит чипсы на рядом стоящий комод, — Как ты так можешь при чужом человеке?       — Блять, пиздец, ёбаный в рот, сука, ебать, хуй, пизда, — Повторял он, напивая.       — Я пойду звонить твоим родителям.       — А я прямо сейчас позвоню маме и скажу, что ты бьёшь меня и она мне поверит! — Томас встаёт на ноги и угрожающе подходит к своему няню, — Как мама может не поверить родному сыну, который так отчаянно плачет из-за невыносимой боли? — Он развязывает бинт на руке и второй впивается в рану ногтями, специально делая себе больно.       — Ты что творишь? — Дамиано округлил глаза и попытался разъединить его руки, но при каждой попытке ногти Томаса раздирали кожу, от чего он начинал скулить, — Томас, перестань!       — Отъебись! — крикнул тот.       Отпихнув от себя няню, Томас отбежал к окну. Открыв его на распашку, он крикнул:       — Не подходи или я прыгну!       — Томас, тише, — Дамиано с полным ужасом смотрел на эту картину. Третий этаж... Да какая разница, какой это этаж?! Нужно отговорить этого полудурка, чтобы не совершал глупостей! — Томас, тише, пожалуйста! — На панике крикнул он.       — Не переживай, я ещё не совсем поехавший, — Посмеявшись, парень закрыл окно. — Как же я увижу твоё лицо в полном ахуе, когда приедут мама и папа?       Томас бьёт больной рукой стену, кулаком себя в живот, тыкает пальцами в глаза и рвёт волосы на голове. Заливается больным рёвом, во время всех махинаций, но не останавливаться. Дамиано тут же бежит к нему. Что он творит? Зачем сам себя бьёт? Попытавшись схватить Томаса, тот вновь уходит от своего няня. Негодник! Тем временем, блондин не перестаёт бить себя и ковырять рану на кисти, продолжая пищать от боли. Нянь его перехитрил: побежал в противоположную сторону и Томас попал в цепкие объятия мускулистых рук.       — Попался! — Но радовался Дамиано не долго. Стоило Томасу медленно поднять голову, он увидел, что тот хитро улыбается, а по его лицу текут слёзы.       — И как ты думаешь, кому родители поверят больше, тебе или мне? — Его голос дрожал, а в руках парня всё его тело тряслось.       Дамиано отпускает его и только сейчас до него доходит план этого маленького засранца. Вот урод! Специально себя покалечил, чтобы довести до истерики! Причём до такой истерики, что было бы грех не поверить. А ведь Андреа и Алессандра действительно могут поверить, что он тут избивает их сына. Лицо блондина выглядело, мягко говоря, измученным: красные глаза, из которых ручьями катились слёзы, растрёпанные волосы, мятая одежда и вишенка на торте – кровь на руке, будто бы её кидали в стену. Хотя, так оно и было. Издевательская улыбка сама за себя говорила, мол, смотри и думай, на что ты подписался.       — Томас... — Дамиано медленно подходит к нему, но тот вновь подносит ногти к ранке и ему приходится остановиться.       — Теперь понятно, что будет, если ты будешь указывать мне, что я должен делать? — Злорадно проговорил Томас.       — Я указываю? Я лишь выполняю то, что велела Алессандра, — После такого шоу, нянь боялся как-то грубо отвечать парню, вдруг, опять что-то выдумает.       — Да мне поебать! — Ругался Томас, готовясь в любой момент повторить свои трюки. — Я ненавижу, когда мне указывают! Я ненавижу, когда меня трогают без моего согласия! Я ненавижу, что какое-то чмо сейчас пыталось указать мне, что я не должен есть и грозился всё рассказать родакам!       Дамиано слушал всё это и терпел. Ему было неудобно, что его вот так вот провёл какой-то школьник, а он не догадался о его планах. Глубоко вздохнув, Дамиано вспоминает, что в таких муках предстоит прожить ещё целую неделю.       — Хорошо, успокойся, — Мягко проговорил он, — Можно я обработаю твою руку?       Из под длинной золотой чёлки Томас смотрел прямо в душу своего няня. Потом он усмехнулся и сел на кровать, протянув руку вперёд.       — Только быстро.       Вновь обрабатывая бедную руку, Дамиано задумался. Если Томас себя ведёт так в первый день и при незнакомце, то что он будет творить здесь дальше? А самое главное, что он творил здесь при родителях? К сожалению, он не знал ответов на эти вопросы, а значит оставалось лишь догадываться, что этот засранец будет делать дальше.