Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

В семь утра Драко Малфой в лёгкой футболке и спальных штанах сидел на балконе, читая свежий выпуск «Пророка». Перед слизеринцем на плетеном столике стояли две тарелки горячего омлета, дымились две чашки свежесваренного кофе. Драко ждал Гермиону, неспешно бегая по странице глазами и легко усмехаясь, читая очередную нелепицу, написанную приспешниками Скиттер. День начинался приятно, с солнца, которое встало двадцать минут назад. Спать не хотелось совсем. Наверное, выспится он только в гробу с таким бешеным темпом жизни. Если бы Грейнджер не была его фактическим начальником, то опоздание принималось бы за обыденность. И тогда эта вредная, по мнению Драко, необходимость не вошла бы в привычку. И спал бы он спокойно до десяти часов дня, как обычно делал Нотт. Гермиона в последние дни даже перестала обращать внимание на его опоздания, провожая выспавшееся лицо друга завистливым взглядом. После этой мысли не прошло и минуты. Грейнджер появилась на балконе, аккуратно прикрывая дверь, чтобы лёгкий сквозняк её не захлопнул. Драко обратился к гриффиндорке взглядом, понимая, что день очередной сладкой пытки начался. Девушка по привычке взбила кудри пальцами, потягиваясь, подставляя кожу тёплым лучам. Шёлковый халат с кружевными оборками приподнялся, оголяя чуть больше ещё не загоревших ног. Гермиона вдохнула полной грудью. Сегодня будет жарко. Море почти спокойно реагировало на небольшой ветерок, чайки кружили над водой, а на пристани, где был причал катеров, уже работали итальянцы, которые казались совершенно маленькими с такого расстояния, крохотными фигурками рядом с огромным синим пятном. — Доброе утро, Драко, — улыбнулась Гермиона. Она знала, что он здесь. Почувствовала запах свежего кофе, как только открыла балконную дверь. Обычно, когда кто-то навещал её рано утром без приглашения, Гермиона жутко краснела изнутри, встречая нежданных гостей в подобном виде. А сейчас без стыда двинулась к Малфою, который, не меняя позы, отодвинул кресло, приглашая за стол. Девушка развязала пояс и немного распахнула халат. Начинало печь. Наконец погода, которую она ждала. О которой мечтала в заточении министерского кабинета, обмахиваясь папкой с документами, когда было уже совсем невтерпеж. — Доброе, Гермиона. Сегодня по именам? — Малфой усмехнулся, откладывая «Пророк». На губы скользнула лёгкая улыбка, когда девушка присела рядом и до него донесся запах её цветочных духов и геля для душа. Это утро казалось самым идеальным за последнее время. — Сегодня хорошая погода, — начала перечислять Гермиона после глотка кофе, глядя прямо в его серые глаза, — вкусный кофе, уверена, не менее вкусный завтрак. Впереди пляж, море, мартини и целый отпуск с минимальным количеством идиотов вокруг. Почему бы не назвать по имени парня, который все это организовал? — И улыбнулась. Гермионе нравилось, когда он произносил её имя вслух. Малфою захотелось положить за эту улыбку весь чёртов мир к женским ногам. Они начали непринуждённую беседу с того, что слизеринец театральным голосом зачитал очередную статью «Пророка», посвящённую их отъезду: — «Что же произошло после несостоявшейся свадьбы героев войны? Рональд Уизли все еще отказывается комментировать эту ситуацию, а мисс Грейнджер покинула страну в компании друзей и, главное, Драко Малфоя. Кажется, скоро ежедневные выпуски станут гораздо интереснее. Есть ли у них роман? Начнётся ли он? Узнаете совсем скоро!» Гермиона резала омлет, слушая написанный в газете бред. — Ещё пара новостей о том, что работа в нашем отделе встала, что рыжий идиот отправил запрос по поиску пожирателей, пара комментариев по поводу вашей свадьбы, — скучающе перечислял Малфой по памяти, прерываясь на небольшие глотки кофе. — А так, очередная херня, которую прочитают и забудут. — Странно, что Рон не сказал ни слова. — Девушка тяжело вздохнула и устремила взгляд на горизонт. Ей нравилось рассматривать тающие вдали облака. Было слишком… спокойно. Вот от чего она отвыкла. От простого спокойствия. От чашек кофе по утрам без мыслей об очередном отчёте или о том, почему постель наутро оказалась вновь пуста. — Как ты думаешь, Поттер возьмёт яйца в руки, или это за него сделает Паркинсон? — послышался за спиной голос, когда девушка оперлась о перила и сделала ещё один глоток. Малфой варил потрясающий кофе. Он работал не по профилю. Гермиона улыбнулась по-слизерински сформулированному предложению. — Если ты не заметил, они вчера целовались в дальней примерочной, пока консультант несла ей то платье с вырезом на всю спину. Грейнджер обернулась, сложив руки так, чтобы не опрокинуть чашку. Малфой расслабленно расселся в кресле, закинув руку на подлокотник и изучая стройный силуэт. Пристальный взгляд скользил по фигуре и вновь возвращался к лицу, как к вишенке на торте. С каждым разом все сложнее было держать язык за зубами, чтобы невзначай не осыпать эту кудрявую зануду комплиментами. — Не заметил, потому что не отрывал от тебя глаз вчера, — протянул он, наблюдая за её удивлением. — Очень жаль, что у тебя нет вкуса и чувства собственного достоинства. Уже давно бы жила счастливо без головной боли. Грейнджер закатила глаза и демонстративно отвернулась к морю, все ещё вслушиваясь в удары собственного сердца, которые оно пропускало от слов, сказанных так обыденно. Буркнула с напускным недовольством, но достаточно громко, чтобы он расслышал её сквозь крики разбушевавшихся чаек: — Вот хорёк! За поздним завтраком ребята обсудили планы на день. Волшебники молниеносно решили: пляж, кафе, загар и солёная вода. В этот момент парни даже не подумали, чем этот план обернётся через пару-тройку часов. До места, о котором говорил Блейз, было идти около получаса. Придерживая солнечные очки и стараясь не дать ветру превратить кудри в полный беспорядок, Гермиона аккуратно спускалась по лестнице, вымощенной брусчаткой. Шум накатывал волнами. Звенящий вокруг смех, голоса… Все сливалось в один неразборчивый гул, от которого хотелось закрыть уши. Забини бросал шутки про Италию, рассказывал о менталитете; предположил, что за столько лет здесь ничего толком не поменялось. Горячий ветер трепал её полупрозрачное чёрное платье, и оно, прилипая к коже, становилось будто второй кожей. Волшебница вдыхала морской воздух и мечтала окунуться в прохладную воду, растворяя в соли все свои проблемы. На крутых ступенях ведьма не отказывалась от его руки. Драко обхватывал её за талию, помогая спуститься, и каждый раз задерживал ладони чуть дольше, чем нужно. Гермиона делала вид, что не замечает этого, и тихо его благодарила. Когда показался песчаный берег, Гермиона остановилась, как заворожённая вглядываясь в водную гладь. В груди растеклось что-то приятное. Давно забытое. Совершенно не стесняясь устремленных на неё глаз, Гермиона двинулась быстрым шагом вперёд, скидывая с себя почти невесомое платье. Малфою показалось, что её ягодицы, не скованные тканью черного купальника, блеснули на солнце. Он мысленно пристыдил себя за то, что рассматривает полуголую девушку. Но с этим уже ничего не мог поделать. Взгляд так и скользил по коже. Драко поднял брошенную на песок ткань, подобрал обувь, стараясь не отрывать глаз. Гермиона собирала волосы, стоя по бедра в прозрачной воде и глядя на друзей: — Она почти горячая! Эхо отскочило от окружающих их скал. Вокруг — ни души. Лежаки были свободны, а зонты, стоявшие в песке, — сложены. Ступенчатая тропа разветвлялась: одна дорожка вела к пляжу, другая — к месту, где продавали напитки и мороженое. Следом за Гермионой окунулся Нотт, который, не снимая рубашку, с разбега нырнул в соленую прохладу после обжигающих кожу лучей. — Чертовски хорошо! — отплевываясь от морской воды, воскликнул слизеринец и поплыл к подруге, после чего окатил её волной, громко, как нашкодивший маленький мальчик, смеясь. Солнце нещадно пекло, оставляя на коже следы. Малфой, долго не думая, наложил чары, чтобы солнце не оставляло следов на коже. В это время Гермиона, прикрыв макушку шляпкой, устроилась на животе прямо под лучами, вчитываясь в строки очередного магловского бессмысленного любовного романа, который позволял разгрузить голову. Драко поражала её любовь к книгам. Хотя он и сам захватил с собой томик Булгакова. Через некоторое время пара парней нарушила их дружескую идиллию. Итальянцы опустились на пустующие лежаки, завязывая негромкую беседу на родном языке. Гермиона почти не обращала на них внимания, в то время как они зацепились за неё взглядом. Малфой сделал вид, что читает книгу, но на самом деле напечатанные на бумаге слова никак не складывались в нужные предложения. — Интересно, а у этой девушки есть кто-нибудь? — Кудрявый шатен с надписями на груди кивнул в сторону Грейнджер. — Мне больше понравилась та рыжая, в красном. Но она с темнокожим. — Джиневра как раз пыталась отбиться от пылких объятий Забини, который чуть не утащил её под воду. Гермиона почувствовала, что кожу начинает печь. Потянулась к сумочке за пузырьком магловского защитного крема. Аккуратно втирая его в ноги, Грейнджер любовалась видами, которые перед ней открывались. Друзья, будто малые дети, наслаждались этим моментом, наперегонки доплывая до скалистого выступа и обратно. Паркинсон кричала, что Тео нарушает правила, а Забини вообще устраняет конкурентов. Солнце слепило. Когда лучи закрыл чей-то силуэт, Гермиона удивленно подняла взгляд. Перед ней стоял, оперевшись о металлический столб пляжного зонта, тот самый брюнет. — Parli italiano? — произнёс он, оценивающе, без стеснения пробегая по её фигуре. Ловко зацепился за декольте и даже не приложил усилий, чтобы поднять глаза. — Dipende da quanto tempo vuoi avere un dialogo con me. Se parliamo per tutto il tempo in cui mi fissate il petto, devo turbarvi. Parlo solo Inglese. — Гермиона мягко улыбнулась ему, мысленно надеясь, что шутки Малфоя обойдут её стороной. Затылком девушка чувствовала раздраженную усмешку. — Я тоже говорю по-английски, все детство провел в Манчестере. — Легкий акцент приятно ласкал слух. Парень уселся на лежак, который стоял рядом, и продолжил болтать. — Полагаю, вы из какой-нибудь жаркой страны, раз на кожу так прекрасно ложится загар. — Во-первых, я не давала согласие на продолжение диалога. Во-вторых, нет, я из Лондона. Настоятельно рекомендую перестать говорить мне приятные вещи и вернуться к вашему усатому приятелю, который пялится на мою рыжую подругу. — Давайте помогу с кремом? — произнёс он, когда ведьма втирала жидкость в плечи. Гермиону начинал раздражать этот настойчивый молодой человек. Его взгляд противно скользил по коже. Захотелось смыть с себя все. Видимо, в этой стране все любят глазами. И лапают тоже. Без сомнения. — Спасибо, но я и сама справляюсь. А пока тот светловолосая парень не встал, вам лучше поискать другую собеседницу. — Гермиона вежливо улыбнулась, подмечая черты лица молодого человека. Он немного постоял, посмотрел на Малфоя, который с вопросом глазел на него в ответ. — Может, мне повторить на родном? — Приятного отдыха, милая синьорина. Итальянец отошёл к другу, что-то ему шепнул. Они, даже не окунувшись, собрали вещи и стремительно покинули пляж, напоследок окидывая взглядом компанию друзей. Тот парень, Гермионе не могло показаться, подмигнул ей и скрылся за поворотом. — У тебя неплохо подвешен язык, — послышался голос Драко за спиной, отчего Грейнджер дёрнулась, выдавливая немного крема на песок. Волшебник опустился на край лежака, рассматривая её профиль с недовольно устремленной к переносице бровью. — Я была здесь не один раз. У папы неподалеку живёт друг, поэтому летом удавалось активно попрактиковаться, — объяснила Гермиона. Взгляд Малфоя было ощущать во много раз приятнее. От него не хотелось сразу же нырнуть в воду. — Почему ты сразу меня не позвала? Было так сложно? — Драко взял из её руки тюбик и аккуратно стал втирать крем в загорелую спину, даже не спрашивая разрешения прикоснуться к пылающей коже. Гермиона с наслаждением выдохнула, когда почувствовала прохладу на лопатках. — Думаю, ты не против, что я их припугнула тобой, — усмешка растеклась на его губах после этих слов. — Тем более, сказал бы он ещё одно слово, не отрываясь от верха моего купальника, я бы дала ему в нос. Вот это я понимаю, гриффиндорка. И мирные пути решения конфликтов, как же. — Грейнджер, в твоём лексиконе не хватает одной очень нужной фразы: «Драко, помоги мне». — Как видишь, косвенно ты тоже можешь помочь, — гриффиндорка забрала крем из его руки и благодарно улыбнулась. Драко прекрасно знал, что у нее язык никогда не повернётся такое сказать. Ну-ну, Грейнджер, это мы еще посмотрим. Этот день мог продолжиться куда удачнее, если бы Забини не подошёл столь безответственно к отдыху своих лучших и единственных (Гермиона была уверена, что только они способны терпеть столько его выходок) настоящих друзей. Девушки, оставив умаявшихся активным отдыхом парней наедине с холодным сливочным пивом, которое они принесли с собой, пошли к ближайшему бару за охладительными напитками. Гермиона бы не отказалась от жестяной баночки колы, по которой она уже успела соскучиться. На такой нервной работе Грейнджер спасалась только глюкозой. Лошадиной дозой глюкозы. Она закидывалась сладким так часто, что в каждой сумке всегда лежало минимум три вида сладостей. Будь то магловские шоколадные конфеты или сахарные перья из «Сладкого королевства», к которым Гермиона пристрастилась ещё на первом курсе, когда Фред и Джордж приносили их со своих вылазок в Хогсмид. Купив у милой женщины по баночке газировки, девушки отошли под раскидистое дерево, крона которого создавала отличную тень. Гермиона глядела на море и не могла оторваться. — Это судьба, милая синьорина, — раздался слева знакомый голос. Грейнджер прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Сейчас ей хотелось слушать подруг и чаек, смотреть в пронизанную голубизной даль и пить ледяную колу. — Это нелепое стечение обстоятельств. — Гермиона не хотела быть грубой, но и терпеть его компанию не входило в её планы. По бронзовой коже парня стекали капли воды, почти мгновенно испаряясь под солнцем. Вероятно, он все же окунулся в море, спасаясь от изнуряющего пекла. Мокрые темные волосы топорщились ежиком, делая итальянца несколько моложе своих лет. — Хотите угощу вас мороженым? Или, может, у вас вечер свободен? — он с интересом рассматривал лицо Гермионы, которое находилось на две головы ниже его собственного. Её черты лица привлекли внимание молодого парня. — Она согласна, — ответила за Гермиону Джинни, пока та обрабатывала его слова в такой духоте. Срочно нужно в воду. —Я не согласна, Джиневра, — Грейнджер громко возразила, начиная злиться. Сначала она вообще не поняла, что происходит. Оставлять шляпу на лежаке было плохой идеей, макушку даже под кроной нещадно пекло. — Нет, молодой человек, можете идти по своим делам. — Мы ещё встретимся, милая синьорина. Хорошего дня! — Парень усмехнулся, отчего на его щеке появилась едва заметная ямочка. Гермиона не ответила любезностью. Она взбесилась и теперь сверлила взглядом рыжую подругу, которая лишь невинно пожала плечами. Они явно не оставят этот разговор без внимания, точно обсудят, когда вернутся домой. А вернулись домой они ещё более разозленными. По крайней мере Гермиона. Возвратившись к лежакам с холодными жестянками у лба, которые уже нагрелись от их кожи, девушки не могли поверить глазам. Кожа Нотта отливала в красный на спине, пока он дремал на лежаке; Поттер с горящим лицом и бледными отпечатками от очков недовольно глядел на девушек; бронзовый Забини ходил по берегу, прикрывая рот рукой и стараясь сдержать хриплый смех, а обычно бледный до невозможности Малфой обгорел до красных пятен по всему телу, соединяющихся в одно. И, не двигаясь, шептал проклятия. — Забини, это не смешно! — воскликнула Гермиона, убирая банку от лица. Малфой смотрел на девушку с чувством, которое никогда не испытывал: такого сильного желания задушить лучшего друга у него ещё не было. И Драко готов был воплотить это в жизнь на пару с Грейнджер, которая, он был уверен, прокручивала мысль о том, как же хорошо начался их отпуск. От боли хотелось выть. Всего за час так сгореть казалось нереальным… Пытки Круцио были хуже, но солнечные ожоги, первые в его жизни, стояли где-то очень близко. Взбучку Забини Гермиона устроила, как только закрылись двери дома, в котором царила спасающая прохлада. Всю дорогу они шли молча, слегка постанывая от боли. — Нас не было всего ничего… — Гермиона, меня тоже разморило, — Забини попытался оправдаться до начала её нападок, но было уже поздно. Грейнджер, повесив сумку на крючки у входа и скинув сандалии, устало села на стул, притягивая стакан ледяной воды. Сама волшебница выглядела так, будто её пытали самыми изощрёнными способами. — Почему ты за ними не следил? — Паркинсон оглядывала спину сгоревшего Поттера, стараясь не прикасаться к его груди, превратившейся в кусок мяса. — Сливочное пиво пили все, а претензии именно ко мне? — На тебе хотя бы не видно этой провальной попытки загореть, Забини! А фарфоровая кожа Малфоя краснее, чем задница макаки, которую мы видели в зоопарке, — произнесла Гермиона, стараясь не обращать на блондина, сверлящего ее гневным взглядом, внимания. — У меня тоже болит спина, между прочим, — жалобно произнёс он, когда Джиневра подошла сзади и аккуратно опустила руки на горящие плечи, заставляя Забини зашипеть от боли. Больше Грейнджер не отпускала комментариев. Она нахмурилась и притянула неизвестно откуда взявшийся в этом доме Мерлином забытый котёл. И какие-то склянки. Зелье от ожогов. Точно. Драко молча наблюдал, как ведьма возится с этим. В который раз подумал, что она гений. Такой картины в своей жизни он ещё не видел. Стоя в полупрозрачном платье с красивым вырезом, ведьма варила зелье. Он неосознанно окунулся в воспоминания. В первый же день их обучения в рамках общей программы сближения факультетов. *** Пока на улице стоял солнечный сентябрь, шуршащий постепенно золотящимися листьями, студенты, заключенные во влажных стенах мрачного подземелья, разбивались на пары на Зельеварении. Снейп, неохотно занимавший место профессора вместе со Слизнортом, сложив руки на груди, наблюдал за недовольством, распространяющимся ядовитым облаком в воздухе. На губах играла усмешка, в переводе на человеческий означающая: «Настал тот день, когда я вам всем отомщу, ходячее подобие волшебников». Заслуги заслугами, а план по унижению учеников есть план, который нужно выполнять и, по возможности, перевыполнять. Самым приятным было наблюдать, как Малфой и Грейнджер сдерживают нахлынувшие эмоции. Они были безумно рады работать друг с другом. И когда Снейп получил порцию взглядов, в которой читался отборный мат, Северус улыбнулся самой широкой, самой гаденькой своей улыбкой. Да, учеников он все ещё терпеть не мог. — Я не хочу с тобой работать, — Малфой принял её точку зрения, охотно соглашаясь. — Но это возможность начать с чистого листа. — Война не выбила из тебя излишней доброты и крайне отвратительной мечтательности, Грейнджер. Предлагаю работать молча и по моим правилам. Легче сделать все одному. Знаю, ты не очень сильна в зельях. Драко притянул котёл, налил воды и поставил на огонь. Гермиона, оперевшись о деревянный стол, смотрела на него большими карими глазами, становившимися чёрными в частичном мраке подземелий. С нескрываемой злобой. И все, включая Рональда, с интересом за этим наблюдали. — Пока я стою напротив, ни по каким правилам играть не собираюсь. Либо ты закрываешь свой рот, не смеешь меня ни в чем упрекать и мы делим обязанности, либо этот котёл с кипящей водой накрывает твою белобрысую макушку, — эта девочка больше ничего не сказала. Стала нарезать волшебные грибы для варева, которое так срочно понадобилось Снейпу. Да. Она не была сильна в зельях, зато теория была в голове. После они устроили скандал в башне старост. Спорили до трясущейся кирпичной кладки. Дамы и господа с портретов разбегались по этажам. Крики холодного, спокойного Малфоя собрали бы все награды по разбиванию стеклянной посуды голосом. — Нам нужно смириться с тем, что мы будем жить вместе, — произнёс он после совместной уборки всего беспорядка, который они развели, кидаясь друг в друга тем, что попадёт под руку. Грейнджер опустилась рядом с ним на диван, откидываясь на мягкую спинку. Волосы растрепались. — Никогда не думал, Грейнджер, что ты можешь материться хуже сапожника. — Поживешь с близнецами и не такому научишься. — Усмешка накрыла женские губы до того, как к ним прикоснулось горлышко бутылки с ледяной водой. *** Драко улыбнулся воспоминаниям, вслушиваясь в мерные ругательства Грейнджер, которая все ещё спорила с Забини. За столько лет она изменилась. Иногда Малфой даже не замечал, насколько. Сейчас, сдувая локон с лица, повзрослевшая Гермиона отличалась от той, которая столько лет назад мешала очередное колдовское варево в котле. Единственное, на него все еще смотрела девушка с яркой мимикой и красивыми глазами. И взрывным характером. Всегда острая на язык, лезущая своим аккуратным носом во все дела, она должна была быть распределена на Слизерин, но Гриффиндор отхватил такой кусок, которым сейчас бы подавились многие. — А ты стой и не поддакивай, Джинни, — выхватил обрывок фразы из диалога Малфой. И интерес потек по венам. Что же Уизлиетта вновь успела натворить? Рыжая закатила глаза: — Почему ты отказалась от свидания? Сердце Драко пропустило удар. Он с интересом посмотрел на шатенку. Ну-ка, что там за история? — Потому что я не собираюсь идти куда-то с парнем, который сначала поздоровался с моей грудью, а потом со мной, — категорично произнесла Грейнджер, снимая котёл с огня на деревянную подставку. — Это ужасно. Однако сама идея курортного романа не так плоха, — начала рекламировать Джинни. — Да брось, курортный роман — это же романтика! Загадочно, весело, без обязательств. Пофлиртуешь, постреляешь глазками. Хоть немного развеешься! — Она еще раз взглянула на Гермиону и поиграла бровями. — Я бы не сказала, что он плох собой. Тебе нравится такая внешность. Он высокий, подтянутый. Гермиона, действуй. Казалось, кудрявая лопнет, если Уизли произнесет ещё хоть одно слово. — Я похожа на девушку, которая прыгает на первых попавшихся парней? — развела она руками почти перед лицом подруги. — Нет, Гермиона. Я же не предлагаю тебе спать с ним, — Джиневра остудила зелье и зачерпнула немного в кружку. Если Гермиона все сварила правильно, то должно было подействовать почти мгновенно. — Пользуйся тем, что ты молодая и привлекательная, используй своё обаяние. Закажи парочку коктейлей, позволь ему угостить тебя, — диктовала она, нанося тонкий слой на спину Забини, который шипел, словно чёрный кот, которому наступили на хвост. — Посмейся над его шутками, — продолжила за неё Паркинсон, отчаянно справляющаяся с ожогами Поттера и Нотта. — Флирт — лучшее оружие против парней, очарованных твоей внешностью. Поиграй с ним, Грейнджер, ты же умеешь это делать. Даже если и первый попавшийся, таких красавчиков надо брать горячими. — Во-первых, для меня флирт — это не оружие массового поражения, — Гермиона прикоснулась к горящей спине Малфоя, отчего он свел лопатки, перекатывая мышцами. Грейнджер, если бы не защищалась от непрошенных советов, уже бы давно смутилась такой картины, хотя сотню раз видела, как Драко это делает. Парни сидели молча, будто слушая что-то запрещённое. Таких разговоров была огромная куча за все те годы, которые они общались. И Грейнджер очень часто рассказывала то, о чем бы никто и никогда не подумал. Но сейчас это касалось той части жизни гриффиндорки, которую девушка не привыкла выставлять вот так — как что-то несерьезное для неё. — Во-вторых, он не первый. Первым попавшимся был Малфой, поэтому, если бы я действительно хотела так расслабиться и завести курортный роман, то… — она не закончила фразу, рассмеявшись, увидев их удивлённые взгляды. Малфой закашлялся, будто подавившись воздухом. Он глянул на Гермиону: её уши слегка покраснели. А в глазах мелькнуло что-то вроде облегчения — будто она сама не ожидала, что скажет это, но сработало: подруги замолчали. — Да расслабьтесь вы, — Гермиона перестала смеяться, оставив на губах широкую улыбку, скользя ладонями к шее. Драко едва сдержал стон, когда она коснулась обгоревшей кожи за ухом, но просто сжал обивку стула до такой степени, что костяшки побелели. — Не надо в это лезть, правда. Если я захочу соблазнить какого-нибудь парня в радиусе Италии, вы об этом узнаете первые. Паркинсон и Уизли многозначительно переглянулись, пока Гермиона не видела. Малфой понял, что их головы одновременно посетила одна и та же безумная мысль. Но вот какая, он так и не понял. Тело пронзил раскат колючей боли. Ёбаная солнечная Сицилия! Ёбаный Забини! Вечером они сидели у бассейна и разговаривали обо всем на свете. Опять. Было столько тем, что Гермиона из раза в раз удивлялась. Было приятно потягивать вино, глядя на воду бассейна, подсвеченную фонарями. Она могла часами смотреть на гладь, не переводя взгляд, не дыша, не слушая, не замечая ничего вокруг. В воде ведьма видела отражение своих мыслей. Тяжелых, неуютных мыслей, которые преследовали её весь день, которые она прятала в самые глубокие уголки своего сознания. И сейчас, когда день, казавшийся таким лёгким, подходил к концу, эти мысли всплыли на поверхность. Блейз обнимал Джинни, уткнувшись в её густую рыжую гриву носом. Гермиона смотрела на них и улыбалась. А хотелось кричать. Она переводила взгляд на Паркинсон, которая устроила голову на коленях Поттера. Он перебирал черные волосы и поправлял падающие с носа очки, ловившие свет, рассеивающийся по окрестностям. И зелёные глаза блестели. И Гермионе хотелось разрыдаться у кого-нибудь на плече. Но она держалась, вновь и вновь опуская свои тускнеющие от печали глаза в бокал. Взгляд всегда о многом говорил. Ведьме было тяжело. Первые дни она, казалось, ничего не понимала. Чувствовала свободу. Отпустило. Прохладный ветер касался плеч, и вдруг стало ясно, как сильно ей не хватает тепла. Не просто тепла кожи, а тепла в душе. Не было осознания, что любят. Её. По-настоящему. Искренне. Никто не пожелает спокойной ночи, поцеловав в макушку. Никто не обнимет, крепко прижимая к себе, чтобы спокойнее уснуть. Этого не было около полугода. В ближайшее время этого не случится. И холод сковывал мурашками кожу. Она откинулась на траву и стала рассматривать звезды, чтобы никто не увидел, как глаза наполняются слезами. Блейз шутил, Джинни смеялась и целовала его плечо, Гермиона слышала это. И улыбалась, проглатывая очередной комок. Одиночество. Приятное, но отдающее горечью. Рядом были любимые друзья, природа, море… Её мечта. Гермиона думала. Много думала о том, каково это — быть счастливой завтра. Всегда в её голове проносилось слово завтра. Завтра будет лучше. Завтра будет по-другому. Завтра не наступило для их с Роном счастья. Это «завтра» останется мыслью, мечтой, стремлением. Да, сейчас хорошо без постоянного нытья, отговорок, упреков. Но… Она просто закрыла глаза — и по щеке скользнула предательская слеза. Мысли спутались, как шерстяной клубок, что лежал в уютном бабушкином кресле. — Я схожу за пледами, холодно, — тихо произнесла ведьма, но ее услышали. Девушка поднялась, взяла бокал и вышла со двора, надеясь, что никто не заметил её мокрых от слёз щёк, по которым скользнул свет фонаря. Гарри не отпускал её силуэт, пока он не скрылся за стеклянной дверью. Что-то заставило парня замедлить движение пальцев в чёрных волосах забеспокоиться. Поттер чувствовал, что не все хорошо. Драко все это время молчал. Поверхность воды привлекала его мысли. Малфой не слушал, о чем говорят друзья. Изредка поглядывал на Гермиону, которая тоже о чем-то задумалась. Через пару минут после ее ухода он отлучился, чтобы помочь Грейнджер. И застал ведьму в гостиной, сидящей на диване. Рядом — стопка аккуратно сложенных пледов. Женское лицо подсвечивала тусклая лампа под абажуром. Даже не вздрогнула, когда он встал напротив, заглядывая в заплаканные глаза. Драко не понимал, что произошло. — Почему так сложно? — Внезапный вопрос сотряс окружающую их тишину. Волшебница все еще смотрела в пустоту, сквозь Малфоя, будто он — надоедливый Пивз, летающий по коридорам Хогвартса. Вопрос заставил задуматься. — Потому что ты его любила, — с горечью ответил он, оперевшись о стол. — Когда сильно любишь, всегда больно. — Признание, вряд ли кем-то услышанное. Драко говорил от чистого сердца. Да, любить её было невыносимо больно. Столько часов проводить с ней. Столько дней видеть её в кабинете. Столько недель пить кофе в её присутствии. Столько месяцев писать отчёты до ночи. Столько лет скрывать свои чувства. Да, он знал, о чем говорил. — Я просто хочу, чтобы меня любили, — сорвалось с девичьих уст. И Гермиона с отчаянием заглянула в его глаза — глубокие, потемневшие в полумраке дома. Сочувствие и понимание. Приоткрытые губы ловили солёные капли, ресницы дрожали под их тяжестью, а тело содрогалось от всхлипов. Если бы ты только знала, Грейнджер… Если бы знала… Сквозь пелену слез она наблюдала за каждым осторожным движением Малфоя. За тем, как он отстранился от столешницы, медленно опустился перед ней на корточки и взял влажные ладони, которыми девушка вытирала влагу с лица, в свои руки. Он не прерывал их зрительного контакта, нежно поглаживая её ладони большими пальцами. — Грейнджер, в один прекрасный день в твоей жизни появится человек, который положит весь мир к твоим ногам. — Бледные губы уверенно шевелились на серьёзном лице. Гермиона только что поймала себя на нелепой, выбивающейся из роя мысли — ей нравился его голос. Он действовал как успокоительная настойка. — И сделает всё, чтобы ты не пила из-за него ночью вино в одиночку, превращаясь в алкоголичку. — Она слабо улыбнулась, пока слезы продолжали катиться по щекам. Малфой прикоснулся к ее влажной коже. А Гермиона впервые запустила ладонь в его волосы — и сама удивилась, какие они мягкие даже после солёной морской воды. А Драко удивился этому внезапному порыву, но прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением. — Посидишь со мной ещё немного? — тихо и неуверенно раздался её голос, когда парень поднялся и взял в руки стопку пледов. Вопрос сам вырвался. Будто сердце уже неистово кричало ей сбавить ритм от тревожных мыслей. Умоляло успокоиться. — Посижу. — Слабо улыбнулся. Бросил все на пол и сел рядом, притягивая её к себе. — День благородных дел? — спросила, устраиваясь на его плече. — Возможно. Драко гладил Гермиону по волосам, пока она тихо плакала на его плече. Безмолвно, будто все слова потеряли смысл, исчезли с лица Земли. И было спокойно. И с каждым его прикосновением испарялось по мысли, пока они вовсе не кончились, веки не сомкнулись и она не уснула на груди слизеринца, приобнимая его за торс. Утром девушке вновь будет стыдно за этот эмоциональный порыв. За слезы и прикосновения. Но сейчас она крепко заснула, втягивая за собой в сонный водоворот Малфоя. Устроившись на диване, они проспали так до самого утра, охраняя сны друг друга. Друзья не разбудили их, но заботливо укрыли тёплым пледом.