Зверь.

      Вокруг — ночь. Всепоглощающая тьма, готовая сожрать и ее. И лишь алые глаза в ночи говорят — он снова здесь, «Зверь» пришел по её душу и тело. Он будто готовил силы и выжидал, когда же снова сможет подобраться к ней — к этой маленькой фигурке, что совершенно не могла дать отпор. Фурина не была готова видеть его — нет, не здесь, не сейчас. Не снова.       Но перед девушкой стояла фигура. Высокая, изящная. Столь сильная, что даже сама Ночь не решилась бы спорить с ней. Она не оборачивалась, нет — алые глаза прожигали друг друга с обеих сторон. Теперь это была их битва. Битва за покой. Или же… за упокоение.       Женщина наконец решила показать себя во всей красе. Подле ее рук оказалась коса: будто кровь, смешанная с пеплом, что текли по венам этой беспристрастной фигуры. Такой цвет заставил Фурину на мгновение шелохнуться — она коснулась плеча Слуги, но та, обернувшись, лишь приложила палец к губам. «Тшш».       Шаг вперед. И еще один. Зверь скалится, алые глаза загораются сильнее. Арлекино не слышит биения сердца: о, вот оно что. Во мгле проступает силуэт длинных белых клыков, что из ночи в ночь желали впиться в мягкую светлую кожу. Но теперь это была не их роль.       Сердце Фурины замерло: она не хотела видеть схватку, но она безумно волновалась за ту, чьи глаза были выразительнее зверских. Создание рычало и скалилось — просило отступить по-хорошему, но эта женщина была все ближе и ближе. Ее кресты горели ярче тысячи огней. Она все крепче сжимала косу, ее шаги были по-прежнему уверенными и настойчивыми. Точными. Отсекающими секунды, которые остались существу.       И «Зверь»… Сдался. Он не хотел умирать. Тень с алыми глазами видела, как тонкая фигура все ближе. Эта фигура пугала сильнее, чем сама смерть. И вот Слуга заносит косу над его головой…       …Чтобы наконец откинуть вовсе.       Фурина ахает. Она закрывает губы руками, совершенно не понимая, что происходит. В отличие от самой Арлекино. Женщина лишь присаживается перед чудовищем на одно колено. — Хочешь укусить меня? Дерзай.       Слуга тянет к нему руку, и существо действительно впивается зубами в кожу. Закрывает глаза и пьет кровь: тяжело, томно. Вторая рука ложится на его морду, и тот наконец успокаивается. — Отныне ты принадлежишь мне. Моя кровь становится твоей. Также, как и…       Фурина теряется окончательно в момент, когда Слуга касается губами его морды. Что вообще тут происходит?       Зверь отстраняется от руки Арлекино и покорно опускает голову в ожидании. Жест темной руки подзывает девушку — и ей ничего не остается, как подойти ближе. Фурина видит кровоточащую рану, но она словно вовсе не тревожит Слугу. — Встань. Покажи себя. Тебе следует вернуться туда, откуда ты пришла.       Пришла? Этот зверь женского пола? Фурина не успевает опомниться, как темная рука толкает ее прямо в объятия существа. И существо обнимает девушку: оно больше не хочет сожрать, убить или искалечить.       Будто пепел и дым, рассеянные в ночи, улетают остатки тьмы. Их подхватывает сильный ветер и уносит далеко в небеса, за горизонт, туда, где никто и никогда их больше не найдёт. Мрак наконец растворяется — на горизонте появляется солнце, которое впервые за долгое время решает выглянуть из-за беспросветной мглы. А в объятиях Фурины уже совсем не зверь. Прямо перед ее лицом стоит вторая она — такая же маленькая фигура с бело-голубыми волосами. Создание поднимает заплаканный взгляд и прикладывает ладони к щекам девушки. — Ты такая… Прекрасная.       Фурина не успевает осознать, в какой момент темная рука подталкивает некогда создание мрака вперед, прямо к самой девушке — и «Зверь» наконец возвращается туда, откуда пришел. Сердце пропускает пару ударов. Становится легче дышать. Капелька делает еще один глубокий вдох…       … И просыпается от теплой ладони, что прижимает её к кровати. Девушка ощущает на своих губах странный металлический привкус. Слышит, как прямо над её ухом проносится голос. — «Зверь» больше не побеспокоит тебя. Я выполнила свою часть сделки.       За окном — ночь. Мягкий свет серебряной луны проникает в комнату, освещая все вокруг. Под этим холодным светом Фурина замечает на руке Арлекино две ранки, из которых все еще медленно вытекает кровь. — Хочешь?       Девушка промолчала, но уже через пару мгновений приподнялась и осторожно поцеловала эти ранки, каждую по отдельности. Странное ощущение теплом разлилось по всему телу, и ей как будто в момент стало мало.       Арлекино оказалась на постели. Их взгляды соприкоснулись, и Фурина неловко поджала губы, понимая, что хочет чего-то, что ранее никогда не испытывала.       Теплая проклятая ладонь легла на щеку девушки и слегка огладила светлую кожу. Фурина прильнула к этим пальцам так нежно и легко, словно Слуга стала её маячком в беспросветном мраке. И хотелось тянуться: всё ближе и ближе, не отпуская и не оставляя. Хотя бы на ночь.       Слова становились лишними. Фурина медленно опустилась к ней и коснулась губ Слуги — так мягко и легко, словно боялась помешать. Тёмная ладонь легла на затылок девушки и притянула её ближе, заставляя ощутить, что значит на самом деле быть рядом с Арлекино.       Это значило принимать её правила игры. И сейчас они были изменены в пользу Фурины. Ей было можно.       Это был долгий поцелуй, чувственный, ощутимый. Внутри Фурины словно всё перевернулось вверх дном и поменялось местами - так хотелось навести внутри порядок. Лишь отстраняясь, девушка поняла, как сильно ей не хватало воздуха. — Тебе стоит научиться дышать носом. Иначе ты задохнешься. — И ничего.       Фурина снова припала к ней, к своему лучу света в беспросветной мгле. Её пальцы скользнули от щеки женщины к шее, а после легли на грудь и легко огладили. Фурина ощущала биение сердца Слуги и понимала: нет, Арлекино далеко не зверь и никогда им не была.       Фурина наконец стянула с неё надоедливый пиджак и увидела эти руки. Руки, поражённые проклятьем: они были так… Прекрасны. Всё в этой женщине казалось ей невероятным, нереальным. Она словно вышла из самого красивого сна, где была ангелом. Алым ангелом смерти, или же, скорее, возрождения. — Ты на грани.       Слуга смотрела в корень. Чувство внутри Фурины нарастало в бешеном темпе, и Капелька совершенно не понимала, что с ним делать, каким образом его прогнать. Девушка чуть ли не скулила от нетерпения — и только Арлекино могла ей помочь.       Тёмные пальцы легли на шею девушки и слегка провели по светлой коже ноготками, оставляя лёгкую алую полосочку. Фурине на секунду показалось, что мир перед её глазами поплыл, и Арли приняла единственное верное решение — поменять позицию.       Она снова взяла всё в свои руки. Пальцы проскользили от щёк до груди под тихий жалобный писк. Женщина на мгновение подняла взгляд — открывшаяся перед ней картина была поистине милой: полуприкрытые гетерохромные глаза, сведённые к переносице бровки, поджатые сухие губы. Сбитое дыхание. Быстрое биение сердца, которое Арли буквально чувствовала кожей. Да, это произведение искусства не могло не радовать. — Твой «Зверь» был прав.       Женщина взяла локон её светлых волос и мягко поцеловала его, а после опустилась к нежной коже. Шея и ключицы оказались осыпаны поцелуями с отметинами от тёмной помады. Мир перед глазами казался таким размытым и смазанным, словно художника оторвали от написания его шедевра на половине. Фурина дышала быстро, сбивчиво, словно вот-вот и вовсе забудет, как это делать. Но это не проблема — Слуга будет готова напомнить обо всём в нужный момент.       Темные пальцы нежно скользнули на её живот и опустились под лёгкую ткань ночнушки. Фурина ерзала и всё тихо просила: «пожалуйста, прошу. Пожалуйста, Арлекино…» — Запомни моё имя навсегда: Перуэр. Я запрещаю тебе забывать его ночью и произносить днём.       Пальцы скользнули ниже: Фурина только и успела ахнуть. Девушка прикрыла глаза, издавая тихий томный стон. Ей было слишком тяжело ждать. — П… Перри, пожалуйста… — Хорошо.       Некогда тёмная и пугающая комната стала столь тёплой и приятной, что Фурина наконец смогла отпустить ситуацию и отдаться моменту: что ж, может кто-то и будет думать, что это неправильно, но точно не эти двое. Пальцы нежно ласкали хрупкое тело, ощущали его дрожь и очарованность моментом. Фурина не сопротивлялась, она как будто слишком сильно доверяла своей спасительнице и знала, что теперь её никто не обидит. Капелька слишком поддалась моменту, целиком и полностью отдавая себя в заботливые тёмные руки.       Длинные и тонкие пальцы спасали её: внутри они казались такими горячими, заставляли желать всё больше их касаний. Заставляли всё больше желать их целиком и полностью.       Но ей будто всё время было мало — мало Арлекино, мало прикосновений, мало поцелуев. Зверь внутри неё хотел ещё и ещё. И тогда Арлекино решила прибегнуть к одной маленькой хитрости: она лишь опустилась ниже, устраиваясь между дрожащих ножек.       Фурина нервно сглотнула.

***

      Она проснулась в тёплых объятиях. В них было столь приятно, что по телу девушки пробежали мурашки. Фурина совершенно не хотела вставать, хотя за окном уже рассветало. Девушка лишь зарылась носом в шею Слуги, вдруг замечая, что на коже женщины остался укус. — Не волнуйся. Твой зверь всего лишь переключился на меня.       Арлекино лишь осторожно прижала девушку ближе — именно так, как и хотела сама Фурина. Что ж, у них было ещё немного времени до того, как во всём Доме прозвенят будильники.