здесь из сладкого, только мысли к чаю

Я помню, как погас свет,   и так же помню   каждый уходящий миг. Тем временем в другой вселенной, в которой жил всю свою детство и юность Бомгю, происходило нечто странное. История изменилась — Чхве был стертым со страниц. Его не было и никто о нем не помнил. Все продолжали жить как раньше, но в их жизни больше не было парня. У его матери никогда не было детей. Енджун не дружил с Бомгю. Миён никогда не знакомилась с мальчиком из соседней палаты. Кай не встречал никакого парня в парке. А Хэвон даже в голову не пришло обратить внимание на загадочного Чхве Бомгю — того, кто появился из ниоткуда. Назад пути больше нет — есть только две дороги, ведущие в неизвестность. И как бы Бомгю ни хотел найти ответы на все вопросы, что тревожат его каждую ночь, — их нет. Последние два дня он проводил всё свободное время с Хэвон. Общение с ней напоминало о прошлом: словно и не было этого разрыва. Они вместе шли по мокрым лужам в школу, узнали, что девушка живет на соседней улице. Каждое утро он ждал её около подъезда. На переменах они вместе обедали в столовой, а потом к ним присоединились Тэхен, Кай и Енджун. Когда из-за непогоды пришлось остаться в школе, они сидели на ступеньках лестницы — плечи касались друг друга, иногда переглядывались. Разговоры длились часами — наверное, им бы хватило даже вечности. — Ты, наверное, устал каждый раз провожать меня до дома? — спросила Хэвон, поправляя лямку рюкзака, которая слетала с её плеча. — Не устал,— ответил Бомгю,— я не люблю возвращаться домой. Перешагивая порог, радость исчезает — всё становится безразличным. В голове крутятся ненужные мысли и мешают жить. Поэтому провожать тебя — моё спасение. Хэвон внимательно смотрела в его тёмные глаза и заметила ту печаль, которая мелькала внутри них. — У тебя проблемы с родителями? Ты никогда не говорил о семье,— сказала она. Бомгю задумался: у него есть только мама. Отца он не видел с рождения; по словам матери, с ним случилась страшная ситуация — о ней она никогда не рассказывала. Он устал спрашивать и больше не вспоминал о нем. Ведь кроме своего рождения он ничего ему не дал. В доме он чувствовал себя чужим: мама хоть и относилась хорошо, но настоящей любви он от неё не чувствовал; доверить ей свои секреты было невозможно. Он понимал: не может рассказать ей всей правды. Не может поведать о том, какая была его мама — эгоистичной женщиной из прошлого, которая ради выгоды унижала своего ребёнка под видом заботы. Она забрала его в Германию и оборвала все связи — сказала ему, что он болен (хотя мальчик никогда этого не чувствовал). А когда захотелось вернуться в Сеул — включила заботливую мамочку. От такой фальшивой доброты у него тошнило. Он легко отличал искреннюю улыбку от наигранной любви. — Мне жаль всё это слышать,— сказал он тихо,— Тогда что для тебя настоящий дом? Облака снова наполнились дождём — первые капли упали в ещё влажные лужи. Они укрылись под козырьком подъезда: плечи соприкасались, глядя на город под дождём. — Наверное, я ещё не нашёл свой дом,— улыбнулся Бомгю.— В детстве он был у меня — это была дружба с Енджуном и наши общие судьбы. — А вернуться можно?— спросила Хэвон с надеждой. — Дома тебя всегда ждут,— ответил он,— сколько бы времени ни прошло. Воздух наполнился карамельными ароматами Хэвон — так тепло рядом с ней зажёгся солнечный свет внутри его сердца. Даже в пасмурный день солнце пробивалось сквозь тучи и озаряло их лица. — Я рада встретить тебя, Бомгю,— прошептала она где-то внутри.— Думаю, мы были знакомы намного раньше. Гю улыбнулся: это было правдой — той самой правдой, которую нельзя было сказать вслух: она была слишком опасной. — Дождь ещё идёт как минимум час,— сказала Хэвон.— Может зайдёшь? — Добегу,— соврал парень,— зная точно: на полпути он упадёт от счастья внутри груди; одежда будет мокрой — но холодно точно не станет. — Тогда до завтра,— обняла его за плечи девушка. Сердце ушло куда-то вниз; тело парализовало от волнения. Она отступила чуть назад и улыбнулась ему своей искренней улыбкой перед тем как скрыться за дверью подъезда. Глухой хлопок металлической двери остался единственным звуком после её ухода. А счастье ведь так близко: оно прячется в лучах утреннего солнца, каплях летнего дождя и карамельных ароматах… Нужно лишь присмотреться внимательнее. Иногда зацикленность на проблемах заставляет забывать самое главное — жить счастливо. Как говорится: «На всю катушку». Ведь самая искренняя улыбка способна победить самую страшную грусть. — Эй! Ты чего так медленно идёшь? — Енджун толкнул друга плечом перед собой; закрывая голову учебниками. — Не боишься промокнуть книги?— — Главное — чтобы знания из головы не вымылись!— ответил Гю и схватил Енджуна за руку; перепрыгивая через лужи. — Было бы чему вымываться,— буркнул тот и увернулся от шутки друга. — Офигел?!— засмеялся Енджун и толкнул Гю в лужу; тот увернулся в последний момент. Радостный смех разносился по городу: промокшие до нитки ребята были счастливыми детьми юности. — Ты мне штаны стирать будешь?— спросил Бомгю у друга после того как снял мокрую одежду.— А ты мне рубашку!— — В чем мне завтра идти в школу?— Енджун получил сильнее всех: смеясь до слёз он валялся на земле под натиском дружеских шуток и подбадриваний Бомгю. — Так иди! Никто ведь ничего заметит! — Сейчас получишь у меня!— крикнул Енджун и побежал прочь. Так проходит юность — та самая заслуженная каждым человеком пора взросления. Пока есть крылья — нужно лететь; пока есть мечты — жить; пока есть счастье — держать его крепко за руку. Мокрые волосы или царапины на руках — всё это пройдёт со временем… И боль тоже: ведь боль вовсе не значит грусть или страдания; иногда она говорит о том, что ты живёшь по-настоящему.