Утренняя тошнота

      Амелия остановилась на секунду и оперлась на спинку стула, ощущая, как накатывает знакомая тошнота. Она только что выпила назначенный гинекологом препарат, но впереди долгие минуты дискомфорта, которые будут длиться, пока таблетки не подействуют.       Закрыв глаза и глубоко дыша, Амелия ждала, когда приступ пройдет. На таком сроке уже должно было полегчать, но ей не повезло. Будучи на одиннадцатой неделе беременности близнецами, Амелия испытывала все прелести утреннего недомогания, которых чудом избежала, вынашивая других детей.       Хотя по утрам тошнота была особенно ужасной, фактически это можно было называть любого-времени-суток-или-целого-дня недомоганиями. И из-за этого у нее совершенно не было аппетита. Бен Уоррен, у которого она наблюдалась, уже выказал тревогу по поводу того, что она скинула несколько фунтов за первые несколько недель беременности. И хотя теперь она перестала терять вес, она его и не набирала, хотя время для этого уже подошло, она же должна есть за троих. Амелия надеялась, что к концу первого триместра тошнота закончится и всей пойдет как положено.       - Ребята… - прохрипела она, когда почувствовала, что к тошноте добавилась еще и головная боль. Лукас и Томас были в нескольких футах от нее, в гостиной, и не могли поделить игрушку. – Хватит ссориться, пожалуйста.       Голос прозвучал слабо и совсем не требовательно. Фактически дети едва его услышали, слишком заняты были тем, что вырывали фигурку супергероя друг у друга и громко кричали.       Амелия открыла глаза и сделала еще один глубокий вдох, стараясь побороть и тошноту, и головную боль. Может, у нее гипогликемия? Она всерьез не помнила, когда ела последний раз. И громкие крики сыновей вовсе не помогали сосредоточиться и вспомнить.       - Лукас! – взвыла Амелия и повернулась к мальчикам, но внезапно ощутила себя беспомощной. Это был будний день, Оуэн еще работал. Амелия закончила раньше, чем планировала, и по пути домой забрала сыновей. Но сейчас она начинала жалеть, что сделала это, потому что они не переставали ссориться с тех пор, как переступили порог дома. – Ребята, вы можете прекратить, пожалуйста?       И снова ее слова проигнорировали. Находясь на грани, нейрохирург подлетела к сыновьям, вырвала фигурку супергероя у них из рук и вышвырнула в окно. И только тогда поняла, что наделала.       - Господи… - упала она на диван, чувствуя, как внутренности скручиваются от очередной волны тошноты. Она только хотела, чтобы мальчики прекратили ссору, но сил сделать это правильно не хватило. Томаса и Лукаса явно поразило необычное поведение матери, шок читался на лицах малышей.       Амелия прикрыла глаза, надеясь на несколько минут тишины и покоя, за которые дискомфорт пройдет. И тут раздался громкий плач, который словно ножом врезался ей в голову. Она старалась сидеть ровно, но поняла, что теряет контроль над своим телом, когда комната закружилась перед глазами.       - Господи, пожалуйста, просто замолчите!       Амелия поняла, что это кричала она, когда удивление на детских лицах сменилось настоящим страхом. У Томаса из глаз полились крупные слезы, это были уже не капризы, он испугался собственной матери.       - Томми… - взмолилась Амелия, осознав, что натворила, и ненавидя себя за это. Неожиданно оказалось, что можно жить и с тошнотой, и с головной болью, лишь бы не видеть, как дрожит нижняя губа у двухлетнего сына. Амелия никогда не кричала на детей и сейчас сама испугалась того, что сделала. Превозмогая дискомфорт, она потянулась к ребенку: - Иди сюда, солнышко мое… Мне очень жаль. Прости меня, малыш.       Амелия обняла плачущего ребенка, чувствуя, что сама сейчас расплачется. Она знала, что должна собраться с силами, но их хватало только на то, чтобы извиняться перед сыновьями. Вскоре Лукас тоже забрался на диван, и Амелия поняла, что дети капризничают, потому что она забрала их из яслей до дневного сна. Они просто устали.       Привалившись к матери, Томас и Лукас крепко уснули. Амелия решила закрыть глаза на пару минут, почти молясь, чтобы хотя бы тошнота прошла. И тут таблетки наконец подействовали и она расслабилась настолько, что тоже заснула.                     Оуэн вошел в дом и удивился необычной тишине. Когда в гостиной загорелся свет, глазам мужчины предстала очень мирная картина.       На самом большом диване на спине лежала его жена, а сыновья прижимались к ее телу. Лукас лежал между ног, положив головку ей на бедро, подушкой Томасу служило пространство между шеей и плечом матери. От увиденного на сердце потеплело. Оуэн взглянул на часы, удостоверился, что стрелки едва перевалили за шесть, и подумал, что такого могло случиться, что вся его семья спит.       Амелия медленно выныривала из глубокого сна, чувствуя нежные прикосновения чьих-то рук. Испуганно открыв глаза, она не могла понять, где находится. Через несколько секунд осознала, что лежит на диване в гостиной, и вспомнила, что произошло.       - Извини, если напугал, - тихо проговорил Оуэн и улыбнулся ей, гадая, что произошло дома. – У вас все в порядке? - взглянул он на мирно спящих сыновей. – Что тут было?       - Господи, Оуэн… - мягко выскользнула Амелия из-под детей и встала, а Оуэн тут же переложил Лукаса, чтобы он не проснулся. Она уже чувствовала себя неудачницей, а ведь близнецы еще не родились. И понятия не имела, как будет справляться с четырьмя детьми. – Я не могу так больше.       - Чего не можешь? – нахмурил Оуэн брови, отводя волосы с лица Томаса.       - Все не могу, - пожаловалась бледная и расстроенная Амелия.       Оуэн непонимающе поднял глаза и внимательно посмотрел на жену. Было видно, что ей физически плохо, что не может не сказываться на душевном равновесии. Последние несколько недель ей все время было плохо, тошнота никак не проходила, а он ничем не мог помочь.       Он отлично помнил, как во время предыдущих двух беременностей основной причиной его беспокойства была как раз чрезмерная эмоциональная восприимчивость Амелии. В первой половине срока это были настоящие эмоциональные качели. А в этот раз, казалось, все усугубилось. И Оуэн твердо знал, что при разговоре с эмоционально нестабильной женой нужно очень тщательно подбирать слова.       - Что случилось, девочка моя? – сел он диван, глядя, как жена нервно меряет шагами гостиную, прижав ладонь ко лбу. – Что тебя беспокоит?       Амелии очень хотелось накричать на него, но умом она понимала, что Оуэн не виноват в том, что ей плохо, и тут же почувствовала вину за желание выплеснуть раздражение на него.       - Амелия? – поднялся Оуэн и подошел к ней, обеспокоенный тем, что ее глаза наполнились слезами. Она продолжала молчать, и он запереживал еще сильнее. Не мог же он уже сказать что-то не то. Он вообще почти ничего не говорил.       - Я выкинула Человека-паука в окно! – расстроенно призналась она таким тоном, словно ругала сама себя.       - Что?       Оуэн еще сильнее нахмурился, и Амелия попыталась объяснить лучше.       - Оуэн, я уже не справляюсь, сам видишь, - махнула она рукой на спящих сыновей. – Сейчас начало седьмого, и они спят уже часа два. Знаешь, что это значит? – тараторила она, не давая Оуэну и слова вставить. – Они проснутся отдохнувшие, полные энергии. И не улягутся спать вовремя, в итоге не выспятся и утром их не добудишься, - в истерике повысила голос Амелия. – Но хуже всего то, что я все это понимаю, но все равно не хочу их будить. Я устала, у меня нет сил! – призналась она, чувствуя себя ужасной матерью. – Оуэн, что я буду делать с четырьмя, если мне двое не по силам? Я не смогу! – взорвалась она и раздраженно всплеснула руками. Амелия не понимала, как докатилась до такого состояния. Все ее страхи трансформировались в ярость, и когда она повернулась к Оуэну, на лице читалась жажда крови. – Это ты во всем виноват!       Они с Амелией были женаты уже четыре года, это их третья совместная беременность. И за это время Оуэн твердо запомнил, что на такое обвинение есть только один правильный ответ.       - Конечно, я виноват, - абсолютно серьезно произнес он, зная, что она не ожидала этого услышать. Но зато это не даст ей разойтись еще больше. В душе Оуэну хотелось рассмеяться, но если Амелия хотя бы заподозрит, что он не воспринимает ее угрозы всерьез, то действительно станет опасной. Но как эта женщина может вести себя как нормальный человек в один момент и тут же становиться комком оголенных нервов в другой? – Пойдем, - мягко приобнял он ее за плечи, подталкивая в сторону кухни. – Ты что-нибудь ела?       Амелии пришлось виновато признаться, что нет. В неодобрительной тишине она взяла предложенный мужем банан и начала есть. Спасибо хоть, у него хватило такта не ругаться на нее за это.       - Как желудок? – заботливо поинтересовался Оуэн после того, как она дважды откусила от банана. – Все еще тошнит?       - Я сегодня думала, что упаду в обморок, - пробормотала Амелия. После перекуса ворчливость чуть отступила, и сейчас она чувствовала себя монстром, накинувшимся на сыновей. – Оуэн, я накричала на детей, - сказала она, стыдясь сама себя. А взгляд говорил, что она посчитает заслуженным все, что он ей сейчас выскажет.       - Тебе нужно нормально питаться, Амелия, - терпеливо напомнил Оуэн, но прозвучало это как указание к действию. Он знал, что эта беременность была труднее предыдущих. Не только потому, что двоих детей вынашивать тяжелее, но и потому, что из-за тошноты она не могла есть. И от этого выматывалась быстрее, постоянно ощущала слабость.       - Я знаю… - опустила она взгляд на барную стойку, чтобы не смотреть ему в глаза. Было стыдно.       - Что мальчики сделали? – заинтересованно спросил он, одновременно начиная готовить ужин. – Почему тебе пришлось повышать голос?       Амелия заметила, что он спросил, почему ей пришлось это сделать, словно была причина, а она не с бухты-барахты разоралась на детей. В этом был весь Оуэн – всегда щадит ее чувства, всегда заботится. За это она была ему благодарна больше, чем можно представить.       - Меня жутко тошнило, голова раскалывалась. Наверное, голова добавилась, потому что я едва притронулась к обеду, - не стала скрывать она свою вину. – В общем, Люк и Том пропустили дневной сон и капризничали больше обычного. Дрались из-за дурацкой игрушки, - добавила она, кусая губу, как признающийся в содеянном малыш.       - И ты выкинула ее в окно? – взглянул на нее Оуэн, и ему определенно было весело.       - Это не смешно, Оуэн! – упрекнула его Амелия. Ей и без того было плохо, а его насмешки только усиливали чувство вины.       - Ой, да ладно, - пытался развеселить ее муж. – Ты себя плохо чувствовала, справиться с ситуацией не удавалось, пришлось импровизировать. Все нормально. Ничего страшного не случилось.       - Нормально? – вскинулась Амелия. – И что тогда делать в следующий раз? Когда кричащих детей будет четверо место двоих? Мне снова импровизировать? Может, вышвырнуть в окно одного из них? – потеряла она терпение, переполненная эмоциями.       - Подожди, что? – озадаченно свел брови Оуэн. – Ты бесишься, потому что я тебя оправдываю? – на лице крупными буквами написано, что он ушам своим не верит.       - Оуэн, ты не о том думаешь! – громко прокричала Амелия, снова разозлившись. То, как эмоции скакали из крайности в крайность, заставляло ее чувствовать себя беспомощной перед ними. Беззащитной. – Ты не понимаешь! – пожаловалась она и расплакалась, спрятав лицо в ладонях.       Увидев задрожавшие плечи, мужчина испустил тяжелый вздох, сполоснул руки и подошел к жене. Нежно обнял ее, и всхлипы стали громче, стоило Амелии почувствовать его объятия.       - Я очень-очень глупый, - поцеловал он ее в висок с понимающей улыбкой. Оуэн знал, что эмоциональные качели скоро пройдут, а до этого не стоит взывать к логике. Сейчас внутри нее рациональность бьется с постоянно накатывающими эмоциями, и эмоции побеждают. Так что ему остается только быть терпеливым. – И мы не будем выкидывать детей в окно, - пошутил он и ощутил слабый удар кулаком. – Не беспокойся ни о чем, малышка, все в порядке. Все будет хорошо, - утешал он жену, с любовью гладя по волосам, пока она пряталась у него на груди, не желая, чтобы он видел ее плачущей. – Мы со всем справимся. Мы всегда справляемся.       - Но Оуэн, - Амелия чуть отодвинулась, и он обратил внимание, как сверкают ее глаза в обрамлении густых мокрых ресниц, - тебя же здесь не было, ты не видел… - неуверенно продолжила она, ненавидя это ощущение беспомощности. – А если бы у тебя была ночная смена? Или у меня? – спросила она. – Что бы я делала?       - Мы будем брать меньше ночных смен, - предложил Оуэн решение. – Я чаще буду работать по выходным и реже – по ночам. Найдем бэбиситтера. Не переживай, мы разберемся, - добавил он успокаивающе.       - Я не хочу быть матерью, которую дети толком не знают, - призналась Амелия. – Знаешь, из тех, что ведут себя так, словно дети – это обуза, и еле видят их дома, - пояснила она, чего опасается. – Я хочу быть важной частью их жизни, быть родителем, даже несмотря на нашу работу, - она выпрямилась и взглянула мужу прямо в глаза, серьезно спрашивая: - Оуэн, как мы сможем это сделать? Я не знаю, сможем ли?..       - Мы сделаем все, что понадобится, - спокойно ответил он. – Послушай меня, солнышко, я знаю, ты боишься, но подумай вот о чем. Ты сказала, что хочешь быть детям настоящей матерью, не просто женщиной, которая их родила. Я чувствую то же самое, - пальцами стирал он слезы с ее щек. – И это единственное, что имеет значение, - убежденно заявил он. – Мы знаем, что мальчики – это наш высший приоритет, и так будет всегда. И мы все для этого сделаем, - улыбнулся он, увидев, как она робко улыбается уголками губ. Казалось, ей стало чуть легче, так что он продолжил: - Если ты хочешь сократить рабочее время, без проблем, - предложил он один вариант и увидел, что она словно чувствует себя комфортнее от того, что он проговаривает именно те страхи, которые засели у нее в голове. Она получила еще одно подтверждение, что не одна, что у нее есть поддержка. – Если мы решим, что так будет лучше для семьи, то я тоже начну работать меньше. Или один из нас уйдет с поста заведующего отделением, это даст возможность больше времени проводить дома, - озвучивал он все возможности. – Или не будем отправлять детей в садик на целый день, а вместо этого наймем им няню. Я уверен, что моя мама будет счастлива почаще приезжать в гости и видеться с ними. Мы сделаем то, что будет лучше для нас и для мальчиков.       - Ты правда так думаешь? – спросила Амелия, и глаза ее сияли от счастья и облегчения.       - Абсолютно уверен, - прислонился Оуэн своим лбом к ее, заглядывая в глаза близко-близко. – Мы не должны ничего решать прямо сейчас, родная, - успокаивающе массировал он ей спину. – Давай посмотрим, как все пойдет дальше, а когда время придет, мы разберемся.       - Мы должны больше времени проводить с Люком и Томом, - серьезно произнесла Амелия. – Скоро родятся близнецы, и старшие почувствуют себя брошенными, ведь наше время будет делиться на четверых.       - Согласен, - кивнул Оуэн. Он считал, что это замечательная идея.       - Только не предлагай опять Гавайи, - предвосхитила его предложение Амелия еще до того, как муж успел раскрыть рот.       - Ладно, - поразился Оуэн тому, как она догадалась, что он хочет сказать. – Нам вообще не надо никуда ехать. Да и в целом устраивать из этого событие. Наоборот, все должно пройти естественно и спокойно. Позволим мальчишкам помогать с близнецами, будем вовлекать их во все. И они быстро примут перемены. Приспособятся, как и мы.       - Как тебе это удается? – тихо спросила Амелия, уютно опираясь головой на его плечо и обнимая его обеими руками. – Оставаться таким спокойным, находить простые решения. Пока я схожу с ума.       - Знаешь ли, - крепче сжал ее Оуэн и поцеловал, не давая продолжить, - меня не атакуют гормоны, это помогает, - поддразнил он жену и услышал смешок в ответ.       - Сама уравновешенность, - съязвила Амелия, и это был отнюдь не комплимент.       - Должен же кто-то тебя притормаживать, - продолжил дразнить Оуэн и в этот раз нарвался на щипок.       - Пообещай, что таким и останешься, пока я снова не начну вести себя как нормальный человек, - искренне попросила Амелия.       - То есть до конца дней моих? – пошутил Оуэн, и она улыбнулась. Поцеловал ее в кончик носа, радуясь веселой реакции. – Конечно, останусь. Мы же команда, помнишь?       - Да, - снова обняла его Амелия, прижимаясь лицом к теплой коже. Она снова чувствовала уверенность в себе.       - Разбудишь мальчиков?       - Только если ты приготовишь ужин.       - Договорились.                            Когда Амелия была на двадцать седьмой неделе, Оуэну пришла в голову чудесная идея порыбачить в выходные. К ее неудовольствию, Амелию тоже заставили участвовать.       - Откуда взялась эта великолепная мысль? – ворчливо поинтересовалась она.       - Я уже давно обещал Люку взять его на рыбалку, - ответил Оуэн, весело глядя на нее. – И подумал, что лучше сделать это до рождения близнецов. Потом у нас времени не будет.       - Ты тащишь рыбачить двух- и трехлетку, Оуэн, - покачала головой Амелия. – Не знаю, чего ожидаешь ты, но я предвижу травмы.       - Кто-то в хорошем настроении, - съязвил Оуэн, но сразу же наклонился и поцеловал жену в макушку. – Я купил детские крючки, - объяснил он и показал ей удочки, приготовленные для мальчишек. – Никаких травм.       Первый и единственный раз, когда Амелия отправилась с Оуэном на рыбалку, он сильно обгорел на солнце. Дело было через несколько недель после свадьбы. Она знала, что хотя муж ни капли не жалел о переезде в нормальный дом незадолго до этого, он все равно скучал по трейлеру и возможности вести почти походную жизнь. Так что для него много значила возможность разделить эту свою страсть с сыновьями, а значит, ей не стоит отрываться от коллектива. Поэтому сейчас Амелия сидела на ступеньках трейлера, который ее муж арендовал на выходные, надеясь показать сыновьям прелести жизни наедине с природой.       - Кому сейчас принадлежит эта земля? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Я думала, Мередит продала ее.       - Она и продала, - подтвердил Оуэн. – А купил парень из радиологии, - уточнил он. – Мы вместе играем в баскетбол по понедельникам, и как-то он упомянул, что не против сдать ее на время, я спросил про выходные. Он сказал, что мы можем приехать когда захотим. – Оуэн самодовольно улыбнулся и продолжил: - А еще, мне кажется, сыграло роль то, что я спас жизнь его матери, когда она попала в аварию.       - Я ничего этого не знала, - произнесла Амелия, немного грустно улыбаясь. Вся эта земля когда-то принадлежала ее брату, и она была уверена, что Дереку довелось провести здесь много хороших дней.       - Мама, ты хочешь поймать рыбку? – спросил Лукас, гордо держа в руках детскую удочку. Голубое небо над головой, синяя бейсболка, светлые волосы с рыжиной – он выглядел очаровательно.       - Я лучше посмотрю, как ты будешь ловить, - улыбнулась в ответ Амелия. Сама она предпочитала держаться подальше от воды, но ни за что не отказалась бы понаблюдать, как веселятся дети.       - Может он жить в моей комнате? – спросил Томас, достав червяка из банки, которую Оуэн оставил на берегу озера.       - Господи, Том, он отвратительный, - не обрадовалась Амелия, увидев, кого именно Томми держит в пухлой ладошке. – Положи его!       Оуэн усмехнулся и начал объяснять Томасу, что это не домашние питомцы, а приманка для рыбы. Томаса идея заинтриговала, так что отцу пришлось очень подробно все рассказать. Он знал, что так и будет: их младший сын любил знать, что, как и почему происходит.       - Томми, а ты не хочешь посидеть с мамой? – предложила Амелия, наблюдая за Оуэном с детьми.       Томас взглянул на удочку, а затем на мать. Подумал, как уютно у нее на коленях. На самом деле ему уже стало скучновато, он устал. Не размышляя долго, он бросил удочку и подошел к матери, и она взяла его на руки, устраивая на дневной сон.       - Спасибо большое, - саркастично поблагодарил Оуэн жену. – Если ты не в курсе, я хотел научить его ловить рыбу.       - Научишь Люка, - с подколкой улыбнулась Амелия, зная, что нарушила планы Оуэна. – Ему интересно, а Томасу надо поспать, - ответила она так, словно переманила ребенка исключительно для его пользы. Правда же состояла в том, что для нее он все еще был малышом, ее младшим сыном. И она хотела насладиться этим ощущением, пока он еще не отрывается от нее и пока не родились близнецы.       Оуэн увидел, что жена перестала обращать на него внимание, полностью сосредоточившись на сыне. Большой живот выдавался вперед, так что держать Томми было не совсем удобно, но это отнюдь не причина для матери не посадить малыша на колени, не осыпать его поцелуями, не выслушать все милые глупости, которые он ей расскажет.       Неспособный сердиться на Амелию, Оуэн сосредоточился на Люке, надеясь успеть порыбачить до того, как разразится гроза. Небо уже было затянуто тучами. Амелия издалека с улыбкой наблюдала за Лукасом, которому определенно было хорошо. Уморительно серьезный, он старался в точности повторять все движения отца. Дети обожали Оуэна, смотрели на него снизу вверх. Для мальчишек он бы настоящим супергероем, и скоро его фан-клуб увеличится в два раза.       Как и предсказывал муж, через час хлынул ливень, и они со смехом рванули к трейлеру. Мальчишек сегодня приводило в восторг все, и дождь тоже. В этот момент Амелия поняла, что эта битва окончательно проиграна и таких выходных на природе будет еще много.                            - Жаль, что дождь пошел. Я не хотела, чтобы он помешал твоим планам, - прикоснулась она к плечу Оуэна через пару часов. Мальчиков уже уложили на ночь, а дождь все еще не прекратился. Капли громко стучали по железному трейлеру, и этот шум успокаивал. Амелия закрыла глаза и вслушалась в него, мыслями возвращаясь в те времена, когда они с Оуэном еще не знали, кто они друг для друга. Они провели много ночей, занимаясь любовью под уютный шум дождя снаружи.       - Все прошло по плану, - с улыбкой возразил он и отодвинулся, чтобы Амелия могла сесть рядом. Стоило ей это сделать, притянул ее к себе на грудь и положил ладонь на живот. Он хотел сегодня провести время с женой и детьми. Все остальное – детали. – Кроме того, чему удивляться? Если ты не заметила, здесь довольно часто льет как из ведра, - поддразнил он ее и тут же наклонился вперед, чтобы поцеловать.       Амелия опустила руку на его, лежащую на ее животе, прикрыла глаза и расслабилась лежа у него на груди.       - У нас все будет хорошо, правда? – спросила она, стараясь скрыть сомнение в голосе. После первого триместра тошнота прошла, аппетит вернулся, и Амелия набрала потерянный в первые недели беременности вес. А вскоре исчезли и другие симптомы, включая эмоциональную нестабильность. Она чувствовала себя увереннее, спокойнее. Верила, что они с Оуэном справятся со всем, что приготовила для них жизнь.       - У нас уже все хорошо, - парировал Оуэн и закрыл глаза, наслаждаясь спокойствием момента.       Амелия улыбнулась в ответ, хоть и знала, что муж не видит. Опустил взгляд, рассматривая их руки на своем животе.       - Помнишь, как ты впервые привел меня в трейлер? - повернула она голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       - Ага, - поднял Оуэн ресницы и увидел, что жена смотрит на него. Видя ее улыбку, не смог не ответить тем же. – Конечно, помню.       - Ты мог тогда вообразить, что у нас будет четверо детей? – весело рассмеялась она. – Или ты рассматривал меня как ночной перекус?       Оуэн рассмеялся ее выбору слов и покачал головой в притворном неодобрении.       - А есть только два варианта? – иронично спросил он, и она заулыбалась шире, наслаждаясь их пикировкой. – Честно говоря, конечно, я понятия не имел, что в итоге у нас будет четверо детей. Этого я не мог вообразить даже в самых смелых мечтах, - признался он, с любовью глядя на жену. – Но игрушкой на одну ночь я тебя точно не считал, - уверенно продолжил он. – В то время я уже начал влюбляться в тебя.       - Правда? – шаловливо прикусила Амелия нижнюю губу и почувствовала, что краснеет. Ей было приятно услышать это. Хотя она знала, что Оуэн всегда относился к ней с заботой и уважением, она была рада узнать, что в их первую ночь он уже что-то чувствовал к ней. Так они были на равных. – Что ж, та ночь выдалась удачной для тебя, Хант, - хвастливо добавила она, и он захохотал. – Ты выиграл в лотерею лучшую жену в мире и самых очаровательных детей.       - Даже спорить не буду, - произнес он, заглядывая ей в глаза с нескрываемым желанием.       Амелия приподняла голову и поцеловала его, а после продолжила весело измываться над мужем.       - Мы чокнулись, Оуэн, - улыбнулась она, с трудом удерживаясь от смеха. – Как мы будем растить четверых пацанов? Кому вообще пришла в голову эта сумасшедшая идея, что из нас получатся нормальные родители?       Тот факт, что Амелия шутила над собственной неуверенностью относительно будущего, дал Оуэну понять, что сейчас она чувствует себя лучше, спокойнее относится к ситуации.       - Понятия не имею, как мы будем их растить, но идея была совсем не сумасшедшей, малышка. Посмотри на них, - показал он пальцем на спящих на кровати сыновей. – Продукция высшего качества.       Амелия посмотрела на Лукаса и Томаса и разразилась смехом, отлично понимая, что он имел в виду. Их сыновья были лучшим, что они сделали. И абсолютно неважно, что вместе с ними прибавилось бессонных ночей и других хлопот. Быть родителями оказалось удивительно прекрасно.       - Не могу дождаться, когда увижу их всех вместе, - поделилась Амелия, нежно гладя живот. Она еще ни разу не видела близнецов, но сердце ее уже принадлежало им так же, как и старшим детям.       Оуэн откинул голову на стену, глядя, как Амелия нежится в его руках. Рассеянно перебирая ее волосы, неожиданно осознал, что они пристроились на крошечном диване, а мальчишки заняли роскошную кровать. Улыбаясь своему озарению, поделился им с женой, и ее смех согрел ему сердце. Как всегда.       Амелия взяла его ладонь, сжала и поднесла к губам, поцеловала костяшки и наконец закрыла глаза. Снаружи все еще хлестал ливень, но она ощущала себя удивительно спокойно. Сердце переполняли любовь и признательность за то, что Оуэн всегда был рядом, когда она нуждалась в нем. Она делила жизнь с правильным человеком.       Все взлеты и падения, тошнота и грязные подгузники, недостаток отдыха – все это они переживут вместе, связанные общей необъятной преданностью их семье. Любовь к мужу была глубокой и искренней, но любовь, которую они оба испытывали к сыновьям, была чем-то большим. И она даже описать не могла, как это здорово – понимать, что Оуэн думает об этом точно так же.       Всего несколько недель назад Амелия сходила с ума, не понимая, что они будут делать. И хотя сейчас она по-прежнему этого не понимала, тревога и нервозность ушли. Да, грядут большие перемены, но они ее не беспокоили. Не только потому что это перемены к лучшему, но и потому, что они принесут еще больше любви в их семью. А ради семьи она сделает что угодно, это самое главное в ее жизни. И ей очень повезло создать семью вместе с Оуэном. Так что неважно, что скоро у них будет вдвое больше хлопот. Потому что самой удивительной частью всего этого было то, что их любовь увеличивается вместе с их семьей.