Шум моря и песни вьюги

      —  Ты ещё не знаешь? Его наконец-то поймали...!  —  краем уха услышала Эола, когда возвращалась в город после ночного держуства. Она слегка натянула поводья, заставив свою лошадь Вьюгу замедлиться, чтобы не пропустить продолжение разговора.       —  Кого поймали?  —  вклинился кузнец в беседу двух купцов.       —  Разбойника с Кинжалами!        Её сердце пропустило удар. Неужели...? Нет, это невозможно. Наверное, речь идёт о ком-то другом, совершенно не о том самом человеке. Ведь кинжалами пользуются многие...       —  Того вора, что грабил богачей на горных дорогах, а иногда проникал прямо к ним в поместья?       —  Именно!       Свистнула уздечка. Лошадь, до этого шедшая спокойным шагом, резко перешла на галоп.        Прохожие оборачивались и отпрыгивали в сторону, едва услышав бешенный стук копыт по мощёной дороге и громкое ржание. Площадь, две улицы, резкий поворот, снова лестница... К счастью, ворота во двор штаба Ордо Фавониус были открыты. Вьюга влетела в них на полной скорости, едва не сбила с ног стражников у входа и только потом сбавила темп.       Не успела лошадь остановиться, как её наездница заметила летящий в неё предмет. Капитан разведки ловко перехватила его на скаку и тут же спешилась, ища глазами того, кто осмелился кидаться чем-то в уважаемого рыцаря.       —  Это тебе сувернир, капитан Лоуренс!  —  окликнул её Линт, один из её коллег-капитанов.       "Сувениром" он назвал изогнутый кинжал в ножнах, обшитых синим бархатом и золотой нитью. Эола внимательно рассмотрела до боли знакомую вещь в своей руке, убеждаясь, что это не фальшивка, и только потом спросила Линта:       —  Это правда?       —  То, что я загнал мерзавца, за которым ты охотилась так много времени?  —  в его голосе было столько наглости и хвастовства, что у Эолы не осталось никаких сомнений.       —  Ты говоришь о человеке, как о дичи.       —  А как иначе говорить о воре и разбойнике?  —  продолжал насмехаться он.  —  Не расстраивайся, твои старания всё равно не пропали даром!       —  Я отомщу тебе за это...  —  почти прошипела капитан разведки.       Злость и досада прожигали её изнутри, а где-то недалеко от сердца появилось щемящее чувство, противное до ужаса. Она сжала кулаки, ногти больно впились в кожу. Ей вдруг очень захотелось кого-нибудь ударить.        Эола, ни сказав ни слова, отдала Вьюгу конюху, и зашла в здание штаба. Её быстрые шаги раздавались по коридорам куда громче, чем обычно. На капитана разведки оборачивались рыцари, но одного её взгляда было достаточно, чтобы они отвели глаза.       Уже в своём кабинете, составляя сводку о прошедших патрулях, Эола порвала несколько листов бумаги заострённым кончиком пера из-за слишком резких движений. А потом едва не опрокинула чернильницу.       Так. Надо успокоиться. От того, что она будет злиться, ничего не изменится.       Вдох-выдох.        Может, наконец заговорил здравый смысл, а может проснулась больная фантазия, но в голову Эоле вдруг пришла мысль, что Разбойник с Кинжалами мог специально попасться рыцарям, чтобы проникнуть в их штаб для своих целей. Да, он находился под замком, в темнице... Однако любой замок можно вскрыть.        Если её версия правдива, то свой план он, скорее всего, провернёт под покровом темноты. Поэтому Эола решила остаться в штабе на ночь: раз она не поймала его на горной дороге, то сделает это сейчас. Решение пришло весьма спонтанно, однако её опасения не были лишены логики: настолько странный и безумный ход был вполне в стиле этого разбойника.       Ближе к вечеру рыцари начали расходиться по домам и тавернам, в коридорах становилось всё тише. Когда часы на главной площади города пробили одиннадцать, здание почти полностью опустело. Около полуночи Эола решила выйти из кабинета и проверить, все ли часовые на своих местах.        Во тьме коридоров её шаги были еле слышны. Вокруг было так тихо, что собственное дыхание и биение сердца казались непривычно громкими. В этой тишине обитало вовсе не спокойствие – напротив, в ней затаилась тревожность.       Убедившись, что почти все часовые исправно выполняют свою работу, капитан разведки вернулась к себе. Не успела она коснуться ручки двери, как её охватило странное чувство. По коже побежали мурашки, тело охватила мелкая дрожь.       В кабинете было темно, хоть глаз выколи. Странно... Да, лампу она погасила, но окна точно не зашторивала.       Эоле стоило сделать всего один шаг внутрь кабинета, чтобы понять: здесь находился кто-то ещё. Меча при ней не было, поэтому она крепко сжала висевший на поясе кинжал.       —  Я уж думал, что не дождусь тебя,  —  раздалось из темноты.        Чиркнуло огниво, язычок пламени скользнул в масляную лампу и принялся жадно поглощать тонкий фитиль, пытаясь разогнать мрак в кабинете. Постепенно он разгорался всё ярче: сначала в тёплом свете проступили лишь слабые очертания, но через несколько секунд капитану разведки удалось разглядеть лицо незваного гостя.       —  Добрый вечер, рыцарь Морская Пена,  —  произнёс Разбойник с Кинжалами. Кроме этого, самого известного прозвища, имён у него было очень много, но только Эола знала настоящее.        —  Какая наглость...  —  фыркнула она.  —  Почему ты пришёл сюда, Кэйа?       Он ответил не сразу: сначала аккуратно поставил лампу на стол и подошёл к окну, чтобы отодвинуть шторы. Лунный свет бесшумно пробрался в кабинет, слегка смягчая царивший в нём полумрак. В неясном, дрожащем освещении, терялось чувство реальности, всё становилось похожим на сон.       —  На то есть две причины. Первая: я очень хотел тебя увидеть. Вторая: я уверен, что ты меня не сдашь.       —  Тогда ты просчитался.       Ключ повернулся в замочной скважине. Звякнуло крепление, с помощью которого ножны с мечом вешались на пояс.        —  Разве?  —  невозмутимо спросил Кэйа.  —  Мне казалось, что ты разделяешь... мою идеологию.       —  Я вижу и понимаю проблему, с которой ты борешься,  —  Эола неспешно подходила всё ближе к окну и к своему противнику, её клинок угрожающе блестнул в лунном свете.  —  Просто не одобряю твои методы.       С улицы раздалось приглушённое пение ночной птицы. Луна зашла за облако.        Кэйа сделал несколько шагов назад, пытаясь сохранить безопасное расстояние. Теперь их с Эолой разделял только её письменный стол.        —  Почему ты перестала выезжать на восточную дорогу?  —  в голосе разбойника прозвучали нотки обиды и грусти.  —  Я так соскучился по нашим встречам.       —  Мы не виделись меньше двух недель.       —  Ну и что? Порой мне становится тоскливо через десять минут после того, как я оторвусь от погони.        —  Поэтому ты позволил поймать себя?       Он лукаво улыбнулся и пристально посмотрел ей в глаза, полные холодного, молчаливого и расчётливого гнева. Кэйа был одним из немногих, кто мог выдержать её взгляд, и уж точно единственным, кто при этом сохранял поразительное спокойствие.        —  Ты думала, что мной движут корыстные цели?  —  мягко рассмеялся он.  —  О нет, всё ради тебя...        Эола только слегка нахмурилась – она уже научилась пропускать мимо ушей подобные "шутки".        Кажется, Кэйа ждал совсем не такой реакции.       —  Неужели ты злишься, что тебе самой не удалось меня поймать? Я не знал, когда ты покажешься в следующий раз, вот мне и пришлось действовать самостоятельно.        В синеве его единственной радужки мелькнул отблеск не на шутку разыгравшегося огонька – тот будто чувствовал напряжение, повисшее в кабинете.        —  ...Прости меня.       Лицо Эолы осталось непроницаемым.       —  Извенения тебя не спасут.       —  Ты отправишь меня на казнь?  —  театрально испугался он и покачал головой, уже с явным упрёком.  —  И это после всего, что между нами было... Ты слишком жестока ко мне, Эола.       —  Я позабочусь о том, чтобы твоя голова осталась на плечах, но наказание ты понесёшь так или иначе,  —  в отличае от него, она говорила вполне серьёзно.  —  Ты ведь знал, на что идёшь, когда выбрал жизнь вора и разбойника.       —  Выходит, дело в принципе, а не в личных отношениях...  —  вздохнул Кэйа то ли с разочарованием, то ли с облегчением.  —  Не так ли, доблестный рыцарь?       —  Именно. Однако моё возмездие всё равно тебя настигнет, рано или поздно.        —  Причин для мести мне у тебя и так много, но... Позволь добавить ещё одну.       Вместо того, чтобы вновь отойти назад, он сделал шаг ей навстречу – разбойник и рыцарь оказались неподобающе близко друг к другу, но никто из них не отступил. Его рука скользнула по её шее, он немного наклонился, осторожно касясь её губ своими.        На мгновение всё застыло, будто перестало существовать. Остался лишь леденящий жар, заполняющий каждую клеточку тела, и ожигающий холод, исходящий чужой кожи.       Короткий миг растянулся до вечности. Невольные свидетели этого – маленький огонёк, мрак ночи и тишина – без слов поклялись скрыть маленькую тайну двух заклятых врагов.       Эола отступила на полшага и тут же замерла. В каком-то дюйме от её горла было лезвие того самого кинжала, что в качестве "сувернира" дал ей Линт – разбойник не упустил возможности вернуть своё оружие.        Одно движение, и она была бы мертва.       —  Ты не передумала?  —  вкрадчиво спросил Кэйа.       —  Нет.       В полутьме раздался механический щелчок. На мгновение в глазу Кэйи мелькнуло замешательство, он быстро опустил взгляд: его вторая рука оказалась прикована наручниками к резной спинке стула, стоявшего совсем рядом. Во время поцелуя Эола аккуратно надела одно из металлических колец на его запястье, а теперь просто сомкнула замок.       —  Как подло с твоей стороны…!       —  Долг превыше всего, благородный разбойник.        —  Ты... не перестаёшь меня удивлять, —  выдохнул он со смесью восторга и лёгкого шока. Ему потребовалось не много времени, чтобы прийти в себя – уже через мгновение на его лице играла пытливая полуулыбка.  —  Но что же теперь? Вновь отправишь меня за решётку?       —  Сначала немного побеседуем о вечном.        Эола поправила выбившуюся из причёски прядь и неспешно вернулась на место с другой стороны от стола. Могло показаться, что так она контролировала ситуацию меньше, однако это было не так. Стоило Кэйе сделать лишний шаг, и её меч тут же бы вылетел из ножен. Для неё это было частью игры, как и "беседа о вечном":       —  Я вряд ли смогу часто навещать тебя в темнице, ведь дел у меня меньше не станет. Всё-таки ты далеко не единственная моя проблема.        —  Ты жалеешь об этом?       —  Возможно... Ты как-то упоминал, что умеешь играть на скрипке, верно?       —  Шанс послушать мою игру бесплатно ты уже упустила. Это,  —  он, насколько это возможно, поднял вверх руку в наручниках,  —  я тебе ещё долго припоминать буду.       —  Это моя фраза! —  возмутилась Эола.       —  Тебе давно следовало понять, что я ворую не только драгоненности.        С этими словами Кэйа небрежно взял со стола масляную лампу и принялся крутить её в свободной руке, рассматривая со всех сторон. Эола насторожилась, внимательно следя за его движениями. Её рука легла на рукоять меча, но разбойник будто и не замечал этого. Он вращал в разные стороны маленькую шестерёнку, меняя силу пламени, поднял лампу на уровень своего глаза... А затем резко швырнул её в шкаф в дальнем углу кабинета.        Рефлексы сработали быстрее разума. Эола метнулась в сторону шкафа. Ей едва удалось поймать лампу – если бы она не сделала этого, могли бы вспыхнуть полки с книгами и картами.. Несколько капель масла попало на её рубашку, зато огонь остался за стеклянными стенками.       Послышалось звяканье металлической цепочки, вскрытые наручники со звоном ударились об стул. Эола тут же отставила лампу на шкаф и схватилась за свой меч, но было уже поздно – Кэйа ловко скользнул к окну.       —  До скорой встречи, доблестный рыцарь,  —  усмехнулся он на прощанье, прежде чем раствориться в темноте.       На подоконнике что-то блеснуло в лунном свете. Странная, изогнутая форма не помешала капитану разведки узнать одну из своих шпилек, которыми она собирала волосы.       —  Я ещё отомщу тебе...        В глубине души Эола была даже рада, что ему удалось сбежать, ведь иначе их история завершилась бы слишком быстро и скучно. Что началось необыкновенным образом, то должно так же и кончиться, по-другому нельзя.