Детали

— Только не сегодня. Прошу тебя. У Нэнси на глазах слёзы, и она смаргивает их, стараясь показаться перед двойником более стойкой, чем есть на самом деле. Хватка на её плечах — руками Фрэнсиса, взгляд — глазами двойника с плещущимся в нём превосходством. — Почему? Двойник замечает и слёзы, и нервозность, и бледность кожного покрова, и контрастирующую красноту женского рта. Мягко толкает в квартиру, закрывая за собой дверь на один из замков. — Пожалуйста. Я не могу. Сегодня и следующие дни. — Ты больна? Спрашивает двойник и поднимает её лицо за подбородок — пальцами Фрэнсиса. Смотрит внимательно, наклоняется к её уху. — Я чую кровь. Ты воняешь ею. Нэнси жмурится. — У меня менструация. Говорить, шептать, это унизительно, и Нэнси уже чувствует, как сводит нижнюю челюсть. — Что это? — Регулярное кровотечение у женщин. — Как течка у собак? — Нет!.. Немного похоже, только женщине не следует заниматься сексом в этот период. — Почему? — Можно очень легко подхватить… инфекции. — Тебе больно? — Да. — Я посмотрю? Нэнси вскидывает на него взгляд, легко замечая изменение в тоне и поведении, нетерпение и опасный блеск в глазах Фрэнсиса. Чувствует, как от ужаса немеет тело и то, как не успевает даже кивнуть: двойник подхватывает её на руки и несёт к кровати, бросая и сразу же забираясь следом. Снимает штаны и глубоко втягивает носом воздух. Нэнси сжимает ткань наволочек и боится шевельнуться. Она не отводит взгляда от двойника, ловя малейшие изменения в облике чужом облике. — Пахнет легче, чем обычная кровь. Говорит он, и Нэнси может лишь вздрогнуть, ощутив, как двойник приблизился к ней, как лёг у согнутых ног. На человеческих руках удлинились когти, и Нэнси без слов раздвигает ноги, кусая ребро ладони, чтобы не закричать от страха. Потерявший контроль он может убить её. Съесть. А Нэнси никак не сможет защитить себя — не перед таким, хитрым, быстрым и расчётливым. Аккуратно взявшимся за резинки белья и потянувшим их вниз. — Я могу испачкать постельное. Кровь… тяжело отмыть от ткани. — Я постараюсь сделать так, чтобы твоя постель не пострадала. Говорит искаженным голосом Фрэнсиса, не отрывает жадного взгляда от промежности. Нэнси отворачивается, не в состоянии смотреть. Сильнее разводит ноги в стороны. Когда половых губ касается язык, Нэнси вздрагивает и дёргается, пытаясь отползти, но двойник удерживает её на месте. Слизывает выступившую кровь и только после этого толкается внутрь, обводя круговыми движениями, раз, другой, ощущая странный вкус и рефлекторные отклики. Проникает кончиком языка глубже, не позволяя ни одной капле «испачкать постельное». Изучает поверхностью языка влажную глубину, легко надавливает на все стенки, с удивлением отмечая, что при давлении на верхнюю Нэнси вскрикивает и вскидывает бёдра. Давит сильнее, несколько раз, и несколько раз Нэнси откликается, звонкоголосая, отзывчивая, привлекательная и текучая, как таящее замороженное молоко. Замечает и странное: чем чаще Нэнси откликается, чем больше крови выступает в её влагалище. Крови безвкусной как таковой, но при этом немного кислой. Это подстрекает двойника прекратить движения и начать слизывать вязкую жидкость со всех стенок. Крови после становится заметно меньше. — Пожалуйста… Ему хочется спросить, что именно, но по тому, как Нэнси дрожит, двойник понимает, что она хочет больше и даёт ей это, толкаясь глубже, исследуя активнее и внимательнее, сравнивая нынешние ощущения с предыдущими и составляя цельную картину. Когда кончик языка натыкается на странное сужение, двойник хмурится. Вспоминает изучаемое им человеческое строение, женское, если быть более точным. Перед глазами появляется странной формы орган, который он никогда не находил у мужчин. Вместе с ним замирает, тяжело дыша, и Нэнси, и двойник возобновляется, потому что слышал, что «нельзя заставлять даму ждать». В сужение язык не пролезает даже на треть, только самым кончиком, но при этом Нэнси удивительно громко вскрикивает и очень соблазнительно вскидывает бедра. Ёрзает, дёргается, всхлипывает. Двойник замечает большое количество крови, цепляемой языком и нехотя возвращается. Нэнси это беспокоит, Нэнси это травмирует, и ему от этого отвратительно, потому что брать её, отзывчивую, куда лучше. Он покидает её влагалище, вылизав его перед этим как можно более тщательнее. Облизывает человеческие губы и поднимается, возвышаясь над ней, красной, с раскрытым ртом и растрёпанными волосами. — Я здоров. Говорит двойник, и Нэнси сперва не понимает причин его слов. Боль скручивается железной спиралью внизу живота, возбуждение слабо пульсирует, будто под толщей воды. Потом она осознает, но сделать ничего не может: расстёгивается ширинка, и двойник, хватая её за бёдра, входит одним резким движением. Ощущать его толчки в себе больно и неприятно, они не ранят или травмируют, но раздражают до невозможности. Так, кажется, ощущается жесткая щетка на едва поджившей ране или царапине, но Нэнси не уверена. Ни в чём уже не уверена. Двойник берёт её вдумчиво, наблюдая, если судить по ощущениям, как кровь змеится по его члену и пачкает бежевые простыни. Несколько минут, после которых он покидает её тело, ложится рядом, позволяя видеть испачканную в крови плоть Фрэнсиса и тянет Нэнси на себя, вынуждая забраться на него сверху. Нэнси хочется сбежать, хочется проблеять кроткое «нет», но она уже не в состоянии сделать и этого. Кровь стучит в висках, испачканная плоть перед собственным лицом вызывает тошноту видом и вонью, промежности вновь касается длинный язык. — Сделай мне приятное. — Меня… вот-вот… вырвет. Двойник недовольно цокает языком, но не настаивает. Когда всё заканчивается, Нэнси, измождённая, не может даже подняться с постели. Двойник целует её в щеку губами Фрэнсиса, и они отвратительно пахнут тяжелым запахом её крови. Нэнси не знает, куда он уходит в этот раз, но ей очень хочется, чтобы он не возвращался совсем.