Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

Гермиона проснулась первой. Было очень тихо, только тикали часы, разнося звук по помещению, да за окном начинали свои громкие переговоры чайки. В нос почти сразу ударил приятный запах, немного затекшая рука обнимала что-то тёплое и большое. Девушка улыбнулась, сильнее прижимаясь к теплому и большому объекту щекой. Когда сон стал отступать, а шестеренки в голове начали крутиться, Гермиона широко распахнула глаза, понимая, что лежит на Малфое, уткнувшись носом в его шею. Чуть отстранившись, волшебница подняла взгляд. Драко, обнимая её, тихо сопел. Она судорожно начала вспоминать, как оказалась с ним на одном диване на первом этаже в горизонтальном положении. Видимо, они были настолько сонными и вымотанными, что даже не ушли наверх, проснувшись ночью. Гермиона рассматривала его растрепанные светлые волосы, падающие на глаза; рассматривала складки на лбу и подрагивающие ресницы. Видимо, Драко снился сон. Шея, на которой обычно проступали вены, была расслаблена, грудь спокойно вздымалась вместе с её рукой. Гермиона улыбнулась. Ей нравилось то, что она видела. На душе стало тепло. Было всего семь часов утра. Вставать не хотелось. Стоя под струями горячей воды, Гермиона задумалась. Почему так приятно было просыпаться этим утром и аккуратно, чтобы не разбудить Малфоя, выпутываться из объятий? Вода стекала по обнаженному телу, смывая остатки сна. И, как бы ни хотелось это признавать, тёплых объятий. Это же чёртов Малфой! Почему они не разошлись по комнатам, не остались в том положении, в котором уснули? Почему так не хотелось выбираться из его рук пару минут назад? Ответов на все эти вопросы у Гермионы не было. Она смыла гель с кожи и приступила к голове, мягко массируя корни. Гриффиндорка очень любила воду. И могла наслаждаться душем часами напролёт. Эта процедура приводила мысли в порядок, раскладывая их по многочисленным полочкам. Но не сегодня. Девушка размышляла над прошедшим вечером, задавая себе очередные вопросы. Немного затуманенный вчерашним вином мозг все ещё старался придумывать ответы. Малфой мог уйти к ребятам несмотря на то, что они очень долго дружили. Гермиона знала: Драко не любит слезы. Но он всегда помогал справиться ей с эмоциями, в последнее время особенно трепетно к ним относясь. Гермиона старалась держать лицо даже перед ним. Малфой оставался Малфоем со своими вредными шутками, подколами и едкими фразами. Но что-то все же поменялось. И Гермиона чувствовала эту неприкрытую ничем нежность в его действиях. Со дня несостоявшейся свадьбы. У Гермионы промелькнула смутная мысль, тут же растворившись в утренней дымке. Она не успела её поймать, и от этого оставалось странное чувство — будто упустила что-то важное. И теперь в голове крутилось то, о раньше никогда не задумывалась Высушив волосы и переодевшись в домашнюю одежду, волшебница, глянув на себя в зеркало последний раз, спустилась вниз, попутно собирая волосы в пучок. Улыбка не сползала с её задумчивого лица. Отчего-то ведьму переполняла энергия. Гермиона наложила бесшумное заклинание на кухню, ведь Драко ещё спал, накрывшись почти с головой мягким пледом. Девушка немного полюбовалась спящим Малфоем, не понимая, зачем она это делает. Что-то в нем, бесспорно, притягивало. Сейчас слизеринец выглядел безобидно. Широкоплечий молодой человек, едва помещающийся на этом диване, теперь казался ей большим светлым котом, который, уютно устроившись под пледом, сопел. Поправив его волосы, девушка прошла на кухню, совсем не думая о том, что Драко мог не спать. Малфой за её спиной улыбнулся и все же попытался погрузиться в сладкую дрему. Гермиона думала о том, что творилось внутри неё. Что поменялось со вчерашнего вечера? Что заставляло её сейчас бросать взгляды на Драко? Что заставляло подрагивать кончики её пальцев при мысли, что они проснулись вместе? В этом же нет ничего такого. Гермиона, просто никто давно так к тебе не относился. Это всего лишь Малфой. Тот же Малфой, который работает с тобой три года. Соберись. Удивляло, что за несколько дней её жизнь превратилась в подобие сказки, о которой каждый раз заходила речь с Роном. В груди кольнуло. Воспоминания сменяли друг друга, как кадры бесконечной старой киноплёнки. День за днём, неделя за неделей. Подобие счастья. Каждое слово, каждый комплимент Рона грели душу. Не всегда было ужасно. Только последний год… Полтора, если быть честной с собой. И, если бы ведьма имела хоть капельку того самоуважения, которое необходимо было иметь, то жизнь бы сложилась по-другому. Пустые обещания и привычные фразы сплетались в водоворот и затягивали её всё глубже. Безграничное доверие к нему с самого начала их дружбы оказалось крепче стали. И разбилось, как хрустальная ваза, хранившаяся в шкафчике кухонного гарнитура. В турке закипал кофе. — Доброе утро. Сонный глубокий голос Малфоя раздался над ухом, а его руки оказались на талии. Гермиона чуть качнула головой, сбрасывая груз мыслей. Спиной она чувствовала мужскую грудь, на которой проснулась. — Доброе утро, — слегка улыбнулась, пытаясь поймать хоть краешек лица Драко, повернув голову к нему. Столкнулась с его губами, которые оставили лёгкий поцелуй на её щеке. Гермиона замерла. — Грейнджер, если ты думаешь, что сбежавший кофе — прекрасное начало дня, то через пару секунд ты его полностью прочувствешь. — Он рассмеялся, наблюдая за тем, как отрезвленная словами девушка молниеносно предотвратила ситуацию, выключая конфорку. Гермиона казалась растерянной. — Пока ты не полез ко мне со своими объятиями, все было замечательно, — съязвила она, стараясь сдерживать рвущуюся на губы улыбку. Что-то тёплое загорелось внутри. — Только не говори, что тебе это не понравилось, — усмехнулся Малфой, уже собираясь подняться в комнату, чтобы принять душ. — Ты о себе слишком высокого мнения, — донёсся до него её смеющийся голос уже на лестнице. Ну что, Малфой, пора действовать. Контрастный душ. Утренний ритуал. Спина немного болела после вчерашнего загара. Обгара. А живот сводило от желания. Малфой закусил губу. Блядские прикосновения. Одному Мерлину известно, откуда такая реакция на Грейнджер. Ладони скользили по косым мышцами, пока в голове мысль за мыслью скользила Гермиона. Она готовила его любимый завтрак, варила кофе и улыбалась. Ему нравилась эта улыбка. После завтрака нужно будет выйти к бассейну и сделать упражнения. Тренировки на отдыхе никто не отменял. А ещё нужно проверить воду у бассейна — убедиться, что заклинание очистки держится. Кофе завлек его раньше бассейна. Драко вытирал полотенцем волосы, спускаясь по деревянным ступенькам, и на ходу пытался собрать себя в кучу. В мыслях он уже прикасался губами к чашке с ароматным кофе. И к каждому миллиметру её кожи. Грейнджер выглядела слишком по-домашнему. Такой он не заставал ее очень давно. Только строгие костюмы и уютные свитера. Изредка — форма авроров на вылазки. Еще реже — платья. Сейчас просто хотелось наблюдать за ней, прижавшись плечом к дверному косяку и не разрушая момента. — Ты забыл, что существуют футболки? Грейнджер открыто рассматривала татуировки на его оголенных руках, плечах, окидывая взглядом шрамы и редкие родинки. Видела в сотый раз. Смущалась как в первый. Не могла оторваться. — Не стыдно, Грейнджер? — Девушка не поняла, как он оказался рядом с наглой усмешкой на губах. Его близость заставила покраснеть кончики её ушей. Лёгкий румянец запылил щеки. — Стыдно было бы, если бы я начала тебя трогать, Малфой. — Драко видел в карих глазах смех. — Завтрак готов. Только накинь на себя что-нибудь, ради Мерлина! — прибавила она секундой позже, чтобы он не успел сесть в таком виде за стол. Драко веселила такая реакция. А Грейнджер не понимала, почему смущалась. Что она только не видела за эти годы… Гермиона расставила тарелки, чувствуя, что обычных слов благодарности за его терпение и умение слушать будет мало. И потому приготовила именно то, что Драко любил больше всего на завтрак. Совы принесли почту. За столом привычно зазвучали комментарии к очередной бессмыслице, выходящей в печать. Разговоры о газете плавно перетекли в диалог о книгах, которые они сейчас читали. Драко делился понравившимися моментами у Булгакова, пока Гермиона рассказывала о сюжетном повороте в романе. Беседа так поглотила волшебников, что они даже не заметили, как Джинни, скрестив руки на груди, наблюдала за ними с усмешкой. — Доброе утро, Уизлиетта, — приветливо улыбнулся Малфой, направляясь к раковине с грязной посудой. Ему стало жалко Грейнджер. Ведь эта рыжая заноза первой целью выберет именно её. Гермиона спрятала глаза в кружке. Последнее, что сейчас хотелось услышать, — очередной вопрос от Уизли, касающийся Драко. Их стало слишком много. И беседа часто перетекала в допрос. — Как вам спалось? — это было неизбежно. — Хорошо, спасибо, что не дали замерзнуть. — Ну, с таким соседом по дивану точно не замёрзнешь. Гермиона промолчала. Терпеть не могла, когда Уизли лезла не в свое дело. А именно — в её личную жизнь. Ее. Личную. Она не знала значения последнего слова. Ведьма тяжело вздохнула и встала рядом с Драко, принимая влажную тарелку и вытирая её полотенцем. — Спасибо за завтрак, — тихо произнёс он, чтобы не услышала Уизли. Когда рыжая наконец вышла из комнаты, он легко коснулся губами кудрявой макушки. Гермиона смущённо улыбнулась и принялась убирать со стола, слушая размышления о свите Воланда. Старалась слушать, а не отвлекаться на его широкую спину и глубокий голос. Русская классика всегда находила отклик в женском сердце. И то, что Малфой тоже начал ей интересоваться, не могло не радовать. Оставив друзей завтракать в доме, Драко вышел к бассейну. Чайки уже давно кружили над морем. Ветер тихо шевелил траву, неаккуратно скошенную заклинанием, и шелестел листьями, разбавляя шум моря. Эти звуки успокаивали. Во время занятий на свежем воздухе Драко находил гармонию с природой. Играть в слизеринской команде по квиддичу и убивать себя тренировками, чтобы не думать о Грейнджер, — одно. Работать с ней в одном отделе, осознавая свою влюбленность, поддерживать форму для редких адских заданий и для эстетического удовольствия — другое. Тренировки вошли в привычку. Иногда он бегал по утрам. Иногда пропускал, как и сигарету-другую с кружкой зеленого чая морозным утром. Однажды после задания Поттер неожиданно выразил своё уважение его активным тренировкам. Избранный, который отдавал залу почти все часы своего свободного времени. Дисциплина текла в крови Малфоя. Он просто не мог позволить себе быть неготовым. К чему угодно. Если бы не постоянные тренировки — заклинания и магловские приёмы первой помощи, — Грейнджер умерла бы у него на руках ещё тогда, во время той роковой вылазки. Не прошло бы и пяти минут, как бездыханное девичье тело повисло бы на его предплечьях. После такого пришлось оберегать её ещё сильнее. И это не закончилось. Ему всё ещё приходилось её оберегать. Каждый день, каждую минуту, даже когда она делала вид, что не нуждается в этом. Солнце пекло нещаднее вчерашнего. Стянув футболку, Драко лёг на траву, не замечая её колкости. Он поднимался снова и снова, отрывая лопатки от земли, чувствуя, как мышцы привычно сжимаются и горят. Он продолжил даже тогда, когда послышались тихие шаги. Грейнджер. Драко видел, как она бесшумно устроилась на лежаке под открытым солнцем с книгой в руках. В купальнике, который открывал все то, от чего Малфой годами старался отвести взгляд. — Я же не буду мешать? — спросила Гермиона, когда Драко замер, глазея на неё. Знал, что из вежливости. Малфой отрицательно покачал головой и продолжил тренировку. Не для поддержания формы. А чтобы ни единой мысли о полуголой Грейнджер не осталось в голове, пока он не окунётся в этот манящий котёл с ледяной водой. Девушка шуршала страницами, периодически меняя позу, когда тело затекало. А Драко бросал на ведьму взгляд и продолжал стоять в планке, Не замечая, как Грейнджер скользит по мышцам его спины, по узорам татуировок, которые сползали вниз. Буквы расплывались перед глазами. Картина впереди была интереснее романа с предсказуемым концом. Мерлин, почему так сложно оторвать взгляд от парня, который следует своей обычной рутине. Даже в самые жадные на близость времена она так голодно не смотрела на Уизли. Кажется, именно с этого дня что-то изменилось. Грейнджер начала сходить с ума. Окончательно. Их друзья, спокойно завтракающие на кухне, по очереди подходили к окну и докладывали о том, что происходило за пределами дома. И подозрительно широко улыбались, о чем-то перешёптываясь. Поттер подливал Пэнси, сидящей в его именной квиддичной футболке, яблочный сок. Пока Малфой и Грейнджер — единственные, кто оставался в неведении о её личной жизни. Но скоро Джиневра, не скрывая подробностей, расскажет обо всём, что увидела утром в комнате Поттера. Она влетела туда без стука и без разрешения. Странно, что Забини ещё не начал шутить о том, что кружевное белье на абажуре — слишком пошло в этих святых, пропитанных священным духом выдержанных вин стенах. Но уже прятал улыбку в кружку, перебрасывая взгляд с Пэнси на Гарри. Вот короткостриженный выродок.