Когда земля уйдет из-под ног

Цок-цок

Неприятный звук разрезал шипящую тишину в студии. Тихие храпы сопровождались неуклюжими движениями рук и ног. Новые татуировки забавно растягивались и меняли свои узоры на голой коже.

Цок-цок

Цифры на надоедливом устройстве менялись и отливали зеленью. Противный визг не заканчивался. Ей было плевать. Совершенно и бесповоротно. Девушка даже не слышала третий будильник подряд.

Цок-цок

Трещание забралось к ней в голову, стало танцевать где-то возле мозжечка. Бить по нему пятками. Будить. Чистая, белая и пушистая подушка со особой яростью летела в злосчастный прибор. Сбивала его с прикроватной тумбочки. Зря. Оглушающий грохот прогонял сон окончательно. Большой горшок с высоким растением спасал ненавистный будильник, который не прекращал звонить. — Да закройся уже! Вики зло, в одно движение, подскакивала с кровати. Запиналась о высокий ковер. Недовольно бурчала под нос и наконец хватала устройство, заставляя его замолчать. День начинался просто отвратительно. Как и любой другой. Забавно, что девушка ещё не привыкла к такому. Колени дрожаще подгибались. Матрас, уложенный на несколько подставок для собственной высоты, чуть прогибался. Когда бёдра усаживались на мягкий, оливковый плед, который щекотал гладкую кожу и манил в свои объятия сонную художницу. — Боже… — влажные от жары ладони медленно проходились по заспанному лицу. Пробирались к линии роста волос, где пальцы бережно зачёсывали отросшие локоны назад, для удобства. — Ну зачем так рано! Уокер резко подавалась назад, падала на постель, раскидывала руки в стороны. Чувствовала как икры начинало щекотать от того, что маленький котёнок вился у ног хозяйки. Тихо мурлыкал и в неслышном прыжке перебирался на грудь последней. — Ну привет, Тайс. — Вики забавно приподнимала затылок, с диким обожанием цеплялась взглядом за свою кошку и заботливо водила подушечками пальцев по чёрному меху. — Тебе тоже не нравится этот будильник, да? Она весело кривлялась в общении с домашним питомцем. Смотрела в чистые, зелёные глаза и смеялась с самой себя. Потому-что, даже своего знакомого она не любила так, как любила Тайс. Тихое мурчание, со временем, начало усыплять и саму девушку. Когда та, без задних мыслей, продолжила играться с ласковым животным. В такие моменты, Вики Уокер корила себя за грубые слова в адрес живого подарка от Темптона. В тот вечер, Вики хотела вернуться к старой жизни: к наркотикам, одиночеству и вечному беспорядку. Тогда же, она и позвонила другу в слезах, соплях, истерике. Он примчался. С коробками с уличной едой и переноской, в которой забился маленький котёнок, испуганно глядевший на знакомых. Они не знали, что делать с ним, но договорились оставить. Это был умный ход от Андера, заставивший Уокер забыть о своём недомогании впредь. Телефон издевательски завибрировал. Наглые вызовы снова вытянули девушку из-под лёгкой дремоты. Язык отбил от неба гневный стон. Художница резво подскочила с кровати, аккуратно прижимая к своей груди спящую Тайс. На дисплее ярко мигало ненавистное с давних пор имя. Вики зло сощурила глаза. Брови скривились. Нос сморщился. Пальцы все равно подняли вызов. — И что на этот раз, Уокер?! — Твинт зло шипели в трубку. На заднем плане слышался неразборчивый гомон и скорые ответы на него. — Снова проспала или опять забила? — В смысле? — последняя кашлянула в трубку, приводя голос в порядок. Лёгкая хрипотца проходила от этого, но длинный зевок предательски вырвался из глотки. — Ещë же рано. Выставка начнётся через пару часов… Еë обрывали. Утробно рычали в самый динамик. Получали на это колкий смешок и подкатанные глаза. — Ты нужна здесь. — Астарот спокойно выдыхал. Вспоминал, что таким тоном вообще не добьётся чужого расположения. Продолжал. — Потом снова устроишь скандал из-за того, что все картины перепутаны местами и смысл показа уже не тот. Я не намерен выслушивать твоё нытье. — Слушай, Твинт, — она скучающе передвигалась по квартире. Рассматривала удивлённо каждую вещь, которую купила сама же. Надменно выговаривала. — Отвали уже от меня в конце то концов! Липкое злорадство гадко пригрело своё место над селезёнкой. Девушка любила подпортить настроение менеджеру, что бы тот весь вечер, после, не подходил к ней. Не трогал. Не вспоминал о её присутствие вовсе. Такие отношения у коллег сложились не сразу. Изначально Астарот вежливо обхаживал Вики. Потакал каждому желанию. Услужливо исполнял все просьбы. И Уокер конечно же пользовалась этим без капли стыда. Сейчас же, спустя полтора года, всё осталось таким же. Лишь громкие пререкания Твинта вошли в их деловые отношения. — Слушай, Уокер, а может подскажешь мне, где новая партия картин для следующей выставки?! — девушка замолкала. Вдохновение бросало ту на какое-то время, так сказать брало перерыв. Её это не смущало, но менеджера напрягало. — Следующий показ очень важен, сама знаешь на какой уровень мы выходим, а ты ещё ничего не нарисовала. Возьми эти чёртовы кисти и поставь хоть какую-нибудь кляксу! Голубые глаза беспристрастно бегали по приятной студии. Квартира на восьмом этаже, спустя долгие дни, стала выглядеть обжитой. Даже больше. Вики умело маскировала свою никчёмность красивой обвёрткой. Это не спасало, не приносило за собой новых оттенков, но как минимум выглядело уже куда лучше. Старая шпаклёвка на стенах была заменена на свежую пепельно-зелёную, бежевую краски. На месте треснувшего паркета — новый, из тёмного дерева, с коврами из толстого ворса. Много растений, разные лампы, стильные стеллажи, картины, книжные столики. Даже грязные потолки не пропустили, перетянули и украсили. Столько всего успело перемениться за такой короткий срок. Столько стало родным, уютным, что даже не верилось. И только множество разбросанных холстов и красок напоминало о том, кем была девушка буквально пару мгновений назад. — А тебе всё мало. — палец ехидно скользнул по коробке с пластинками. Взгляд зацепился за интересный сборник. Голос продолжил. — Сколько у тебя моих неизданных картин, м? Там хватит как минимум на историю если не больше. Так что не начинай. Последнее время она не хотела творить. Новые идеи казались через чур избитыми или слишком нудными. Мысли требовали чего-то большего, чего-то чрезвычайно уникального, отталкивающего. Что бы оно вопреки всему, наоборот, притягивало к себе, манило и завораживало. — Это ты не начинай! — Астарот выходил из себя. Кулаки сжимались. Брови сползали к переносице. — Ты помнишь о нашем контракте, Вики?. Смешок. Ей было плевать на контракт, на сотрудничество, на компании для которых она рисовала. Всё это не было таким важным. Ухоженные ногти выхватывали из обвёртки диск и укладывали его на патефон. — Если хочешь, разорви контракт и найди себе нового художника. Я не обижусь. — тихая музыка басами разлилась по квартире. Она подкатила глаза. Скривила губы в ухмылке, зная, что мужчина не посмеет такого сделать. Закачала бёдрами в такт песне и продолжила поглаживать всё ещё спящую кошку. — А если хочешь всё так же грести деньги лопатой, просто не трогай меня. Понял?! Твинт зло хмыкнул. Прошёлся ладонью по лицу. Понял, что попал впросак. — Если я разорву контракт, ты останешься с голой задницей. — той не нравились такие разговоры, такая ложь. Поэтому пальцы быстро выкручивали громкость на полную. — Будешь такой же, какой я тебя подобрал. — музыка перевалила и на другой конец разговора. Астарот зло ругнулся. — Сделай эту гребаную музыку тише! Уокер не слушала. Танцевала по всей квартире, довольная чужими словами, с Тайс на руках. И так, день вроде бы становился чуточку приятнее. — Ты хотел сказать, что и сам пойдёшь попрошайничать, если уволишь меня - свою золотую жилу. Да, Астарот, это ты мне хотел сказать?! — они осознавали всю безысходность ситуации. Уокер и Твинт были в одной лодке, вокруг которой лишь грязная жизнь, что была для них одинаково несправедливой. — Так что, сходика ты нахер и не звони мне больше. Увидимся. Злые возражения остались на оборвавшейся линии. Сотрудничая с тем мужчиной художница научилась лишь одному — заботиться о себе и своих нервах. На выставку совсем не хотелось. Идти туда значило бы общаться с людьми из высокого общества. Надеть что-то изысканное и жмущее. Забыть о своих никудышных манерах. И засунуть гордость подальше. Туда же, где она и была, когда последняя хваталась за пальто матери. — Идиот. — Руки нежно оборачивали питомца. Прижимали поближе к груди. А губы говорили слова не в никуда, а для всё понимающего котёнка. — Да, Тайс? Время поджимало. Надоедливые соседи шныряли под дверью. Вещи летели из шкафа на пол. А нога громка закрывала дверцу в ванную комнату... Тихое шуршание одеяла на кровати заставило её проснуться. Плечи расправились. Грудь поддалась вперёд в лёгком зевке. Голова обернулась, а взгляд зацепился за такого же сонного парня с счастливой улыбкой на заспанном лице. Чёрные ресницы ударились друг об друга. Губы растянулись. Кисть легла поверх мужской ладони, которая покоилась на её талии. Всё это, с самого начала, казалось таким привычным, даже правильным. Мими не успела оглянуться, как с того дня их общего начала прошёл год с хвостиком. И все эти месяцы актриса была счастлива. Так ей казалось или хотелось. Отношения не разделили её жизнь на до и после, как писали в своих романах, в которых та сейчас и играла, великие поэты. Бабочки, со временем, переварились в желудке с помощью кислоты. А регулярный секс стал чем-то обыденным, приторным, не желанным. Мими надеялась, что это был просто очередной этап в их любви. Кристофер же даже не подозревал о таком. В конце концов, Мортем выяснила, что мир попросту прописал ей подзатыльник за её самоуверенность. Сердце больше не колотилось от жгучей страсти, скорее погрязло в безысходной смиренности. Все улыбки стали чем-то бытовым или рефлекторным. Сценарий летел в мусор. Она любила своего парня или заставляла себя его любить. Разобраться в этом не получалось. — Доброе утро. Хриплый голос последней вызвал табун мурашек на тёплой коже Кристофера. Он задорно хихикнул. Притянул ещё ближе к себе Мими. Оставил короткий поцелуй на бледном плече и вздохнул. — Доброе. — ему фартило в какой раз или в которое утро. Всё складывалось хорошо, удачные экзамены, неплохая подработка, идеальная девушка. — Как дела? Женские губы тянулись в насмешке. Сарказм неоспоримо занимал свой пьедестал где-то в голове. А руки хватали телефон, снимая его с зарядки. — Мы спим в одной постели, не думаешь, что это тупой вопрос?. — Чёрные брови вздёрнулись, серые глаза зацепились за чат со знакомой, заинтересованность пропала. — Я сегодня выходная. — И почему тогда, ты такая злая? Кристофер Твинт не в коем случае не злился на свою девушку или не обижался. Скорее, он всегда знал на что идёт, когда предлагал съехаться или поехать на отдых вместе. Понимал, что ему стоит ожидать новую ссору или даже скандал. Но никогда не думал о том, что может бросить Мими из-за её непростого характера. Актриса не знала что сказать, впервые. Она перевернулась на спину. Сложила ноги крест на крест. Подняла свой взгляд. Зарылась пальцами в жёсткие, короткие волосы. — Не знаю. — плечи чуть вздрогнули, рёбра расширились, а вносу заколола тошнотворная ложь. Но ведь, она не врала. — Наверное, просто не выспалась. — Может стоит не так много работать? — думал, что не стоит ей говорить такое. Знал, что увидит очередную грубость и удивление. Делал, потому-что заботился и переживал. — Я не хочу что бы ты чувствовала себя плохо. — Да что ты. Ей стоило быть помягче. Но тело не слушалось. Голова кивала несколько раз. Лукавая улыбка одаривала собой поражённого парня. Зрачки расширились на чужую глупость. Со стороны всё было довольно-таки понятно, она его не ценила. Только играла внеплановую роль, которую сама же и придумала, что бы не упустить момент. Который ошибочно приняла за шанс от самой судьбы. — Ну давай, — Твинт напряжённо поднялся с кровати, натянул на туловище футболку и зашёл в ванную. — Выскажись, Мими. Расскажи, что не так я сделал. Может, чем-то обидел? Голос был спокойным, потому-что тот не ругался, скорее в шуточной манере разряжал обстановку. Его затылок показался из-за двери, мокрые волосы роняли капли на щёки. Она знала, что он был очаровательным. Это и играло злую шутку с девушкой. Которая не могла понять, что ей было нужно. Тотальное одиночество, что бы прикинуться драматичной, загадочной особой. Обиженной жизнью и всеми вокруг. Или ласковая любовь, что бы не потерять лицо в глазах многих людей и быть простой, открытой девушкой из соседней двери. Ни то, ни другое её не интересовало. Хотелось чего-то из вне. Того, от чего снесёт голову. Или того, после чего никого не останется. Хотелось колких и обжигающих отношений. Таких, какие она создавала специально для своего парня. — Да ни в чем ты не виноват, извини. — взгляд прятался где-то в углу комнаты. Он весело прыгал на кровать, вставал на колени, брал худые щиколотки в руки и разминал их. Это чертовски подкупало. Кто в здравом уме упустит такого мужчину, Мими думала именно так. — Мне правда надо меньше брать на себя. — Кому ты врёшь, Мортем? — Крис вызывал у неё хищную улыбку, когда наклонялся со злорадством ближе к тёмным губам. — Ты чертов трудоголик, которого я люблю. Она смеялась. Целовала щеки на которых изредка проступала короткая щетина. Выгибалась на встречу мягким, мужским рукам. Кусала его губы. Обнимала. Твинт был хорош. В любом из смыслов этого слова. Скорее поэтому он и был мечтой, что актриса нагло хватала не обращая внимания на подсказки всего бездушного мира. — Тебе вру и что дальше? — густые брови ехидно играли. Маленькие морщины проскакивали местами на веках. Бледная кожа багровела от сладких поцелуев. — Убьёшь меня, м? — Что?! — тот с диким смехом отстранялся. Ошарашенно бился ресницами чуть-ли не об самые брови. Закрывал лицо ладонями от стыда. — Вот ты какого мнения обо мне, дорогая! Ну спасибо. Мими поднималась. Глаза блестели. Улыбка злорадно выпускала громкие смешки. Руки обвивали чужие плечи. Кристофер продолжал кивать. Влюблённо притягивать к себе последнюю и заваливаться с ней на бок. — Собственно, не за что! — Нос прятался где-то на изгибе, под выпуклым кадыком. Мысли больше не тарабанили по чувствительным нервам. Всё снова было не плохо. — Кстати! — он что-то вспоминал, а девушка с интересом поднимала глаза, заводя острыми ногтями мешающую прядь волос за ухо. — Астарот прислал мне два билета на выставку, не хочешь сходить?. — Тот Астарот, который твой брат? — Мими несколько секунд размышляла, точно перебирала все имена родственников и кивала самой себе. — Ага, мы так давно виделись с ним последний раз, что я уже даже заскучал. — прозрачные глаза с тоской уплыли в воспоминания. — Я ему столько говорил о тебе! Но он до сих пор не знает тебя, как и ты его. Думаю, что выставка это так, просто не большое дополнение или предлог для знакомства. — А что за выставка? — Мортем вовсе не интересовало постороннее желание её узнать. Её больше влекло искусство. — Ммм, — Крис замолчал на секунду. Вспомнил чужие слова о выгодной сделке. Помог убрать такие непослушные чёрные пряди. — Мой брат, года полтора назад, заключил какой-то контракт с художником, который как раз пошёл в гору. И вот сегодня у них показ с аукционом. Говорят картины стоящие. Проблеск интереса затуманил серый хрусталик. Любопытство заполучило право тянуть довольно улыбку. Сместив собой ядовитый сарказм. — Тогда, нужно собираться… Больше ничего не волновало. Лишь только, что-то прекрасное, что ждало её впереди. Картины, которые рассказывали тысячи историй. И она хотела узнать каждую из них. Запомнить каждый штрих. Может быть, договориться с братом парня и забрать одну из картин по дешевке. Ей бы несказанно повезло. Твинт весело включал музыку. Пританцовывал вместе с Мортем перед зеркалом. Смеялся от их неуклюжих движений. Думал, что после этой встречи, их отношения перейдут на новый уровень. Возможно... Что-то внутри подсказывало ей, что день станет провальным. Вики не понимала почему сегодня всë идет не по плану. Почему руки не слушаются еë. Ноги на выходе из квартиры переворачивают поилку Тайс. А такси опаздывает на двадцать минут. Последней каплей стали витражи, которые расположились не по очереди. Она видела такой беспорядок и не понимала их, тех — кто следил за правильной нумерацией на упаковке каждого полотна. Сама идея выставки теперь была смазана и вообще походила на бред. Так думала Уокер. Ей казалось, что миру не нравилось то, что она наконец смогла взять себя в руки. И поэтому он решил издеваться над ней даже в таких мелочах. Девушка оглядывалась по сторонам. Пухлые губы скривились. Длинные ресницы недовольно прикрыли глаза. Бровь подскочила, желваки проявились чётче очерчивая скулы, ноги сделали шаг, ударив каблуком об идеальный мрамор. — Астарот! — она была готова натянуть его галстук из-за спины и посмотреть со смехом на то, как он бы начал синеть, хрипеть, в конце концов умирать. — Сукин ты сын, специально решил мне поднасрать?! Мужчина обернулся. Отвлекся от своего занятия, в котором раздавал всем указания. Улыбнулся, хитро и мерзко. Вики шагала гордо, так, что работники разбегались по сторонам. Волосы, идеально завитые, бились об плечи. Глаза разрывали менеджера на куски. — Что прости? — ему было смешно, ей неприятно, отчасти страшно. От возможного провала. — Как ты меня назвала? — Что ты сделал с моей выставкой?! — они были близки к краху каждый раз. И каждый раз, на удивление или удачу, они вновь встречались обсуждая детали аукциона или доставки. — Ты это специально, да? Девушка шагнула дальше, в самую глубь просторного здания. Если все остальные картины не несли столь важный смысл, одна из них выделялась. Она помечала еë всеми возможными значками и с десяток раз указывала причину таких хлопот. — Я же тебе говорил, что если ты опоздаешь - будешь истерить. — Твинт шёл следом за художницей и смеялся с еë озабоченного взгляда. Конечно же менеджер помнил о той самой картине, чуть ли не во всю стену. На ней не было чего-то особенного, но точно не для неë. — Где она? — Уокер скалила зубы. Рычала утробно. Заставляла нервничать рослого парня. — Где та чертова картина, Астарот?! Время всë бежало и тянуло за собой начало мероприятия. Наконец, тот сдавался, не перегибал палку, которую бывшая наркоманка держала в своих руках. — На своем месте. — Густая бровь подскакивала, а голубой взгляд не верил чужим словам. — Как ты и просила, и уточнила миллион раз. Она центр постановки, я в курсе. Выдохни. — Твинт забавно шлепнул тыльной стороной ладони по чужому животу. Обернулся вслед за художницей. Что завороженно разглядывала тот самый холст. — Она не продается, скажешь тем - кто захочет купить. — это полотно было самым первым, самым важным. Тем, с чего начались все беды Вики. Самое желанное. То, смотря на которое она видела цвета. Яркие. Ослепляющие. — Сама скажешь, ты же будешь на аукционе. — Нет, — она оборачивалась от чистого взгляда, который пилил еë на части с той стены. — Я накидаюсь. Говорят, наркоманам нельзя пить, к ней это не относилось. Потому-что Вики пила до крайней степени. До степени овоща. Иногда это было весело. Астарот не останавливал еë. Обычно, после таких срывов, что были редкостью для Уокер, он получал целую фуру годных историй запечатленных на рамках. Пьяной она рисовала ничуть не хуже, чем трезвой или рыдающей от безысходности. Во всяком случае, он получал деньги за любые косые картинки Вики Уокер. Мужчина отмахнулся от мыслей. Твердо зашагал к выходу. К месту ожидания любимого брата и его девушки. Еë персона интересовала его. Казалось, что брат рассказывал небылицы о великой красоте той. Поэтому старший из Твинтов отправлял факсом несколько билетов. Немногочисленные приглашенные организованно и тихо стали заполнять зал. Показ, проходивший сегодня, был закрытым. Вокруг шныряли одетые с иголочки официанты, которых Вики отыскивала быстрее остальных. И наконец, на брюнета налетали. — Астарот! — Кристофер с тоской протягивал имя брата, который задорно дёргал бровями и раскидывал руки шире. — А я вижу, ты отъел щеки! — менеджер смеялся над младшим. Дергал того за подбородок. Трепал по голове. Был другим с ним. — А сам то?! — Крис бил того под ребра. Хватал за плечи, отодвигая от себя. Насмешливо сбивал пылинки с плечиков пиджака. И поправлял жилетку. — Палка! Знаешь, что такими делают. Старший мужчина выставлял ладонь перед носом брата. Напоказ приводил себя в порядок. Пробегался по волосам. И галантно протягивал руку девушке. — Знаю, но не говорить же о таком, перед прекрасной дамой. — Мими посмеивалась, лишь из вежливости, такие парни не нравились ей. Напыщенные, через чур идеальные, проще говоря лжецы. — Я не знал о том, что Крис не врал о твоей красоте. Мортем вкладывала свою ладонь в чужую, чувствовала как еë мерзко целуют. Терпела. Это было не сложно, когда краешки возбужденных глаз цеплялись за картины. — Здесь прекрасно… Большего говорить и не нужно было. Всë было понятно и по приоткрытым, подкрашенным губам. Бровям взлетевшим к краю начала волос. Векам делавшим глаза в несколько раз больше. — Астарот Твинт. — он снова завладевал вниманием актрисы, предлагал ей свой локоть, уводил дальше, в самое сердце выставки. — Мими Мортем. — последняя оглядывалась по сторонам, замечала довольного парня и хватала его за широкую ладонь. — Играешь в театре насколько знаю?. Крис, нам надо будет сходить на представление вместе! — арт-менеджер всего на секунду, случайно, зацепился глазами за соседний, пепельный взгляд и подавился воздухом. Жизнь смеялась над ним тогда, пиная под зад. — Ты в порядке?! — Мортем удивленно бегала взглядом от парня к его брату. — М, да?. — Твинт старший и сам не мог понять. — Я могу ошибаться и говорить как идиот, но я уже где-то видел твои глаза. — Что прости?! — Мими пропустила громкий смешок. Кристофер подхватил ту. Они оба смотрели на мужчину с долей грубой насмешки. — Мы не встречались, я бы запомнила. — Может ты видел еë на баннере или рекламе к постановке. — Крис закидывал руку на плечо актрисы, что переплетала с ним пальцы. Астарот знал, что никогда не ошибается. Знал, что если ошибется сейчас, то будет очень не хорошо. Предполагал, что удача тогда отвернется от него. — Да нет! — он понял где видел благородное серебро, украшенное чёрным углëм с рук Уокер. — Пойдёмте! Менеджер выверено строил путь от начала и до конца. Слышал удивленные вздохи. Видел недоверие. Понимал, что его счастливая монетка, снова помогала ему. — Это, — Крис ревниво запинался. Либо от картины, что написал кто-то другой. Либо от того, что Мими смотрела на картину как-то зачарованно. — Это ты… Ей не нужны были чужие уточнения о том, кто был нарисован на том полотне. Свои глаза она узнает из тысячи и даже в чёрно-белом варианте. Гомон голосов стихал. Ненужный план размывался перед удивлённым лицом. А сама картина слепила своими красками. Она видела так впервые. Поэтому и стояла как окаменевшая посреди коридора. Руки ровно по швам. Внимание только на прекрасный холост. — Кто автор, может они знакомы?! — младшему Твинту было и самому интересно. Мими вторила. Чувствовала какое-то облегчение. Зашитую дыру. — Да, чья выставка?. — Одной девушки, которая выжала из меня все соки. — менеджер не замечал чужого интереса. Жаловался на отвратительную художницу. Цитировал еë слова. — Уокер около часа подбирала нужное освещение сюда, что бы эта картина выглядела идеально. На другие даже внимание не обращала. Она больная или повернутая. — А, — Кристофер хотел спрятать эту картину, повесить у себя дома, что бы никто не видел. — Картина… — Нет! — тот прерывал брата, качал головой, — Уокер запретила продавать. Она с ней не расстанется. Мими казалось, что она сможет получить это полотно. Не зря она была в любимчиках у жизни. — Ты знаешь еë? — Кристофер Твинт недоверчиво шептал на бледное ухо. Та качала головой. Плевала на парня, который почему-то переживал. Наслаждалась своим головокружением, частичной слепотой от ярких оттенков и ощущением уплывающей земли. — Нет...