Hey, blonde!

      Когда Феликс переступил порог отеля, в котором он и должен был сегодня находиться весь день по формальному расписанию ввиду официального выходного, на часах было уже девять вечера. Конечно, никто из мемберов такой ерундой не занимался, и все ребята укатили тусоваться в город ещё с самого утра, но, в отличие от Феликса, они собирали прикольный контент для фанатов, фотографировались, снимали челленджи, влоги и маленькие видео для будущих тиктоков. Словом, без дела не сидели. Единственным человеком, кто не разделял всеобщего веселья и сразу после обеденного кафе, вернувшись в отель, зарылся в акварельные краски, был Хёнджин. Он был слишком подавленным для любой активности, но рисование было единственным, что отвлекало его от душевной боли и навязчивых, царапающих душу мыслей.       В последнее время Хёнджин рисовал разные эскизы, но раскрашивал далеко не все. Он мог набрасывать в скетчбук образы животных, цветов, деревьев, но сегодня в голову лезло что-то очень абстрактное и не имеющее форму. Рука двигалась сама, ведомая тяжёлыми и обременяющими чувствами, а результат получался довольно мрачным и в красно-чёрных тонах. Ему не нравилось. Он срывал листок за листком, сминал, бросал на пол и рисовал ещё, желая нарисовать что-то красивое и позитивное. Что-то светлое, что непременно понравилось бы ему.       Дверь тихо хлопнула, а сердце Хёнджина остановилось на несколько мгновений, забывая о своей основной работе - перекачивать кровь. Он словил себя на мысли, что весь день ждал этого звука, и чуть было не сорвался к двери в коридор встречать его, как преданный пёс. Эти мысли заставили его почувствовать себя жалким. Хёнджин лёг на кровать, забросив ногу на ногу, и натянул самую безразличную из своих гримас, будто защищаясь. Как-будто от Феликса нужно было защищаться.       Ликс лениво прошёл в номер, устало зевая и потягиваясь на ходу, а также разминая шею. Джин ещё вчера заметил костюм Феликса от Tommy Hilfiger, аккуратно висящий у них в общем шкафу и, признаться, чуть не разнёс зеркало от злости. Что такого должно было случиться, чтобы послушный и воспитанный Феликс решил вдруг нарушить все правила рабочего мероприятия, сбежать с него к чёртовой матери и не побояться вернуться в отель в одиночку переодеться. Даже Хёнджин не стал бы так рисковать, десять раз взвесив все "за" и "против". Ему было чертовски интересно, но в то же время он был и зол. Да и Феликс был на него зол. В общем, между ними ощущалось стойкое напряжение, и они нормально так повздорили, даже не смотря на то, что Феликс поздоровался вполне буднично, едва войдя в номер.       На самом же деле напряжение в голове было только у Хёнджина. У Феликса было лишь стойкое желание выспаться, ведь почти за двое суток он спал всего часов шесть. Мысли о том, насколько приятными были последние дни, конечно, заставляли его иногда без повода улыбаться, что слегка (нет) настораживало подозрительно стреляющего в него глазами друга, но Ликс этого не замечал, витая где-то в облаках. Вернуться на землю его вынудила коробка с красками, о которую он, споткнувшись, чуть не упал и не расшибил себе голову. Хёнджин, что следил за ним неотрывно всё это время, среагировал в мгновение ока, подхватив друга буквально на лету.       — Эй, ты в порядке? — Он обеспокоенно заглянул Феликсу в глаза, улавливая в его взгляде полную растерянность. Тот промаргивался так, будто только что проснулся.       — А, д-да. Прости, что-то я… — Ликс попытался отстраниться и проследовать дальше к шкафу за сменной одеждой, но друг всё ещё держал его руку.       — Ты чего? — Он нахмурился, становясь вдруг серьёзнее.       — Ты бы прибрался тут что ли. Из-за тебя мозги чуть себе не вышиб. — Попытался отступить вновь, но Джин только усилил нажим, больно сдавливая его кисть.       — Ликс, кто… С кем ты вчера...       — О нет, давай не будем, ладно? — Он попытался вновь вывернуться и отойти, попытался мягко, ведь перед ним Хёнджин, его лучший друг но…       — Сперва я думал, что ты просто побудешь с какой-то шлюхой и вернёшься, но тебя не было весь день. Она что, настолько хороша? — Феликс растерялся, утопая в давящем омуте кофейных глаз. Когда-то давно Джин мог успокоить его нрав одним лишь своим взглядом, приручая и вынуждая следовать лишь его сценариям. Но… «Шлюха»? «Хороша»?.       — А ты не охуел, Хёнджин? — Бешенство, которое охватило светлого, доброго и наивного Феликса было совершенно не знакомо Джину, что еле сдержался от желания обнять его, придавить собой к стене и зарыться пальцами в его умопомрачительные светлые волосы. Однако, эта идея тут же угасла, как только он увидел уничтожающую надменность во взгляде Ликса, которая буквально лилась через край после услышанного.       — Неси любую хуйню про наши с тобой отношения, мне плевать уже давно. Я полгода тебя уже не слушаю, если ты не заметил. Но ещё раз ляпнешь что-то подобное о ней - клянусь, я вмажу тебе и не посмотрю, что ты мой лучший друг, Джин. — Хёнджин не видел перед собой уже ничего, после того, как его грубо оттолкнули в сторону, освобождая дорогу. Он не видел ничего, кроме синеющих кровоподтёков на широкой молочной шее и следов ногтей на чужой спине, когда Ликс, лениво стянув джемпер, взял сменную одежду и направился в ванную.       — Ты так и не ответил.       — Что? — Он поймал его на входе, волком взирая на готового взорваться в любой момент Феликса.       — Она хороша? — Ли ничего не ответил, лишь вздохнул и захлопнул дверь, демонстративно щёлкнув замком. Он никогда раньше не закрывался от него на замок в душе. Хёнджин присел на свою кровать, закрыл глаза и упал лицом в ладони. Он всё испортил. Опять.

***

      Недвижимость семьи Джонсон славилась дороговизной и минимализмом. Несмотря на очевидный фетиш главы семьи на всякого рода принцесс, в убранстве он предпочитал отнюдь не королевское аляповатое роскошество с вензелями и лепниной, а, напротив, выдержанные тона, угловатую мебель и очень много свободного пространства в помещении. Точнее, помещениях, ведь Уильям Джонсон любил удобство и экономию времени: он скупил шесть элитных домов в разных уголках Нью-Йорка и передвигался между ними вместе с женой, согласно своим планам и расписанию. Вилла, где они обитали сейчас, располагалась в элитном районе «Вест-виллидж» и представляла собой просторный двухэтажный дом с пятью спальнями, тремя полностью оборудованными ванными, игровой комнатой (в основном, для азартных игр), библиотекой, кабинетом, кухней и баром. Расположение конкретно этого жилья было, по мнению Ви, самым удобным. Хотя она вполне отдавала себе отчет, что всё дело было в том, что этот дом меньше всех походил на замковую тюрьму.       Она так и не перезвонила. Уильям, её муж, звонил ей в начале седьмого утра и сейчас она стояла под дверью его кабинета без малейшей идеи, что бы соврать, и пыталась наконец проглотить напряжение, комом застрявшее в ее горле. Не ответить на звонок Ви могла только по двум причинам: кома и смерть. Хотя, можно сказать, она и умерла. В руках своего возлюбленного, сладко перекрикивая его именем надоедливый сигнал звонка. Даниэль, кстати, отметил, что с ним Уилл не связывался и не пытался узнать всё ли с ней в порядке. Он даже не волнуется за неё.       Ви хорошо постаралась: она избавилась от улик, хоть и пришлось заштукатурить не только уязвлённые участки, но и себя целиком, слишком уж большая была разница в цвете. Теперь какое-то время ей придётся делать это ежедневно, но она ещё не настолько спятила, чтобы добровольно класть голову на плаху, к тому же у неё есть Дан, который ей помогает. И все же страх и стыд за совершённое деяние слишком сильно сковывали, душили невидимыми нитями, заставляя чувствовать вину, ведь Ви всегда, до этого дня была права. Она ненавидела Уильяма, но заслуженно, получая от него лишь страдания, несоизмеримые с желанием существовать. Искалеченная, запуганная девочка с навязанным с детства чувством вины, даже мелкие шалости приравнивала к грехам смертельным, но таким он и был, десятый грех: не возжелай жены ближнего своего. А наоборот нельзя? Получается, согрешил здесь Феликс? А можно ли возжелать жене ближнего, если она несчастна с этим самым мужем? Если муж уничтожает её одним своим присутствием, мучает и насилует физически и ментально, ни при каких обстоятельствах не желая давать даже призрачную надежду на свободу.       Тихий стук в дверь, и с той стороны раздаётся глухое приглашение войти. На часах было уже одиннадцать - после утреннего звонка Валери прошлялась непонятно где весь день. Она не сказала ничего об этом Феликсу, но… Ей не выйти из этой комнаты сегодня на своих двоих.       — Ты пришла. — Не отрываясь от каких-то документов, супруг просто констатировал этот факт. Он мельком окинул внешний вид супруги, что была обрамлена в нежно-молочное приталенное платье с закрытыми плечами и длинным рукавом-клёш, волнами струящееся по её тонкой фигуре, и довольно хмыкнул.       — Здравствуй, Уильям. — Тихо проговорила девушка, останавливаясь напротив и опуская голову в коротком поклоне. Как жена она должна была приветствовать мужа. Как Ви она хотела послать его к чёрту.       — Где ты ночевала? — Он смотрел на неё из-под оправы металлических очков, внимательно изучая её нервозность. Валери всегда нервничала как после наказаний, так и перед ними, но сейчас она тряслась ещё сильнее обычного, слишком часто отводя взгляд и хмурясь.       — В отеле. — Ответ был коротким, но честным. Чтобы придать себе немного уверенности, девушка подняла взгляд на мужа и её взгляд стал немного твёрже. Она не лгала.       — Одна? — Мужчина нахмурился, замечая, как меняется его супруга, как удивление на её лице дополняется судорожным метанием глаз из стороны в сторону.       — Д-да…       — Даниэля отправила домой? — А-а… Он о нём. Коротко выдохнув, Ви кивнула, опуская голову. Это явное облегчение вызывало у мужчины ряд вопросов, и он резко поднялся с места, заставив девушку истерически вздрогнуть.       — Остудила свою голову? — Его снисходительный тон настораживал Ви. Также, как и его намерение подойти к ней поближе и прикоснуться к её лицу. Нет, нельзя… Ей нужно хотя бы пару дней, чтобы действительно остудить свою голову, только не от унизительных действий Уильяма, а от Феликса, что занимал сейчас все её мысли.       — Ты опозорила меня, Валери. Дважды. — Уильям очертил шершавыми подушечками пальцев мягкую кожу девочки, взиравшей на него как ребёнок, что увидел призрака наяву.       — Ты должна быть наказана.       В её глазах он видел отчаянную мольбу. И наслаждался.

Час назад

      — Даже спрашивать не буду. — Хихикал Дан, сверкая глазами в зеркало заднего вида и ухмылаясь, замечая краснеющей румянец на лице его маленькой госпожи. Они отправили Феликса буквально только что и тронулись с парковки, на которой секунду назад, за затонированными окнами происходили запрещённые вещи 18+. Учитывая, сколько времени было затрачено, довольна осталась только Ви, и Дан не мог не порадоваться за неё, отдавая мысленно дань уважения уже отчалившему Феликсу, а также нахваливая себя за собственную гениальность. Мальчишка тоже позарился на Ви, опасно, но не невозможно. Пусть в её жизни появится хоть кто-то, на кого она сможет положиться. Кто-то, кто поддержит её, когда чудовище Уильям исчезнет, а Дан… Но до этого ещё далеко.       Собственные мысли были прерваны извне внезапным девичьим всхлипом, чего Даниэль вообще никак не ожидал сейчас услышать. Только что сияла, как шедевр Томаса Эдисона, а сейчас уже ревёт?       — Ви, ты чего? Феликс постарался плохо, а ты решила его не расстраивать, и теперь грустишь? — Попытался глупо пошутить он, но девочка захныкала лишь сильнее и, упав лицом в ладони, начала задыхаться. Дан не понял, что происходит и, свернув на обочину, остановил авто, пересаживаясь на заднее сиденье.       — Эй… Ну ты чего? — Он пытался привлечь её внимание, прекрасно понимая, что происходит с этим ребёнком. Они сейчас ехали обратно. Они ехали домой.       Дитя, что младше его на десять лет, девочка-аристократка, что с такой жалостью взирала на когда-то бездомного, голодного и брошенного итальянского ребёнка на улицах Лондона, сама до сих пор была ребёнком. Она смогла его спасти, дать возможность вырасти и стать сильным, но никто не спас её саму. Мужчина тяжело и устало вздохнул, прижимая к себе эту девочку, что слишком несчастна, слишком неинтересна всем, кому принадлежит, и слишком запрещена тем, кому хоть немного нравится. Он поклялся себе вести её по пути, где она сможет хотя бы чуть-чуть вдохнуть свежего воздуха, не утонуть в том удушающем океане ответственности, что давит на неё и заставляет погибать, не дав толком и пожить.       Малышка прильнула к нему, устраивая голову на его коленях и зарыдала громче.       — Я не хочу, Дан… — Неразборчиво всхлипывала она.       — Теперь я ещё больше не хочу, чтобы это чудовище прикасалось ко мне! — Её слова ранили и его самого. Сильным? Да смешно. Что он мог сделать? Даниэль грезил убийством Уильяма Джонсона с тех самых пор, как впервые увидел его.       — Феликс… был таким нежным… Он не делал того… что мне не нравится и… А Уилл… Я… Я боюсь, Дан… — Ещё тогда, в их первую встречу, когда он дерзнул протянуть свои грязные руки к Валери, обращаясь с ней как хозяин с псом, Даниэль был уверен, что они не пара. Он умолял её родителей не соглашаться, и хоть и был у них на хорошем счету, услышанным, к сожалению, не был. Ему лишь позволили поехать с ней в Америку и посвятить ей всего себя, защищать и оберегать настолько, насколько у него хватит собственных сил, а сами даже не попытались позаботиться о благополучии дочери. Сволочи.       Уильям знал, что Дан его ненавидит. Он подозревал их с Валери в интимной связи ещё с первого дня, и самым ужасным, что мог сделать этот ублюдок, было заставить Даниэля смотреть. Смотреть, как он жёстко, невзирая на душераздирающие мольбы и крики, на её отчаянный плач насилует её прямо у него на глазах. И этот ублюдок не остановился, пока не вывихнул девочке руку, заставив её визжать уже от ужаса, а после и вовсе потерять сознание от боли.       Дан редко плакал, но в ту ночь он проплакал до утра над изувеченным, настрадавшимся телом маленькой девятнадцатилетней девочки, поклявшись себе в одном: он убьёт Уильяма Джонсона, чего бы ему это ни стоило.       — Ви, послушай меня. — Он привлёк внимание девушки, притягивая её ладонью за маленькую щёчку.       — Я ждал поставку из Лондона одной дряни, не спрашивай зачем. — Ви смотрела на него растерянно.       — Если дело будет совсем плохо, просто делай как я скажу, хорошо? Но только в крайнем случае…

Наше время

      — Ты должна быть наказана. — Голос Уильяма был бархатно мягким и урчащим, несмотря на явную угрозу в адрес своей жены. Он оглаживал девичье лицо, очерчивая мягкие губы, поддевая их и дразня, а в глазах у него играли черти.       — Но я скучал по тебе, ведь мы так давно не были вместе. — Мужчина вздохнул и обнял застывшую девушку, боящуюся сделать лишний вдох и всё ещё неотрывно наблюдающую за действиями супруга.       — Иди ко мне, моя принцесса. — Он притянул её за подбородок и впился в расслабленные, отчаявшиеся губы уставшей от слишком тяжёлого для неё бремени Валери. Он целовал её властно, по свойски, но девушка, охватываемая чувством непреодолимого отчаяния с первых минут возвращения в собственный дом, витала где угодно, только не здесь.       Я не могу, Феликс…       Мужчина провёл ладонями вдоль девичьей спины, привлекая к себе словно не девушку, а тряпичную куклу, которая не имела ни малейшего шанса на сопротивление.       Я не могу представлять тебя…       Подхватив на руки, он усадил её на рабочий стол и, спускаясь губами ниже, подошел вплотную к молочной коже её шеи, и тут Валери будто ударило током.       — У-уильям… — Она мягко остановила его, удерживая от дальнейших действий. Нет, он не должен увидеть, он не должен смотреть!       — Ты верно устал, позволь мне…       — Вздумала отказать мне? — Не дослушав, супруг гневно сверкнул глазами и угрожающе навис над девушкой, но она лишь помотала головой, извиняясь на ходу.       — Нет… нет, что ты, я лишь хотела предложить тебе… выпить… и немного… расслабиться… — Ви была напугана, но сценарий, в котором он обнаруживает на её шее следы её неверности, пугал её куда сильнее, поэтому слёзы в себе она душила стоически, напрягаясь изо всех сил.       — Выпить? — Уилл расслабился, немного отступив от жены и выпуская её из рук.       — Хочешь выпить? Ладно, принеси. — Та кивнула и мигом бросилась прочь из кабинета, но была остановлена на выходе.       — Куда это ты? И здесь есть, что выпить. — Мужчина непонимающе уставился на её, кивнув на мини-бар.       — А-а… Я приобрела двенадцатилетний виски сегодня в подарок для тебя. Он в баре на кухне. Я принесу, подожди немного. — Её улыбка была фальшивой, и Уилл прекрасно знал, что девчонка лишь тянет время.       — Корону.       — Что? — Не услышала Ви, но запоздало смысл сказанного начал до неё доходить.       — Я сказал тебе надеть корону, когда вернёшься. И направляйся сразу в спальню, Валери.       Корона. Чёртова корона, что не лучше ошейника для дворовой псины.       — Д-да. — Неловко бросила Ви и скрылась за пределами личного кабинета своего мужа. Как же она ненавидела эту чёртову корону. Принцессой быть весело только в блядских сказках, ведь там корону надевают не для того, чтобы потрахаться.

***

      Феликс провалялся в ванне два часа. И валялся бы ещё, если бы его кожа не скукожилась и не начинала ссыхаться из-за выпаривания влаги. Да и для здоровья вредно столько лежать в воде, но, если честно, сперва он просто задремал, а потом лежал и переживал. В первую очередь о том, что Ви не отвечала на сообщения в Whatsapp. Они договорились быть на связи постоянно по мере возможности, особенно сейчас, когда оба не знают, с какой реакцией её чокнутый супруг встретит пропащую жену на пороге дома, но прошло уже больше трёх часов, а девушка всё молчит. А второе, но не по значимости, что его волновало — это злой, обиженный на жизнь в целом и на Феликса в частности, но не менее дорогой сердцу Хёнджин. Когда-то в одном из интервью ведущий спросил «что любит Хёнджин?». Ребята хором ответили «Хёнджин любит Феликса», и они все вместе смеялись над, как тогда казалось, милой и дурацкой шуткой, но именно в тот день Джин сказал, что действительно любит. Зажал его в стенах студии, в которой они снимались, наплевав на окружение, на всех, на него и на себя, и впился в губы перепуганного, не ожидавшего чего-то подобного ещё ребёнка, что тоже уже любил. Любил, дорожил и был очень привязан к Джину, а после услышанного был счастлив как никогда. Они были вместе с самого начала, ещё со времён трейни. Хёнджин поддерживал одинокого, пугливого Феликса, а Ликс старался раскрасить своим позитивом стрессовые и тяжёлые моменты Джина, образовывая с ним этакий дуэт друзей-одноклассников. Правда, однажды они стали ближе, чем друзья, решившись открыться друг другу, и испытать что-то новое. Боялись оба, ведь это противоестественно, но первый опыт оказался не таким уж и страшным. Хёнджин был нежен и больно почти не было.       А потом он начал гулять.       Феликс приоткрыл глаза, вспоминая то, чего вспоминать совсем не хотелось. И почему эти дурацкие мысли лезут в голову именно сейчас? Хван почувствовал вкус славы уже давно, а затем почувствовал вкус не одной стэй, трейни, да даже айдолки, не без удовольствия шедших в его горячие руки. Да кто бы отказался, если так подумать? Феликс и сам таким был, попавшись на ту же самую сексуальную харизму и утонув в ней полностью, а в итоге остался брошенным у обочины котёнком. К нему всегда возвращались лишь как к запасному варианту. Но всё, что он делал для Хвана, было только для Хвана. А ему не нравилось быть ведомым, слабым, пассивным Феликсом, вечно плетущимся за сильным, властным Хван Хёнджином. И однажды он просто ушёл, оставив «друга» со своими тараканами и сексуальными похождениями наедине. Они даже толком не расстались. Ликс просто вежливо попросил его держаться подальше, выдерживая некий нейтралитет.       Они были профессионалами, поэтому их отношения совершенно никак не сказывались на работе, хотя многие стэй уже давно заметили, что Хван с Чанбином общается явно плотнее, чем с Феликом. Их перестали шипперить так активно, что, впрочем, было ему только на руку.       И все ведь было в порядке. Оба жили нейтрально и сами по себе, общаясь вежливо, сдержанно и с ноткой прежней заботы, пока… Пока не появилась Ви.       Ликс снова открыл глаза и схватился за телефон, в тысячный, наверное, раз уткнувшись глазами в отправленное, но непрочитанное сообщение:       Blondie_angel: [22:18] Ты доехала?       — Чёрт, Ви, ну где же ты… — Устало выдохнув, он принялся строчить ещё:       Blondie_angel: [23:21] Ви, я переживаю       Blondie_angel: [23:21] (」°ロ°)」       Blondie_angel: [23:22] Я сейчас звонить начну, серьёзно       Blondie_angel: [23:22] (＃￣0￣)       Попялившись в экран ещё с пару минут, он вздохнул: она не может ответить. Спит? Или всё же этот ублюдок прямо с порога её…       Blondie_angel: [23:24] У тебя полчаса. Клянусь, я и Даниэля подниму, и сам приеду, если ты не ответишь!       Тревога нарастала всё больше. Ну почему уже с первого дня всё так сложно. Почему он просто не может разместить её в отеле рядом, а потом забрать с собой? Тупой вопрос. Но ответ ещё тупее: он-то может. Вот только заколебётся потом разгребать последствия, если и вовсе не потеряет работу из-за международного скандала.       Вернувшись в спальню, Ликс с сожалением взглянул на спину съёжившегося Хёнджина, который отвернулся и лежал, поджав ноги под себя. Скорее всего, уже спал. Он приглушил свет, улёгся на свою кровать и вздрогнул, услышав слабый голос:       — Ликс. — Он удивлённо уставился на друга, не зная что сказать. Да и не был, если честно, настроен на разговоры по душам. Нарастающая тревожность сдавливала где-то за грудиной, и Феликсу становилось тяжелее дышать. Так происходило обычно в моменты, когда он нервничал и когда от него ничего не зависело. Это убивало.       — Можешь… обнять меня?       Неожиданно. Но не невыполнимо, ведь они друг другу не чужие. И Феликс поднимается со своей постели, перекладывается в кровать к Хёнджину, обнимает его со спины и умещает его голову на своей руке. Тот подаётся к нему с радостью, облегчённо выдыхая и чуть не плача. Ну, то есть, плача, но скрывая остатки своих слёз в темноте позднего вечера, охватившей их общую комнату. Джин удивился слишком быстрому биению сердца Феликса, но мигом принял это на свой счёт, не удосужившись спросить всё ли с ним в порядке. А Феликс, зарывшись носом в волосы Хвана, наконец немного успокоился, вдыхая знакомый аромат, уже несколько лет работающий на него, как отличное снотворное. Каждый находил успокоение друг в друге, но Джин радовался получаемому теплу сильнее, не желая отпускать, и уж тем более, не желая терять его ещё раз.       — Прости меня… — Тихо проговорил он, сжимая зубы и сдерживая подступающие слёзы.       — За что? — Так же шёпотом спросил Ликс, слегка отстранившись.       — За то, что бросил тебя. За то, что предал. За то, что... — Он говорил это, а в душе Феликса каждое слово отбивалось молотком.       — На это мне плевать. Ты должен извиниться за другое. — Его голос вновь похолодел и Джин обернулся, встретившись с безэмоциональным, почти пустым лицом.       — Ты про девушку?       — Да.       — Ты серьёзно?       — Джин, я не ты. Я не сплю с девушкой, если она мне не нравится. Эта нравится. Очень. Да так что… — Феликс снова злился, и с каждой секундой становился всё злее, закипая изнутри от охватывающего его гнева, но весь его запал был прерван внезапно вспыхнувшим во тьме экраном и звуком пришедшего уведомления. Он вскочил с кровати, молниеносно схватил телефон и дрожащими пальцами снял блокировку.       Vivi: [00:14] Ты можешь говорить?       Blondie_angel: [00:14] Конечно       И, под напряжённым и растерянным взглядом брошенного в одиночестве Хёнджина, набрал номер. Она подняла сразу, прошептав:       — Привет.       — Ты почему три часа на связь не выходила? Я чуть с ума не сошёл! Как ты добралась и что этот ублюдок… — Феликс вдруг осёкся, обернувшись на уже в открытую пялящегося на него Хвана, и направился прочь из номера, не забыв захватить свою ключ-карту.       — Как он отреагировал? Всё в порядке?       В трубке послышался тяжёлый вздох, а затем тихий всхлип.       — Блядь, Ви, может, я тебя всё-таки заберу? Я больше не могу просто сидеть здесь…       — Всё в порядке, я справилась. Я… я справилась, Феликс.       — Ты справилась? С чем, детка? — Он принялся нервно царапать обивку кожаного дивана, на котором временно устроился для разговора.       — Малыш, что случилось? Расскажи мне.       Пока Феликс боролся с желанием бежать, она вновь заплакала. Чёрт, как же бесит это блядское бессилие. Он злился, но уже не на Хёнджина, а на самого себя, на свою слабость, и на то, что не может защитить одного единственного человека.       — Малыш… — Повторил он, а та нервно рассмеялась.       — Прости, я не смогла бы…       — Не смогла что?       — Представлять тебя. С ним. — Его сердце пропустило удар, а затем каждый толчок стал ощущаться сильным болезненным спазмом.       — Он что, тебя?..       — Он хотел. — Валери перебила его, введя Феликса, пытающегося сдерживать охватывающее своё негодование в узде, чтобы не напугать и так хнычущую девочку ещё больше, в ещё большее недоумение.       — Малышка, пожалуйста, я не понимаю… — Он попытался вновь заговорить с ней мягко, но вдруг стих, наблюдая на горизонте выползшего из номера и явно крайне обеспокоенного лучшего друга, что поплёлся за ним в коридор. Он закатил глаза, нервно потирая их пальцами.       — Что он хотел сделать, и с чем ты справилась? Расскажешь мне что произошло? С самого начала. Давай, сделай вдох. Вот так, молодец. И вы-ыдох. Умница. Ну?       — Когда я вернулась, Уильям… Сразу захотел… меня. — Феликс слушал внимательно. На последнем слове он снова закрыл глаза и, подперев голову упирающейся в подлокотник дивана рукой, потёр переносицу.       — Что было дальше? — Он попытался сказать это так спокойно, как только мог, но подходящий ближе Хёнджин видел, как дрожит его челюсть. То ли от стресса, то ли от злости. Он присел на диван довольно далеко от друга, боясь нарушить его личное пространство и потревожить явно важный разговор. Хван не знал, что случилось, но теперь всё происходящее с Феликсом уже не казалось ему таким простым, и обиду как рукой сняло. Нихрена не смешно, когда твой лучший друг пропадает на сутки, а затем предстает перед тобой загадочно влюблённым, бросаясь бешенным зверем на любого обидчика своей новой пассии, а в телефонном разговоре с ней ведёт себя так, словно ей грозит нешуточная опасность.       — Дан перед тем, как отправить меня домой… Мы поговорили с ним. По душам. Я… пожаловалась, что теперь… ладно, ничего.       — Нет, Ви, прошу тебя, расскажи мне всё. О чём вы поговорили? — Он должен знать всё. Целиком, до каждой мелочи, всю эту картину окружающего их пиздеца, который, как он уже твердо для себя решил, он собрался разгребать.       Девушка на том конце провода тихо вздохнула, и её голос стал нежнее и... мечтательнее, что ли.       — Я расчувствовалась, и сказала что не хочу больше по-другому. Феликс, ты… добрый. Ты ласковый, заботливый и нежный. И дело даже не в тебе, просто я никогда не чувствовала, чтобы со мной обращались так… бережно. Спасибо тебе.       — Детка…       — Я рассказала об этом Даниэлю, не знаю зачем. Наверное, я просто не хотела домой и тянула время в надежде, что мы туда всё-таки не поедем. Но так нельзя, на что я вообще рассчитывала? — Ви хмыкнула, будто нарочно оттягивая самое важное, а у Феликса уже буквально тряслись руки. Он слушал, честно слушал, но главное всё никак услышать не мог.       — В общем, Дан дал мне кое-что. Какой-то порошок. Я смою мейк и больше не буду пытаться скрыть следы нашей с тобой связи.       Феликс нахмурился, запутавшись в словах девушки окончательно. Если бы Ви была перед ним, он бы точно не выдержал, и встряхнул был её за плечи, потребовав изъясняться чуточку побыстрее. Ну, или нет. Всё-таки он не хочет её обидеть.       — Не понял. Я уже вообще ни черта не понимаю. Детка, если ты не будешь скрывать их, он убьёт тебя, ты должна…       — Феликс, завтра он решит, что оставил их сам. Я подсыпала ему какую-то дрянь и он отключился не допив и половину стакана виски.       — Ты что сделала? — Он непроизвольно перешёл на фальцет на слове «что», не в силах скрыть охватывающие его облегчение вперемешку с восхищением.       — Ты ж моя умница! — Феликс вскочил с дивана, до смерти напугав Хёнджина, всё это время неотрывно наблюдавшего за его лицом, и принялся быстро и нервно ходить по кругу.       — Господи, малыш, ты чертовски меня напугала. Как ты сейчас? Что в итоге, он ничего не…?       — Нет… Нет, Ликси, всё в порядке, он не успел. — В груди айдола потеплело от согревающего обращения, что впервые слетело с её уст. Наверное, Ви и не заметила, может побаивалась обращаться так прежде, а сейчас сказалось переполняющее её волнение, но Феликс позволил себе немного расслабиться. Ликуя, он осел на пол, не в силах сдержать отчаянную улыбку, сквозь которую рвался проклятый ком из слёз. Он слишком устал, и организм хотел выплеснуть накопленное по привычке, как делал это всегда. Он старался держаться, чтобы не беспокоить девочку, но его тело уже начало сотрясаться, хотя сам он, зажмурившись, не издавал ни звука.       Хёнджин опешил на секунду, а после сорвался, подлетая к дорогому, любимому сердцу другу, он терпеть не мог его слёз. Они не раздражали, нет. Феликс плакал часто и по любой ерунде, ему нельзя смотреть трогательные фильмы и дорамы, а уж боже упаси показать ему ужастик - бедолага же спать не сможет. Но сейчас он сотрясался из-за чего-то, что не казалось безобидным даже Хвану, который вообще не был знаком с деталями и подробностями. Подхватив друга под руки, он обнял его сзади, а Ликс не отрывался от разговора ни на секунду.       — Ты умница, Ви. Я очень тобой горжусь… Ты молодец, правда…       Они поговорили ещё немного, и Феликс выяснил, что девушка собралась пробыть с Уильямом до утра, а затем гордо вышагать из его спальни к себе с синяками напоказ. Вся прислуга должна их увидеть и решить, что их оставил хозяин, и тогда все варианты, где её уличают в неверности, отпадут, а глупость Феликса обойдётся.       — В следующий раз я буду осторожнее, клянусь… — Утомлённо выдохнул он, чувствуя тепло чужой руки на своей ладони. Хёнджин всё ещё был здесь, обеспокоенно смотрел и поддерживал его, передавая частичку своего тепла через кожу.       — В следующий раз? — Эхом повторила Ви, словно тот сказал нечто безумное. Феликс моргнул, не понимая её удивления. Казалось, они уже всё решили…       — Ты разве не должен скоро вернуться в Корею?       — Мы что-нибудь придумаем. — Он попытался её ободрить, хотя сам стушевался после слов девушки. Действительно. Даже находясь здесь ему трудно что-то предпринимать, а чем он сможет помочь ей из Южной Кореи?       — Кстати. Пока ехал в такси, заказал тебе несколько подарков.       — Что? Как-то рановато для подарков. — Ви хихикнула, приободрившись, чем вынудила улыбнуться и Ликса. Ему нравилось слышать её тоненький звонкий, похожий на звук колокольчика смех.       — Да и мы же целый день по городу гуляли, ты и так много чего мне купил, зачем ещё подарки? — Она отнекивалась, заставляя Феликса улыбаться ещё шире, но, определённо, была заинтересована. Не то, чтобы купил, просто хватал всякую милую фигню, за которую у Ви цеплялся глаз. Они даже забрели в мерчевый магазин Stray Kids, наблюдая за тем, как милые продавщицы в футболках SKZ валятся друг за дружкой в обморок, словно костяшки домино. Вот чего Феликс не успел оплатить, так это свой же мерч, но, с другой стороны, это было бы и странно. В этом месте на их парочку уже косились с подозрением, лучше было бы там не задерживаться, поэтому он и спросить-то толком не успел, только на выходе заметил выглядывающую из пакета жёлтую игрушку в странном чепчике… горничной? А пока Ви с особым пристрастием выбирала этот позор, Феликс, конечно же, фоткался и раздавал автографы, стараясь уходить от подруги подальше и не позволять ей попадать в кадры.       — Такое в городе не купишь. Мы не смогли бы купить это ни вместе, ни даже я сам. На следующий день весь интернет бы кричал об этом.       — Что, что там? Зачем ты сказал, я ж не усну теперь! — Валери смеялась, а он получал удовольствие, вслушиваясь в каждый звук её мелодичного голоса. Ей явно стало легче, и она заражала облегчением его самого. Невыносимо болезненный спазм в грудной клетке начинал понемногу ослабевать, и Ликс тяжело вздохнул, откидываясь на диване и непроизвольно вырывая ладонь и рук Хвана. Тот никак не отреагировал, даже не подал виду. Лишь наблюдал.       — Не скажу. Но когда получишь - сразу позвони мне, ладно? Я расскажу, как этим пользоваться. И… когда будешь пользоваться… — Он как-то заговорчески улыбнулся самому себе, а Джин, кажется, начинал догадываться и в то же время поверить не мог, что Феликс способен на нечто подобное. — Звони мне тоже. Я помогу тебе.       — Вообще не понимаю тебя. — Разговор перешёл в более спокойное русло. Джин ушёл через пять минут, когда понял, что дальше ему слушать не интересно: Феликс превратился во влюблённую школьницу, которой завтра рано вставать, и она не хочет бросать трубку первая, бесконечно повторяя «нет, ты». Казалось, они так до утра флиртовать будут, поэтому и слинял от греха подальше, дабы не слушать больше этот кошмар.       Однако, вопреки его догадкам, Ликс вернулся в номер через десять минут в приподнятом настроении и сразу полез в постель (к себе), напрочь забыв о прежней просьбе Хёнджина об объятии.       — Слушай, Феликс, извини. Правда. — Начал он, но тот лишь выставил руку вперёд, не поднимая на него полуприкрытых, уставших глаз.       — Хёнджин, я доверяю тебе. И хочу рассказать. И ты прав, я вляпался. Но давай обсудим это завтра, хорошо? Я очень хочу спать.       — Ладно... прости. Обнять тебя?       — Обойдусь. — И всё же Хван не мог не улыбнуться, замечая как друг комично закатывает глаза, переворачиваясь на другой бок, чтобы его не видеть.

***

      Утро прошло для Валери довольно сумбурно. Она почти не спала, снедаемая волнением, что средство Даниэля не сработает, ну или же нанесёт излишний вред. Последнее, чего бы она сейчас хотела - это сесть за убийство своего ненавистного супруга в попытке скрыть акт неверности с её стороны. Ви проверяла его дыхание и пульс почти всю ночь, периодически бросая обеспокоенные взгляды на часы. Она понимала, что не сможет выстоять на ногах весь день без полноценного отдыха и, возможно, свалится без сил посреди занятий, во время танца или на уроке этикета с книжкой на голове, но что поделать. Ближе к четырём утра девушка воспользовалась личной ванной супруга и смыла с себя весь лишний макияж, открывая общественности свою тайну и превращая её в нечто совершенно иное. Так она сможет защитить их обоих.       Всё шло согласно плану. Поползли нужные и удобные для Валери слухи. Уильям пришёл в себя раздетый, помятый и с сильнейшим похмельем, не помня вчерашний вечер от слова совсем, как и сам процесс того, как отрубился. Помнил лишь Ви, и её присутствие подтверждалось разбросанной повсюду одеждой и разведённым бардаком после бурной и активной ночи, которая, к слову, совсем не отпечаталась в памяти мужчины. Он заметил две опустошённых бутылки двенадцатилетнего Glen Scotia на полу, удивляясь потере контроля над собой ещё сильнее. Он, перепивал, конечно, бывало, но чтобы так...       Но вопросов задано не было. Всё вернулось на круги своя. Все события, происходящие до встречи на Met Gala когда-нибудь должны были вернуться в собственное русло: мальчики-артисты - к своей работе для новой дебютной песни, бизнесмены - обратно в свой бизнес, а принцесса - назад в замок. К чудовищу. Под замок. Магия момента, что был волшебным, как Рождественское чудо, рассеялась, и Ви вновь осталась одна, коротая бесконечно тянущееся время в гордом одиночестве.       С их судьбоносной встречи прошло больше недели. И нет, её не бросили насовсем, Феликс писал ей по вечерам лично, но Ви и в bubble отвечала по привычке, хотя и сама не знала, зачем. Но их разговоры были короткими, на общие темы, начинались за полночь и очень быстро заканчивались. Ви гордилась ребятами, удушливо сдавливая уже прилично потасканного бокари, присутствием которого девочка и утешала себя, заменяя настоящего цыплёнка. И понемногу теряя надежду. Она гордилась. Скакала и визжала, как ребёнок, от новой, умопомрачительной дэнс-практики, выложенной в YouTube буквально вчера. Ставила её на повтор, залипала на безумно красивого Феликса и, если честно, на Хёнджина тоже, нарушая своё обещание "не пялиться" на него с "таким" подтекстом. Поражалась раскрывающейся метросексуальности малыша макнэ, что, хоть и был старше её на три года, всё равно казался Ви всегда маленьким и миленьким. В новом видео от его дерзкого взгляда и мускулистых рук передёрнуло даже Валери, ранее в нём не особо заинтересованную.       И этот образ Феликса на Goog Morning America. Что это вообще такое?       Валери истошно завизжала, чем привлекла внимание Даниэля, который только что забрал её с ипподрома после занятий конным спортом и привёз пообедать в итальянский ресторан.       — Нет, ну ты видел? Видел?! — Ви вскочила со своего места и пересела к другу поближе, собираясь, видимо, показать вообще весь в мире контент, который ему был не особо не интересен. Однако, когда Дан узнал Феликса, он даже присвистнул.       — Фига он тут на девчонку похож.       — Не говори так! Смотри, какая русалочка! Боже, да его стилист просто волшебник, как можно настолько идеально... а, блин. Он конечно занят, но...       Ви отстранилась от друга, перешла в ватсап и принялась строчить что-то весьма и весьма ванильное. Он лишь головой покачал, тайно радуясь такой обычной вещи, как хорошее настроение у этой несчастной девочки. Редкость.       Vivi: [14:22] Если ты не позаботишься о премии для твоего стилиста, пришли её ко мне       Vivi: [14:22] (o＾▽＾o)       Vivi: [14:23] Я обеспечу ей безбедную жизнь, она заслужила!       Blondie_angel: [14:24] Хаха, тебе нравится?       — Он что, безработный? — Моргнула Ви, тупо пялясь в телефон. Ликс ей ответил. Мгновенно. А ведь она боялась писать ему всё это время, а особенно боялась - писать первой. Она радостно вздохнула и пальцы вновь застучали по стеклу айфона.       Vivi: [14:25] Незаконно быть таким красивым! Ты похож на русалочку :3       Blondie_angel: [14:27] Русалочку? Миленько :) Нам танцевать через 15 мин, напишу позже. Что делаешь сегодня? Могу не переодеваться и прийти к тебе так :Р       — Д-дан... — Девушка подняла на друга глаза, полные отчаянной надежды на очередное несбыточное Рождественское чудо. Мечта о нём зарождалась в тусклых синих глазах вновь, пробуждая в них здоровый блеск живой морской воды.       — Выручай.