Развилки

Двумя месяцами ранее...

— Эй, красавица, не хочешь стать моей женой? — Ты бы ещё посвистел мне вслед! Идиотский подкат, — Паркер смерила наглеца взглядом. — Вычитал в книжке «Пикап для чайников»?       Вместо ответа она услышала прерывистый свист. — Идиот. — Я думаю, тебе стоит извиниться передо мной. Твоя красота чуть не убила меня! Твой папа, наверное, Зевс, потому что ты выглядишь, как богиня. Не понимаю, почему ты ещё на свободе? Копы должны были арестовать тебя за похищение сердец! — Ты сейчас точно цитируешь что-то из сборника «100 самых нелепых фраз начинающего пикапера», — Паркер развернулась на 180 градусов и уже собралась уходить, как её схватили за запястье. — Отпусти немедленно! — Стой, подожди, пожалуйста! Правда, вышло ужасно. Я — Лэндон. Прости, совершенно не умею знакомиться, — он ослабил хватку, но руку не убрал. — Что мне сделать, чтобы ты согласилась выпить со мной по стаканчику чего-нибудь?

Две недели назад...

— Объявляю вас мужем и женой! Жених может поцеловать невесту.

Сейчас...

— Паркер, чем ты там занимаешься? Оу! И тебе доброе утро! М-м-м-м-м... Не останавливайся.       Солнце уже начало медленно подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и оранжевые оттенки. На берегу реки, в тени высоких сосен располагался небольшой лагерь. Ничего лишнего, только самое необходимое для выживания. В этом месте можно было почувствовать всю красоту и силу природы, забыть обо всех проблемах, ощутить спокойствие и гармонию с окружающим миром. Утреннюю тишину нарушали лишь легкий ветерок, шелестящий в ветвях деревьев, пение птиц и... — Да, детка, вот так. Оближи их. А-а-а-а-а... Хорошо. Да, глубже. Ай, чёрт, зубы! Во-о-от так... Да-а-а. Ай! Ну зубы же. Ты будто пиранья! — Лэндон, тебе вообще дорог твой член? Если да, то заткнись, пожалуйста. Я стараюсь.       Через несколько шипящих звуков и пару «да, детка, вот так, ещё-ещё» голова Паркер вынырнула из глубин спального мешка и с довольной ухмылкой потянулась за поцелуем. — Ну-у-у уж нет! Сначала прополощи рот, — Лэндон увернулся от надвигающейся угрозы. — Кстати, было супер. На кубок ты ещё не наработала, но почётной бронзовой медалью могу тебя наградить.       Грустно улыбнувшись, Паркер уже целиком выбралась из спальника, стянула с запястья резинку и начала собирать волосы в высокий хвост. Объёмные локоны за неделю, проведённую в полной изоляции от всех благ человечества, превратились во что-то сильно напоминающее гнездо аиста. — Я выгляжу как тот грабитель из Один дома, когда его било током. Надо было лететь в Мексику. В тот милый отель на берегу моря. Почему я тебя вообще послушала? Мне никогда не вытащить все эти веточки и листья из волос! И чёрт знает, что там ещё теперь живёт! — Прекрати. Ты очаровательна, даже когда такая страшненькая и злая, — Лэндон улыбнулся и быстро поцеловал её в нос, прежде чем расстегнуть молнию на «двери» в их временное жилище, выбраться из палатки и потянуться. — Зачем тебе Мексика? Посмотри, какой шикарный вид: река, все эти деревья, река и лес. Канада — прекрасное место, что бы там не говорил мой отец. Так поблагодарим же недоамериканцев за то, что сохранили эту красоту в первозданном виде. — На Косумель тоже есть лес, его некоторые иногда джунглями называют. А ещё там есть отели, а в них душ, горячая вода и фен. О, и унитазы! Нельзя про них забывать! Хотя я, кажется, уже забыла и не смогу отличить их от ямок в земле. Как же я скучаю по звуку сливающейся воды, — Паркер мечтательно прикрыла глаза, продолжая тихую борьбу с волосами. — Что ты там бубнишь? Хочешь, сходим сегодня на водопад, но тогда придётся остаться ещё на день. Мы не успеем свернуть лагерь и дойти до машины засветло, если туда пойдём. — Нет! Нет! И ещё раз нет! Собирай вещи, сегодня я хочу уснуть на чём-то, что действительно является кроватью! И желательно в помещении, где углы есть не только на полу, но и на потолке.

***

      Бывшее место стоянки молодожёны оставили в том состоянии, в котором обнаружили его, решив расположиться именно здесь. Весь походный инвентарь был сложен в рюкзаки, мусор собран, остатки кострища закопаны. Паркер настояла даже на том, чтобы положить камни, служившие им разнообразными предметами интерьера, на их изначальные места. Да-да, каждый камень вернулся именно туда, откуда был взят. И совсем это не похоже на симптомы невроза навязчивостей или обсессивно-компульсивного расстройства. Это просто забота о природе. Все так делают, разве нет?       На обратный путь планировалось потратить не более четырёх часов. Ещё пять на машине до Ванкувера. До парковки, на которой они неделю назад оставили машину, предстояло преодолеть порядка десяти миль. Эту дистанцию Гугл-карта любезно и совершенно самостоятельно перевела в километры, что самую малость очень сильно бесило Лэндона. То есть члены они измеряют в дюймах, а если нужно кого-то послать в направлении этого органа, то расстояние до конечного пункта назначения необходимо озвучить в километрах. Чёртовы кэнаксы! И почему это сотрудники канадского «Гугл» до сих пор не пришли лично извиниться за доставленные неудобства?       Дорога в обратном направлении показалась намного легче. Рюкзаки значительно опустели, насекомые и мелкие грызуны перестали доводить до состояния близкого к панической атаке, даже солнце, кажется, начало светить ярче. Но, как всегда, было это пресловутое «Но».       Паркер никогда не страдала от слуховых галлюцинаций, но сейчас что-то подсказывало ей, что после того, как она задула свечи на юбилейном торте в честь тридцатилетия, в её мозгу начались необратимые изменения, повлекшие за собой фатальные последствия. Иначе как объяснить, что она начала слышать то, чего не могла слышать, если только... — Лэндон, какого... Почему я слышу шум... Водопада? — Потому что я всегда исполняю самые сокровенные желания своей малышки, — исполнитель желаний поиграл бровями и подмигнул. — Ты же так хотела его увидеть. Всё утро про него болтала. — Унитаз! Я говорила про унитаз. А ты сказал, что мы не успеем сегодня в город, если пойдём туда. Так какого Франклина Рузвельта? Через какой фильтр ты обрабатываешь всё, что я говорю? — Де-е-е-тка, я всё продумал, — привычным жестом Лэндон схватил жену за запястье и притянул к себе. — Давай же, вдох в рот — выдох в нос. Сделай пару подходов и успокойся. Мы всё успеем. Я сверился с картой, тут есть какая-то тропа от водопада прямо до парковки. Идти всего лишь на час дольше, но зато вдоль ущелья. Представляешь, какие там виды!? — Ладно-ладно, хорошо. Но это будет последний раз, когда ты делаешь мне подобные сюрпризы. Обсуждай, пожалуйста, подобные вещи предварительно со мной. Я больше не хочу оказываться в ситуации, когда я собираю чемодан на курорт в Мексику, а в итоге отбиваю у белок последний пакет чипсов. — Окей, как скажешь. Иди сюда, — он поднял свободную руку и провёл большим пальцем по линии её подбородка. Паркер выдохнула и одновременно привстала на носочки. Лэндон прижался к ней, обхватывая нижнюю губу своими губами. Он крепче сжал её подбородок, проталкивая язык глубже. Как только поцелуй начал набирать обороты, Лэндон отпрянул. — Потише, мой маленький сенбернар. Идём, а то кто-то сегодня не успеет на свидание с керамическим принцем. — Что?.. Да ты... Пошли, — резко развернувшись на пятках, Паркер начала удаляться. — Не в ту сторону, дурочка! — Лэндон расхохотался так, что спугнул пару птиц с их насиженных мест.

***

      Кожа на руках Паркер покрылась мурашками. Виной тому были резко понизившаяся на пару градусов температура и завораживающий вид на стремительный водный поток, обрушивающий свою мощь с высоты более трехсот футов. Рёв водопада оглушал. Мельчайшие частицы воды, поднимаемые потоками воздуха, отражая солнечный свет, переливались всеми цветами радуги. На противоположной стороне ущелья располагалась огороженная смотровая площадка, на которой толпилась небольшая группа туристов, почему-то одетых во всё чёрное. — Смотри, кажется, шейх свой гарем на выгул вывез. — Это монахини, — внезапно Паркер захотелось закатить глаза или хотя бы частично прикрыть лицо ладонью. — Значит, божий гарем, — собственная шутка невероятно развеселила Лэндона. Хихикая, он скинул рюкзак на землю. — Давай помогу снять, а то маленькая улитка по имени Паркс свалится с обрыва вместе со своим домиком. У нас привал.       Избавившись от ноши, девушка подошла ближе к краю пропасти и осмотрелась. От падения её отделял всего один шаг. Лэндон подошёл сзади, обнимая супругу за плечи. — Здесь безумно красиво. Ой, монашки, кажется, нас заметили, — кивком головы Паркер указала в сторону смотровой площадки, с которой несколько фигур в чёрном приветливо размахивали руками.         Лениво помахав в ответ, Лэндон вернул руку обратно, сместив интерес чуть ниже плеча. А точнее на левую грудь Паркс. Слегка сжав, он начал массировать полушарие, а затем, опалив ухо девушки горячим дыхание, прошептал: — У меня появилась гениальная идея. А не показать ли нам этим непорочным невестам Христа, за что на самом деле Адама с Евой выгнали из Эдема? — Не-е-ет! Ты совсем с ума сошёл? Лэн... — но в ответ на возмущение Лэндон лишь сильнее прижал её к себе, запуская вторую руку под пояс джинсов. — Прекрати, пожалуйста. Да убери же ты руки!       Паркер попыталась вывернуться, но близость к пропасти не давала большого простора для манёвров. Слабое сопротивление с её стороны только раззадорило Лэндона. Он сделал несколько шагов назад, уводя их от края. Очутившись на достаточном расстоянии от обрыва, Паркс предприняла очередную попытку высвободиться, но поскользнулась на влажной земле и завалилась на мужа, лишая их обоих равновесия. А дальше произошло то, чего не ожидали даже монахини, наблюдавшие с замиранием сердца за происходящим на противоположной стороне ущелья.       Падая, Лэндон ногой задел один из камней в той груде, на которую минутами ранее он положил их рюкзаки. Камни пришли в движение и начали скатываться в сторону обрыва, утаскивая за собой вещи несостоявшихся Адама и Евы.       Потребовалась пара секунд для осознания произошедшего, после чего глаза девушки расширились, а рот принял форму всем известной буквы. Ринувшись к краю, она не увидела ничего кроме бурлящего потока на дне ущелья. — Там же все наши вещи, и документы, и телефон... Чё-ё-ё-ёрт, там же мой телефон! Поднимаясь на ноги, Лэндон отряхнулся и подошёл к обрыву. Пинком запуская последний оставшийся камень в полёт, он оглядел Паркер, стоящую на четвереньках. — Не убивайся ты так. Всё ценное у меня тут, — похлопывая себя по поясной сумке, — а телефон… Купишь новый. И вообще, если бы ты не повела себя как истеричная идиотка, этого бы не произошло. Сама виновата. Поднимайся. И приведи себя наконец в порядок. Похожа на бездомную Лесси. Налегке даже быстрее доберёмся до машины. Давай-давай, шевелись!       Не до конца понимая, что она сейчас услышала, Паркс поднялась, отряхнулась и, бросив последний взгляд на противоположную сторону ущелья, где всё так же толпились монахини, поплелась за мужем.       Спустя два часа, три новых ссадины от веток на лице Паркер, два ушиба на левой ноге и одну промокшую кроссовку, они вышли к... Никуда они не вышли, так как лес всё ещё был лесом и отказывался превращаться даже в хоть какое-то подобие парковки, на которой их дожидалась машина. Никаких изменений. Всё тот же лес, всё те же ветки, те же поваленные деревья и мягкая земля под ногами. Лэндон, всем своим видом источающий уверенность в правильности выбранного им направления, в очередной раз сверился с картой в приложении. — Ничего не понимаю. Тут должна быть тропа. А мы забрели в какую-то... Что за... — он решил обернуться, заметив, что какое-то время не слышит звуков шуршащих шагов и ругани за спиной.       Паркер стояла на месте с лицом, выражающим полное непонимание, грусть, отчаяние и что-то ещё, что можно было интерпретировать, как «человек познавший всю скорбь этого бренного мира». — Мы заблудились, да? Я точно помню, что мы уже здесь проходили. Вот, смотри, это тот самый пень, об который я час назад запнулась. — Малышка, здесь все пни похожи друг на друга. Не паникуй! Блять, телефон совсем разрядился, — кинув бесполезный гаджет обратно в сумку, Лэндон прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, с силой сжал переносицу, а затем шумно выдохнул. — Итак, нам нужно было двигаться на север около четырёх миль. А север у нас... Ага, мох на деревьях растёт с северной стороны. Значит, нужно двигаться в эту сторону, — рука, имитирующая стрелку компаса, указала в направлении «Севера». — Да тут мох почти со всех сторон деревья облепливает! Как ты определил, какая часть этого мха именно на север указывает?       И действительно, внимательнее осмотрев дерево, Лэн обнаружил, что лишь маленький участок у корней ничем не покрыт. — Вот тут его совсем нет, — тыкая пальцем куда-то в основание несчастного, мохнатого почти со всех сторон дерева, с выражением знатока заключил он. — Логично, что это южная сторона, а с обратной точно северная. Пошли, ну же, выше нос.       Картина не поменялась ни через час их блужданий, ни через два. Паркер начала замерзать, оказавшись без верхней одежды в одной рубашке. Все её тёплые вещи, как и минимальный оставшийся у них запас еды, улетели с обрыва вместе с её рюкзаком. Задача «Не паниковать» становилась всё менее выполнимой. — Лэндон, послушай... Остановись, пожалуйста, — муж и не думал замедлять шаг, так что девушке пришлось нагнать его. — А почему солнце опускается за те деревья, в сторону которых мы идём? Если мои элементарные знания сторон света меня не подводят, то обычно — примерно в девяносто девяти целых девяносто девяти сотых процентов случаев - нельзя, конечно же, исключать минимальную погрешность — солнце садится на западе. Нет? Я ошибаюсь? Скажи... Умоляю, скажи, что я ошибаюсь и всё это время мы шли в верном направлении, а не хрен знает куда! — Чёрт. Чёрт. Чёртов мох! — Не-е-ет, не может этого быть! Ты понятия не имеешь, где мы и в какой стороне машина, да? — ответа на этот риторический вопрос Паркер не ждала, но всё же надеялась, что муж скажет хоть что-нибудь обнадёживающее, а не... Начнёт с остервенением избивать кулаком ствол ближайшего дерева. — Лэндон! Прекрати! Слышишь меня? Лэндон, остановись! Мне страшно. И холодно. Да остановись же ты!!! – последнюю фразу девушка прокричала с такой силой, что у неё самой заложило уши.       Эффекта своим криком она всё-таки добилась, но не того, которого хотела. Избиение сосны прекратилось, но вместо того, чтобы успокоиться, парень кинулся к ней, схватил за плечи и начал трясти. — Чего ты ноешь, а? Холодно тебе, да? А кто виноват, что мы здесь оказались? Скажи, ну, давай же! Скажи! Ты последние три часа только и делаешь, что стонешь! Подо мной так ни разу не стонала, как сейчас! Вечно что-то бубнишь себе под нос! Как же я устал от твоего нытья! Сама бы предложила хоть что-нибудь! Без меня вообще ни на что не способна! — не прекращая трясти и напирать, он орал, пока Паркс не упёрлась спиной в дерево и хорошенько стукнулась об него головой.       Лэндон разжал руки. Паркер непроизвольно сползла вниз по стволу. От удара голову прошило резкой болью, из глаз брызнули слёзы, а из губы, которую она случайно прикусила, потекла тонкая струйка крови. — Паркс, детка! Что?.. Что с тобой? Как ты?.. — Лэн опустился на колени, приподнимая лицо супруги за подбородок. — Не трогай меня! — она со всей силы толкнула мужа в грудь. — Отойди! Не приближайся ко мне! Пошёл на хер!       Лэндон, не ожидавший такого напора, шлёпнулся на задницу. Падение окончательно вывело его из себя. Вскочив на ноги, он развернулся и пошёл прочь. — Ну и сиди здесь, бестолочь. Даже сосать нормально не умеешь! — это были последние слова, которые Паркер услышала перед тем, как он окончательно скрылся из вида.       Сколько она так просидела? Час? Два? Совсем стемнело. Кровь на подбородке запеклась, а на затылке выросла огромная шишка. Паркер очнулась от того, что её трясло от холода. Оцепеневшим взглядом девушка осмотрелась — ничего. Только деревья и темнота. Даже луны на небе не видно. И тут пришло осознание, что она здесь совсем одна. Одна. — Лэ-э-э-эдон! Лэндон, чёртов ублюдок, где-е-е-е ты?! Сука! Лэ-э-э-эндон! Чтоб ты с грёбанного обрыва свалился! Чтоб твой труп бобры изнасиловали! Лэ-э-э-э-эндон! — Паркс начала не на шутку закипать от злости. — Да отзовись же ты, хренов мудак! Как ты мог меня здесь бросить?! Л‐э-э-н... Бля-я-я-я-ять! Что мне теперь делать?!       Злость придала ей сил. Нужно идти. Куда? Непонятно. Просто идти, чтобы совсем не окоченеть от холода. Зубы стучали. Руки тряслись. Совершенно не разбирая дороги, она шла. Шла и падала. Поднималась, шла, спотыкалась, поднималась и снова шла. В какой-то момент стало настолько темно, что видимость сократилась до пары шагов. Тогда-то девушка запнулась в последний раз и кубарем покатилась куда-то вниз. Торможение было неожиданным и очень болезненным. Во второй раз за день ударившись головой, Паркер отключилась.

***

      Яркий солнечный свет пробивался даже сквозь плотно закрытые веки. Паркер лежала на боку, подтянув ноги к груди, ощущая, что кто-то нежно гладит её по волосам, перебирая пряди. — Ма-а-а-ам, ещё пять минуточек. — Проснись! — не голос, а будто раскат грома в оглушающей тишине. Паркс резко перекатилась на спину, очень быстро пожалев, что вообще решила пошевелиться. Болело всё и везде. Даже волосы на голове болели. Волосы... Что? Открыв глаза, она увидела, что над ней склонилось лицо. Её собственное лицо!  — Что?.. Это?.. Как?.. Глаза на её не её лице моргнули и исчезли из вида.  — Ты собираешься просыпаться? Или так и будешь здесь валяться, пока какой-нибудь медведь тобой не заинтересуется? — задал кто-то вопрос её собственным голосом.       С большим трудом и через дикую боль девушка приняла сидячее положение и оглянулась. За её спиной на большом камне сидела... Она. Абсолютная её копия, только в чистой одежде, без ссадин на лице, расцарапанных рук и с аккуратной укладкой на голове. — Что за дерьмо? Кто ты? Что ты? — Я бы попросила тебя не выражаться. Кажется, ты только что назвала меня мамой, а твоя мать точно бы не потерпела таких словечек, — точная копия закинула одну ногу на другую, усаживаясь поудобнее. — Я что, умерла? — Да почему все всегда начинают с этого вопроса? Нет бы кто спросил: «Я что, больше не в Канзасе?» Вот я бы удивилась. Нет. Ты не умерла. А ты хочешь? — Что?.. Чего? Умереть? — Ты же об этом спросила, не так ли? Так что? Хочешь умереть? — Нет, конечно, нет. Кто ты такая? — Ох, опять вопрос из «Топ пять самых банальных вопросов»! Пф-ф-ф-ф... Я... Дух леса. Мать Природа. Твоя внутренняя богиня. Да называй как хочешь. Я это Ты. — Только чистая. — Да. — И какая-то очень сука. — Ну, не без этого. Так ты планируешь отсюда как-то выбираться? — Но как? Я совсем одна. Лэндон меня бросил. Как я?.. — Ох уж этот Лэндон, — перебила Паркер номер два, — а до Лэндона был Брайан, до него Майкл, ещё раньше Джастин, потом Эммет, Тед, Джон, Пол, Джордж, Ринго... — Стоп! Хватит! Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, что ты не представляешь своей жизни без мужчины в ней. Считаешь себя ни на что не способной. Ведомая. На всё согласная. Ты не устала от этого? Не хочешь уже сама взять на себя ответственность и начать жить, как хочешь ты, а не как этого хотят они? — Я... я... — Да, ты! Ты же замуж выскочила за этого идиота, испугавшись, что тебе стукнуло тридцать и что целых четыре месяца у тебя никого не было! Самой не смешно? — Я уже поняла, что совершила ошибку. — Ошибку она совершила, ха-ха-ха! Ты сидишь в яме! Одна! Чёрт знает где! Посреди леса! В Канаде! Что-то подсказывает мне, что это больше, чем просто ошибка. — И что ты мне предлагаешь? — Для начала... ПРОСНИСЬ!       Распахнув глаза, Паркер всё же пожалела, что во сне сказала самой себе, что не хочет умереть. Голова раскалывалась. Тело ныло с такой силой, что казалось, оно состоит из одних синяков, ссадин и ушибов. В реальности сесть оказалось сложнее. Ногу будто ошпарило кипятком. Под разодранной штаниной голень сильно посинела и опухла. Безумно хотелось пить.       Самым сложным оказалось вылезти из ямы. С четвертой попытки, подтягиваясь руками, цепляясь за корни деревьев и выступающие камни, она наконец-то выбралась. Услышав знакомый шум, Паркер поползла на звук. Из последних сил она добралась до большого поваленного дерева, за которым и оказался источник того самого шума. От берега реки её отделял склон высотой примерно в восемьдесят футов. Размышляя над тем, как бы спуститься к воде, девушка зацепилась взглядом за что-то, что смутно напоминало большой камень, но точно таковым не являлось. — Чёрт! Рюкзак! Это же мой чёртов рюкзак! Да-а-а-а-а! Сейчас... Сейчас... Я только... — переполняемая эмоциями, она начала съезжать со склона, как с детской горки, совершенно не обращая внимания, что на середине покатый участок прерывался, превращаясь в отвесный обрыв...

***

      Волосы, поднятые порывом ветра, образовали пушистое облако вокруг головы. Паркер затормозила, потеряв видимость. На мгновенье девушка ощутила что-то вроде дежавю — ощущение настолько стремительное и мимолётное, что она едва успела осознать его, как за спиной раздался чей-то голос: — Эй, красавица, не хочешь стать моей женой? — Ты бы ещё посвистел мне вслед! Идиотский подкат, — Паркер смерила наглеца взглядом. — Вычитал в книжке «Пикап для чайников»?       Вместо ответа она услышала прерывистый свист. — Идиот. — Я думаю, тебе стоит извиниться передо мной. Твоя красота чуть не убила меня! Твой папа, наверное, Зевс, потому что ты выглядишь, как богиня. Не понимаю, почему ты ещё на свободе? Копы должны были арестовать тебя за похищение сердец! — Ты сейчас точно цитируешь что-то из сборника «100 самых нелепых фраз начинающего пикапера», — Паркер развернулась на 180 градусов и уже собралась уходить, как её схватили за запястье. — Отпусти немедленно! — Стой, постой!       Но парень ничего больше не успел сказать, так как получил в лицо струю из перцового баллончика. — Придурок! Руки сначала научись не распускать! — для большей убедительности Паркс отвесила ему пинок в голень. — Сука-а-а-а! Стерва лохматая! Психопа-а-а-а-тка конченая!       Девушка уже не слышала оскорблений в свой адрес, удаляясь быстрым шагом...