Река, усмирившая море

      Ночь прошла тяжело: голова гудела, раны на шее саднили, а тело то и дело бросало в холодный пот. Цзян Чэну удалось задремать лишь под утро, но часть его постоянно прислушивалась к окружению – вдруг кто-то снова решит напасть.       За собственное поведение было стыдно. Цзян Чэну хотелось надавать себе оплеух, как сделала бы матушка, узнай о подобном. Выпил отравленное вино, позволил кому-то приблизиться к себе и подставился под твердую когтистую ладонь – унизительно. Недостойно не то что главы великого клана – заклинателя, мужчины. И этот удушливый стыд мешал отдыху не меньше телесного дискомфорта.       Где-то на рассвете из тягучей дремы Цзян Чэна вырвали громкие звуки, доносившиеся с улицы. Распахнув глаза, некоторое время он лежал, тяжело дыша в попытке осознать происходящее. Кто-то решил остановиться на постой. И этого кого-то не волновала возможность помешать другим.       Тяжело сев на кровати, Цзян Чэн несколько мгновений смотрел перед собой. Голова клонилась вниз, тело казалось тяжелым и неподвижным, будто было погребено камнепадом. Стряхнув оцепенение, молодой глава заставил себя встать и собраться в дорогу. Чем быстрее он оказался бы в резиденции клана, тем меньше глупостей успел бы натворить, погрязнув в недостойной жалости к себе.       Цзян Чэн одернул одеяние, удостоверился, что ничего не забыл, распахнул двери, но не успел сделать и шага.       – Тоже мне – великий клан. Без золота Башни Кои уже давно бы весь вышел, – донеслось из общего зала.       – Не оскорбляй так явно будущего родственника. Когда А-Сяо станет хозяйкой Пристани Лотоса, именно тебе я доверю наставлять зарвавшегося щенка, чтобы не обижал жену и знал свое место, – назидательно прозвучал другой голос.       Цзян Чэн сжал руки в кулаки, чувствуя, как закололи запястье искры Цзыдяня, отреагировавшего на ярость хозяина. Хотелось заорать, бросить вперед Саньду и разнести все вокруг кнутом. Но молодой глава уже не был порывистым юношей, слабо умеющим контролировать себя. Скрипнув зубами, он аккуратно выглянул из-за ограждения второго этажа, пытаясь рассмотреть говоривших. За самым большим столом сидели мужчины, заклинатели, в песочных одеждах малого клана Лю, верного приспешника Ланьлин Цзинь.       – Ублюдок, – прошипел Цзян Чэн, неслышно отступая в комнату и прикрывая дверь. – Мразь. Хитрая змея. Чтоб ты отравился собственным ядом, – уже громче произнес он, в сердцах ударяя кулаком по стене.       Горе Цзинь Гуанъяо, потерявшего ребенка, отозвалось в Цзян Чэне искренним сочувствием. И как бы ему самому ни было горько, он привез Цзинь Лина в Башню Кои по первому же требованию. Потому что понимал: глава клана обязан продемонстрировать всем – смерть его сына ни на что не повлияла, у Ланьлин Цзинь есть наследник.       Изменения в договоренностях о времени, проводимом Цзинь Лином в Пристани Лотоса, были ожидаемы. Но необходимость вернуться домой без племянника оказалась для Цзян Чэна подобна мечу, пронзившему грудь. Цзинь Лин был жив, здоров, только расстроен, но Цзян Чэн ощущал, что его мир снова рухнул, потерял все краски и жизнь перестала иметь хоть какое-то значение. Потому и подпустил чужака так близко. И убить бы себя позволил, но тот передумал.       С нажимом потерев лицо ладонью, Цзян Чэн прошелся по комнате. Матримониальные планы клана Лю не могли созреть без участия верховного заклинателя. Мерзавец скорбел, принимая участие и утешение от Цзэу-цзюня, и продолжал плести свои интриги. Цзян Чэн остановился, оглядел себя – одежды главы Юньмэн Цзян были его доспехами, но сейчас они могли привлечь ненужное внимание. Он не был в настроении объяснять представителям клана Лю, что ни на какой А-Сяо жениться не собирался – боялся убить сгоряча.       Переодевшись и убрав Цзыдянь, Цзян Чэн сменил прическу, пристегнул ножны с мечом у левого бедра, так чтобы при шаге их прикрывал подол ханьфу и снова распахнул дверь. Он быстро спустился по лестнице и направился к выходу, стараясь обойти по широкой дуге стол с заклинателями в песочных одеждах. Всего в нескольких шагах от выхода его догнал голос хозяина:       – Господин чего-нибудь желает?       Цзян Чэн шумно вздохнул, но замер, коротко бросив через плечо:       – Нет. Я отбываю, – и поспешил было дальше. За спиной оживились:       – Эй, ты! Ты же из Юньмэн Цзян?!       Цзян Чэн закатил глаза и неохотно обернулся. Перед ним стоял крепкий мужчина средних лет, чье лицо уродовал кривой, некогда перебитый нос. Смерив незнакомца мрачным взглядом и уловив его схожесть с главой клана Лю, Цзян Чэн неохотно ответил:       – Да.       – Хорошо, – мужчина довольно кивнул и повелительно проговорил. – Мы едем к твоему главе – договариваться о его свадьбе с моей племянницей. Проводишь нас.       Если бы Цзыдянь был на руке, он развернулся бы кнутом и нанес удар наглецу. Подавив гнев, Цзян Чэн произнес:       – Нет.       – Что ты сказал?! – лицо безымянного заклинателя побагровело.       – Я тороплюсь. А у вас, как вижу, достаточно сопровождения – не пострадаете в дороге.       – Что?! – взревел мужчина. – Да как ты смеешь?! Я лично прослежу, чтобы тебя как следует наказали!       – Жду не дождусь. До встречи в Пристани Лотоса, – усмехнулся Цзян Чэн, разворачиваясь на пятках. На короткое мгновение он встретился взглядом с золотистыми глазами на бледном лице – его несостоявшийся убийца сидел за одним из столов и смотрел очень внимательно. Цзян Чэн вздернул подбородок – что бы незнакомец ни хотел сделать, он упустил свою единственную возможность.       Дойдя до дверей, Цзян Чэн распахнул их излишне резким движением, переступил порог и отошел на несколько шагов, чтобы из дверей и окон его не было видно. Вытащил меч из ножен, вспорхнул на него и стремительно направил вверх.       Без ребенка на руках путь до Пристани Лотоса занял значительно меньше времени. Еще не успела смениться первая ночная стража, как Цзян Чэн переступил порог своего кабинета. Он не мог, не хотел идти в свои покои: слишком хорошо помнил гнетущую тишину пустых семейных комнат. И малодушно не был готов встретиться с ней.       Цзинь Лин не жил в Пристани постоянно, но раньше его отсутствие было вопросом времени. Теперь – великодушия Цзинь Гуанъяо. И в последнее Цзян Чэн не верил.       Сонная служанка принесла чай и цзяоцзы. Цзян Чэн поблагодарил ее кивком и отправил спать взмахом руки. Сам же принялся есть, вчитываясь в отложенные для него первым учеником письма.       Предложения. Предложения. Предложения. Помощи. Союза. Рождения здоровых и сильных детей. От глав кланов. Старост деревень. Градоправителей.       – И пяти дней ведь не прошло, – раздраженно произнес Цзян Чэн, отбрасывая в сторону портрет луноликой внучки главы Ду.       – Вам ли не знать, как быстро распространяются слухи, глава, – произнес первый ученик, неслышно появившийся на пороге.       Цзян Чэн поморщился:       – Я не хочу все это видеть. Не сейчас.       – Прикажете уничтожать, не читая? – Фань Хаоян прошел вперед и сел напротив. Цзян Чэн скрипнул зубами, запустил напряженные пальцы в волосы и со всех сил сдавил тяжелую голову.       – За время моего отсутствия произошло что-то, о чем я должен знать?       – Из города Шуйбянь пришло сообщение о водных гулях. Старшие ученики устранили угрозу. Никто не пострадал.       – Еще бы кто-то попробовал пострадать, – ворчливо проговорил Цзян Чэн, не поднимая головы. – Что-то еще?       – Да. Последняя партия древесины ни на что не годится: много трещин, часть сгнила.       – Что говорит торговец Хо?       – Что за такие деньги – это лучший возможный материал.       – Мерзавец! – рыкнул Цзян Чэн. – Пошли его к гулям! Наше соглашение почти истекло. После этого, чтобы ни один адепт не приближался к его лодкам. Узнаю, что сопровождают – сломаю ноги!       – Глава, вы уверены? Если мы немного доплатим...       – Нет! Пусть подавится своей древесиной.       – Но вы так хотели...       – Мало ли, что хотел глупый мальчишка. Это не имеет смысла! – Цзян Чэн повысил голос, резко отвернулся и куда тише закончил: – Он все равно этого никогда не увидит и не оценит.       За столько лет восстановление Пристани Лотоса так и не было завершено. Поначалу возвели простые добротные дома, чтобы было, где жить немногочисленным ученикам. Потом восстанавливали город. И много позже, встав на ноги и имея деньги, чтобы кормить и одевать людей, платить рабочим, приступили к работам над резиденцией.       Цзян Чэн хотел, чтобы все было идеально. Точно так же, как до падения Юньмэн Цзян.       В детстве на глазах юного главы работяги за несколько дней разобрали слишком изношенные целительские покои, а после приступили к возведению точно таких же. Если бы не матушка, требовавшая как можно больше тренироваться, и не Вэй Усянь, за руку тащивший купаться, Цзян Чэн проводил бы там целые дни. Работники так привыкли к его присутствию, что позволяли немного помочь: что-то подать или подержать.       На всю жизнь Цзян Чэн запомнил густой смешанный дух древесины, пота и красок. А еще он запомнил торговца Хо, тогда еще юного и желающего услужить главе Юнмэн Цзян, и что если в резиденции нужно было что-то перестраивать, Цзян Фэнмянь обращался только к нему. И когда пришло время восстанавливать резиденцию, Цзян Чэн тоже обратился к торговцу Хо, успешно пережившему «Выстрел в солнце».       Торговец то и дело задерживал поставку материалов и завышал цены. Цзян Чэн скрипел зубами, сдерживаясь, в память о хороших отношениях мужчины с Цзян Фэнмянем. Но снижающееся качество материалов он терпеть не собирался.       – Мы получили все за что заплатили?       – Нет. В пути еще одна партия.       – Хорошо. Если в ней тоже окажется сплошной брак – потребуй с торговца Хо деньги за две испорченные партии и простой рабочих. А после он не получит от Юньмэн Цзян ни монетки. И займись поиском другого торговца. Или нескольких.       На усталом лице Фань Хаояна появилась печальная улыбка.       – Что?! – Цзян Чэн нахмурился.       – Я горжусь тобой.       – Хватит нести всякую чушь! Не мешай работать. Иди давай – старикам давно пора спать!       – Старикам?! – Фань Хаоян в возмущении поднялся на ноги и направился к выходу, пригрозив. – Маленький наглец. Я подберу тебе самую невыносимую невесту во всем заклинательском мире!       – А я – тебе! – в запале ответил Цзян Чэн.       Фань Хаоян резко остановился, плечи его окаменели. Помедлив, он обернулся и тихо, скорбно произнес, глядя своему главе в глаза:       – Не надо.       Цзян Чэн сглотнул и на выдохе пообещал:       – Не буду.       Фань Хаоян ссутулился, кивнул и оставил Цзян Чэна в одиночестве. Тот выругался сквозь зубы, поднялся с места, широкими шагами преодолел расстояние до окна и замер, намеренно медленно и глубоко дыша.       Каждый в Юньмэне потерял что-то, когда эти земли заполонили Вэни. Фань Хаоян потерял так много, что кто иной не выдержал бы. Когда все случилось, он, глава небольшого клана Мо Фань, как и Цзян Фэнмянь, был в отъезде. Вернулся Фань Хаоян уже к пепелищу, усеянному костьми адептов, слуг и собственной семьи, жены, двоих сыновей и зятя. В резне выжила лишь его младшая сестра, потерявшая сознание, и оказавшаяся погребенной под чужим телом. Ей удалось выбраться до того, как пожар поглотил резиденцию и домочадцев.       Брат и сестра Фань были одними из первых, кто присоединился к Цзян Чэну и признал его своим главой, вопреки разнице в возрасте и опыте (Фань Хаоян годился своему новому главе в отцы). Они были его опорой, когда хотелось упасть от усталости и отчаяния.       Одна из опор рухнула, сраженная рукой Вэньского пса, незадолго до победы.       Цзян Чэн устало потер глаза, отгоняя непрошенные воспоминания, приносившие с собой боль лишь немногим слабее, чем от гибели Цзян Яньли.       Несвоевременное прощание с Цзинь Лином повлияло на него слишком сильно, всколыхнув болезненные воспоминания.       – Хватит. Возьми себя в руки, – велел себе молодой человек и снова сел за стол, погружаясь в чтение многочисленных бесполезных писем.                                                                         *       Капли дождя монотонно били по зонту, заглушая голоса обманчиво невозмутимого Фань Хаояна и излишне эмоционального торговца Хо. Последний потрясал распиской и высокопарно указывал то на реку, то на частично обугленные остатки лодки, выброшенные на берег. Чуть в отдалении на воде покачивались немногочисленные светлые бревна – все, что осталось от выкупленной для строительства целительских покоев древесины.       Чудом выживший работник клялся и божился, что в лодку ударила молния, попала в ткань, та занялась, потушить не удалось....       Дослушать эту чушь не получилось. Цзыдянь, реагируя на раздражение, выбросил искру, увидев которую, работник потерял сознание. Несчастного уволокли подальше от Цзян Чэна, тем более, что для обсуждения спорных вопросов прибыл торговец Хо. Понимая, что убийство наглого торгаша плохо скажется на репутации, молодой глава перепоручил переговоры своему первому ученику, сам же стоял в отдалении, разглядывая место крушения. Всего в трех ли от резиденции.       За спиной раздался топот – кто-то со всех ног мчался к берегу.       – Глава! – адепт резко остановился, чуть не упав, хотел было что-то сказать, но закашлялся, упираясь ладонями в колени.       Будь это кто постарше, Цзян Чэн уже бы рявкнул на нерадивого ученика, не способного нормально передать сообщение своему главе. Но мальчишке едва исполнилось десять, он был одним из немногих детей, отданных в обучение родителями. Будущее Юньмэн Цзян.       – Глава. Там. Там, – мальчишка наконец-то отдышался, – прибыла делегация из клана Лю.       «Долго они».       – Пусть ожидают в Зале Мечей, – на мгновение задумавшись, велел Цзян Чэн, ловя на себе взгляд Фань Хаояна. Тот продолжал говорить с торговцем, но, конечно, не пропустил весть о прибытии гостей.       – Подготовить комнаты? – поинтересовался ученик, наконец-то поборов сбитое дыхание и не постеснявшись проявить инициативу.       – Нет. Я скоро буду и сам дам все распоряжения.       – Понял, глава! – мальчишка сорвался с места и помчался к резиденции.       Цзян Чэн еще раз посмотрел на бревна в воде, ругнулся сквозь зубы и неторопливо направился следом за юным учеником, уже практически неразличимым в прибрежных зарослях. Можно было воспользоваться мечом, но незваных гостей Цзян Чэн ненавидел ненамного меньше, чем престарелых сволочей, мечтавших с ним породниться и подмять под себя клан. Потому он заставил себя идти медленно и степенно, невольно подражая учителю Ланю.       В зал Цзян Чэн явился как был, в видавшем виды ханьфу, и без того потрепанный подол которого потемнел от влаги.       – Приветствую, господа, – на ходу произнес молодой глава. Несколькими широкими шагами достиг лотосового трона, развернулся к гостям и замер, оглядывая их мрачным взглядом.       Собравшиеся тяжело выбрались из-за столов и отвесили поклоны.       – Приветствуем Саньду Шэншоу, – заговорил глава Лю, выпрямляясь. – Мы прибыли издалека, чтобы засвидетельствовать свое почтение и...       – Я знаю, зачем вы здесь, – прервал мужчину Цзян Чэн, – мой ответ – нет. И я с нетерпением жду наказания. Кто осмелится? – он в упор посмотрел на мужчину, что так уверенно разбрасывался угрозами в гостинице.       – Нет? – опешил глава Лю, достал из рукава платок и потер вспотевший лоб. – Но откуда бы вам знать... И я не понимаю, что за наказание?       – Вы объясните? Или мне? – Цзян Чэн опустился на трон, но не откинулся на спинку, а подался вперед. – И еще, даже будь это не я, а любой адепт Юньмэн Цзян – наказание бы не последовало. Потому что указания ученикам отдаю только я. Надеюсь, вы запомните.       – Глава Цзян! – возвысил голос глава Лю. – Вы ведете себя непочтительно!       – Вы без приглашения явились в мой дом и говорите мне о непочтительности?! Непочтительно было бы не пустить вас на порог, но вы здесь. До сих пор.       Только многолетняя выдержка позволяла главе Лю сохранять лицо. Несколько молодых заклинателей из его сопровождения схватились за мечи, впрочем не торопясь обнажать клинки. Среди искаженных в гримасах ярости лиц как нечто инородное смотрелся человек, наблюдавший за происходящим с колючим вниманием. Тот самый золотоглазый убийца из гостиницы. Встретившись с ним взглядом, Цзян Чэн лишь надменнее вздернул подбородок.       – Зарвавшийся щенок не нуждается в супруге и наставлениях от клана Лю, – усмехнувшись, отчетливо проговорил он, встречаясь взглядом с Фань Хаояном, остановившимся за порогом Зала Мечей. – Слуга вас проводит и покажет, где ближайшая гостиница. Боюсь, в резиденции не достаточно места для размещения достопочтимых гостей.       Слуга появился словно ниоткуда, прошел в середину зала и, поклонившись, жестом предложил следовать за ним.       – Глава Цзян, – дрожа от возмущения, заговорил глава Лю, – не думаете, что такое обращение с малым кланом отразится на вашей репутации?       – Обязательно отразится, – хищно прищурившись, подтвердил Цзян Чэн. – Избавит меня от необходимости тратить время на бесполезные разговоры, потому что никому больше не придет в голову явиться без приглашения. Если, конечно, не захотят упереться в закрытые ворота. Так что постарайтесь рассказать как можно большему числу людей, какой глава Цзян непочтительный юнец.       – Не думайте, что подобное поведение сойдет вам с рук!       – Не думайте, что покровительство Ланьлин Цзинь делает вас значимым.       Сжав руки в кулаки, глава Лю, не поклонившись, развернулся на пятках и последовал за своими спутниками, потянувшимися к выходу. Золотоглазый незнакомец до последнего мгновения оставался на своем месте, не сводя странного взгляда с Цзян Чэна. От этого внимания по спине пробегал холодок, но молодой глава давил в себе зачатки страха, привычно культивируя вместо него злость. Когда последний незваный гость покинул Зал, порог наконец-то переступил Фань Хаоян:       – Это было грубо даже для тебя.       – Они заслужили, – процедил Цзян Чэн, откидываясь на спинку лотосового трона и невольно морщась. В детстве ему казалось, что нет места лучше, мечтал скорее вырасти и занять его. Но оказалось, что находиться на троне было настоящей пыткой.       – Чем?       Замешкавшись, Цзян Чэн все же неохотно рассказал о встрече с кланом Лю в гостинице. Фань Хаоян слушал молча, то и дело морщась.       – Но тебе все равно нужна жена, – заметил он, когда его глава замолчал.       – Мне нужна не жена, а наследник.       – Для его появления нужна жена.       – Нет. Кровь – просто кровь, она не наделяет какими-то особыми качествами. Сестра была слаба. Я – тоже, хоть и иначе, чем она. Ни один из нас не годился в наследники. Выбрать достойного ученика и взрастить его, разве это не лучше, чем ждать от своих детей недостижимого, постоянно сравнивая с другими?       – Вы думаете о Вэй Усяне?       – Будь отец смелее – он бы выбрал его своим наследником.       – Возможно. Полагаете, Вэй Усянь справился бы лучше?       Цзян Чэн помедлил, но все-таки покачал головой, произнося то, во что сам до конца не мог поверить:       – Нет. Не с этим.       – То есть кровный наследник все-таки оказался лучше.       Цзян Чэн стиснул зубы, едва сдерживаясь, чтобы не отвернуться и не видеть самодовольной усмешки Фань Хаояна.       – Я подумаю обо всем этом позже, – не имея сил и желания спорить, уступил он. – О чем вы договорились с торговцем Хо?