Когда земля уйдет из-под ног

Занавес

Пустой зал. Помятые листовки. Портьеры бьющиеся в холодных порывах воздуха. Мягкие волны мигающего света. Призрак театра стоящий на сцене в вечернем платье.

Занавес

Аплодисменты. Толпище людей, что вскакивают со своих мест от восторга. Цветы летящие на сцену. Громкий гомон переплетённых голосов. Свет софитов обращенных только на неё. Всё это только для неё.

Занавес

Земля сошла с орбиты. Никто не поднялся со своего места околдованный тихим голосом звучащим отовсюду. Она бы продолжила играть свою роль, в своём спектакле. До последнего цеплялась бы за жизнь, говорила сквозь вихрь последние слова. И отдалась бы вечному умиротворению в объятиях ликующей толпы. Мечта…

Занавес

Актёры подхватывают друг друга в поклоне. Их туловища опускаются низко, рассказывая о своей благодарности людям, которые остались до самого конца нудной истории новомодного автора. Она же ловит букет за букетом. Щурится пытаясь отыскать того самого в зрительном зале. Поджимает губы в вымученной улыбке, видя перед собой лишь тьму. Опоздал? Просто не пришёл? Может быть всё-таки он там, сидит на последнем ряду и ждёт её? Может быть он даже купил ей небольшой букет на скудную стипендию. А может, что скорее всего, остался дома за учебниками. Она шагает от бедра в самый центр сцены. Уверенно. Непоколебимо. С грустью, что ехидно толкается где-то под печенкой. Затмевает всех. Вскидывает брови и тянет широкую улыбку, после кланяется, последний раз. Тихий скрип плотной шторы, скрывающей весь состав постановки, срывает с её губ счастье. Она выпрямляется и остаётся стоять за портьерами в ожидании несбывшейся мечты. Смотрит куда-то за пределы всего театра от чего-то предвкушая удачу, разглядывает в гардеробе уходящих зрителей, потому-что хочет найти его там. — Все уже расходятся, ты идёшь? — хорошо что её успевают вернуть в реальность. Натягивают на неё добродушную усмешку своим присутствием. Отгоняют одиночество нависшее тем самым призраком театра. — М? — Идеальные, уложенные волосы бьются об вытянутую спину. Глаза непонимающе бегают по лицу знакомой. Голова кивает сама собой. — Да, сейчас спущусь. Девушка коротко кашляет. Находит свой голос каким-то поникшим, разочарованным. Почти неслышно цокает маленькими каблуками, считая ступеньки под своими пятками. Снова слышит. — Его не было на премьере? — здесь они были завистливой семьёй. Театр связывал их между собой. Вынуждал сосуществовать. Дарил одну и туже надежду. — Или ты не довольна игрой? Та хмыкает. Знает, что по негласному правилу, её хотят здесь сожрать, переварить и выплюнуть. Поэтому тщательно выбирает каждое слово день за днём и сочиняет на ходу историю, что бы не потерять лицо от нелепых слухов, после. — Да нет, — острые, бесцветные ногти проходятся над бровью. Оставляют над ней красную полосу. Язык твёрд отбивает от нёба. — Просто зависла и вспомнила, что наконец могу отдохнуть. Другая хмурится. Осознает очередную провокацию и ведётся на неё. — Если ты так устаёшь от своих ролей, зачем каждый раз пробуешься на главную? — шаги были тихие. Голоса совсем переходили на шёпот, гримерная приближалась. — Иногда можешь отыграть и на заднем плане, меньше мороки. — Поэтому ты берёшь себе пару реплик? — серые глаза хитро сверкают в приглушённом свете, оставляют на знакомой липкий отпечаток токсичной жалости. — Меньше мороки, да? — Любая роль важна. — Андреа не верит в свои слова, но раз за разом прокручивает их в голове что бы остыть. — Да? — ей смешно, обычно в мелодичном голосе совсем нет сарказма, но сегодня не тот день. В винтиках её головы застряла разбитая мечта. — Кто тебе это сказал? Дверная ручка легко поддаётся ухоженным кистям. Мягкий свет из комнаты достигает ровной кожи, разбавляет её бледность яркими оттенками. Ноги спокойно делают шаг за порожек, оставляют за спиной злую подругу, которая пропускает в своих мыслях тысячу оскорблений в адрес последней. А голова наклоняется, когда та скучающе оборачивается, с укором вскидывая брови. — Я так думаю. — она выглядит глупой дурой, Мими так отмечает про себя. — Тогда понятно. — дверь громко хлопает перед красным лицом, а голос поднимается так, что бы его услышали на той стороне. — Продолжай в том же духе! Её злили те люди, которые плыли по течении. Она думала, что если была бы такой, то никогда бы не смогла вырвать из чужих рук свою золотую удачу. Это и давало ей возможность быть лучшей, постоянно получать роли первого плана. Хватать букеты, что валялись под её стройными щиколотками. — Идиотка. — девушка хмыкала, качала головой, в одно движение скидывала платье-реквизит и разминала шею. — Я так думаю. Дразнилась. Смеялась про себя. Поднимала сама настроение. А потом вспоминала и о своих проблемах. Колени от этого подкашивались, ступня летела мимо кроссовка, а спасал её от падения стоявший рядом диван. Мечты рушились. Надежды бросали её самым гнусным образом, как и возможный парень не державший своих клятв. Мими Мортем прекрасно помнила о том, что она не создана для отношений и чувств. Она всегда выбирала карьеру и выгоду не давая осечек. И даже так, в какой-то момент оступилась и растаяла от яркого живого взгляда. Может быть она кинулась в чужие объятия и осталась там, потому-что была неправа в высказываниях на свой счёт. А может быть от простой безысходности, потому-что почувствовала рядом с другим землю под ногами. Выгода — то, что она всегда искала и принимала как подарок от благосклонной жизни. То, без чего она была сама не своя. Свет в фойе мигнул, лампы затрещали, забившиеся в них мелкие мошки и комары затихли. Мими не обратила на это внимания, зачем? Рука с силой потянула на себя стеклянную, витиеватую дверь, которая в тихом стоне беспроблемно поддалась актрисе. Прохладный, влажный воздух обдал ту со всех сторон. Покрыл собой тёплую кожу и растянул на ней легион мурашек. Ресницы коротко дёрнулись. Взгляд побежал сквозь дома и бутики раскиданные вдоль аллеи. Влажные губы распахнулись, проглотив порцию отравленного воздуха. Эти несколько секунд девушка стояла неподвижно, глаза привыкали к вечернему мраку, а слух ловил короткий, восторженный вздох. — Мими! — парень вскочил с толстых ступенек, широко улыбнулся. — Привет. Он, тот, кого Мими неустанно искала в толпе. Тот, кого она же считала своей мечтой. Не сейчас… Тонкие пальцы схватились за тряпичный ремень новой сумки. Чёрная бровь подпрыгнула в вопросе, подведённые карандашом губы скривились. Она ждала оправданий, снова. — Кристофер. — тот шагнул ей на встречу, совсем не обращая внимания на противную напыщенность. Небольшой букет в руках смешно подпрыгивал на каждой ступеньке. И Мортем надеялась не выпустить улыбку. — Что-то забыл? Парень бесстрашно приблизился на шаг к подруге. Навис над ней, со смехом поднося цветы прямо под нос другой. — Да, зонтик. — она недовольно цокала языком, отмахивалась от желанных цветов и складывала руки на груди. — Прекрати, ведёшь себя как маленький. Последняя шагнула в сторону минуя лестницу. Широкие штанины тёмных джинс, которые держались на одних бёдрах, громко шаркнули. В заднем кармане завибрировал смартфон от уведомлений о плохом напряжении на линии света. А в макушку ударилась насмешка от парня, что послушно плёлся нога в ногу за ней. — А ты то совсем взрослая, раз убегаешь от меня. — Мими специально резко замирала на месте, так, что бы тот от неожиданности запинался о собственный носок. Поворачивала чуть голову, кидала через плечо. — А ты то всегда словами разбрасываешься, да?. Обида кололась где-то в горле, застревая в нем тихим хрипом. Всё таки она была не созданная для простых отношений, она была создана ошибкой в них. Кристофера это не волновало. Где-то в его голове кидалась одна фраза, всего одна, ему может повезти. Чертовски повезти, впервые. Пальцы бережно переплелись с бледной кистью. Губы потянулись в счастливой улыбке. Глаза заблестели. Язык весело отчеканил. — Да я же в метро застрял, поэтому не успел, а меня потом не пустили в зал. — Мими удивлённо обернулась. Яркий фонарь качался над их головами. Высокие дома прятали между собой лёгкие порывы воздуха. Он выглядел в её глазах как интересный опыт, причём очень даже не плохой. Она же для него казалась тем, что тяжело обрести и легко потерять. — В смысле застрял? — она переступала с ноги на ногу, побеждённо вздыхала и брала букет в руки. — Сегодня по всему городу перебои в напряжении. — мужская ладонь заботливо, невесомо убрала выбившуюся прядь чёрных волос, — Я сел в метро и на той ветке как раз пропало электричество, мы просидели так минут десять, потом поехали, потом та злая тётка в зале выгнала меня. — Кристофер быстро тараторил. Наигранно выпячивал нижнюю губу. Смотрел на повеселевшую актрису. — Потом я сидел на лестнице под театром. — Угу. — Мортем тянула того на себя, закидывала его руку себе на плечо и продолжала путь. — Что ещё? — парень крепче обнимал Мими, задорно прижимал губы к её виску, слышал тихий смешок. — Ах да, пошёл дождь, а я сидел и думал о тебе. — Прям таки два часа сидел и думал обо мне?. Её сердце не трепетало от чужих слов. Уже сейчас Мортем должна была задуматься о том, что не предвкушала следующих слов, признаний и всей той розовой белиберды. Всего лишь чётко следовала сценарию, который её мозг выдумал в одну из ночей. — Да. — тот серьёзно заглянул в пепельные глаза, ресницы на которых хитро сжались. — Только о тебе! И только… — И… — девушка заговорчески протянула букву, заставляя обстоятельства сложиться так, что бы признание из парня вылилось добровольно. — Что надумал? Кристофер показывал клыки в усмешке. Его брови чуть приспускались. А волосы забавно прыгали, когда тот надув нижнюю губу закачал головой. — Что я буду самым большим неудачником, если упущу тебя, Мими! — он аккуратно схватил ладонь Мортем, коротко коснулся губами тыльной стороны. И тогда Мими почувствовала то, что называлось влюблёнными бабочками. — Мне не важно что ты скажешь в ответ. Я просто знаю, что должен сказать тебе то, насколько сильно ты стала мне дорога. И если ты, как минимум, примешь эти слова, я уже стану самым счастливым. Большего мне не надо. Девушка засмеялась, всё шло идеально. Красивая картинка в голове главной актрисы театра сложилась как пазл на яву. Земля под ногами стала ощущаться ещё отчётливее, будто Кристофер залил прочный фундамент для их будущего. Но мир, почему-то всё ещё, оставался тусклым. Как будто, жизнь не хотела давать той столько всего приятного и так сразу. В один момент. — Что, — последняя лукаво наклоняла голову, вытягивала один уголок губ и ставила точку в этой главе своего сценария. — Правда большего не надо? Потому-что мне бы не хватило. Фонари вдоль всего тротуара мигнули. Свет пропал со всех улиц города. Мир твердил ей, что тот поцелуй во мраке был ошибкой. Мечта сбылась. Фортуна улыбнулась как обычно. Всё вокруг осталось серым. Забавно.

Вдох

Чистая майка обтягивала грудь. Одна рука была сложена на рёбрах, вторая закрывала глаза от света, который надоедливо ломился в высокие окна. Волосы, наконец сухие, перепутанные, раскинулись на всех подушках. Тёплый плед зажали бедра все в синяках, а на ногах наконец новые носки.

Выдох

Дыхание усилилось, туловище задрожало от морозного воздуха бьющегося в приоткрытую форточку. Ладонь сонно прошлась по щеке, губам, растягивая за собой слюнявый след. Эта ночь наконец приняла в свои объятия Вики. Луна заботливо укачивала ту в сумерках. Звезды сторожили чуткий сон. Ветер уносил за собой остатки колючей боли — ломки. Чистая, пустая квартира стала убежищем и началом. Уокер шире открыла рот, когда утренний зевок выбил из еë груди последние остатки веществ. Она протянулась на кровати. Поясница прогнулась вперёд, кисти уткнулись в стену, пальцы на ногах вытянулись, а тонкая кожа чётче очертила рёбра. Желудок заурчал и та наконец поднялась с подушек. Голубые сонные глаза непонимающе бегали по огромной студии. Она слышала пение птиц и то, как те врезались в еë окна. Пелена опьянения отпустила взгляд, что отыскивал на пустом стеллаже пепельницу. — Класс. — Вики недовольно пробурчала под нос, на четвереньках доползла по матрасу к своей вещице и устало выдохнула. Напряжение в мышцах, о котором раньше не приходилось думать, дало о себе знать. Мир заново открывался перед ней. Забирал всë старое. Оставлял из былого лишь яркие сны. И сейчас она была благодарна за такую возможность. Во всяком случае, Вики, по щелчку пальцев, снова могла превратиться в какую-то лужу намешанного дерьма. Так что, сложившаяся ситуация еë совсем не волновала. Зажигалка дала огненную искру, сигарета вспыхнула, дым повалил клубами. Вики легла на спину, раскинула руки и ноги в стороны и смотрела. Отыскивала что-то новое. Следила за пауками и качающейся лампой над еë лицом. Мальбонте не обманул, в этой квартире было всë для того, что бы выжить. Пускай краска отходила местами. На высоких потолках были жёлтые пятна. Мебели совсем не было, место кровати новый матрас без постельного, в углах комнат мусор. Зато это было новое начало с новым мольбертом, кистями и красками. Она была согласна даже на такое, лишь бы еë не усыпили очередной дозой, как больного кота в питомнике. Единственным значимым подарком в этом месте оказался патефон. Когда-то, тогда когда Уокер ещë имела семью, такой же проигрыватель стоял в еë комнате. Сейчас, здесь не было ни пластинок, ни динамиков, но было осознание. Брат учтиво оставил этот предмет для того, что бы младшая сестра имела хотя бы такую мизерную цель, как покупка любимых пластинок. Вики хорошо понимала чужие намерения. И даже считала их уместными. Удивительно. Громкий стук в дверь напугал еë. Тишина, шипевшая в ушах, сбежала в страхе из этого места. Ноги, с особым упорством, заставили ступни опуститься на холодный пол. Глаза подкатились в недовольстве. А недокуренная сигарета уткнулась кончиком в пепельницу. — Какого черта?! — Она слышала как на пороге кто-то нетерпеливо топтался. Переступал с ноги на ногу. Нажимал на звонок ещë раз. — Я услышала с первого раза! Губы скривились. Брови вздернулись кверху. Грудь выпустила недовольный вздох на последнем слоге, потому-что дверь открылась, а за ней стоял тот, кого Вики никак не ожидала увидеть. — Ты никогда не спешила открывать мне двери! — парень смешно сморщил нос. Она стояла запутанная, потирала свободной рукой затылок. Переносила тяжесть тела на одно бедро. Не верила глазам. — Бонт попросил передать. Тот нерешительно протянул бумажный пакет с продуктами, старый, побитый телефон и бумажку с номером. Его широкая ладонь застенчиво прошлась по волосам, взъерошила их. Губы хотели было что-то сказать, но Уокер успела перебить знакомого обернувшись спиной. — Входи. Андер учтиво стаскивал ботинки. Заинтересованно оглядывался по сторонам и шёл следом за девушкой. Они молчали, возвращаться к прежней жизни оказалось тяжелее чем думала та. После долгих лет одиночества, в котором она остро нуждалась, начинать общение заново казалось пыткой. Простое испытание, которое должно было открыть новый уровень для художницы, стало еë проблемой. — Одна тарелка, одна ложка и вилка. — Ади смеялся про себя, замечал всë больше нового на кухне и злой взгляд. — Ты посмотри, всë как ты и хотела, Вики! С ним было легко. Скорее жизнь подкинула его когда-то девушке приятным бонусом. И когда Уокер отказалась от такого подарка судьбы, всë и пошло крахом. По её глупости. — Разве? — голос грубел с каждой буквой, давняя обида всë ещë ворошилась в лёгких, забивая собой тракт. — Я так хотела? — Угу, — ему было плевать на грубость, потому-что он скучал. — Куплю квартиру и вынесу оттуда всë, что только можно. — Темптон пискляво кривлялся, повторяя чужие слова. Она же хмыкала, прикрывала глаза в воспоминаниях и наконец смотрела на него. — Так ты говорила, минималист хренов. — Ага. — последняя хлопала морозильной камерой, оставляла в ней полуфабрикаты. Опиралась бедрами о столешницу и крестила руки на груди. — Да, было. Может быть что-то ещë вспомнишь?! Он понимал о чем шла речь, замирал на секунду играясь шерудящим пакетом. По позвоночнику пробегала предательская рябь от тяжёлого взгляда девушки. А плечи напрягались. Смешок вылетал через чур токсичным. — Например? — его обида тоже просыпалась и хватала того за глотку, забирая себе право говорить. — Может быть, что-то особенное? — Своë предательство, например. — Вики всегда была невыносимой, Ади забывал об этом. — Мне всегда было интересно, как ты решился на такое. — Не понимаю о чем ты, Вики. — Темптон оборачивался, зеркалил посторонние движения, вскидывал подбородок. — О том, как я рассказал твоим родителям что ты подсела? Или о том, как не стал носиться за тобой, когда ты меня послала? Это звучало не так, как представляла себе Уокер. Она обвиняла его в жестоком предательстве четыре года. Конечно же винила в своих бедах. А потом, на этом месте, слышала свои обвинения и видела их ощутимую глупость. Но ни в коем случае не отступала, ведь первое слово было сказано. — Именно, Ади. Хотелось бы знать, почему ты не остался?. — А ты пуп земли?! — парень смеялся со старой знакомой, что медленно моргала и дергала плечами. — Или я похож на того, кто будет унижаться? — Вообще-то похож. — Когда-то они весело подначивали друг друга колкостями, сейчас пытались осадить. — И всë таки... Густые брови девушки дергались, как и всë тело, что ещë не успело забыть многие приходы. Ногти беспрерывно настукивали старую мелодию. И парень видел чужую растерянность, сдавался. — И всë же, я просто переживал за тебя. Тогда это казалась самым верным решением. — он разводил руками, качал головой и приносил за собой смятение для последней. — Как видишь не зря. — разговор всë никак не клеился. Может быть потому-что они внимательно разглядывали друг друга, пытаясь отыскать в глубине старых приятелей. А может потому-что осознавали, что тех приятелей давно не стало. — Это того стоило? Ни злости. Ни отвращения. Ни сарказма в вопросе. Вики хмыкала, качала головой и улыбалась. По старому. — Тебя терять не стоило. — глаза прятались и терялись в грязных полах. Нос шмыгал. Зубы кусали губы. Пока на острое плечо не легла мягкая ладонь. — И мне не стоило. — Ади добродушно улыбался, протягивал телефон в дрожащие ладони и видел взгляд, совсем немного проходящий на старую Вики Уокер. — Мне пора, но мой номер есть здесь. Надеюсь ты додумаешься меня набрать. — Иди ты! — та в смешке скидывала с себя чужие руки и подходила к окну. — Выход найдешь. Темптон оборачивался. Губы его, наконец, счастливо пускали улыбку в никуда. А голос приобретал твёрдость. — Увидимся, Вики. Он знал, что ему не ответят, оставят следующие слова для последующей встречи. Знал и то, что скоро всë наладится у них, потерянных друзей. А если и нет... То они построят что-то новое, более прочное. Потому-что Он, как никто другой, верил в ожившую знакомую. И даже, не хотел еë терять. Вновь. Двери громко хлопали за широкой спиной. Уокер снова вздрагивал, рефлекторно. В голове, теперь, творился беспорядок. Множество забытых эмоций настигли еë в конце концов. Их хотелось заглушить, заткнуть хотя бы свежим косяком. Но, ни времени, ни денег на это не было. За окном шныряли прохожие. Машины громко выплевывали газы в атмосферу. Наркоманка в завязке пыталась наладить свою жизнь. Заставить себя пойти на ту злосчастную встречу с важным дядечкой в костюме. Она сидела на косой табуретке. Пялилась в голую стену, складывая руки на коленях. Думала. — А если не выйдет? — безысходность или даже страх водили еë за нос. — Я же бездарность! — пальцы застревали в волосах, пятки настукивали скорый темп об паркет, — Да к черту! Чего ей было бояться? Если она уже сделала первый шаг несколько дней назад. Ползла из лифта и плакала при матери. Рассказывала о наболевшем в своей манере и меняла всë до основания. Забывала о жизни-злодейке, слала свои убеждения подальше, брала ключ из рук брата. И ведь, что не делается - всë к лучшему. Стоило бы прекращать жалеть себя и нестись сломя голову в то кафе. Избранное для судьбоносной встречи. — Вики Уокер?! — галантный мужчина средних лет привставал из-за столика, с вопросом поглядывая на потерянную девушку. — Вы – арт-менеджер? — последняя смущенно тянула губы в улыбке, понимая, что совсем пропустила мимо ушей имя возможного партнера. Располагающий к себе парень тянул руку. — Астарот Твинт, присаживайтесь. Вики видела этого парня где-то, когда-то, в каких-то обстоятельствах. Его лицо было смутно знакомым. Холодный взгляд не цеплял, но завораживал. Острые черты придавали суровости. А красные пряди, почему-то, шарма. Она знала правила. Десять минут беседы, а после можно было хоть нож под ребра всадить. Но начать не терпелось, потому-что сейчас, Уокер ощущала свою судьбу. Которая поддавалась ей, покорно оставаясь лежать в загорелых руках. — Что-нибудь хотите? — мистер Твинт тщательно изучал небольшое меню. Смотрел заинтересованно, из-под бровей, на новую знакомую. — Нет. — Вики качала головой. Подпирала еë кистью. Оглядывалась по сторонам. Астарот знал кем была эта девушка. Он ведь был не совсем глупым человеком, поэтому внимательно изучал объект своих инвестиций - до начала встречи. Беспрерывные, ломанные движение последней не вводили его в ступор, потому-что его предупреждали о зависимости девушки, которая казалась ему исключительным гением. — Не голодны? — так же, он знал и то, что ему нужно было чужое расположение. — У меня пустые карманы. — Уокер спокойно хмыкала. Не обращала внимания на чужую заинтересованность в ней, понимала, что это очередная игра. — И что?! — парень играл бровями и не смотря на тихие возражения делал заказ за обоих. — Я не планировал делить счёт с вами. — Воспитанный? — Вики всë ещë кололась. Не доверяла. — Смотрю в будущее. — тот легко парировал и наконец они сходились во мнениях. Стоило начинать деловую беседу. — Буду откровенен. — Конечно. — Вы сами знаете, что я очень сильно рискую связываясь с вами. — Твинт закидывал ногу на ногу, откидывался на спинку кресла и чесал подбородок. Театральные паузы были его коньком. Уокер их ненавидела, но терпела, это того стоило. — А так же, я очень крупно ошибусь, если не заключу с вами контракт. Не буду лукавить, вы глоток свежего воздуха для всех деятелей. — Для всех? — верилось с трудом в такие сказки. Девушка не хотела обжечься надеждами и не хотела быть дурой, которой попросту заливали комплименты в уши. — Обо мне никто не знает. — Смеётесь?! — менеджер чуть ли не выпрыгивал со своего места. Ошарашенно обрывал знакомую. — Может быть, мистер Грейс не сказала вам, но он поднял свои связи и связался со многими агентствами. Показал всем ваши картины и я первым успел выцепить встречу с вами. — О, какое счастье. — Вики душераздирающе схватилась за сердце, что громко стучало от неприятного послевкусия лести. — Сама добродетель. — Я серьёзен в том, что говорю, Вики. И не скрываю того, что вы моя, возможно, самая удачная инвестиция. Как понимаю, выбора у вас особо то и нет, ситуация не из лучших. Но, нам с вами, стоит попробовать и подписать контракт. Прозрачный намёк Уокер словила сразу же. Ей не ставили условий, скорее кидались в неë голыми фактами. Но она была такой же. И это ни капли не смущало. — Допустим... Всë складывалось удивительно гладко и хорошо. Это заставляло задуматься. Но ресурсов на долгие размышления не было. Поэтому оба деловых, с недавних пор, человека рубили сгоряча. — Тогда продолжим.