здесь из сладкого, только мысли к чаю

— я помню, как погас свет,   и так же помню   каждый уходящий миг. Иногда любовь стоит жизни, но всегда ли мы готовы жертвовать собой ради кого-то? Всегда ли мы готовы идти навстречу страху, держась за руку с любовью? — Ты чего такой кислый? — Енджун подпирает рукой щеку, наблюдая, как Бомгю уже несколько уроков пролеживает на парте, не поднимая головы даже тогда, когда его спрашивает учитель. — Настроения нет, — бурчит Гю себе под нос. — Из-за предстоящих экзаменов волнуешься? — кривится парень, взглянув на настенный календарь, который показывает 20 мая. — Забей, мы всё равно всё сдадим. А потом — выпускной и свободная жизнь! Первый экзамен ожидался через два дня, и Бомгю действительно волновался. В школе он никогда особо не учился — только на домашнем обучении и то слабо. Очнулся он только тогда, когда на прогулке с Хэвон их разговор зашел о выпускном. — Сегодня уже первое мая. Вряд ли в ближайшие недели я смогу так же часто гулять, — качает головой Хэвон, едва касаясь плеча парня, идущего рядом по слабо освещенной аллее. В последние дни дожди в их городке стали идти реже, и прогулки занимали всё свободное время. — Родители говорят готовиться к экзаменам и посвящать этому всё время. — А что будет, если не сдать? — Останешься на второй год,— хмурится Хэвон. — Это стрёмно. Целое лето сидеть в школе за книгами. Поэтому советую тебе подготовиться основательно, чтобы хотя бы пройти порог. — Буду стараться, чтобы отпраздновать вместе с тобой выпускной,— улыбается Чхве, вспоминая рассказы Кая о вручении аттестатов и вальсе... — Кстати, будешь моей парой в медленном танце? Хэвон вздрагивает, но её удивление быстро сменяется улыбкой. В темноте её карие глаза светятся янтарным отражением лунного света и звезд. — Ты серьезно? Я тоже искала себе пару. Хотела тебе предложить, но думала — ты уже занят,— смущённо отводит взгляд девушка. — Вообще я думал уже отказаться танцевать или сбежать,— шутит он,— но Енджун сказал предложить тебе. — Енджун — что ли купидон? — хихикает Хо. А в тот вечер небо было особенно красивым: во время дождя звезд почти не видно, но тогда они рассыпались по всему темному покрывалу и сверкали так ярко. Было тепло — майский ветерок поддувал в спину, развивая волосы в воздухе. Хэвон то и дело поправляла рыжие локоны за уши. Рядом с ней ни о чем не хотелось думать: просто слушать её голос и смех, наблюдать за её улыбкой, касаться плеча и кончиков пальцев. Он давно осознал: по уши влюбился — и это произошло намного раньше. Тогда, когда она пошла за ним на подготовительных занятиях; когда ей было единственной всё равно до него. Наверное именно в тот момент Бомгю почувствовал себя нужным — почувствовал заботу другого человека о себе. И влюбился… хотя принимал это за помутнение рассудка от сигарет. Конечно же он всегда винил их. Однажды Чхве Бомгю пообещал Хо бросить курить, когда почувствует себя счастливым. В итоге она стала его спасением в другой вселенной. Теперь даже запах никотина вызывал у него тошноту, а мысли о прошлом снова закрадывались в его голову. Потеряв что-то одно, мы обретаем что-то новое. Бомгю избавился от зависимости от сигарет и нашёл что-то похожее на счастье. — Эй, соня! — голос Енджуна раздаётся у него над ухом. Тот вздрагивает и сразу приходит в себя. Совсем и не заметил, как уснул. — Звонок прозвенел, пошли. — Боже, я бы ещё поспал,— тянется Гю, закидывает учебники в рюкзак и набрасывает его на плечо. Многое меняется, а школьные коридоры, заполненные учениками доверху, остаются прежними. И чтобы выжить там, нужно очень постараться. Увидев рыжую макушку среди толпы, Бомгю бросается вперёд, оставляя за собой Енджуна, который что-то кричит ему вслед. Несколько недель они с Хэвон не гуляли — только встречались на репетициях в актовом зале и расходились готовиться к экзаменам. Каждый день Бомгю видел Хо такой уставшей и подавленной, что хотелось просто прижать её к себе и не отпускать. Он знает: она бы не мучила себя так сильно, если бы не давление родителей о том, что она должна быть лучшей во всём. — Гю! — Хэвон раскидывает руки в стороны и оказывается в объятиях парня. Ученики обходят их стороной с заинтересованными взглядами, но никто ничего не говорит. — Как ты? — спрашивает Чхве, дыша девушке в волосы. — Всё хорошо. Экзамен через два дня — я думаю, сдам его на хороший балл. Не зря же я готовилась целый год,— говорит Хэвон, отстраняясь чуть-чуть, но продолжая держаться на близком расстоянии. Енджун наконец-то выбрался из бесконечной толпы и подходит ближе. Он хватает друга за плечо, наваливается всем весом и пытается отдышаться. — Ты марафон бежал? — усмехается Гю, пытаясь удержаться на ногах. — Меня зажали — всё из-за тебя,— рычит Енджун. — Почему из-за меня? — Ты своим недовольным лицом всех малолеток разгонял,— вскидывает руки в стороны Енджун,— а когда ты сбежал, они как налетели на меня! — А ты, Енджун, готов к экзамену? — подает голос Хэвон. Друг наконец обращает на неё внимание. — Нам с Бомгю лишь бы сдать на проходной балл и поступить куда-нибудь в университет,— отвечает Енджун за двоих. Но мысли Гю были точно такими же: он знает — здесь он пробудет до конца лета… а потом? Но думать о будущем было совсем не хочется — казалось, что конец будет очень грустным. Но каким бы он ни был — он всё равно придёт. И приходится жить настоящим: если сейчас он счастлив — то уже неважно, что будет завтра. Из толпы вырываются Тэхен с Каем и бегут к друзьям с задорными глазами: открытые рюкзаки висят на плечах, волосы растрепаны, рубашки мятая без галстука. Но ведь счастье — в свободе? — Ребят! Там на стадионе какие-то разборки… Там… — пытается отдышаться Тэхён. Но Кай быстро перебивает: — Там наша школьная парочка ссорится! — Кто-то кому-то изменил,— вставляет свои слова Тэхен,— пошлите посмотрим! Енджун быстро соглашается. А у Бомгю впервые за несколько недель появляется шанс побыть рядом с Хэвон. Чужие сплетни интересны, но его жизнь ему важнее всего остального. — Расскажите потом! — кивает Гю и переводит взгляд на растерянную Хэвон: она всё время поправляет свисающую лямку рюкзака.— Пойдём. Парень аккуратно снимает портфель с плеч Хо и идёт по коридору без оглядки. — Эй! Куда мы идём? — догоняет его Хэвон с удивлением: раньше он никогда не носил её рюкзак даже после школы. — Ты там кирпичи носишь? — поднимает сумку Бомгю. — Там всего пару учебников,— бормочет девушка всё ещё смущённая.— Так куда мы идём? Парень останавливается около «закрытой» лестницы и кивает. На самом деле название «закрытая» только так звучит: по ней никто не ходит зимой или во время дождя; ученики придумали байку о том, что она волшебная. Но никто так и не знает её истинного «волшебства». Учителя тоже запрещают ходить по ней: говорят — она очень ненадёжная: потрескавшиеся стены, скользкие ступени и грязные окна. Бомгю давно заметил эту лестницу: она напоминала ему ту самую из больницы — ту самую, где он сидел часами: иногда засыпал на порожках или просто смотрел на чужой город через окно. Там было уединение и спокойствие; именно это чувство наполняло его сердце в те тихие моменты жизни. — Скоро урок начнётся... — хмурится Хэвон и наблюдает за тем, как Бомгю присаживается на ступеньку. — Прогуляемся,— отвечает Чхве без особого энтузиазма. Хо оборачивается по сторонам и всё ещё сомневается: а какое наказание придумают учителя за их прогулы? Но рядом с Бомгю ей почему-то было спокойно: его умиротворённое выражение лица успокаивало её. Они сидят уже несколько минут в тишине: слышат капли дождя бьющиеся об стекло и громкое биение своих сердец. — Знаешь… меня последнее время кое-что тревожит,— делится Бомгю после паузы.— Страх за будущее… все эти вопросы: «Что будет дальше?» Хэвон встречается с ним взглядом и плотно сжимает губы. Она размышляет: что сказать? Поддержать его? Погладить по плечу? Сказать ему, что всё будет хорошо? Но достаточно ли они близки для этого? Молчание затягивается… И Бомгю уже начинает ненавидеть себя за свою откровенность. Кому нужны его глупые переживания? Он ведь больше не ребёнок… сможет справиться один. — Бомгю,— зовёт Хэвон.— Когда мне тревожно или грустно, я пишу всё в блокнот. Все чувства переношу на бумагу — становится легче. Потому что иногда люди просто не могут понять твои эмоции или то, что гложет твою душу… Не потому что они плохие,— добавляет она тихо,— а потому… — Я не виню тебя за то, что ты меня не понимаешь,— перебивает Гю чуть слышно.— Мне спокойно от того лишь того факта, что ты рядом. Хэвон вздрагивает; понимает по её щекам: они постепенно алеют от волнения. — Я рада,— шепчет девушка.— Что-то мне нехорошо... Бомгю подносит руку к лбу Хэвон: проверяет температуру. Глаза девушки расширяются от удивления; щеки вспыхивают ещё сильнее. Сердце готово было вырваться из груди и улететь далеко-далеко… За окном стих дождь; туман навис над городом — скрывая улицы и дома под своим покрывалом. Где-то вдали загораются первые уличные фонари — маленькие жёлтые точки света… А их любовь внутри сердец всё так же постепенно разгоралась и горела ярче любого тумана; их свет невозможно было скрыть даже этим покрывалам тумана.