Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Драко все же ненавидел работать ночью, однако при этом не был из тех людей, на которых сильно сказывается отсутствие сна. На седьмом курсе ему приходилось не спать и по несколько ночей, при этом как-то функционируя на парах, в качестве старосты и, что немаловажно, на изнурительных тренировках. На часах было 7 утра, когда Малфой отложил очередное проработанное до малейших деталей дело. Поттер оторвал его в три часа ночи от самого важного дела — от крепкого сна, который стал за два часа настолько глубоким, что Драко еле разлепил глаза и, перебирая все известные матерные выражения, которые осыпались на понимающего Гарри, ждущего его в гостиной со стаканчиком кофе в руках, быстро собирался в Министерство. Таких стаканчиков за ночь они на шестерых выпили штук двадцать. — Я ненавижу вашу работу, — протянул он, откидываясь на спинку кресла Майкла, которое было приставлено к столу Поттера; на деревянной поверхности царил хаос (такого не было даже на столе Грейнджер в самые напряженные рабочие часы). — Да брось, ты прекрасно с ней справляешься, — Паркинсон отвесила другу комплимент, переворачивая страницу очередного отчёта. Драко каждый раз поражался: как Пэнси удаётся выглядеть с иголочки после бессонных ночей. В этот раз их было две. — Я больше привык работать языком. Это проще, чем постоянно разгребать бумажки. — Мы и не сомневаемся в тебе, дружище. Именно поэтому ты до сих пор заместитель главы отдела. — На подкол Нотта Драко лишь усмехнулся, поворачиваясь на кресле с низкой спинкой. Шея уже затекла, черт возьми. Дослужиться до этой должности действительно было бы проще с помощью оральных ласк, ведь выстроить дружбу с Грейнджер после стольких лет взаимной ненависти и вражды было сложнее, чем, кажется, Темному Лорду приручить Василиска. Невольно Драко вспомнил, как почти довёл её до оргазма языком в Италии, отчего в штанах стало теснее. Перед глазами невольно возник образ Гермионы, такой красивой, раскрепощенной, доверившейся ему, позволяющей взять над собой власть.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

— Как же я ненавижу эти чертовы командировки, это министерство и этих тупых волшебников. Именно с этой тирадой в кабинете появилась Гермиона Грейнджер собственной персоной. Драко невольно расслабился, когда услышал голос любимой ведьмы. Он привык, что эти вопли влетают в помещение вперед нее. Волшебница, заметив белобрысую макушку Малфоя, остановилась посреди кабинета, замирая на пару секунд. Все прошло просто отвратительно. Но прежде чем об этом рассказать, она посчитала необходимым получить долю спокойствия. Глубоко вздохнув, Гермиона подошла к Драко со спины. Он невольно прикрыл глаза, наслаждаясь её мягким и чувственными прикосновениями к его коже. Её близость позволяла дышать глубже. Сердце, на мгновение подпрыгнув в груди, вернулось в привычный ритм. Размышления о том, как она, где, выспалась ли, сильно ли устала испарились из его головы, голоса замерли. Ладони Гермионы скользили по мужской груди. Она прижалась искусанными губами к его шее. Драко знал, что Гермиона чувствует пульсацию вены. Дыхание опалило кожу, заставляя её покрыться мурашками. — Мне так тебя не хватало, — тихо, жалобно призналась она ему на ухо, случайно задевая мочку губами. Ну, или не случайно. Мерлиновы седины. После воспоминаний о той ночи эти слова звучали убийственно. Драко столько лет мечтал о том, чтобы Грейнджер после командировок вот так прижималась к нему, а не к Уизли, что блаженная улыбка сама собой расцвела на губах. — Я тоже соскучился. Он повернулся к Гермиона, обхватывая узкую талию и притягивая девушку к себе. Она положила ладонь ему на щеку и прильнула к губам, с облегчением выдыхая. Черт. Действительно, прошло всего ничего, но она успела соскучиться по этому мужчине. Гермиона сразу поняла, что он не спал всю ночь. От Драко пахло усталостью и кофе, а в запахе угадывались нотки крепких сигарет — видимо, Рон снова курил в кабинете. Она разорвала поцелуй до того, как он стал неприличным. — Спасибо, Малфой, она явно перехотела уничтожать этот мир, — Гарри улыбнулся Гермионе, протягивая ей кружку крепкого кофе. Он получил от нее сообщение ещё 15 минут назад, но решил не сбивать настрой еле собравшегося с мыслями Драко. — Все прошло настолько отвратительно? Гермиона молчала. Все в кабинете тоже притихли, словно ждали, что она вот-вот снова станет той самой собранной замминистра. Но вместо этого она просто выдохнула и, не глядя ни на кого, скользнула к Драко, опустившись к нему на колени, ощущая, как и без того короткая юбка оголяет ещё больше ног, как напрягается Малфой и как его ладонь ложится на её бедро. А ещё чувствуя на себе тяжелый взгляд молчащего Рона. Она даже не посмотрела на него в ответ: выпрямилась, наконец возвращаясь к делу. — Если мы до конца следующего месяца не найдем Пожирателей, минимум три страны расторгнут с нами все торгово-деловые отношения. — Она сделала глоток. Все напряженно молчали, ожидая продолжения. — Безопасность нашей страны под угрозой, значит, этих стран тоже. — Мы его заперли, а не отпустили дальше убивать людей, — непонимающе произнес Рон, подходя ближе. — Им этого недостаточно, — тяжело вздохнула она. — Была угроза болельщикам и игрокам другого государства. Авроры упустили возможность появления опасности, значит, сработали недостаточно хорошо. Не смотри на меня так, Гарри, я понимаю, что это звучит странно. Поэтому Испания недовольна. — До конца ноября? Это дикость! — Рон заходил по кабинету, запуская ладони в растрепанные рыжие волосы. В его голове не укладывалось, как можно поймать остальных Пожирателей, которые скрываются не пойми где, меньше, чем за два месяца. — Это все, что я смогла сделать, — голос у Гермионы виновато дрогнул. — Блейз остался подписывать документы, они настояли на заклинании перевода. — То есть, комиссия из пяти взрослых мужиков полтора дня пыталась прогнуть под себя молодую девчонку? — Гермиона удовлетворительно кивнула сжавшему челюсти Драко. — Если бы я прогнулась, срок был бы две недели максимум. Я все же не так плоха в переговорах. — Они согласились только потому, что у тебя были красивая кофточка и кружевной лифчик под ней, — Блейз закрыл за собой дверь. — И не закатывай глаза. Тебя раздевали все мужчины по пути к кабинету. Гермиона все же закатила глаза. Да, это было не совсем честно. И это не самый любимый её метод переговоров. Скорее, самый нелюбимый (ловить взгляды женатых мужчин на своей груди — сомнительное удовольствие). Но другого выхода действительно не было. Самыми противными, на взгляд всех волшебников, которые вынуждены общаться с представителями других стран, испанцы — самые упрямые и скользкие. — Во-первых, все было в рамках приличия. Я ее надевала в Министерство, и никто мне слова против не сказал. — Если ты о той красной, которую с тебя снял Малфой взглядом в переговорной, то возражения были, — встрял Рон, но Гермиона сделала вид, что этого не слышала. — Во-вторых, — продолжила Грейнджер, обращаясь к Забини, — давно ты стал вести себя как старший брат? — С тех пор, как ты стала мне близкой подругой, tesoro. Если я не буду тебя оберегать, Малфой и Поттер открутят мне голову. «Ну конечно, — подумала Гермиона. — Я же сама не справлюсь, мне обязательно нужна нянька». — Да, тебе не нужна нянька, Гермиона, но одну тебя отпускать в страну, где тактильные мужчины любят крутить курортные романы с иностранками — так себе затея, — строго произнес Гарри, словно читая её мысли. Увидев округлившиеся глаза, он все же неловко, как в подростковом возрасте, улыбнулся. — Я не читал твои мысли, просто знаю тебя с 11 лет. Не делай такой дикий взгляд. — У нас есть два месяца, — отчеканила она слова. — Я воспользовалась советом Джинни и использовала все свое женское обаяние, чтобы вытащить нас из этой задницы. Могли бы и «спасибо» сказать. — Я мог договориться другим методом. — Драко примирительно уткнулся ей в шею. Волшебница знала, что он улыбался. — Ты лгун, Малфой, — Гермиона заглянула в его глаза, которые сверкали озорным огоньком. — Я уверена, будь там пять волшебниц любого возраста, ты бы надел самую обтягивающую вещь на свете, оголил бы татуировки, отвесил бы каждой по комплименту, очаровательно улыбнулся, и все. Все готово. Она возмущенно развела руками. Да, черт возьми. Именно так Малфой и решал все проблемы с послами-женщинами из других стран. Они все, как по заклинанию, попадали на крючок его обаяния. И где он, интересно, проходил курсы «как заполучить желаемое в непредсказуемых условиях за три минуты»? — Ты так говоришь, потому что сама на это повелась? — Губы Драко растянулись в улыбке. Он, заметив, как Гермиона вспыхивает, подмигнул ей. И засмеялся, целуя её в щеку. — Я ведь прав, Грейнджер. И да, я бы именно так и сделал. Это же работает, так зачем изобретать метлу? — Когда вы поженитесь, это уже не прокатит, вы в курсе? Нотт любил наблюдать за этими сумасшедшими волшебниками ещё до того, как они сошлись. Это было очень интересно — уж слишком они похожи в определенных обстоятельствах. — Сомневаюсь, — сказали они в один голос и одинаково повели бровью, отчего Пэнси стало смешно. А вот Рона перекосило: они даже не стали цепляться за слово «поженитесь». — В общем, довольствуемся тем, что есть, — Гермиона соскользнула с колен Драко и устроилась на стуле Гарри. Тот лишь удивлённо развёл руками, а она ответила ему лёгкой, почти невинной улыбкой. — А ты скажи спасибо, что я не пришла в таком виде в наше Министерство. «Мерлин, больше не буду так делать», — проскользнула мысль у неё в голове. Перед глазами до сих пор стояли эти оценивающие взгляды. Хорошо, однако, что магический бизнес-центр, в котором должны были пройти эти переговоры, находился в нескольких улицах от отеля. — Мне хватает этой юбки, — кашлянул Малфой, моля Мерлина, чтобы ширинка не лопнула. Он до сих пор чувствовал тепло её чёртова тела. А перед глазами находилось тонкое кружево ее чулок.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

День был напряженный. Настолько, что Забини не помнил, когда последний раз так быстро сматывался с работы. Каждая секунда была на счету: зависнешь на мгновение — и на столе появится очередной документ, который требует его «срочной» подписи. — Я надеюсь, вы все же будете ночевать дома, — смешок Блейза разрезал воздух. Парень складывал подписанные документы в стопку, быстро наводя порядок на столе. Щелкнула кнопка, и лампа погасла, погружая его рабочее место в приятный полумрак. — Я тоже на это надеюсь. Гермиона устало уставилась на друга. Он был вымотан. Разминал ладонью затекшую шею, пока искал, куда скинул пиджак. — А я-то как надеюсь, — поддержал их Драко, откладывая ручку. Ближе к краю стола высилась приличная стопка бумаг. Ближе к другому краю — стопка бумажных стаканчиков кофе. Мерлин, этот день, кажется, не закончится никогда. Он начался вчера и найдет окончание лишь завтра. А на часах всего 7 вечера. После того, как Блейз на прощание пожал Драко руку и чмокнул Гермиону в щеку, щелкнула дверь. Кабинет погрузился в относительно тишину. Её вновь разбивал громкий трепет секундной стрелки. — Я так больше не могу, — из груди Гермионы вырвался протяжный изнуренный стон. Она не знала, куда деть ноги, которые болели и в туфлях, и без них. Она прошла около десяти тысяч шагов по этому проклятому зданию. Чары удобства, которые дала Джинни, сегодня почти не работали — после такого дня они казались жалкой шуткой. Она сбросила туфли и, откинувшись на спинку кресла, принялась разминать затекшие пальцы. Мысли тут же потекли в привычном деловом русле: благотворительный вечер, конференции, отчёты… Черт. Благотворительный вечер. Кингсли скинул на неё ежегодный благотворительный вечер у миссис Малфой. Конечно, Гермиона и так собиралась ей помочь с этим мероприятием, но не в качестве официального организатора. Назначение помощником означало: ближайшие недели ей не избежать постоянных встреч с Асторией и её матерью. А Гермионе не хотелось тратить свою энергию на сдерживание гневных порывов. — Не день, а какое-то проклятье, — протянула она устало. — Почему меня тогда не сняли с этого поста, если назначили на новый? Пять конференций, черт возьми! И этот проклятый благотворительный вечер! Кингсли думает, что я бесконечная? — Тебе не нравится находиться со мной весь день в одном кабинете? — Гермиона в теплом свете увидела, как он улыбнулся и как на его щеке появилось подобие ямочки. Драко, не отрывая глаз от волшебницы, направился к её столу, попутно расстегивая ещё одну верхнюю пуговицу. Несмотря на прохладу октября, в кабинете было душновато. Грейнджер же ещё в середине дня избавилась от пиджака, смущая посетителей майкой на толстых лямках. — Мне тяжело с тобой работать, — призналась она, прикусывая губу. Гермиона отъехал от стола, поворачиваясь в сторону Малфоя, который уже стоял рядом. Он опустился на корточки и взял её уставшие ступни в свои ладони. — Ты, паршивец, занимаешь все мои мысли. Интересно, она могла бы представить себе подобный разговор месяца так три назад? Нет. Дуло пистолета оказалось бы во рту быстрее, чем она произнесла эту фразу. Легкие стоны наслаждения слетали с губ, а пальцы впивались в подлокотники кожаного кресла. Жест Малфоя казался Гермионе слишком интимным. Тем более сейчас, под конец дня, когда она борется с невероятным напряжением внизу живота, поглядывая на Драко, расположившегося у её ног. Ладонями он проводил по стопе, разминал пальцы, снизу вверх глядя на Грейнджер. Ей шёл полумрак. Её внешности шёл полумрак. Растрепанные волосы, эти чертовски привлекательные очки, которые сползли на кончик носа, этот упрямый локон, который падал ей на грудь, почти скрываясь в вырезе… Если бы она знала, что его эрекция сейчас может заставить лопнуть шов ширинки… Вновь… Но Малфой терпеливо, не обращая на это внимания, продолжал облегчать её боль, самодовольно улыбаясь. Не без этого, конечно, не без этого. — Твои пальцы сводят меня с ума. Ты специально это делаешь. — После упрека очередной стон сорвался с приоткрытых губ, когда Драко поцеловал ее щиколотку. И начал прокладывать дорожку поцелуев к голени, заставляя её кожу покрываться мурашками. — Конечно, специально. Он поднялся, поднимая за собой уставшую Гермиону, заключая её в крепкие объятия. Маленькие ладони сжимали его спину, и от этого Драко становилось невероятно хорошо. От нее снова пахло вишней. И библиотечной пылью. Часа полтора она провела в министерском архиве. — Я весь день мечтал о тебе, Грейнджер. Драко заправил локон ей за ухо и коснулся губами её улыбки. Ещё раз. И еще. А потом Гермиона сама притянула его к себе. Малфой этого ждал. Ждал, пока пустоту кабинета вновь сотрясает её мягкий стон, который отзовется дрожью во всем его теле. Гермиона прижала его ещё ближе за шею, путаясь в волосах. Спустилась к бедрам, которые уже прижимали её к столу, ощущая, насколько сильно он возбужден. С наслаждением промычала что-то неразборчиво в его губы. Ей чертовски нравилось чувствовать себя желанной, чувствовать такой отклик на свои действия, на свое существование. Малфой мягко перехватил её руки, удерживая на мгновение, чтобы перевести дыхание — ещё пара ебучих секунд, и он позорно кончит, так к ней и не прикоснувшись. Он подсадил девушку под бедра на край стола, устраиваясь между послушно разведенными женскими ногами. Что-то упало со стола, но они не обратили на это внимания, продолжая целоваться, как безумные. В кабинете не горел основной свет. В полумраке кабинета каждый взгляд и каждое прикосновение ощущались острее. Это заставляло Малфоя хотеть ее еще больше, заставляло Гермиону прижиматься к нему сильнее, обхватывая ногами его бедра, и чувствовать напряжение в очень удачно сидевших на его заднице строгих брюках. Черт возьми, прошёл всего день, а они готовы были наброситься друг на друга так, будто тысячи километров разделяли их целый год. — Нам нужно доделать эти чёртовы отчёты, — шептала Гермиона, пока Драко исследовал ее голую шею своими горячими губами, и притягивала его ближе, погрузившись ладонями в волосы. Мерлин, как же ей нравились эти покусывания. В суете этих ласк, отчёты — последнее, что её волновало. Особенно после того, как он скользнул пальцами по белью, опаляя шею горячим дыханием. Гермиона действительно сидела на своём столе, мечтая о том, чтобы Драко Малфой оказался на коленях перед ней. В конце рабочего дня. Когда предстояла еще как минимум двухчасовая работа. Мерлиновы седины… — Мы их доделаем, — пообещал Драко хриплым до невозможности голосом, опускаясь ниже, не прерывая при этом зрительный контакт. Его серые глаза — небо перед страшной бурей. Темная сталь. — Мерлин, Драко… — она хотела возразить, как только поняла, что Малфой действительно собрался это сделать, но проворные бледные пальцы уже нашли кромку белья. И Гермиона, будто по приказу, приподняла на секунду бедра, чтобы его с нее стянули. Вот черт. Малфой выглядел до безумия сексуально между её ног. Он смотрел Гермионе в глаза, замечая, при этом, как она закусывает губу, чувствуя, как её ноги сами собой расходятся шире, как её юбка задирается и как бесстыдно эта картина выглядит в целом. Драко действительно стоял перед ней на коленях. Реальность была лучше любой фантазии — и от этого кружилась голова. Его руки действительно сейчас проходились по разведенным ногам, на которых чулки выглядели слишком соблазнительно. — Если бы ты видела, как тебя сегодня раздевал глазами Маклагген, — низко проговорил он с толикой гордости, подтягивая ее бедра ближе к краю. Кажется, Гермиону устраивало такое положение дел и мало смущало, что она сидела без белья. После того, как она отказывалась над ним, под ним, перед ним на коленях, это точно её не смущало. Девушка оперлась на руки, разглядывая Драко, попутно проходясь языком по сухим губам. Растрепанный, он в предвкушении ждал момента, когда сможет к ней прикоснуться. Но почему-то его оттягивал. — И Монтегю, — продолжал слизеринец, опускаясь поцелуем на её бедро и спуская чулок с правой ноги. — В министерстве есть дресс-код, Грейнджер. Такие короткие юбки носить нельзя. — В министерстве много чего нельзя, — парировала она, глядя прямо на Драко. Мужские губы оцеловывали другое бедро, не оставляя его без внимания. — Например, писать мне на пергаменте непристойности, — окончание последнего слова она проглотила, потому что Драко стал засасывать нежную кожу на бедре, приближаясь к губам. — Или складывать руки мне ниже талии в лифте, — не покидала она попыток пересказать ему все проколы сегодняшнего дня. — А ещё? — ощутила снизу его горячее дыхание. Знала, что Малфой нахально усмехается, довольный собой. Пока она ещё могла связно мыслить, она успела наложить очищающее заклинание и заклинание защиты. — А ещё… Через пару секунд рассудок затуманился. Гермиона не смогла ничего сказать, когда его рот оказался на её половых губах, а язык плавно прошелся вверх-вниз. Вот же дьявол. — Можешь не сдерживать себя, Грейнджер, я наложил чары, — сказал Драко, ненадолго отрываясь он желанного десерта. Малфой мечтал о ней весь чертов день. Весь чертов день его член изнывал при одном взгляде на неё. Даже усталость после бессонной ночи не была препятствием: трусы натянулись, словно парус. Грейнджер действительно не стала сдерживаться. Комнату пронзил прерывистый женский стон, когда он вошёл в неё двумя пальцами, продолжая двигать языком. Вверх-вниз. Медленно, наслаждаясь её вкусом. — Что «ещё» нельзя делать в министерстве, Гермиона? Он действительно наслаждался. Он упивался тем, как её мысли растворяются, уступая место чувствам. Тем, что она дрожит от возбуждения под его ласками. Тем, что она не знает, куда себя деть. Тем, что не может формулировать мысли. Тем, что она так красиво выгибается, так дрожит, что приходится свободной рукой фиксировать её бедра. — Нельзя… заниматься такими вещами… в кабинете… Ох, черт, — она тянет последнее слово, в очередной раз очаровательно запрокидывая голову и упираясь пятками в его напряженную спину. Драко нравилось доставлять ей удовольствие. Нравилось сладко её мучить. Нравилось ощущать женские пальцы в своих волосах. Нравилось получать такую бурную реакцию на незамысловатые, но от этого не менее старательные действия. Пространство и здравый смысл растворились. Оставалось только одно желание — чтобы он не останавливался ни на секунду, продолжая делать языком эти невероятно развратные, приятные вещи. Гермиона, задыхаясь от наслаждения, желала большего. Её щеки окрасил глубокий румянец, волосы растрепались, разметались по плечам, обрамляя подбородок и скулы. Поднимая на неё взгляд, Малфой думал лишь о том, как Грейнджер невероятно красива. Гермиона что-то шептала вперемешку с глубокими вздохами, но Драко не смог понять, что она хочет до него донести. — Мерлин, пожалуйста, остановись, — взмолила она, когда оргазм почти накрыл. Драко взметнул на нее глаза, полные недоумения. Гермиона глубоко дышала, её грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, пока ладони бродили по его шее. Пальцы перебрались на скулы, приподняли подбородок. — Просто иди сюда. Эти слова — красная тряпка для быка. А Малфой под затуманенным взглядом волшебницы, полным желания, ощущал себя именно на арене. Гермиона, словно матадор, дразнила его, притягивая за ворот мятой рубашки и опускаясь своими искусанными губами на шею, оставляя следы. Драко навис над замминистром. Ее бедра находились между его рук. Её ладони исследовали крепкую грудь, губы терзали его губы. Малфой отвечал на каждый её жест, позволяя вести. И она, пользуясь моментом, вела. — Ты говорила, что устала, — издевался он в перерывах между глубокими поцелуями. Губы спускались на острые ключицы, одна ладонь уже исследовала упругую грудь. — А ты пережил сегодняшний день только благодаря кофе, — её ладонь легла на пах, отчего Драко прикрыл глаза, тяжело сглатывая. От одного его вида Гермиона готова была кончить. Мужское лицо при этом тусклом освещении казалось еще более привлекательным, мужественным. Скулы были напряжены, на шее отчётливо проступали жилы — он держался из последних сил. Расстегнутая рубашка, выпущенная из брюк, открывала вид на рельеф, по которому она успела соскучиться, засыпая этой ночью на неудобной кровати. — Как спалось без меня? — ноготком очертила кубики пресса, снова возвращаясь вниз, к ремню, которой бесстыдно стала расстегивать, глядя прямо в серые глаза. Драко держался из последних сил. Член болезненно подрагивал от каждого её прикосновения. А их было чертовски много. И они были чертовски медленными. — Три часа это не совсем сон. — Его пальцы оказались под юбкой. Ощутил, как она вобрала воздух от легкого прикосновения к бедру. Увидел, как блеснули темные глаза. — Но засыпать с тобой в разы приятнее, чем на пустой кровати. Не задавай глупых вопросов, дорогая. Давление прекратилось, и он ощутил, как ладонью Гермиона обхватила длину. Когда большой палец распределил смазку по головке, он уткнулся ей в плечо, выпустив гортанный стон. Черт. Как парни вообще могут сдерживать себя, когда любимая женщина их ласкает? — Ты серьёзно хочешь заняться сексом после нескончаемо тяжёлого дня в кабинете? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение. Хотя бы на некоторое время отвлечься, пока ее рука совершает размеренные плавные движения. — Тебя словно подменили. Раньше бы ты сказала, что это аморально. Куда делась старая добрая зануда Грейнджер? Однако нельзя сказать, что ему это не нравилось. Искорка в её глазах, озорной блеск… Это заводило ещё сильнее, заставляя сжимать края стола до белых костяшек. Гермиона растянула губы в довольной улыбке, потянула вниз его брюки, скользя стопами по бедрам. Малфой почувствовал, насколько она близко, когда головка коснулась губ. — А как ты отреагируешь, — тихо начала Гермиона, опаляя дыханием гладковыбритую щеку и попутно вводя его в себя, — если я скажу, что старая добрая зануда Грейнджер всегда хотела кончить на рабочем месте? — Ты не представляешь, что со мной творишь. — У Драко вырвался смешок вперемешку с хриплым выдохом, прежде чем он снова поцеловал Гермиону. — Вполне представляю. Он уверенно толкнулся вперед, и Гермиона начала двигаться в ответ, наращивая темп. Малфой готов был поклясться, что ему досталась самая невероятная ведьма на всем белом свете, когда она, притягивая его еще ближе и обвивая его шею руками, снова впилась в губы блаженным глубоким поцелуем, издавая самые сладкие звуки. Оказывается, можно соскучиться за день. Оказывается, можно хотеть секса даже после изнурительного дня. Оказывается, можно получить ошеломительный оргазм, когда совсем этого не планировала, кончая с именем любимого мужчины, который хочет тебя так же сильно и который готов доставить тебе удовольствие, несмотря на усталость.