Хроники Жемчужной Герцогини. Сердце джунглей

Вечером в рубке собралась вся команда. - Чёрт, как же болит спина, - постанывал Джим. Он лежал на кушетке, задрав рубашку, и морщился, пока Юджин растирал ему спину разными отварами. - Ну ты и нытик, - заметил Уилл. У близнеца тоже всё болело после целого дня работы на палубе, однако он предпочитал бы этого не показывать, даже в компании своих же. - А что, если нам нанять команду матросов? – вдруг предложил Пит. – Ведь вшестером действительно сложно справляться с целым кораблём! – он обвёл радостным взором компанию. Идея ведь была неплохой. - А чем ты им платить собираешься? – ухмыльнулась Джейн. – Или пообещаем им треть Философского камня, когда отыщем? Гейтс сник. - Скоро привыкнете, - усмехнувшись себе в усы, приободрил всех Джо. – Раньше-то от моряков в вас одно название было, а тепереча? Плавали в канавке, а сейчас – вона – в море вышли! Так что терпите, скоро приноровитесь. Как я. Три месяца ведь уже плаваем. - А ведь ты никогда не рассказывал о себе, - встрепенулся Джим-в-каждой-бочке-затычка. – Расскажи! Где ты так приноровился управляться со штурвалом? С парусами? А? - Нечего рассказывать, - великан тут же нахмурился. – История внимания не требует. - И правда, Джо, расскажи! – поддержала близнеца-заводилу Джейн. – Интересно же! - Нечего рассказывать – ещё раз говорю, - отрезал Джо. - Но… ведь все мы знаем истории друг друга… - тихо произнёс Питер. – А твою не знаем… Иден тяжко вздохнул, так, что у всех на сердце поселился камень, а в каюте наступила тишина. А потом он начал свой рассказ. Нехотя, прерываясь и запинаясь — и правда ведь, не знают ничего ребята, хоть и вместе они много лет. Нечестно это, подумал Джо. Неправильно... - Был я раньше сапожником. Ремесленником, получается. Обувь людям ладил, сапоги морякам, башмаки торговцам… Да и всё было у меня чудесно. Жил не в богатстве, однако ж и не бедствовал. Мастер, у которого я учился, был на все руки – мог любую поломку починить, любые бо'ты сварганить! Ну и я, скромничать не стану, не отставал. Да вот и пришло мне время жениться. Была у меня на примете одна хорошая девушка – дочка соседа. Кэйтлин её звали. Красивая, скромная, да башковитая. Была она мудрой и кроткой, любила цветы и часто молчала, предаваясь своим думам. А коли я начинал что-то говорить – так она тут же мысль и продолжала. Нравилась она мне, одним словом. Свадьбу сыграли скромную, негромкую – мои родственники, да её. Поселились мы в моём маленьком доме на окраине, да и стали жить душа в душу. Через год у нас родилась чудесная дочь – плод нашей любви. Назвали мы её Марией. Мэри, стало быть. И пошло у нас с того дня всё ещё ладнее, чем было. Но затем… - его голос омрачнел, будто до этого был весёлым. – Затем пришла беда чёрная. Одним днём я ушёл на рынок, покупать кожу для сапог, а Кэт с Марией оставил дома. Беспокоилось моё сердце тогда, не хотело их отпускать, да вот только материал мне был нужен. «Ступай, - сказала жена, - да не держи камень на душе. Отгоняй сомнения и уныние, грех это». Послушался её. Ушёл на рынок. И вот, стою я, товар выбираю, как вдруг слышу – крики по всему базару начались. Шум, гам, неразбериха – кто куда! Ну мне-то какое до этого всего дело? Моё дело кожу поскорей выбрать качественную и до дому добраться быстрее. Так и я делал – выбирал, не отвлекался. А когда я понял, что шума стало больше и суматоха страшнее, что по городу носятся солдаты, раздаются пушечные выстрелы и звон шпаг, тут и скумекал я, что, значит, к чему, да и бросив купленный уже товар на прилавке, понёсся к своему домику. Пока бежал, видел я раскуроченные дома жителей, убитых, раненых. Видел разбойников, что тащили грабленое. Вырубил парочку, пока до дому добирался. А когда добрался, с холма ещё увидел, как дело обстоит, и тут сердце-то моё и замерло… Дверь нараспашку, петли смазаны кровью, борозда по траве, а внутри всё переворочено… Я в оцепенении стою, сделать с собой ничего не могу, не могу заставить себя двинуться. А к горлу ком подступает, слёзы душат, плохо мне – вот-вот сознание, стало быть, потеряю. Ну… пересилил я себя, конечно, сделал шаг-другой, а слёзы так градом и льют по щекам… Страшно мне было в дом заходить, увидетьтела моих девочек, да только, подойдя ближе, я услышал…плачь… Сломя ноги понёсся, вломился в горницу. Ахнул, в глазах потемнело, к стене прислонился – увидел на полу тело убитой жены… А в кроватке плачет маленькая Мэри. Уберегла, стало быть, моя Катенька дочку нашу…себя не пожалела, а цветочек наш уберегла. Взял я доченьку на руки, да и опустился на колени рядом с Кэйт… и плакали мы так обе с ней долго. Потом…потом я собрал всё, что осталось после разбойников, взял дочку и уехал в другой город, приморский. Знал я, что бандиты эти с воды набежали. Хотел я их подстеречь и отомстить за свою ненаглядную. Ведь она стоила десятков людей! Её душа могла бы…могла бы спасти мир, если бы не… - послышались глухие всхлипы. – Она делала мою жизнь лучше с каждым днём. Она наполняла её смыслом – тихим, еле заметным, нежным. Но когда…когда её не стало, я сразу почувствовал, как опустело сердце моё, и какой же я сирота остался… И я решил убить всех, кто мог быбыть хоть как-то причастен к этому преступлению! – голова Джо была склонена, рыже-седые кудри падали на лицо, и злые карие глаза блестели из-под прядей, открывая затаённую в глубине души боль, ненависть, утрату. – А потом… - ещё мрачнее стал его голос, ещё тише, словно до самых глубин спустился, словно сердечные раны Джо разверзлись и кровоточили теперь вновь. – Мор пришёл в деревню. Я-то поправился, выкарабкался – бык такой. А вот Мэри… - голос мужчины окончательно надломился. Он не мог продолжать. Он сидел, сжимая большие ручищи, и безмолвно плакал. В комнате висела гробовая тишина. Всем было страшно неловко – ведь это они заставили товарища вспомнить старое и вновь погрузиться в эту боль. Никто не знал, что сказать. Да и что скажешь, когда такое случилось? Иден не позволил себе плакать долго. Он утёр слёзы рукавом, встал, опершись на колени, и сказал: - И я ушёл в моряки. Больше на суше меня ничего не держало. А потом как-то и в Порт-Ройял попал… а дальше вы знаете, как было – сразу с вами познакомились. И вышел из рубки. Джейн зло всхлипнула. В её душе теснилась буря из чувств – ненависть к тем, кто сильнее, боль за друга, стыд за то, что заставила его говорить о том, что ранит его сердце множество лет… Остальные неловко переглядывались. Пит сидел, поджав под себя ноги и обняв колени руками. Джим смотрел в потолок со странным выражением лица, Уилл ковырял палец. Юджин, наверное, был единственным, кто выглядел так, как будто ему плевать. Он невозмутимо поднялся с кушетки и убрал-таки пузырёк с целебной мазью в сервант, запер его на ключ, повесил шнурок на шею. Потом прошёл к другому шкафу, достал с полки карту, расстелил её на столе, поближе к свече. Стив не говоря ни слова встал и вышел на палубу вслед за Джо. Никто не остановил его – все знали, что Голдман успокоит друга лучше всех. Юджин кашлянул и произнёс, тыкнув в какое-то место на карте пальцем: - Сюда нам надо держать курс. Команда вяло повернулась в сторону капитана. Юджин продолжал: - Проплывём мимо этого залива и зайдём в город. Там надо будет встретиться с одним человеком, он поможет с кое-какими артефактами. Никто даже не уточнил, с какими артефактами и как помочь. Как вообще должна строиться их деятельность дальше? Все были подавлены ситуацией с Джо. - Затем нам надо доплыть до берегов Южной Америки, а затем… - Как ты можешь быть таким бесчувственным? – взорвалась Джейн. Она зыркала на Юджина из-под нахмуренных бровей и не собиралась мириться с его безразличием. - О чём ты? – мужчина повернулся и непонимающе посмотрел на Тёрнер. – Бесчувственным? - После того, что Джо рассказал! После того, что ты узнал онём, ты продолжаешь спокойно, как ни в чём не бывало, говорить о пути. - А что мне, надо было расплакаться у него на коленях, сетуя, какая же ему досталась нелёгкая судьба, да? – Кэвендиш вскинул бровь и скрестил руки на груди. - Хотя бы посочувствовать! – Джейн вскочила на ноги. - А почему я должен ему сочувствовать? – Юджин сощурил зелёные землянистые глаза, в которых таилась тихая, еле заметная, злоба. – У нас у всех тут жизни не сахарные. Нас тут никто из родителей не холял, не лелеял и не опекал, и родные у нас у всех, наверное, в порядке, а? А что же с твоими родителями, Джейн? Они, наверное, ждут тебя дома, в Порт-Ройяле, готовые хвалить за достижение всех целей, да? А, да, точно, ведь твою матушку затрахали до смерти матросы в кабаке. Ну что, может, мне и тебе посочувствовать? Реакиция Джейн поразила даже её саму, ведь она не отреагировала никак. Девушка застыла, её взгляд остекленел. - Мы все в одной лодке. И от соплей, которые мы здесь разводим, легче никому не станет. Мир жесток, и нечего твердить об этом постоянно. Надо что-то делать. Достигать свои цели. Вырывать счастье из рук фортуны. Наказывать обидчиков. Становиться сильными. Ты будешь слушать план или так и простоишь столбом весь вечер? Слова капитана заставили присутствующих закрыться в своём молчании ещё больше. Однако теперь они хотя бы не думали о кровавом прошлом Джо. Каждый задумался о своей истории. А задумавшись, пожелал отвлечься от плохих мыслей, загнанных на задворки сознания. Поэтому вслушиваться в слова Юджина стали с ещё большим вниманием, план капитана сработал. - Сейчас у нас есть статуэтка бога, но, к сожалению, не совсем того, который был нужен. Это бог Атлантиды, а не Майя. Однако, он тоже может нам понадобиться. То, что он тебе приглянулся – это неспроста, Джейн. Чтобы найти следующую зацепку, нам надо разгадать загадку затонувшего города, - он отдавал приказы коротко, не особо распинаясь на объяснения. – А куда нас приведёт твоя статуэтка, Тёрнер...это ещё большой вопрос. Главное – смотрите в оба. И не проморгайте знаки. Их повсюду предостаточно, - Юджин свернул карту и убрал её в ящик стола. – А теперь – отбой. Я поведу корабль. И успокойте Джо. Завтра он должен быть в форме. И он оставил их в тишине и темноте. Джейн не спалось. Она никак не могла сомкнуть глаз, гамак, в котором она так любила спать, сейчас казался ей жутко неудобным, руки и ноги мешались, как их не положи, а волосы жарили шею и спину. Она села, скрутила непослушные кудри в пучок на затылке. Снова мешает спать. Она встала, прошлась по трюму, набрала себе деревянную кружку воды из старой бочки. Выпила залпом. Вернулась обратно. Лёгкая качка сейчас не успокаивала, а лишь сбивала с толку, отгоняла сон. Через силу девушка вновь закрыла глаза и, кажется, у неё даже получилось уснуть, но ненадолго. Лёгкая дрёма была разогнана мыслями, роившимися у неё в голове. Чертыхнувшись, Джейн встала. Она надеялась незаметно проскользнуть мимо Юджина на карму и посидеть там, на бочке, любуясь на след от корабля на глади моря, как она любила. Девушка поднялась по лестнице и приподняла голову над палубой, открывая себе обзор. Юджин стоял спиной к ней. Пользуясь моментом, Тёрнер проскользнула мимо него и забралась на карму. Там она устроилась, скрывшись за парусом, и ощутила себя в безопасности. Сейчас, наблюдая за лунной дорожкой на колеблющейся поверхности воды, она заметила, что так она чувствует себя намного спокойнее. Мысли роились в её голове, но теперь словно стали стройнее. Стали вырисовываться вопросы, которые до этого оставались не озвученными. Почему всё же их капитан всегда настолько спокоен, беспристрастен и даже...даже…словом, у него будто совсем отсутствуют обычные человеческие эмоции. Он может быть сосредоточен, рассержен, может быть добродушен, однако за всеми этими проявлениями Джейн словно не чувствовала ничего конкретного. Какого-то наполнения, что ли.Как будто всё это было наигранно и словно не по-настоящему, а так, чтобы выглядеть, как человек с обычными человеческими эмоциями. Раньше девушку это лишь выводило из себя, но сегодняшняя ситуация заставила её задуматься. Настолько вогнала в ступор и размышления, что она даже не нашлась, что ответить на его обидное заявление о её собственной матери, которые её даже не задели. Что максимально странно… То, что Кэвендиш – колдун, сомнений уже не возникало, однако его поведение было слишком странным даже для мага или ведьмака. Выглядело так, будто он вообще не человек, а неодушевлённая кукла. Джейн сморщила нос и вспомнила те моменты, в которые она буквально ощущала холод, исходящий от капитана. Это затревожило её. Если она сама попадётся не тому человеку, который решит её обмануть – это одно, но если она подведёт всю свою команду – это уже совсем, совсем другое. И либо этот человек действительно продал душу дьяволу, либо был психом. И то и другое Джейн бы не понравилось. - Отец…очень любил меня, - вдруг послышалось сбоку. Тёрнер настолько не ожидала услышать здесь чей-то голос, что чуть не полетела с бочки. - Какого дьявола ты здесь шумишь? – зашипела она, обернувшись на Юджина. Тот облокотился о борт корабля и, сощурившись, смотрел куда-то вдаль, дальше, чем простиралась водная гладь. - Я был его единственным сыном. Его радостью. Его гордостью. Его наследником. Он…всегда поддерживал меня. Всегда меня защищал перед матерью за мои шалости. Он был на моей стороне. Он научил меня скакать верхом, фехтовать и читать звёзды. Пауза продолжалась некоторое время, прежде чем Джейн поняла, что Юджин больше ничего не скажет. - Тогда почему ты сейчас не с ним? - Почему? – мужчина повернул голову, и его оливковые глаза яростно блеснули в свете луны. – Его убили британцы. Мне было пять. - О... – девушка не знала, что сказать. На ум не шло ничего, кроме возгласов возмущения, но – о! – как бы они пошло прозвучали здесь! -Я предпочитаю не придавать историям, давящим на сердце, значения. Ведь иначе они могут захватить твой разум. Заставить тебя действовать из боли, ненависти или страха. Они подчинят тебя себе, подменят голос разума на голос сердца. И это-то в конечном итоге тебя и погубит, Джейн. - М..меня? – девушка вздёрнула брови в недоумении. – Почему…меня? - Да, тебя, Джейн. Тобой управляют эмоции. Тобой всегда движут твои чувства, ты у них на крючке. Тебя задевают – ты злишься. Посылают обидную фразу – обижаешься. Вызываешь на дуэль. Пожелаешь убитьэтого человека. Но если кто-то тебя восхищает.. здесь ты теряешь голову ещё больше. Ты можешь оправдывать этого человека сколько угодно, ты будешь стоять за него горой, даже если будешь знать, как много дерьма он сотворил, ты всему найдёшь объяснение. Если же тебя вдохновили, ты будешь следовать этому порыву, словно фрегат, поймав попутный ветер. Тобой легко управлять, Тёрнер, и это опасно для тебя. Смотри, как бы ты не попала под дурное влияние. Ведь тогда…тогда тебе конец. Любой, у кого будет хорошо подвешен язык и кто умеет подластиться, будет играть тобой, как пешкой. Контролируй свои эмоции. Дисциплинируй ум. И тогда ты будешь управлять мирами, а не они тобой. Если хочешь стать великой, тебе стоит научиться самоконтролю. Иначе… ты так и будешь прозябать в трущобах. Джейн выслушала эту тираду, грозно нахмурившись, но слова Юджина не могли не дойти до неё. Он сказал то же самое, что Стив говорил ей так часто раньше, и на что она категорическине желала обращать внимание, думая, что друг просто скучный и вечно спокойный человек, которому не ведомы те волнения, что способна испытывать она. Что он боится душевных штормов, боится подвязаться на собственные эмоции, а она не боится. Но сейчас… что-то в голосе Юджина заставило её задуматься, понять, прислушаться и, возможно, несколько изменить свою точку зрения. Ей ведь и правда так легко воспламениться…и, сколько она себя помнила, это всегда отнимало так много душевных сил! Он смотрел в сторону, на волны, бегающие по поверхности воды. Что-то в его образе манило Джейн. Та его загадочность, которая бесила её, сейчас каким-то образом наоборот привлекала. После откровений, которые девушка услышала, Юджин предстал перед ней гораздо более сложной личностью, чем казался до этого. Теперь он не был односторонним, пресным и бесчувственным. Теперь он выглядел, как персонаж со сложной историей, который прошёл через много боли и стал такимлишь из-за испытаний, которые преподала ему судьба. Словно бы где-то там, за маской безразличия, хранилось израненное сердце. Оно бы обожгло ей руки, если бы девушка попыталась к нему приблизиться. И ей тут же захотелось попробовать. Внутри вспыхнул огонь. Пламя желания заполонило её тело, доселе неизведанные, не вкушённые ощущения прокатились внутри жаром, опаляя органы и кровь, ударяя в голову. Джейн вдруг показалось, что на секунду мир вокруг замер ещё больше, чем это может быть ночью, так далеко от берега. Капитан медленно, как в этот момент показалось Джейн, повернул голову, и посмотрел на неё глазами, полными внутреннего огня. Кажется, девушка раньше не замечала этого пламени, вырывающегося прямо из души… он слегка наклонил голову, и выразительные брови придали взгляду ещё больше манкости. Сейчас Юджин выглядел так, словно он вышел из ада, будто он – первоначальная дикость, казалось, как будто он вот-вот набросится на неё ипоглотит в своём жаре. Джейн не поняла, как, но ощутила, словно её глаза приобретают какое-то…особое выражение. Наливаются какими-то глубинными эмоциями, не подчиняющимися обычному человеческому пониманию. Как будто её глаза стали темнее, и она могла прожигать ими до нутра. - Эй, вам чего не спится? – на палубу выперся сонный Джим. Джейн сжала зубы и процедила проклятие. Джим разрушил то хрупкое и еле осязаемое, что уже выстраивалось в воздухе, словно дорожка из звёзд или тонкая сахарная стена. - А тебе? – обернулась она так резко, что распущенные прыгающие волосы обвились вокруг шеи. - Проснулся, встал воды попить, тебя на месте нет, решил посмотреть, где ты, - непринуждённо ответил Инганнаморте. – А у вас тут романти’к, - уголок его рта искривился в усмешке. – Прошу пардонить за то, что прервал. - Иди, растолкай лучше своего братца, и постойте-ка за штурвалом, - бросил Юджин, проходя мимо близнеца. – А я подремлю хоть немного, - он наигранно, или же слишком сонно, зевнул. Инганнаморте вскинул бровь, но ничего говорить не стал – капитан всё же. Хотя сам первый выпендривался, что может вести корабль ночами напролёт, а сон ему так вообще никогда не нужен. - Нам нельзя терять время. Пошевеливайся! – одёрнул его голос Юджина – сам мужчина уже скрылся в рубке. - Да что на него нашло? – скривившись, Джим обернулся к Тёрнер. – Какая муха его укусила? - Никакая, - девушка постаралась непринуждённо пожать плечами. Джейн изо всех сил пыталась придать себе независимый вид. - А с тобой-то что? - Ничего, - отрезала она и спрыгнула с бочки. – Спокойной ночи. Я толкну Уилла. Но эта ночь не стала для Джейн спокойной…