Шум моря и песни вьюги

      —  Подумать только, мы столько лет знакомы, а ещё ни разу не были в твоём кабинете, Кэйа!  —  Паймон прямо-таки тряслась от нетерпения, пока капитан кавалерии нарочито медленно поворачивал ключ в замке.  —  Может, ты снова что-то скрываешь от нас?       —  Да разве что-то скроешь от столь наблюдательных особ?  —  усмехнулся он, наконец-то открыл дверь и пропустил Путешественника и Паймон в свою обитель.  —  Гости у меня бывают нечасто, так что прошу прощение за небольшой беспорядок.       —  Небольшой?       —  Паймон...  —  одёрнул подругу Путешественник.       Это слово правда не слишком уж подходило для описания кабинета, в особенности рабочего стола. Бесконечные бумаги, отчёты, карты, странные предметы, вроде деталей от Стража Руин или осколка посоха шамачурла... "Творческий хаос" – как говорит сам капитан кавалерии.       —  Ничего страшного,  —  ободряюще улыбнулся Кэйа и бросил взгляд на настенные часы.  —  Ох, простите. В вашем обществе время летит незаметно... Мне надо на пару минут зайти к магистру Джинн.       —  Мы подождём тебя тут, хорошо?       —  Ладно,  —  в его глазу мелькнула лукавая искра.  —  Только не трогайте ничего.       Не успела за капитаном кавалерии закрыться дверь, как Паймон заметила на его столе торчащий из-под какого-то отчёта блокнот, открытый на одной из последних страниц.

***

      У Кэйи был маленький, но весьма содержательный блокнотик, где он делал самые разнообразные заметки. Там было всё: рецепты коктейлей, схематичные маршруты и карты, записи о мелочах, которые когда-то показались капитану кавалерии важными. Конечно, ещё на маленьких страницах были некоторые из его списков – он составлял их просто ради развлечения, но всё же иногда в них можно было найти полезную информацию о тех или иных людях.        Отдельное место в блокнотике занимали его ассоциации, подбираемые к большинству знакомых. Иногда это было что-то очевидное, например: "Джинн – одуванчик, южный ветер" или "Розария – шипы, вино со льдом", а иногда нечто абсолютно случайное, по крайней мере на первый взгляд. Как-то раз, засидевшись до поздна в "Доле ангелов", Кэйа написал про Дилюка: "Изысканный заварочный чайник с отломанной ручкой и треснувшим носиком".       Первую заметку об Эоле Лоуренс Кэйа тоже сделал в таверне. Впервые он увидел её именно там, за самым дальним и неприметным столиком. Юная аристократка очень выделялась своим поведением на фоне обычных жителей Мондштадта и других рыцарей, однако и без этого она бы привлекла внимание капитана кавалерии: ей в скором времени предстояло стать его коллегой. О вступлении наследницы преступного клана в ряды рыцарей тогда знали все в городе, хотя официально ещё ничего не подтвердилось.       Наверное, Кэйа уже успел достаточно выпить к тому моменту, потому что в своём блокноте, рядом с именем Эолы, он записал: "серебрянный бокал". Чуть позже Кэйа зачеркнул и исправил на "хрустальный".       Как оказалось в последствии, он не ошибся. Хрусталь – прозрачный и чистый, словно лёд – подходил аристократке куда лучше, чем серебро.       Шли годы, и записей рядом с именем Эолы Лоуренс становилось всё больше.

Метель.

Ледяной клинок.

Танец.

Туманный цветок.

      Какое-то время Кэйа думал, что на этом его заметки о ней закончатся. Однако по воле случая они пересеклись ещё несколько раз, а потом Джинн поручила им совместную миссию. Капитан разведки оказалась куда более интересной личностью, чем могло показаться на первый взгляд.

Шторм.

Элегентные перчатки.

Поздняя ночь на берегу моря.

Шум волн в ракушках.

Запах прошедшего дождя... – а чуть дальше, более мелким почерком – ...свежести и хвои.

      Постепенно Кэйа стал лучше узнавать, что скрывалось за ледяной бронёй и словами о мести. Сначала они с Эолой стали задерживаться после общих собраний, чтобы обсудить насущные дела или новые тактики ведения боя, потом Кэйа пригласил её в их с Венти и Розарией компанию в таверне, и вскоре капитан разведки стала её постоянной частью. 

Тихое пение птиц на рассвете.

Мерцание свечи. 

Арфа – зачёркнуто, заменено: – виолончель.

      Иногда, после вечеров в "Доле ангелов", Кэйа и Эола вместе доходили до казарм, порой специально делая круг по прекрасному ночному Мондштадту, чтобы не заканчивать беседу раньше времени. Магистр Джинн всё чаще давала им совместные задания, отметив, как хорошо они сработались.        А заметки в блокноте и не думали заканчиваться.

Туманное утро.

Морозные узоры на окнах и вечно холодные руки.

Утончённый ножик для вскрытия конвертов.

Далёкое созвездие.

Мятный чай.

      Третья страница его записей начиналась со строчки "Ты помнишь нашу встречу в Терновом порту?". На самом деле это не совсем относилось к ассоциациям: просто тогда Эола отправилась в длительную миссию, а Кэйа иногда писал ей письма и, чтобы не забыть, начеркал первую фразу в блокноте.        Капитан разведки отвечала на каждое его письмо. Листы, исписанные её изящным почерком, хранились у Кэйи в единственном ящике стола, который запирался на ключ.        Конечно же, Эола помнила ту самую встречу...       Тогда они пересеклись по рабочим вопросам в Терновом порту. Капитан разведки пребывала там уже долгое время, а Кэйа приехал всего на несколько дней.       Поздней весной повсюду в порту цвели вишнёвые деревья, а юго-восточный ветер вместе со сладким ароматом разносил их нежные лепестки. Время здесь будто текло медленнее, позволяя в полной мере насладиться этой чарующей, но такой недолгой порой.       Один из рыцарей передал Кэйе письмо от Эолы с местом и временем встречи. Она явно знала толк в живописных пейзажах: на закате с небольшого холма, на котором росло единственное вишнёвое дерево, открывался прекрасный вид на всё побережье и бескрайнее море, в котором неспеша утопали последние лучи солнца.       —  Пожалуйста, выпейте в нашей компании по возвращению в Мондштадт,  —  попросил Кэйа после недолгого приветсвия и обмена новостями.  —  Розария и Венти уже соскучались по вам, капитан Лоуренс.        Это было правдой, но только отчасти. Венти действительно пару раз спросил у Кэйи: "Где же твоя коллега? Когда она вновь присоединится к нам?", однако больше остальных скучал сам капитан кавалерии. Когда Эола сообщила, что отправляется в весьма продолжительную миссию, он даже подумать не мог, как сильно ему будет не хватать её общества... И как будет рад увидеть её впервые за несколько месяцев.        —  Я... не откажусь. Знаете, сэр Кэйа, я очень ценю ваше внимание к этикету,  —  в её взгляде на мгновение мелькнули знакомые ледяные искры, когда он отреагировал на её слова неоднозначной ухмылкой.  —  Однако, в неофициальной обстановке, мы с вами могли бы перейти на "ты".       —  А ведь я уже думал, что никогда не удостоюсь такой чести...  —  усмехнуся он.  —  Я польщён, капитан Лоуренс. Или теперь просто Эола?       —  Как тебе удобней. Но только в нерабочее время.       —  Разумеется. Ведь иначе меня ждёт самая страшная месть, не так ли?       Именно в ту их встречу он впервые почувствовал что-то... не то. Незнакомое и непривычное. То, что он не как не мог понять или объяснить. Оно лишь слегка, будто случайно, коснулось его где-то внутри, но оставило множество тем для тревожных мыслей.       Сколько бы времени Кэйа не провёл тогда над своими записями, он так и не смог подобрать слова, чтобы описать это. Вместо букв в середине листа так и остался красноречивый вопросительный знак.       Зато в блокноте появился первый рисунок – цветущая ветвь вишни в уголке одной из страниц, посвящённых капитану разведки. Вскоре и другие листы были украшены ракушками, звёздами, цветами и снежинками. Кэйа никак не мог назвать себя художником, но в этих "почеркушках", как он обозвал их, было нечто особенное.        Через месяц Эола вернулась в Мондштадт и вновь присоединилась к их компании в таверне. Казалось, всё стало как прежде, но Кэйа точно знал: это не так.        Изменилось что-то в их взаимодействиях, что-то внутри него. Как будто такая мелочь, как переход на неофициальное общение, сильно повлияла на статус их отношений.       Однако в действительности же дело было в "том" – чувстве? ощущении? состоянии? – определить, что это, оказалось наредкость сложно. Оно всё чаще посещало Кэйю, и его тревожность понемногу отступала, он даже привык.        Вместо одной из ассоциаций, которую капитан кавалерии никак не смог обличить в слова, бумагу украшал завиток. Он был выведен быстро, но аккуратно, в уголке самой первой страницы, и обозначал звучание имени. С той самой встречи Кэйа не упускал возможности использовать неформальное обращение – ему очень нравилось, как красиво и мелодично звучало имя Эолы.        И почему он не заметил этого сразу? Неужели для того, чтобы понять это, ему самому потребовалось не единожды произнести её имя?

Лунный серп.

Костёр во мраке ночи. Потрескивание дров.

      Один раз они совершенно случайно встретились на берегу моря, за час до рассвета. В коротком диалоге Кэйа ненавязчиво узнал расписание ночных патрулей, и потом ему "чудесным образом" не спалось именно в те дни, когда дежурство Эолы заканчилась к утру. Разумеется, она обо всём догадалась и пообещала отомстить, но в общем и целом была не против.       "То" – всё-таки чувство – почти не покидало Кэйю. Теперь для того, чтобы оно вновь дало о себе знать, достаточно было одной лишь мысли о капитане разведки. 

Спокойствие. Штиль.

Тёплый свет.

Мягкая тишина.

      Последней его записью была не ассоциация, а вопрос. До ужаса простой, но пробирающий до мурашек, что особенно нравилось Кэйе. Он любил это ощущение: азарт, лёгкий страх, подступающий перед опасным шагом... 

Может, сказать?

***

      —  Кажется, кто-то без спроса копается в моих вещах?  —  послышался знакомый голос из-за спины.       Путешественник и Паймон резко отпрыгнули от стола и обернулись. Блокнот выпал из рук феечки.       —  Кэйа!  —  в её глазах читались испуг и замешательство.  —  Как ты так тихо зашёл?! Я... Мы...        —  Мы случайно!  —  выпалил Путешественник.       —  Я только заметила у тебя на столе открытый блокнот, и нам стало очень интересно...       —  Просим прощения.       —  Я не виню вас за любопытство,  —  мягко рассмеялся Кэйа,  —  мне самому не следовало оставлять блокнот открытым. Но впредь будьте поосторожней. Вам повезло, что здесь не было ничего личного.       —  Ты на нас не злишься?  —  Паймон робко выглянула из-за спины Путешественника.       —  Нет конечно.        —  Тогда... Можно один вопрос?  —  в её голосе всё ещё звучали опасения и чувство вины, но сквозь них явно пробиваося интерес.       —  Ну, раз уж на то прошло, почему бы и нет?       —  Почему у тебя так много заметок про Эолу?        Кэйа усмехнулся про себя – такого вопроса следовало ожидать.       —  Она... весьма занятная личность.       —  Но ты больше ни про кого не писал столько!       От дальнейших распросов его спас стук в дверь. Кэйа не знал, смеяться ему или плакать, но, по всей видимости, это дело приобретало совершенно удивительный поворот.        —  Входите.       Разумеется, по всем законам трагикомедии, за дверью стояла капитан разведки. Правду говорят: жизнь – лучший сценарист. Вот только почему-то актёрам никто не выдаёт сценарии заранее.       —  Эола!  —  Паймон радостно "подпрыгнула" в воздухе и приветственно замахала руками.  —  Давно не виделись!       —  Рад встрече,  —  кивнул Путешественник.       —  Взаимно, несмотря на то, что время для моей мести ещё не пришло,  —  с лёгкой улыбкой ответила Эола. Мельком она вопросительно посмотрела на Кэйю, что не укрылось от феечки.       —  Кажется, ты не ожидала увидеть нас здесь, да?       —  Не думайте, что вам удалось застать меня врасплох. Ваши голоса слышно с другого конца штаба.       —  Вечер добрый, капитан Лоуренс,  —  наконец заговорил Кэйа.  —  У вас ко мне какое-то дело?       —  "Капитан Лоуренс"?  —  удивилась Паймон.  —  Какое официальное обращение!        Эола только покачала головой.       —  Не удивляйтесь, так и должно быть. Однако сэр Кэйа один из немногих в Ордене, кто придерживается приличий. По крайней мере иногда.       —  Эола, а ты знаешь...        Паймон не успела договорить – ледяной взгляд капитана кавалерии едва ли не буквально пронзил её насквозь.       —  Что же мне нужно знать?  —  капитан разведки скрестила руки на груди. Конечно же, её проницательный взгляд в первую очередь устремился к Кэйе.       —  Мы с Путешественником и Паймон хотели сходить на побережье, пособирать ракушки,  —  быстро нашёлся он. Его голос звучал естественно и непринуждённо, однако она наверняка что-то заподозрила.  —  Думаю, вам известно о парочке хороших мест.       Свой блокнот Кэйа незаметно спрятал за спиной, в кармашек на поясе. Эоле пока рано знать о его записях...