И взлетит ли в конце птица?

      Быть сиротой в этом жестоком и эгоистичном мире — самое худшее, что может быть. Ребёнок становится буквально мусором для людей, никем. Взрослые воротят нос от них, ведь это же дети, тем более, сироты, что могут они сделать?       Сандею и Зарянке повезло, что их заметил, как могло показаться, такой чудесный Повелитель грёз. Этот мужчина заметил такие хорошие качества у детей, что не мог не взять под своё крыло. Но Сандей запомнил: никто не будет делать тебе добро без каких-либо мыслей, все хотят лишь выгоды. Ребёнок понял это уже с того дня, когда этот, казалось бы, добрый мужчина намекал о том, какая его младшая сестрица красавица. Он не был глупым и понял, к чему эти намёки, поджав губы. Сандей помнит, как просил не трогать его сестру, как говорил, что он всё сделает ради этого. И в конце он слишком много заплатил. В памяти всплывают детские всхлипы в чужой кровати, на тонкой шее уродливые укусы, сзади, около ягодиц, течёт кровь от такого обращения. Но мальчик наутро не подаёт вида, когда Зарянка, такая светлая и умная, летит к нему сообщить какую-то весть.       Сандей, в итоге, живёт для своей сестры, а не для себя. Ведь кто о ней позаботится, если он исчезнет? Никто, так что он делает всё, что говорит Повелитель грёз. Лежит как безвольная кукла в кровати этого мужчины, или же сам выполняет грязные поручения.       Этот мужчина был искусным манипулятором, сумасшедшим. Он манипулировал им, говорил, что Зарянке будет плохо, если Сандей ослушается. В итоге, в золотой клетке был заперт он, и он же запер здесь свою сестру.       Сандей тяжело вздыхает, от этих воспоминаний его сердце болезненно сжимается, он с угла тёмного переулка смотрит, как лекари забирают сестру, и грустно улыбается. На данный момент ему стоит уйти, ведь они скоро снова увидятся. Он бы с радостью выбрал другой конец, он бы с радостью ушёл за своей сестрой, дабы почувствовать свободу.       Он ненавидит себя за то, что был настолько жалким и грешным, за то, что он был уже грязен и очернён, в отличие от его милой и хорошей сестры. Он хотел помочь экспрессу, но у Повелителя грёз были свои глаза, и, в итоге, и за сестру, и за себя заплатил старший. Может быть, такова его судьба?       Мужчина надевает капюшон от плаща на голову и вздыхает, уходя в тёмные переулки, будто призрак ичезая в клубах тумана.       «Зарянка, прости, я не смог стать для тебя хорошим и образцовым братом».

***

      Галактический рейнджер смотрит на обсуждающий что-то экспресс и замечает Стеллу, которая отвечает на сообщения Зарянки.       — О, ей уже лучше?       — Да, только... Она переживает за Сандея, с того момента от него ни слуху ни духу, — говорит сероволосая, поникнув. Мужчина вздыхает, качая головой. Сандей не умер — это-то он точно знает, и догадывается, где сейчас этот галовиан.       — Он не из тех, кто умирает первым... Я, пожалуй, пойду, меня ждут свои дела, — говорит мужчина и уходит.       Бутхилл находит его очень далеко от данных локации, укутанного в чёрный плащ, и ничего не говорит. Лишь обходит его и присаживается перед ним на корточки. Глаза Сандея угасли, потеряв блеск. Он узнаёт Бутхилла по шагам, так что даже не переживает об этом.       Рейнджер его не касается, он никогда не касался его без разрешения, ведь уже знает, что пережил этот человек, который настолько озабочен порядком, идеальностью и тем, чтобы родная сестра была рядом.       — Сандей.       — Да?       — Ты не виноват.       — Что?       — Ты не виноват.       — Я... Нет, это я виноват, что был настолько слаб, что этот человек мог через меня делать все эти дела, я правда мерзкий человек, — сжимает тот свои кулаки, и Бутхилл вздыхает, качая головой. Всё придёт со временем, сейчас Сандей отрицает это всё, но потом поймёт. Киборг говорит ему:       — Хочешь обниму?       Сандей колеблется и незаметно кивает, Бутхилл аккуратно прижимает его к своему плечу, отчего Сандей еле сдерживает слёзы. Рейнджер шепчет ему:       — Ты не виноват, птенчик, ты хотел свободы и лучшего для своей сестры. Я бы тоже хотел этого для своих младших сестёр, и ты это знаешь. У нас обоих были младшие, только, увы, мои уже мертвы, а вот твоя сестра ещё жива, — говорит он тихим голосом, и Сандей успокаивается; этот человек обладал некой энергией, что мог так его успокоить, и он был рад.       — Я... Я обязательно её увижу, я хочу объясниться.       Бутхилл улыбается краем губ и дальше ничего не говорит. Им слов не нужно, они понимают друг друга и стоя в этой тишине среди тумана.