Hey, blonde!

      Несмотря на свой статус, она была обычной девчонкой, которая просто любила жить и заражала этим других. Была ли она баловницей? Нет. Лишь добрым ребёнком, проявляющим бескрайнее милосердие ко всему живому, что встречалось на её пока ещё лёгком пути. Девочкой, всего лишь желавшей заполнить нехватку любви в собственной душе в свои юные шестнадцать.       Она рано открыла в себе талант к искусству и всегда, сломя голову, неслась домой к родным похвастать оценками и бесконечными комплиментами, в которых перед ней всегда рассыпались учителя музыки, но, увы, получала лишь сдержанное «так и должно быть» от родителей и презрительное фырканье от старшего брата.       Томас относился к сестре с презрением с самого её рождения, ведь она была рождена от любовницы отца из низшей знати, а всякие бастарды — ему не ровня. Они никогда не станут семьёй, и это отребье ни за что не получит и трети наследства семьи Глостер. И, стоит сказать, в таких размышлениях он не был одинок: идеи самого старшего из представителей подрастающей знати разделяли все молодые аристократы, напрочь изолировав «гадкого утёнка» из светского общества, казалось бы, навсегда. Глава семьи уже начал было сомневаться, что непутёвую дочь, это позорное клеймо его прошлого вообще удастся выдать замуж, но милосердный Бог услышал молитвы страждущего, ниспослав на порог их дома чертовски богатого и совершенно ничего не смыслящего в иерархии великих семей, Уильяма Джонсона. Он влюбился в их ребёнка, едва увидев, и тут же возжелал её, даже не потребовав времени на раздумья. Великодушный глава Глостеров также пообещал и титул в качестве приданного, но выторговать у короны для союза внебрачного ребёнка и американского бизнесмена с грязной кровью что-то большее оказалось невозможным. Только вот Уильям не потребовал деньги назад, и лишь настоял на том, что должен иметь полное право распоряжаться теперь уже его собственностью.       Валери Глостер была счастливым и добрым ребёнком, не знающим любви. И ей было всего шестнадцать, когда в величественном розовом саду, испещренном цветочными лабиринтами, к ней подошёл незнакомый взрослый мужчина и увлёк в её первый, волнующий и пугающий поцелуй.       — Наслаждайся свободой, пока можешь. — Бросил он, оставляя перепуганного, растерянного ребёнка в руках взбешённого такой наглостью, чертовски злого Даниэля.       Ей было всего шестнадцать, когда она узнала, что через два года выходит замуж. И когда огонь счастья начал понемногу угасать в её глазах.

***

      Атмосфера вечера в роскошной столовой семьи Джонсон была сегодня особенно торжественной: глава семьи принимал своих многоуважаемых друзей по бизнесу. Уильям любил проводить вечера с друзьями дома, коротая время за бильярдным столом или же играя в покер (на приличные, к слову, деньги), чем планировал заняться и сегодня, правда желая в этот раз привлечь и свою милую жену к азартным играм. Ему нравилось наблюдать за всем, что делает Валери, и наслаждаться её нелепостью, граничащей с детской наивностью, а после — запирать её в укромных местах одну или даже запираться вместе с ней, упиваясь её податливым телом в весьма возбуждающей, по его мнению, атмосфере. Похожий сценарий вертелся в его голове и сегодня. Он только и ждал, когда гости закончат с трапезой, непременно сопровождаемой скучными светскими беседами, и хотя бы слегка опьянеют, чтобы его развязное поведение не могло считаться дурным тоном.       Валери вела себя сдержанно и почти всё время молчала, лишь изредка кивая новым знакомым супруга и улыбаясь. Один из незнакомых ей мужчин неприлично долго сверлил её взглядом, отчего даже самой девушке было не по себе. Она боялась поднять глаза на мужа, опасаясь увидеть там ещё большее презрение, но от тяжёлых и пугающих мыслей её отвлёк очень внезапный и странный вопрос:       — Уильям, твоя жена невероятно красива. Чем она планирует заниматься в будущем? — Девушка вздрогнула и взглянула на того самого мужчину, не понимая как вообще можно было такое ляпнуть… Уильяму. Он что, бессмертный?       — Заниматься? Она аристократка, чем она может заниматься.       — Ой да ладно тебе. Мы же в Америке! — Мужчины открыто и шутливо обсуждали её судьбу, а Ви, сжавшись, впитывала каждое их слово.       — Тебе не кажется, что с таким лицом… — Мужчина, что изначально и завёл о ней разговор, протянул к девушке свою ладонь, но был остановлен чужой рукой слишком резко.       — Всё, не трогаю. Не кипятись, бро. — Он шутливо поднял руки и Уильям расслабился, продолжая трапезу.       — Я думаю, что с таким лицом твоя жена захватила бы модную индустрию в мгновение ока. — Ви взволнованно вздохнула, забыв вдруг о сдержанности и этикете.       — Ты за неё кучу денег ввалил, пусть отработает.       И хоть тема была для Ви невероятно интересной и важной, гости быстро сменили её, и обсуждение сошло на нет, а она лишь продолжала нервно теребить подол кружевного платья и только мечтать выбраться отсюда любым способом.       — Прошу прощения, но я должна вас покинуть. — Валери не проследовала за всеми до игровой, а остановила гостей в холле, вежливо улыбнувшись и слегка склонив голову. Ей даже не нужно было смотреть на супруга, чтобы увидеть его выражение лица, но она очень хотела сбежать из этой блядкской тюрьмы, чтобы увидеться с ним. Всё или ничего.       — Не понял. — Его голос был твёрже стали и холоднее льда. Обозлённый тем, что девчонка нарушает все заранее выстроенные в его голове планы, он развернулся, подошёл к ней вплотную и навис сверху, закрывая собой обзор.       — По какой же причине? — Процедил Уильям.       — У меня сегодня встреча, Уильям. — Она старалась сохранять твёрдость в голосе напоказ собравшейся публике. Ну не ударит же он её здесь, в самом деле.       — С кем? — Уильям не умел сдерживать свои эмоции, отображая на своём лице их все и буквально вспыхивая как бенгальский огонь.       — С подругой. Мы познакомились на Met Gala, и она пригласила меня на кофе сегодня вечером. Отказать будет невежливо, ты ведь сам говорил… что мне нужно обзавестись… зна… знакомыми… — Каждое слово давалось Валери с трудом, она буквально проваливалась под землю, чувствуя, как усиливается гравитация под её ногами: настолько Уильям подавлял её взглядом. Подавлял, но не хотел опозориться при своих друзьях, понимая, что его маленькая жена потихоньку учится искусству манипуляции.       — О, правда? А не расскажешь мне, как же зовут твою подругу?       — Э…Энджел… Фамилию я не запомнила, прости…       — О, ты завела подругу на Met Gala? Это круто, там все такие пафосные! — Весело поддержал всё тот же незнакомец, совершенно не выкупая царящую между супругами атмосферу.       — Верно, подруги нужны. С кем ещё тебе тратить миллионы Уильяма, ха-ха! — Порядком подпитые приятели, кажется, веселились. Не весело было лишь её персональному монстру, что усиленно сдерживал себя от желания схватить за шею маленькую паршивку, которая, по-видимому, не на шутку решила вить из него верёвки.       Уилл наклонился к её ушку, что со стороны, видимо, выглядело весьма и весьма романтично, потому что гости громко заулюлюкали и поспешили вперёд, представляя молодых самим себе.       — А ты растёшь, жена моя. — Прошептал он, шумно вдыхая запах её цветочных волос и целуя девочку в ушко. Валери, кажется, слышала стук собственного сердца, когда остальные их покинули. Оно будто отбивало чечетку, с потрохами выдавая её страх и заставляя мужчину перед ней упиваться переполняющим её ужасом.       — Я отпущу тебя, Валери. В награду за проявленную тобой смелось. — Он подобрал двумя пальцами подбородок девочки и заглянул ей в глаза, с наслаждением отмечая блеск наворачивающихся слезинок в уголках её век.       — Но не жди, что твоё возвращение будет лёгким.

***

      Валери была несчастна. Всё это время, с того самого дня, с того злосчастного клеймящего поцелуя в шестнадцать и на протяжении четырех последующих мучительно долгих лет, утопая в бесконечной учёбе, следуя своду правил, надоедливому этикету. Бесконечно потакая чужой воле, делая абсолютно всё, что ей не нравится. Она была несчастна и не имела возможности выбраться, живя в иллюзии собственной свободы, которая могла ей только сниться. Она была богатой, но не могла даже увидеть море. Она была богатой, но ни разу в жизни не выбирала себе сама красивое колье. Она была бесконечно богатой, но не имела за душой ни-че-го.       Но сейчас, лишь увидев тёмный, укутанный в длинную куртку силуэт со слегка торчащими из-под капюшона светлыми волосами, одиночество отступало. Боль исчезала, а страх за очередную ложь перед пугающим супругом казался не такой уж трагедией. Он накажет её. Непременно накажет, но не сделай она этого, не обмани, смогла бы разве сейчас радостно выскакивать из машины, путаясь в собственных ногах и буквально задыхаться в охвативших её эмоциях? Смогла бы почувствовать его тёплое, родное дыхание, коим он выдавал и собственное, переполняющее его счастье? Смогла бы дотронуться его нежных, ухоженных ладоней, пересчитать ноготками все кольца на его пальцах, услышать его низкий, бархатный смешок и понять, что прильнуть к его телу под курткой — это настоящая панацея? Он был тёплым и согревающим, а тонкий аромат его парфюма буквально сводил её с ума. Стоять с ним вот так, прячась от всего мира в широких полах его куртки, чувствовать его тепло, слышать биение его сердца, разве может быть что-то нужнее и приятнее сейчас? Он даровал ей то самое исцеление, о котором неустанно толкует стэй по всему земному шару. Но сейчас он дарил его лишь ей одной, зарываясь носом в её пушистые, слегка растрёпанные волосы и целовал её в висок нежно, с родительской заботой. Сколько они не виделись? Неделю? Две? Не так долго, а кажется, что целую вечность. Кажется, что Ви уже начала забывать каково это — чувствовать настоящее тепло.       — Ви! — Радостно шепчет он ей на ушко своим низким, бархатистым голосом. Даниэль, что наблюдает за ними издалека, конечно, улыбается, наблюдая, как девочка жмётся к парнишке, как обнимает и как липнет к нему. Смотрит, как парень кутает и прячет в свою же куртку маленькую одинокую девочку, как нежно целует её в висок, слегка кивая ему с благодарностью.       Эти дети смогут провести вместе всего несколько часов. И Дан смотрит им вслед с жалостью, наблюдая, как они, тихонько перешёптываясь, направляются в здание караоке-бара с неоновыми вывесками, и тяжело вздыхает.       Это их последняя встреча.

***

      — Ты и правда улизнула? Но как тебе удалось? — Не унимался Феликс, стягивая с себя верхнюю одежду. Даже в таких простецких вещах он обладал особым шармом и вполне мог бы сойти за аристократа для не смыслящего в иерархии знатных семей человека, ведь вёл себя уж слишком элегантно. Замерла даже Ви, наблюдая за ним и забыв о том, что она, вообще-то, тоже, стягивала своё тканевое бежевое пальто. А очнулась лишь тогда, когда Феликс спохватился и принялся помогать ей с тем, о чём она его не просила.       — Ты и правда так приехал? — Валери только сейчас поняла что именно не так во внешнем виде айдола: он был в своём белом сценическом наряде, с обновлённым макияжем и, кажется, он даже подправил укладку перед тем как отправиться к ней. Феликс лишь коварно продемонстрировал ей свою прекрасную улыбку и милые сердечки из пальцев под глазами.       — Та-дам! — Хихикнул он, явно пребывая в очень хорошем настроении. Это была правда, ведь Ликс мчался сюда сломя голову, потому что очень соскучился. За тот долгий период их разлуки он много размышлял о том, что же именно с ним происходит. Ответа ещё не нашёл, но зато уверился, что бабочки в его животе однозначно возникают не из-за чувства голода.       Рабочий процесс был трудным и Феликсу едва ли хватало времени на сон. Иногда приходилось ложиться под утро, заглушая нестероидными противовоспалительными стреляющую боль в спине из-за слишком нагруженного графика и тяжёлой хореографии. Он старался изо всех сил, даже слишком, изматывая себя и совершенно не филоня, не давая себе поблажек даже там, где, вообще-то, можно было бы.       В прошлом он бы написал стэй и ночью, но сейчас он перестал так делать, не желая доставлять Ви переживаний. Он вообще-то словил себя на мысли, что начал думать, что писать в bubble, а что нет: раньше поприкалываться над стэй, немного пофлиртовать, наблюдая за сотнями тысяч сообщений о безграничной любви в ответ, было его хобби. Но в последние две недели Феликс, под подозрительные взгляды друзей, со вполне нейтральным лицом бросал общие фразы в чат фанатам, а после переходил в Whatsapp и зажигался, как новогодняя гирлянда. Хан, помимо Хёнджина, конечно же, заметил перемены в друге одним из первых и принялся в один из вечеров гоняться за Феликсом с требованием предъявить телефон и показать «а что же там такого смешного, давай вместе посмеёмся», но Ликс удирал от него по отелю быстрее гепарда. И пусть, не без помощи остальных, бедняга и был схвачен, он всё же успел на ходу набросать незаурядный пароль, разгадать который ребята не смогли.       Весёлые допросы, которые были неприятны Феликсу, внезапно прервал возникший вдруг из ниоткуда Хван, который без лишних комментариев выхватил смартфон заломленного лучшего друга и удалился в номер, не давая никаких комментариев. Он уже знал все детали проблемы и был на его стороне. И Ликс был бесконечно ему за это благодарен.       — А если бы кто увидел? — Не унималась Ви, обходя айдола по кругу и пряча лицо в ладонях от переполняющего её смущения. Он выглядел… выглядел просто…       — Ты как-будто нереальный! — Выпалила она, не переставая восхищаться представшей перед ней красотой. Но Ликсу не нравилось то, как она держится от него в двух-трёх метрах, стеснительно прижимая ладони к груди.       — Я вполне реальный, Ви. — Он улыбнулся и протянул к ней свои руки, зазывая девочку в свои объятия ладошками.       — Иди ко мне. Я соскучился, малышка.       Малышка… — Эхом пронеслось в её голове и она в тысячный раз забыла обо всём на свете, концентрируясь лишь на нём одном. Феликс был так красив. И дело даже не в его непревзойдённо милом, сказочном луке, в который его нарядили и «упаковали» стилисты для работы над новой песней, нет. Он был искренне домашним, таким, каким может быть только родной и близкий человек. И Ви всё ещё не могла понять, в очередной раз подхватываемая его сильными руками, дело в ней или в том, что доброта и любовь Феликса к людям безгранична. Но это было и неважно, ведь сегодня у неё появился ещё один шанс, последний шанс насладиться его любовью сполна.       Девочка понежилась в его тёплых руках ещё немного, чувствуя опоясывающее тепло его рук на своей талии и потянулась к его губам. Он ещё ни разу не поцеловал её за этот вечер, но у них слишком мало времени на игры в «кошки-мышки». Она мягко прильнула к нему, пробуя блеск на его губах своими и поняла, что задыхается от переполняющих её чувств: Феликсу было трудно, он сдерживал себя. Но почувствовав свободу и её желание, затаил дыхание и толкнулся языком в девичий ротик, протяжным низким мычанием пытаясь объяснить ей, донести насколько же сильно он скучал. Ви вновь ощутила приятный приступ дежавю, ощущая разливающуюся в теле истому от его жадной, требовательной привычки проявлять свою любовь к ней. От блеска для губ не осталось и следа за считаные минуты истязания мягких губ девочки, что непроизвольно слизала липкое сладкое покрытие, наслаждаясь им настоящим, таким, какой он есть. Ви представила, будто они сейчас не здесь, а где-то в воображаемой, просторной квартире, где она радостная встречает его с работы. И эти мысли заставляли её падать от восторга, вынуждать Ликса удерживать её крепче и проявлять спящее в нём обычно мужество его мягкого характера.       — Я очень по тебе скучала. — Почти хныкала девочка, оторвавшись от поалевших от их жарких поцелуев губ.       — И я. — Шепнул он ей прямо в губы и нежно коснулся своими носика, прикрывая глаза.       — Сколько у нас времени? — Он не собирался с ней спать. Не для этого Феликс пришёл, ведь лишь видеть её было для него огромным счастьем, но как же сложно было держать себя в руках и не проникнуть ладонью под её миленькое белое кружевное платьице. В белом платье и с молочной ленточкой в длинных вьющихся волосах его девочка выглядела как куколка. И Ликс находил её милый, игривый образ с длинной платья чуть выше колена гораздо сногсшибательнее чем свой, разработанный несколькими стилистами для десятков миллионов ценителей по всему земному шару. Хотя, наверно всё дело в том, что Ви ему просто очень нравилась.       — Не много. Часа два, может три. Я ведь сказала, что встречаюсь с подругой с Met Gala. — Феликс замер с пультом от телека в руке и перевёл какой-то странный взгляд на девушку.       — Что?       — Ну, почти не солгала. — Хихикнул он и продолжил щёлкать каналы и искать нужные караоке-композиции. Он, кажется, уже сам всё за них придумал и вообще не спрашивал у Ви, чего бы она хотела. Наверное, хотел устроить персональный концерт или типа того — такая мысль посетила девушку.       — И как же зовут твою подругу? — Прищурился Ликс, боковым зрением наблюдая, как его девочка заливается краской и смущённо отворачивается.       — Не смейся.       — Не буду.       — Энджел. — Он солгал. Прыснул в руку, как только услышал это нелепое имя, ну не мог ничего с собой поделать. Хохотал уже в голос, наблюдая, как Ви обиженно хмурится и сжимает кулачки.       — Серьёзно, только не говори, что это потому что…       — Ты же обещал не смеяться! Я не придумала ничего другого, ну извините! — Буркнула она, раздосадовано плюхаясь на диван. Ему смешно, но он не стоял там под удушающим взглядом этого придурка Уильяма.       Сердце вдруг неприятно укололо, и Валери перевела взгляд на уже направляющегося к ней Феликса. Нет, чего ей точно в жизни не нужно, так это встречи этих двоих. Ликс не должен пострадать из-за неё. Никогда.       — Ну прости, прости. — Он уселся рядом, тут же притягивая к себе девочку и параллельно убавляя звук на ТВ, переборщил немного с музыкой.       — Я просто думал, что ты пошутила, когда назвала меня так в ватсапе. — Он тёрся о её волосы лицом, словно перед ним была не девушка, а милый пушистый котёнок.       — Споёшь что-нибудь?       — Я… я никогда раньше не… — Феликс догадывался, что и это место было для неё в новинку. Какое ещё к чёрту караоке для герцогской дочери.       — Ничего страшного, тут же только я. Ты же смотрела наши влоги из караоке?       — Угу.       — Ничего сложного, выбираем песню, читаешь, поёшь. — Айдол ухмыльнулся как-то слишком игриво, грозно нависая над непонимающе хлопающей глазами Ви.       — Или… может… нашей Ви медведь на ухо наступил? — Он повалил её на диван и принялся беспощадно щекотать и смеяться сам, наслаждаясь тонким девичьим писком и смешными, забавными протестами.       — Грубиян! У меня прекрасный слух! — Кричала она, извиваясь в его руках, пытаясь вырваться и удрать, но Феликс был сильным, когда ему было это выгодно. Он зажал её крепко, беспощадно пытая щекоткой и непроизвольно доводя до слёз сквозь смех бедную девочку.       — Всё! Хватит! Пожалуйста… — Пищала Ви, кукожась и защищаясь руками из последних сил, и он отступил, всё ещё посмеиваясь, но выпуская девчушку.       Её взгляд был с красноречивее любых бранных слов. С субтитрами, как сказал бы Минхо, и парень наигранно испугался, принимая защитную позицию. Ему решили отомстить, а иначе, чем ещё можно было назвать ребяческие попытки Валери наброситься на него со щекотушками в ответ? Он ведь тоже их боялся. Вот только мысли путались в его затуманенной голове, и Феликсу совсем не было щекотно: девочка оседлала его, скорее всего, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что делает. Она ёрзала на нём и брыкалась, дёргано водя руками вдоль мужского тела, и капризничала, не понимая, почему на её действия не было никакой реакции. А Феликс закусил губу и завороженно наблюдал за её милым личиком, не заметив, когда именно его рука заскользила вверх вдоль её бедра.       — Ну почему? Ты не боишься, что ли? — Хныкала недовольная девчушка, проскальзывая маленькими холодными ладошками под ткань его свободного джемпера. Она замерла, вслушиваясь в его шумный, длинный выдох. Под полупрозрачным джемпером была ещё борцовка довольно специфического покроя, и Ви хотелось вытащить из его широких брюк и её тоже, чтобы получить доступ к коже и, наконец, проверить, будет ли он смеяться. Но взгляд, которым прожигал её Феликс, был каким угодно, но точно не весёлым.       — Ви… — Гортанно выпустил он, что заставило девушку поёжиться и стушеваться немного, поджав пальчики в кулачок на его прессе. Даже сквозь мешающую ткань борцовки она чувствовала его… твёрдость.       — Не балуйся. — Руки девочки мягко вытащили, но она, вдруг, вырвалась, и настойчиво нырнула обратно. Ви сделала то, что хотела, рывком вытянув мешающую одежду и обхватив идеальную талию тоненькими пальцами, слегка упираясь в кожу длинными ногтями. Девочка не заметила, как качнула бёдрами, пересаживаясь удобнее, и вдруг уловила блаженно прикрытые глаза напротив и нервное покусывание всё ещё припухлой губы. Ви засмотрелась на это прекрасное лицо и сменила гнев на милость: её пальцы расслабились, она больше не царапала парня, а принялась исследовать его приятное на ощупь, подтянутое тело под тканью широкого, туникообразного джемпера. Облизнула губы, с наслаждением отмечая пристальные, голодные глаза, что уже смотрели на неё в упор.       — Ты доиграешься. — Он не шутил. Он угрожал ей, а Валери лишь ухмыльнулась, прижимаясь к его паху бёдрами лишь плотнее, чувствуя его возбуждение сквозь плотную ткань тканевых штанов.       — И что будет? — Игриво наклонила голову набок Ви и приблизилась к его лицу опасно близко.       Феликс тяжело дышал и боролся с ветряными мельницами в собственной голове. А точнее со своей совестью, хотя и сам не понимал, зачем. Вот же она, его девочка, льнёт к нему сама, трётся о его член и точно его хочет, так в чём, собственно, проблема?       — Детка, я не хочу, чтобы ты думала, что я жду наши встречи только для того, чтобы переспать с тобой. — Ликс сам себя успокоил этими словами, слетевшими с его губ. Да, так будет правильно. Он обнял девочку, игнорируя навязчивое желание всё-таки проверить, что там у неё под юбкой, и уткнулся в её шею, тяжело вздыхая.       — Я так не думаю, с чего ты вообще… — То, как чувственно и по-свойски Феликс прижался к ней, выискивая успокоение, вдруг заставило её замолчать. Ви поражалась тому, насколько быстро её друг менялся в настроении и как быстро мог обрадоваться или же расстроиться, но ей нравилось, что рядом с ней он настоящий и не скрывает собственных эмоций.       — У нас нет времени на обычные свидания. — Тихо прошептала она, принимаясь за успокаивающие поглаживания. Феликс знал это. Ему уезжать через три дня.       — И всё же…       — Хорошо, не спи со мной. — Девушка выпустила из рук слегка расстроенного Феликса и наклонилась к нему сама, припадая к его губам вновь. Он послушно ответил, мягко целуя девочку, но оставаясь ведомым и не проявляя особой инициативы. Ликс старался заглушить тот ураган, что распалила сидящая на нём маленькая принцесса одной только силой мысли, но не понимал, почему она, сказав такое, вновь медленно качала бёдрами, подразнивая его пах, и так развязно его целовала. Он отпрянул, вопросительно на неё уставившись, но в ответ получил только желание задать ещё больше вопросов: маленькая фурия зарылась пальцами в его длинные, до недавнего времени ещё уложенные волосы и оттянула их немного назад, припадая губами к молочной коже дурманящей её сознание «русалки». Феликс напряжённо втянул воздух и подался бёрдами вверх, навстречу её движениям, сдаваясь и запуская изголодавшиеся по её телу ладони под завлекающую кружевную юбчонку. Но не успел он добраться даже до одного бедра, как девочка сжала его руки, настойчиво выпроваживая со своей территории.       — Ты ведь не хотел со мной спать. — Шепнула она, почти не отрываясь от мраморной кожи на его выпирающей ключице, и слегка улыбнулась.       — Смотри и не трогай. — Чёрт, он не понимал в какой именно момент та неопытная, пугливая Ви стала вдруг такой, но ему это определённо нравилось. Перед ним снова была она: властная, сильная, самоуверенная принцесса с Met Gala, что не боялась ни скандалов, ни репортёров и ни даже попыток со стороны кого-то навредить ей. Та самая девушка, что плеснула в лицо здоровому мужику дорогущим шампанским, заставляя Феликса и, как минимум, всех его друзей в культурном шоке ронять челюсть.       И вновь он вспомнил о том, кто виноват в причинах её страха. Ликс не знал, как именно Ви жила до сегодняшнего дня, но он обязательно спросит её об этом позже, а вот сейчас… Сейчас он растекался в самодовольной ухмылке, улавливая, к чему она ведёт, элегантно спускаясь перед ним на колени и задирая чуть вверх его джемпер.       — Это не обязательно. — Как бы невзначай промолвил он, а сам уже помогал ей стаскивать с себя мешающий ей верх. Малышка вновь припала к нему губами, на этот раз тоненько поскуливая от удовольствия в моменты, когда очерчивала языком его наряжённый пресс.       — Я хочу. — Отвечала она, играючи обводя языком так соблазнительно выпирающие тазовые косточки и спускаясь всё ниже. Ви хихикнула, замечая, как он проваливается вниз, немного сползая по дивану, и как быстро и рвано вздымается его грудь.       — И чего же ты хочешь? — Феликс с упоением наблюдал за слишком красивой, слишком милой, но такой неумелой девочкой, что старалась для него изо всех сил. Он видел в её движениях напускную уверенность и умилялся тому, насколько храбро Ви вела себя до того момента, пока не спустилась к кромке его штанов. Но когда оказалась лицом к лицу с «задачей», стушевалась от охватывающего её стеснения.       — Я… — Она немного нервно закусила губу, пряча свои глаза от его любопытных, взирающих на неё с некоторой издёвкой. И хоть Феликс не собирался заставлять её делать ничего подобного, Ви выглядела слишком мило для того, чтобы «спасать» её из этой ситуации, становящейся для неё больше неловкой, чем возбуждающей.       — Что? — Он медленно наклонился к ней, нежно приглаживая её мягкие волосы и не переставая улыбаться. Девочка замерла, словив на себе его горящий, улыбающийся взгляд, и с удовольствием прильнула к мужской ладони в момент, когда Феликс заправлял ниспадающую на лицо прядку за ушко.       — Хочу сделать тебе приятно, Ликси. — Девочка почти простонала это, прижимая его ладонь к своей щеке обеими своими и устремляя на него кошачий кокетливый взгляд. Барьеры, что Феликс мужественно выстраивал в себе всё это время по кирпичику на фундаменте врождённой правильности и почти чистой жизненной совести, летели ко всем чертям.       — Ви… — Почти жалобно шепнул он, проталкивая указательный палец ей в ротик и замирая на вдохе от переполняющего его чувства эйфории.       — Какая же ты красивая, пиздец… — Он словно оправдывался за то, что легонько подтягивал её к себе ближе за волосы, наклоняясь к ней и впиваясь в её губы вновь, с наслаждением поглаживая влажным пальцем девичий подбородок. Она сводила его с ума. Тянулась к нему, отвечая на поцелуй с жадностью, боясь разорвать контакт даже на секунду. С его рукой, зарытой в собственных волосах, Ви чувствовала себя увереннее и открывала ротик шире, с удовольствием сплетая их языки вместе. Она почувствовала внизу живота приятное напряжение и непроизвольно свела ножки вместе, блаженно заскулив. Её ладони заскользили вниз вдоль обнажённых участков его тела, мягко оглаживая их и легонько щекоча, а когда добрались до талии, она, всё ещё не отрываясь от его губ, потянула вниз кромку его штанов, захватывая с ними и боксеры. Ликс резко отстранился от неё, хватая вдруг девочку за руку и устремляя на неё серьёзный, обеспокоенный взгляд.       — Не делай этого, ты не должна. — Игры играми, но Ви мало знала о сексе и, в особенности, о его приятных сторонах. Если уж выбирать, то лучше он сам сделает это для неё ещё раз, напомнив лишний раз, что с ним безопасно.       — Позволь мне. — Валери улыбнулась, настойчиво прокрадываясь пальчиками к его паху, а Феликс не знал, что ему делать. Он здесь самый взрослый и ответственный. Он должен запретить ей.       — Я хочу попробовать. — Должен был запретить, но продолжал нервно кусать губы и наблюдать, как девочка с научным любопытством выудила его член, оттягивая ткань трусов ещё ниже, и мысленно радоваться тому, что догадался хотя бы пот с себя смыть в студии перед поездкой сюда.       — Но если не хочешь, то… — Договорить не получилось, только сдавленно выдохнуть, когда он не только увидел, но и почувствовал горячий и влажный язык на головке собственного члена. У Феликса давно никого не было. До Ви слишком давно, а минет ему делали хорошо если полгода назад, отчего и ощущения стреляющего возбуждения разливались с троекратной силой.       Девочка сперва была неуверенной, но Феликс не мешал ей, с затаившимся дыханием наблюдая за изучающими движениями её языка, в которых отчётливо отслеживался ласковый трепет. Хотела ли она показать, что заботится о нём, или это получалось случайно, но то, с какой любовью она целовала его плоть, изредка вбирая в себя неглубоко верхнюю часть головки, заставляло его замирать от переполняющих чувств. Поймав на себе зависший в прострации взгляд Феликса, она вдруг задержалась на нём подольше, обхватывая его губами снова. Феликс вдохнул слишком тяжело, застывая, что очень понравилось Валери, и она попробовала взять член глубже, причмокнув при этом слишком громко.       — Блядь… — Девочка почувствовала его пальцы в своих волосах снова и улыбнулась: он терял над собой контроль, перенимал на себя инициативу, направляя её, а это значит…       — Тебе нравится?       — Ты делаешь меня плохим человеком… — Он шумно дышал, стараясь не очень сильно надавливать на её голову, но хотелось точно сильнее. Малышка ускорилась, продолжая облизывать его, посасывать, иногда невзначай неумело задевая зубами, но это ничего. Её ротик такой маленький, и с его членом внутри она смотрелась так божественно, особенно в этом милом кружевном платьице и с чёртовой ленточкой, которую Феликс уже давно вплёл в свои пальцы, что остальное не имело для него никакого значения.       — Почему? — Спрашивала она кокетливо, отстраняясь лишь на секунду.       Он не ответил. Только снова ухмыльнулся, вспоминая свою маленькую победу над человеком, который даже не был в курсе того, что они соревнуются. Уильям Джонсон тот ещё мерзавец, а Феликс плохим человеком вроде бы никогда и не был, но его почему-то окрыляла сейчас мысль о том, что жена того человека, которой Ликс уже овладел один раз, стояла сейчас перед ним на коленях, смотрела на него взглядом, полным нестерпимого желания, и изо всех сил старалась доставить ему удовольствие.       И у неё получалось.       — Ха… — Он возбудил себя ещё сильнее этими неправильными, но дурманящими его сознание мыслями, нетерпеливо подаваясь бёдрами ей навстречу. Ви замечала, как её мягкое, чуткое солнце меняется вновь, проявляя дремлющее в нём чувство эгоизма. Она поднялась ещё выше, облокачиваясь о его колени и, не отрывая от Феликса взгляда, попробовала заглотить пульсирующий возбуждением член. Ликс, наверное, простонал, но получился скорее рык, и малышку притянули ещё ближе, не позволяя отстраниться. Он смотрел на неё сквозь полуприкрытые ресницы и знал, что пожалеет об этом, но в данную секунду он просто не хотел больше сдерживаться. Он резко потянул Валери на себя, вскакивая с дивана и усаживая её, тем самым меняясь с ней местами. Девушка быстро уловила, чего от неё хотят, и вернулась губами к его плоти немедленно, выискивая своим наивным, детским взглядом одобрение в его глазах. Феликс ухмылялся, нервно водя языком по внутренней стороне щеки, гладил её волосы, слегка подавался вперёд бёдрами навстречу её ласкам и старался не стонать, но получалось отнюдь плохо. Он сдавленно дышал, забывая делать то вдох, то выдох, иногда замирал, больно прикусывая губу и не понимая, зачем вообще мучает беднягу, ведь давно уже мог кончить и оставить её в покое. Но как же охуенно она смотрелась с его членом во рту…       — Я такой эгоист… Прости, детка. — Ви вопросительно на него взглянула, не понимая, что это значит, а затем почувствовала, как Ликс фиксирует её голову в одном положении, удерживая за волосы, и замерла, доверчиво прислонившись щекой к его руке. Она не отводила восхищённого взгляда от слетевшего с катушек Феликса, держала ротик как можно шире, поддевала член языком в такт его движениям, пока он ускорял темп и толкался в неё, чтобы достичь такой желанной разрядки. Он устал за эти недели, а ей хотелось сделать для него что-то необычное, но что могла сделать Ви? Только предложить ему эмоции и себя. Ровно то же самое, что и сделал Феликс в день, когда они познакомились.       Феликс отпрянул от неё, одной рукой обхватывая пульсирующий орган, а другой всё ещё не отпуская её волосы. Он сдавленно захрипел, делая несколько последних рывков перед тем, как кончить себе в руку, наблюдая за её невинным лицом, измазанными в естественной смазке губами и за тем, как мило она облизнулась. Она выглядела счастливой, а мысли об этом заряжали Феликса на невероятные идеи. Казалось, он бы и в космос полетел, настолько он был окрылён сейчас.       — Ну и что ты наделала? Я же теперь ничем не лучше…       — Тебе понравилось? — Феликс осёкся, замирая с салфетками в руках. От её тяжёлого, как воды океана, взгляда захотелось утопиться. В её глазах, желательно. Или в ней, ведь она просто выжигала в нём весь внешний мир, полностью заполняя его сердце одной собой. Он вообще ни о чём другом не мог думать эти две недели, даже на работе прилично лажал. Чан устал раздавать подзатыльники, если честно.       — Даже спрашивать не буду, где ты этому научилась. — Хмыкнул Ликс, боковым зрением отмечая, как она довольна. Похоже, её не разозлило, что он немного сорвался, и это радовало. Но сам на себя Феликс, конечно, злился. Ну какой же кретин, Ви жила с уёбком, который и сам не прочь поиграть в изнасилование (если это вообще можно назвать игрой), поэтому ему нужно быть деликатнее в интимной жизни и не пугать её. А последние несколько минут вполне могли бы испугать.       — Более нелепого вопроса замужней женщине в жизни не слышала. — Валери уже расслабленно развалилась на диване и почти урчала, как довольная кошечка.       — Действительно. — Феликс удалился на несколько минут, чтобы умыться, а как вернулся, замер в дверях, напрягаясь в плечах.       — Ещё ведь только десять. — Ви сидела ровно и разговаривала по телефону, поджав под себя ноги и нервно теребя подол платья.       — Я хочу ещё погулять. — Ликс нахмурился и направился к ней. Ему не нравилась такая Валери: зажатая, напуганная, говорящая ровно, как роботизированная кукла. Не живая, без плещущихся океанов в глазах, без звенящего колокольчиками смеха. Какую Ви хотел слепить для себя Уильям Джонсон? Хотел ли он её живую, или ему нужна была лишь её оболочка? Господи, да технологии позволяют, мужчина чертовки богат, да закажи ты себе куклу с любым на вид лицом и трахай её до посинения.       А мою Ви оставь в покое.       Дурацкие мысли. Да, но и Феликс не учёный. Всего лишь айдол, хоть и талантливый, но явно не в философии. И советчик из него так себе, и помочь он ей не может никак. Лишь обнять её сзади, прижимая напряжённую девочку к себе и позволяя ей немного расслабиться в его руках.       — Я ведь говорила, что в кофейне. — Сдавленно выдохнула Ви, чувствуя чужое, щекочущее дыхание на своей шее. Как тут расслабишься? Она напряглась только сильнее и попыталась отстраниться, но Ликс не выпустил её, мягко целуя в изгиб шеи. Она затаила дыхание, ошарашенно поворачивая голову настолько, насколько могла. В трубке её о чём-то спрашивали, но она не слышала, вопросительно пялясь на какого-то странного Феликса, который, воспользовавшись тем, что её лицо прямо перед ним, мазнул губами по её щеке и мягко поцеловал в уголок губ.       Он что, не понимает, с кем она разговаривает?       На той стороне голос становился только требовательнее, и Ви, спохватившись, вернулась к разговору, активно за что-то оправдываясь. А Феликс продолжал чувствовать себя плохим человеком. И не мог отделаться от желания наделать очередных глупостей вновь: спалиться и подставить Ви было не самой лучшей из его идей, но тогда какого чёрта он опять так настойчиво игнорировал её нелепые протесты и скользил ладонью под манящее кружевное платьице? Добился своего, как и хотел, с удовольствием сжимая бедро девочки и подтягивая её к себе всю за талию второй рукой. Он не слушал, просто хотел чувствовать её. Плевать, что она не его жена, это неважно. Важно, что она сейчас здесь, прямо на его коленях, и он может сжать её грудь сквозь ткань мешающего ему платья, ощутить её лёгкую дрожь, даже почувствовать губами на оголённом участке её спины.       — Хорошо. Я в-вернусь до полуночи. — Голос предательски дрогнул, когда тёплые пальцы скользнули ей в трусики: девочка ахнула и прикрыла рот рукой, непроизвольно вильнув бёдрами и насаживаясь на один из пальцев.       — И что это такое? — Еле слышно шепнул ей прямо в ушко Феликс и вытащил руку из-под платья, демонстрируя свой вопрос: смазки там было так много, будто они только что занимались сексом совсем не оральным. Валери ошеломлённо раскрыла рот и чуть не начала возмущаться вслух, постоянно забывая, что вообще-то по телефону с мужем говорит. Она захлопнула рот, успокаивая себя этой мыслью, но тут же округлила глаза, наблюдая за тем, как Феликс с издевающейся ухмылкой облизывает пальцы и наслаждается её реакцией.       — Ч-что ты… — Вслух произносит она и сразу замолкает, получая от беззвучно смеющегося Ликса знак «Тсс». Ей уже и самой стало как-то веселее, и она улыбнулась, чувствуя приятное натяжение, скапливающееся внизу живота. Феликс вновь запустил ладонь ей в нижнее бельё, второй рукой расстёгивая молнию красивого, но раздражающего платья. Ви не сопротивлялась больше, перенимая правила его игры. Её… тоже возбуждало всё это. Их отношения были запретны, с какой стороны ни посмотри. Да даже если взглянуть только на Феликса: разве ему можно вот так просто строить с кем-то отношения? Нет конечно, он ведь айдол, а его популярность ещё далеко не на пике, она только растёт. Но им двоим нравилось играть в жизнь на хард режиме, поэтому к недоступному для всего мира Феликсу мы ещё нарисуем замужнюю, практически на цепь посаженную аристократку, что не имеет ни своего капитала, ни идей того, как ей сбежать от своего чокнутого мужа.       — Нет, ничего… Я не тебе. — Небрежно бросила Ви, наплевав на Уилла окончательно и кликая на иконку отключения микрофона. Она в удовольствии закусила губу, чувствуя настойчивые длинные пальцы, что играли с ней, оглаживая бережно, а иногда надавливая, то внутри где-то глубоко, то снаружи во влажных складках.       — Я купил тебе игрушки… — Шептал ей Феликс, выцеловывая молочную кожу девичьей шеи, поднимаясь к ушку и задевая губами мочку.       — Но не смог взять их собой в студию, как жаль. — Его глубокий низкий голос будоражил её всю изнутри. Девочка не понимала, о чём он говорит, ей и не было интересно, она лишь сильнее жалась к нему оголённой спиной, рвано двигала бёдрами в такт движению его пальцев и тихонько стонала.       — Угу… — Сдавленно согласилась Ви с собеседником в телефонном разговоре, включив предварительно микрофон вновь, и сразу пожалела об этом, заглушая стон в собственной ладони и резко переходя на кашель. Попытка скрыть свою глупость была засчитана, Уилл поинтересовался, не простыла ли она, одевшись слишком холодно на занятия конным спортом, и, услышав отрицательный ответ, сообщил, что ждёт её дома не позднее полуночи для серьёзного разговора. А после наконец отключился, позволяя девушке наконец отбросить раздражающий своим существованием телефон в сторону, извернуться в руках Феликса, словно кошка в полёте, и впиться в его пухлые и мягкие губы жадным поцелуем.       — Моя девочка проголодалась? — Он лишь хмыкнул, оторвавшись от неё на секунду, но его увлекли в голодный поцелуй вновь. Он наблюдал за ней и понемногу сходил с ума и сам: Феликс знал, что сексуален, но ему льстило, что даже в такой напряжённой ситуации девочка хотела его и могла полностью расслабиться, отдаваясь получаемым от него ласкам полностью. Она сжалась сильнее, впившись ногтями в его обнажённые плечи, чем заставила его перестать заниматься бесполезными думами и вернуться к ней в реальность. Он оттянул мешающий верх платья, оголяя для себя женскую грудь, и припал к ней губами, предварительно потянув бюстгальтер немного вниз. Ви прерывисто задышала, заёрзав на нём ещё активнее. Он ввёл в неё второй палец, улавливая приятные изменения в её мечущемся из стороны в сторону взгляде, и улыбнулся, умиляясь тому, как красиво она требовала ещё, насаживаясь быстрее, как целовала его везде, где дотягивалась, как царапала его, совершенно этого не замечая.       — Я… Я сейчас… — Она нетерпеливо металась в исступлении, словно не зная, чего хочет, и Феликс ещё раз пожалел, что не взял с тобой те чёртовы подарки. Он подался немного вперёд, одним движением перекладывая девочку на диван и задирая подол платья повыше. Рывком стянув с неё насквозь пропитанные смазкой трусики, он прильнул к изнывающему от желания клитору губами, нещадно вставил в неё сразу три пальца, вырывая восторженный, яркий и сводящий с ума даже его девичий стон. Она заёрзала под ним, активнее подаваясь навстречу его губам и рукам, поэтому Феликс свободной рукой зафиксировал её бедро, чтобы девочка перестала так дёргаться. И не мог перестать улыбаться, наблюдая, как она пытается прятать всхлипы в собственных ладонях, как зачем-то закрывает лицо в стеснении.       — Так не пойдёт. — Он отстранился и поднял на неё глаза.       — Посмотри на меня. — Ви открыла глаза и встретилась с его, кофейными, забывая, как дышать. Он что, не понимал, что на него просто невозможно смотреть? То самое неземное существо, что светилось сегодня на экранах ТВ и телефонов по всему миру, объявляя о мировом туре: фея, эльф, русалка, называйте, как хотите. Тот самый айдол в самом настоящем смысле значения этого слова лежит сейчас перед ней и делает… такое. Да ей чертовски стыдно перед всеми стэй на этом свете сейчас!       — Вот так. Продолжай смотреть. — Ликс, неотрывно следя за взволнованным взглядом Ви, опустился к её лону вновь, касаясь её языком сперва медленно и мягко. Но наблюдая за её затаившимся дыханием и чувствуя мелкую дрожь, он понемногу начал ускоряться. Под её цепким взглядом, направленным чётко на него по его приказу, Феликс вновь вводил в неё палец за пальцем. Она сжималась сильнее и ярче, вздрагивая от каждого пальца и непроизвольно сводя ноги вместе.       — М-можно мне…       — Можно. — Ви зарылась в его волосы, привлекая работать активнее, и он подчинился, переставая баловаться и издеваться над несчастной девчушкой. Вопрос «А где он этому научился?» хотелось задать уже Валери, но, наверное, лучше не стоило. Феликс был физически выносливым из-за работы, связанной с танцами, это естественно, но язык так на танцах не натренируешь. Он вылизывал её страстно, быстро и с довольной ухмылкой отмечал, как напрягаются её ножки, которыми она всё это время обхватывала его плечи. Она заскулила вновь, не в силах больше держать себя на локтях, и откинулась на диван, всё ещё сжимая его волосы в одной из своих рук. Второй же она непроизвольно ласкала свою грудь, и Ликс мысленно отметил, что надо бы это запомнить.       — Больше… не могу… — Девочка чувствовала нечто новое и странное опять, совсем ей незнакомое. Она металась, точнее пыталась метаться из стороны в сторону, не зная куда себя деть от переполняющих её незнакомых и новых ощущений, но не могла, удерживаемая сильными руками Феликса, что чувствовал её приближающуюся разрядку и не собирался отпускать. Он наблюдал за ней с упоением, впитывая каждое движение, каждый всхлип, каждую эмоцию, что она проявляла, извиваясь в его руках. Ещё несколько быстрых движений языка и сильных толчков пальцами, и его вдруг потянули за волосы куда-то наверх. Он сперва не понял, поднимаясь в удивлении, но услышал слабое «поцелуй», почувствовал спазм, что вдруг охватил его пальцы и улыбнулся. Не прекращая движений пальцами, он поднялся к ней, впился в скулящую девочку влажными губами, чувствуя её дрожь и требовательные, крепкие объятья. Она вздрогнула, непроизвольно обхватывая его талию ножками, застонала, сотрясаясь в удовольствии, и поцеловала по-свойски, жадно.       — Я так тебя люблю… — Прошептала она куда-то за ушко, а он обнял её крепче, утыкаясь носом в светлую макушку. Её аромат такой успокаивающий. Он отличался от запаха Хёнджина, что пах строго, по-мужски, у него выдержанный аромат. Ви же пахла цветами. Ликс не знал, какими, да и плохо в них разбирался, но на ум приходила лишь картина с цветочным полем и Валери, весело бегающей где-то посередине. И снова дурацкие мысли.       — Я…       — Ничего не говори. Просто знай. — Девушка прижалась крепче, не желая отстраняться. Не желая разрывать этот контакт и расставаться, ведь она знала: расстаться придётся. Ещё час, и всё, по домам, и хорошо, если не навсегда. Феликс хороший человек, но он слишком наивен. Он, конечно же, будет настаивать, что ещё ничего не кончено, что они найдут выход, что можно будет что-то придумать и исправить. Якобы найдутся способы для встреч и свиданий, да вот только Ви не такая. Узнай Ликс бы её получше, назвал бы пессимисткой, но она, скорее, реалистка. Сказок в жизни не бывает, и кому, как не ей, проклятой принцессе, знать об этом не лучше остальных? Возможно, жизнь в обычной бедной семье, где она была бы обычной стэй без возможности хоть одним глазком увидеть Феликса даже на концерте, была бы лучше нынешней. Да, она бы никогда не заговорила с ним, никогда бы не оказалась в его объятиях и никогда бы не почувствовала его сладкий голос у самого ушка в моменты, когда он как умел выражал свои чувства, но тогда бы ей и не пришлось переживать тяжесть расставания с ним. Ви боялась этого теперь даже больше, чем пьяного Уильяма.       — Ладно. — Вздохнул Ликс и прикрыл глаза, чувствуя привкус горечи на языке. Ещё три дня. Три блядких дня, и что ему делать дальше? С его забитым с утра до ночи расписанием он в пределах одного города не мог найти время увидеть её. Но что с ними будет, когда он вернётся?       У них оставалось не так уж много времени, чтобы побыть вместе, но раз уж они приехали в караоке, то почему бы и не спеть. Феликс любил петь, и он хотел бы спеть для неё, устроив ей эксклюзивный шанс насладиться его голосом вживую, не каждому такой выпадает. Но в то же время ему было любопытно послушать, как поёт Ви. Эгоизм победил, и он пропустил девушку вперёд, немного удивляясь выбору песни. Её выбор пал на Let it go из мультфильма Frozen, а объяснила она это тем, что до сих пор вспоминает его бомбезный косплей на Эльзу.       Феликсу нравился этот добрый мультфильм, как и персонаж, а Валери и сама была чем-то похожа на главную героиню. Песня имела довольно высокие ноты и Ликс смотрелся бы нелепо, если бы вступил и помог ей со своим грубым и хриплым голосом, поэтому он просто завис, наблюдая за ней неотрывно. Она пела красиво. Будто занималась этим всю жизнь, посвящая этому всю себя, так же как и он сам. И её голос бы особенным, таким же как у него. Феликс приоткрыл рот в удивлении, вдруг осознавая: Валери обладала тремя тембрами голоса (как и он сам), что было огромной редкостью даже для профессиональных певцов. Этот талант давался от природы и в редких случаях развивался со временем. Она могла петь низко и очень высоко, не переставая удивлять его, вытягивая последние ноты уверенно и чисто, Ликс даже позавидовал. А ведь Ви даже не распевалась. Мелодия стихла и девушка слегка прокашлялась, потирая горло.       — Блин, сфальшивила.       — Ты шутишь, что ли? — Изумился он, подползая к ней поближе.       — Охренеть, ты так круто поёшь и играешь! Да тебе бы в айдолы! — Валери любила играть, но воспоминание её «концерта» больно кольнуло в груди и она слегка поникла, опуская плечи.       — Хотя нет, не надо тебе в айдолы. Тебя заметит слишком много людей и тогда ты обо мне забудешь. — Она вдруг вздрогнула повернулась в его сторону, взглянув на него, как на умалишённого. А он улыбнулся своей смекалистости, радуясь, что отвлёк от неприятного осадка с Met Gala.       — Что за чушь. — Вздохнула она, слегка улыбаясь.       — Ты самый крутой айдол в Корее, как о тебе можно забыть. — Девушка передала ему пульт, откидываясь на спинку дивана.       — Ты так думаешь? — Теперь как на умалишённую смотрели уже на Ви. Феликс, кажется, до сих не понимал насколько он популярный и желанный, ну или делал вид.       — Тогда тебе повезло. — Он устроился головой на её коленях, счастливо улыбаясь. Девушка, не ожидавшая этого, залилась краской и ахнула, хихикнув и касаясь его лица слегка неуверенно, после чего принялась оглаживать его, зачёсывая волосы немного назад.       — Да, я стала счастливицей когда ты просто заговорил со мной. — И она не лгала. Ви улыбалась счастливо, заражая чувством внутреннего покоя и Феликса. Он не хотел уходить. Не хотел бросать её вот так и расставаться.       — Кстати, о чём вы тогда говорили с Хёнджином? — Давно надо было спросить, но не у Валери. Ликс догадывался, чего от неё хотел Джин и ему льстило, что Ви его отшила. Любопытство брало верх.       — Ты была как-то холодна, но раз ты стэй, я думал любой мембер будет вызывать у тебя восторг. Вот только разговор у вас как-то не клеился. — Девушка отвела взгляд, не зная что ему ответить. Честно признаться, что этот разговор был уже третьим за вечер и что в первых двух она была довольно мила?       — Хёнджин наверное хотел… познакомиться. Он задавал вопросы, на которые мне было нельзя отвечать, вот разговор и не клеился. Ничего больше. — Ей удалось вернуть самообладание и улыбнуться не натянуто, но когда она попыталась ущипнуть Феликса за щёку, улыбка сползла с её лица: щипать было не за что.       — Ты сегодня опять ничего не ел? — На мгновенье в его глазах промелькнул испуг, но лишь на мгновенье. Он взял её ладони в свои и потёрся о них, задерживаясь на одной коротким поцелуем.       — Я ел, не волнуйся. — Не похоже, что Ви ему поверила, но они ещё не настолько близки, чтобы она рассказывала ему как ему жить.       Как и обещал, Феликс спел для неё. Он спел несколько известных песен из своего списка, затем Ви попросила Deep End. Она растрогалась и уже к середине прятала слёзы где-то в недрах его широкого джемпера, пока он обнимал и жалел её, крепко обнимая. Их совместное времяпровождение подходило к концу, ещё минут пятнадцать на то, чтобы привести Валери в культурный порядок, подправить макияж, уничтожая все улики их недавней страсти и на этом всё. Ликс не хотел, чтобы они расставались на такой депрессивной ноте, ведь его песня совсем не была весёлой.       Феликс написал эту песню под влиянием чувств к своей давней неразделённой любви, но сейчас его сердце ускоряло темп при её исполнении, улавливая в ней совершенно новые, другие смыслы: он боялся стать для Валери тем самым персонажем из этой блядской песни.       — Это последняя наша встреча. — Он помог ей с макияжем, чем приятно удивил её. Конечно же, Феликс умеет делать макияж, Ви это знала. И хоть она и могла сама этим заняться, ей было приятно получить от него и такую заботу тоже. Она наблюдала за ним, затаив дыхание, пока он бережно, аккуратно как художник подводил ей губы и улыбался собственному результату.       — Что? Почему? Может я ещё вырвусь и мы успеем встретиться. Где-то днём или вечером.       — Ты не слышал о чём говорил Уилл по телефону? — Ви моргнула невовремя, заставляя Феликса цокнуть: она размазала незастывшую тушь по нижнему веку.       — Я завтра улетаю.