В объятиях терновника

Помните!

Погибла Помпея,

когда раздразнили Везувий!

В.В. Маяковский, «Облако в штанах»

      — Держите выше, профессор!       — Я использую эту высоту уже не первый год. Но, так уж и быть, всего на пару-тройку дюймов…       Парящие фонари Джека подлетели ближе к потолку на обещанные пару-тройку дюймов. Обрывки облаков озарились огнём из треугольных глаз — точно так же, как в прошлый и позапрошлый Хэллоуин. Трюк толкнула Синистру в бок.       — «Не первый год», а представления о высоте такие же неоднозначные, — пробормотала она, почти не размыкая губ.       Синистра ответила ухмылкой.       Флитвик повернулся к ним с выражением снисходительной досады, которым полагалось одарять пустоголовых третьекурсников.       — Очень смешно. А что самое главное — профессионально.       — Согласна, — Синистра повела бровью. — Роланда достаточно компетентна в таких вопросах. Это её работа, в конце концов.       Флитвик покачал головой. Трюк проглотила смешок.       Пламя фонарей на миг дрогнуло, будто от сквозняка. И было проигнорировано.       — Аврора! — окликнула Макгонагалл. В руках зажато праздничное меню, сверенное уже с десяток раз. Безупречная выдержка, не считая взгляда «замолкните, или я удушу вас этим пергаментом». — Будьте добры, напомните, что сегодня с небом?       — Небольшая облачность. Проекция выйдет не столь живописной, но дополнительные меры защиты не потребуются.       — И всё же я попрошу вас проконтролировать это. Не хватало только воплей из-за грозы.       Синистра одёрнула подол мантии, пайетки перелились с розового на синий. Свет заходящего солнца, струящийся из окна, обогнул её фигуру. Могла бы запросто ответить. Но острословие пропадало у всех, кто избегал конфликтов с заместителем директора. При наличии серого вещества, разумеется. Профессор Астрономии не была им обделена, а потому благоразумно предпочла наблюдать за ленивым движением облаков.       Нотт, до этого пересчитывающая гирлянды, подшагнула к Флитвику. В руках покоились две пробирки. Их пропажа была замечена днём ранее, но ни эльфы, ни ассистентка так и не дали внятных объяснений. Теперь же в стекле вился густой зелёный дым, сдерживаемый магией.       — Профессор Макгонагалл разрешила, — вкрадчиво пояснила Нотт. — По одному на разных концах Зала, чтобы вышло прозрачнее.       — А стекло? Не треснет?       — Не должно.       Флитвик поправил очки и скептично всмотрелся в глянцевую поверхность.       — Да не треснет, не треснет. Наша посуда и не такое выдерживала. Сами же знаете, что мы в них не ромашку завариваем.       Смиренный вздох. Палочка качнулась в сторону. Чары подхватили пробирки и направили их в тыквы аккурат рядом со свечами.       — Имейте в виду, что я делаю это под вашу ответственность.       Дым высвободился, медленно потянулся вдоль потолка, окрашивая небесную проекцию. Нотт широко улыбнулась. Довольство награждённого Орденом Мерлина, не меньше.       Позднее явился Хагрид с несколькими клетками. Летучие мыши цеплялись за жестяные прутья, жались друг к другу, вися вниз головой. Не реагировали ни на свет, ни на тряску — профессора по Уходу за Магическими Существами пользовались седативными снадобьями. Как и всегда. Всё те же члены персонала теми же словами высказывали те же сомнения касаемо присутствия диких существ на пиру. Хагрид всё так же убеждал в их безвредности. И всё так же вклинивалась Макгонагалл.       Словом, жизнь в Большом Зале неизменно кипела в преддверии Хэллоуина. Всё работало если не как слаженный механизм, то, по крайней мере, как традиционный танец: что-то забывалось, что-то менялось, но никогда не наскучивало. Так мыслило большинство.       Единственная статичная фигура стояла в отдалении. Изредка он односложно отвечал на вопросы, ещё реже помогал с декором. В остальном же Мастер Зелий словно костенел, прирастал к стене, недвижимый и непоколебимый. Профессура к этому привычна. Позволялась отстранённость, но не пренебрежение обязанностями. Потому такого присутствия было достаточно.       В глубине чёрных глаз назревала буря. Среди огней и дыма, среди коллег и старост Снейп видел только Нотт и Уизли. Он вешал гирлянду с бумажными черепами, она раздавала указания. Неделей раньше здесь не нашлось бы подтекста, далёкого от школьных будней. Теперь многое читалось иначе.

***

      Сначала были мелочи. Вскоре после похода в Запретный Лес Снейп стал находить кошачью шерсть и следы лап у входа в класс. Тогда он не придал этому значения. Нотт прошла обращение не для того, чтобы забыть о своей форме, и запретить ей пользоваться он был не вправе. Остальное его не касалось. Ограничился выговором. И следы исчезли.       Дел не становилось меньше. Приходилось задерживаться либо начинать на час раньше. В один из таких разов, когда время перевалило за полночь, из двери ассистентских покоев выскользнула кошка. На редкость нелепое создание. Пёстрая, круглая, с торчащим в разные стороны мехом. Не животное, а свалявшийся ком шерсти.       — Столько усилий ради… этого? — в ровном тоне проступила желчь. — Экзамен завален, должность не получена, вместо статной формы невесть что. И всё под конец учебного года.       Кошка мяукнула, махнула хвостом. В прищуре мерещилась знакомая нахальная ухмылка. На более содержательный ответ рассчитывать не приходилось.       — По возвращении убедитесь, что оставили порядок. Снова увижу грязь — пеняйте на себя.       Скрипнули петли, щёлкнул замок.       Наутро пришла разбитой, насквозь пропахшей табаком, но абсолютно удовлетворённой. Тогда появились сомнения. И укрепились, стоило отследить периодичность её вылазок: два-три раза в неделю, в зависимости от количества дел. Поручения выполнялись в срок, а потому вопросы не задавались. До одного момента.       Свет просачивался сквозь стеклянную дверцу, ложился на корешки учебников старших курсов. Работа исключительно механическая: проверить, перебрать, пересчитать. Спал урывками, по ощущениям будто не спал вовсе. Мысли сбивались в невнятную вязь, веки наливались тяжестью, и только резкость масляной гари не давала провалиться в небытие. Лампами следовало заняться. Пока же были страницы, обложки, строки. Десять, двенадцать, четырнадцать…       Нотт ввалилась — громко, с трудом справляясь с собственными конечностями. Не знай он её, подумал бы, что напилась. Но к одежде цеплялись лишь изморозь и сигаретный дым. К одежде… Где можно было умотаться так, чтобы не суметь вернуться в кошачью форму?       Снейп поднял глаза. Нотт прислонилась к стене, подтянула колено к животу, неуклюже поправила шнуровку на ботинке. Волосы скользнули на лицо, загораживая обзор.       Он медленно закрыл дверцу. Сделал шаг, второй, третий. Она выпрямилась, готовая к лекциям, вопросам и всему тому, к чему уже была привычна. Но Снейп не спрашивал. Кончик палочки лёг в ладонь, рукоять поддела широкую прядь и откинула на плечо. На коже багровела отметина с вкраплениями крови.       Это не было следом удара.       Снейп отшатнулся, будто ошпаренный, лицо его исказилось отвращением. Волосы занавесили увиденное, но сокрыть отпечаток в памяти они не сумели. Нотт и не старалась.       — Вы идиотка, — голос хлестнул её по лицу. — Кто дал вам право являться в таком виде?       Нотт прислонилась затылком к стене, глубоко вздохнула. Помутившийся усталостью взгляд столкнулся с его, ясным и безжалостным. Но происходящее едва ли трогало её.       — Кто у меня его отбирал?       — Молчите! — ощетинился Снейп. — Вам хватает ума паясничать, но не думать о последствиях! Сколько людей вас видело? Сколько претензий мне теперь выслушивать?       Она слабо усмехнулась, выудила из кармана хрустальный фиал. На дне качнулось зелье — Эссенция Мертлапа. Нотт запрокинула остатки, поморщилась от горечи. Отметина побледнела и исчезла.       — Так же быстро, как и в тот раз, — Нотт отсалютовала пустым фиалом. — Хотя я привыкла сразу чем-то запивать. Теперь, надеюсь, никого не шокирую «таким видом»? Или прикажете быть при полном параде?       Нервы закоротило. Снейп стиснул зубы, воздух со свистом покинул лёгкие.       — Я делаю вам предупреждение. Поймаю ещё раз — вылетите с таким досье, что ни одна школа не возьмёт вас даже в завхозы.

***

      — Ваше внимание весьма пристально.       Снейп обернулся. Дамблдор стоял рядом, сложив руки, под усами угадывался изгиб улыбки. Взгляд, ровный и мягкий, следовал за неспешным полётом летучей мыши. Безмятежность буддистского монаха.       — Не больше обычного.       — Вы так считаете?       В голове запекло. Директорские интонации въелись в сознание сильнее законов Голпалотта. Эта означала: «Я знаю больше, чем ты думаешь, даже если тебе так не кажется». Не знает. Всё осталось между Снейпом и…       Нотт засмеялась. Уизли озадаченно потёр шею, виновато улыбнулся — гирлянда отваливалась уже трижды. Будто бы дружеские остроты и ни на что не претендующие хлопки по спине, и следом начнутся новые попытки, в перерывах — разговоры и переглядки, понятные только им двоим. И так далее, и так далее. Всё сделалось очевидным, неоспоримым, как гравитация.       Нотт могла сомневаться во многом — в своих силах, значимости, — но не во внешности. Семейная наследственность была к ней щедра. Правильные черты, умело подобранные наряды, подчёркнутая стройность. Вдобавок место в профессуре и обретение редкой способности — награда за упорство, которое могла загасить разве что смерть. Всё работало на эффект. И она прекрасно осознавала это.       С другой стороны староста школы, будущий служащий Гринготтса. Хотя правильностью здесь и не пахло. Что тогда заставило новоиспеченного ассистента рисковать репутацией и должностью, причём не только своими? Элементарное проявление эмпатии? Дружеское плечо?       Выходит поразительно складный симбиоз. Нотт попадает в неприятности? Уизли сглаживает углы. Она требует внимания? Он даёт. Она идёт? Он за ней. Она открывает шею? Он…       Снейп сомкнул веки, дыхание замерло где-то в горле. Перед глазами замерцала круговерть образов, которые он предпочёл бы никогда не видеть. Шесть лет не могли пройти бесследно. Никто в здравом уме в это не поверит.       — Я несу ответственность за своего ассистента. Полагаю, пристальность здесь уместна.       Действительно. Будто он не допустил очевидного. Мысль о контроле над Нотт стала настолько естественной, что Снейп ослабил бдительность. И сделал ей большое одолжение. Близость их покоев не значила ровным счётом ничего, десятки квадратных метров обернулись очередной пропастью.       Дамблдор, наконец, посмотрел на него. Во внешней праздности затаился въедливый интерес. Железный занавес рефлекторно схлопнулся, укрывая сознание — старая привычка. Избавляться от неё Снейп не спешил.       — Всё так, мой друг, — Дамблдор медленно кивнул. — Вопрос лишь в том, что именно мы выбираем замечать. Я выбрал любопытную деталь.       — Ошибочную, — жёстко отсёк Снейп.       Сумерки опустились быстро. Не вуалью, кошмарной тяжестью. Опустевшие клетки, фонари, окружённые дымом и летучими мышами, выглядели особенно зловещими. Старосты одобрительно закивали — атмосфера подходила как нельзя кстати. Персонал их мнения не разделил. Не прошло и пяти минут, как к потолку взвилась ещё сотня свеч. Темнота отступила, и тыквы стали походить на дешёвые декорации детского праздника. Всё, как любят в Хогвартсе.       На том работу посчитали законченной. До пира оставалось порядка четверти часа. Одни разбрелись по залу и лениво беседовали о погоде и академических тяготах. Другие по кругу пересматривали списки дел, чтобы «всё прошло идеально». Через двери в Зал пробирался запах печёного картофеля, вплетаясь в задушенный скукой воздух. И ничего — ни игра света и красок, ни россыпь звёзд — не вдохнёт в него радостного волнения.       — Профессору Роули пришло приглашение на форум. Он был вынужден отбыть в Ирландию.       — Надо же, как удобно, — процедил Снейп.       В Хэллоуин всегда возникали проблемы. Нашествие нарлов, прорыв канализации и затопление подземелий, осеннее обострение Пивза, бесконтрольное размножение карликовых пушистиков… И это только навскидку. Как ни странно, все происшествия выпадали на ночь. Потому обязанность по обходу коридоров возлагалась на людей более сведущих, нежели старосты, — профессоров Защиты от Тёмных Искусств. Снейп временами высказывал сомнения на этот счёт. Зря.       Мимо проплыл Кровавый Барон. Старшекурсники Слизерина в первый же день посвящали новоприбывших в тайну серебристых пятен на камзоле. Забавы ради история дополнялась деталью — убийство свершилось в Хэллоуин. Потому в эти сутки призрак показывался лишь персоналу. Глядя на растворившийся в стене силуэт, Снейп невольно ему завидовал.       — Вы пойдёте на обход? — Нотт спешно приблизилась. — Я тоже хочу.       — Прекрасно, — лицо Дамблдора озарилось теплотой. — Хогвартс иногда открывается… иначе, если смотреть на него не в одиночку. Пока же предлагаю насладиться ужином.       Комментариев не последовало. С профессором Снейпом редко считались. Такими темпами уже в следующем семестре ему в открытую начнут отдавать приказы. Оставалось лишь демонстративно скривиться и двинуться к столу.       Он не заметил ни нарастающего шума, ни еды на золочёных блюдах. Горло давило тошнотой. Коллеги не спешили заговаривать, хотя взгляды то и дело мазали по плечам. И правильно. Чувствовал он себя, как оголённый провод, разорванный, выкрученный жестокой рукой. Тронешь — убьёт.       Медленный вдох. В ноздри забился запах… бергамота и цветов апельсина. Да, именно они. Снейп распознал их интуитивно и безошибочно, хотя стол не изобиловал цитрусами. Скосил взгляд влево. Источник, как и прежде, набивал тарелки мясом и сладостями. Ассистентской зарплаты хватило на более или менее сносный парфюм, который не оставлял бы слишком сильного шлейфа. Этот был терпимее дешёвых эфирных масел и тем более табака. Впрочем, терпимее для кого?       Бесплодное самокопание осталось во времени, давно поросшем мхом. Есть правила. Есть порядки. И есть обязанность их придерживаться. Элементарно, как зелье от фурункулов, но не для некоторых индивидуумов. Разжёвывать это взрослому человеку? Увольте. Если Нотт не понимала этого раньше и ставила во главе угла свою свободу, значит, ничего не изменится. И выход здесь до невозможности простой.       — Мы начнём сразу или потом?       Снейп поднял глаза. Зал заметно опустел, приборы и кубок так и остались нетронутыми. Дышать стало легче.       — Будьте у входа в класс к десяти.

***

      Замок заглох уже через час. Будто все разом вымерли, а не отошли ко сну. Снейп с вниманием сыщика вглядывался в тёмные углы и повороты, временами — в потолок. Вдыхая остуженный ночью воздух, силился уловить посторонние звучания. Опасностью, которая требовала бы опыта применения защитных заклинаний, здесь и не пахло. Но убирать палочку он не спешил.       Эхо нестройных шагов било по ушам — ноги у Нотт короче, каблуки звонче, темп чаще. И чем дольше шли, тем сильнее его это злило. В конце концов, Снейп принял волевое решение — замедлиться.       Не замечать её присутствия не выходило. Рядом слышался шелест мантии, слишком лёгкий для тянущейся за спиной материи. В этот раз тёмно-серая с декоративными потёртостями — та, что с цепями, была похоронена до следующего визита к мадам Малкин. В моменты относительной тишины ему мерещилось дыхание, сбитое не то спешкой, не то волнением. И цветочный бергамот. Неудивительно, если к утру на его коже обнаружится аллергическая сыпь.       — Стало быть, — проговорил Снейп, делая выразительную паузу, — вы решили изменить распорядок?       Она приподняла палочку. Люмос полоснул темноту, а после собрался у кончика. Портреты высказывали недовольство не раз и не два, потому держала на уровне груди. Этого хватило, чтобы высветить лицо. И бесстыжие глаза, от которых желудок скрутило в узел.       После ужина Снейпу показалось, что злоба его улеглась. Может, причина крылась в чём-то прозаичном, вроде времени. А может, в странном спокойствии, пришедшем вместе с шумной суетой в классе Зелий. Или в том, как хорошо она слышалась без заглушающих чар. Настолько, что он хотел отказаться от них насовсем. Благо, одумался. Одно было ясно точно: стоило всему вернуться на круги своя и вновь обрести привычную досягаемость, как тревога обращалась в пыль. Ненадолго.       — Какие у вас колючие глаза. Неужели всё ещё сердитесь?       Нет, не сердился. Снейп балансировал на грани бешенства. Он то успокаивался, забываясь, то вспыхивал, стоило только искрам полететь в его сторону. И вот болезненный спазм вновь прокатился по телу. Но ничто его не выдало. Кроме ладони, стискивающей палочку.       — Вы удивительно вольно распоряжаетесь временем между полуночью и рассветом, — слова ложились ровно, как снег на ледяной глади. — И, надо думать, Хогвартс стал для вас слишком тесен. Любопытно, как долго мне придётся за этим наблюдать?              Нотт пожала плечами.       — Не знаю. Но не то чтобы у меня были варианты. В закрытой школе не разгуляешься, а потребности есть потребности. Вряд ли я одна такая.       Снейп неприятно усмехнулся. «Потребности». Как легко можно оправдать нарушение служебной дисциплины.       Она развернулась и зашагала спиной вперёд, не разрывая зрительного контакта.       — Раз уж вы больше не играете со мной в молчанку, спрошу кое-что. У меня есть одна давняя разработка — зелье невидимости. Длительность действия варьируется от одной секунды до пятнадцати минут. Причём органику держит хуже. И сколько не пытаюсь, ничего надежного…       Снейп не слушал. Голос Нотт быстро превратился в фоновый шум. Изредка слух цеплялся за слова — когезия, алкалоиды, гидролиз — но не более. Взгляд направился куда-то мимо неё, внимание сфокусировалось на том, что действительно имело значение. Ощущения складывались в неровный пунктир. Обход продолжался.       — …шерсть демимаски сейчас почти не достать. Пепин говорил, что поставки из Дальнего Востока тормознулись из-за погодных условий…       Воздух впереди едва заметно колыхнулся. Предчувствие липло к коже, настойчиво зудело, требуя не сводить взгляда с ближайшего поворота. И Снейп не сводил.       — Думаю заменить её на бородавки тибо. Черт знает, чего там с ними, но…       Сердце зачастило, расстояние сокращалось. В сплетении запахов Снейп распознал нечто специфичное, то, что ни один учёный не сумел облечь во внятные слова в своих трудах. Так пахла магия. Эта была смутно знакомой. В голове неистово завертелись мысли: кто ждёт впереди и что использовать в первую очередь?       — …должно же быть что-то более доступное…       Ночь прорезал протяжный, нечеловеческий вой. Нотт взвизгнула. Существо за её спиной вытянулось во весь исполинский рост. Холодный свет ложился на белое вытянутое лицо с заостренными ушами, остекленевшие глаза и ряд острых зубов. Тощее тело накрывал изношенный плащ.       Снейп скривился — многого же стоит директорская дипломатия. Рывком он схватил Нотт за рукав, отбросил за спину. Рука взметнулась вверх. Кончик палочки почти очертил замысловатую дугу…       Дыхание его застыло, предплечье свело судорогой, и всё же он не шевельнулся. Интуиция не позволила.       Вампир разразился хохотом. Голова запрокинулась назад, когтистые лапы обхватили живот. Рост стремительно уменьшился, кожные покровы приобрели естественный оттенок. На прежде лысой макушке проросли ярко-розовые волосы.       — Ой, я сейчас… Умру, — Тонкс утёрла слёзы нелепо длинным рукавом. — Видели бы вы свои лица. Эх-х, жалко, колдоаппарат не взяла.       Мысли осели, хотя кровь всё ещё стучала в висках. Определённо не самое худшее из того, что могло бы случиться. Но по-прежнему заслуживающее наказания.       — Ты… нормальная? — Нотт пригладила волосы, вздыбившиеся, как кошачья шерсть. — Ты понимаешь, что сейчас с тобой было бы? А если бы Снейп не успел?       — Ладно тебе, успел же, — Тонкс отмахнулась рукой. — А даже если и нет, то что? Подумаешь, полежала бы денёк-другой в Больничном Крыле, делов-то.       Нотт поморщилась, потёрла переносицу двумя пальцами. Снейп не вмешивался, но и отступать не спешил. Это… было любопытно. Ещё минуту назад он дал бы руку на отсечение за то, что ассистентка заступится за свою подружку. Ошибки нечасто вызывали в нём удивление — приятное, надо сказать.       — Ты нарушила комендантский час… — Нотт подсветила запястье. — Уже как четыре часа, и ещё вот это вот. Пара десятков очков тут точно наберётся, как считаешь?       — Да брось, ты ведь не сделаешь этого.       — Старосты имеют право отнимать очки, — протянул Снейп. — Ассистент тем более.       — Значит, минус тридцать очков, Пуффендуй.       Глаза Тонкс заметались от Снейпа к Нотт, но никто из них не шелохнулся. Широкая улыбка дрогнула, а после совсем угасла.       — Ты издеваешься? — проронила Тонкс.       — Иди спать, Нимфа.       — Ты правда оштрафовала меня?       — Я не собираюсь обсуждать это.       — Прошло ведь всего ничего, а ты уже строишь из себя злую училку!       — В каком месте я неясно выразилась, Нимфадора Тонкс? — голос Нотт звучал резко и отточено, давая ощутить вес каждого слова. — Мне перейти на доступный тебе язык? Я могу. И, поверь, тебе это не понравится.       Тонкс поджала губы и резко вдохнула. Взлохмаченные пряди сперва побелели, а после приобрели глубокий багровый оттенок. Будто пропитанные кровью.       Слова разделила ночь, и только шум дыхания вторгался в густую, тяжёлую тишину. А где-то там, в сердце замка, высокие песочные часы полегчали на тридцать жёлтых алмазов.       — Ясно, — наконец пробормотала Тонкс.       Нотт промолчала. Стоило подруге скрыться за углом, как она шумно выдохнула. От Снейпа не последовало ни похвалы, ни осуждения.       В пять утра они пришли в Большой Зал. Небесная проекция погасла. Летучие мыши возвратились в Запретный Лес, ни одна из особей не задержалась дольше положенного. Редкие свечи держались у потолка. Большая же часть осела к полу, лежала на столах вместе с тыквами и заливала воском скамьи. Пахло копотью и холодом, тянущимся в оконные щели. Уже завтра Филч займётся и ими.       Снейп обвёл пространство кончиком палочки. Заметно уставший декор разом испарился.       — Можете быть свободны, — сказал он.       Нотт кивнула, сидя на краю стола и держа опустевшие колбы. Взгляд не отрывался от факультетских часов. Слизерин неизменно занимал лидирующую позицию, находясь от соперников в большом отрыве. Снейпа эта картина более чем удовлетворяла. При Слизнорте факультет едва ли мог похвастаться первенством. Нотт этой гордости не разделяла.       — Если, конечно, вы не решите продолжить свои… приключения.       Она тихо усмехнулась. Мгновение, и ноги вновь стояли на полу.       — А вам этого так не хочется?       Он не ответил. Она и не ждала. Просто прошагала мимо и проскользнула за дверь. Снейп потупил взгляд в окно.