Поцелуй Дьявола

Когда к Сюэ Яну посреди ночи заваливается в хлам пьяный от алкоголя, и бог знает чего ещё, преподаватель и с надрывным, каркающим смехом, объявляет о том, что подал на развод, Сюэ Ян думает, что с его существованием в самом деле что-то не так. В какой момент банальный «пиздец» превратился в «ëбтвоюмать-ëбаныйнасрал-Вэй-Усянь-какого-нахуй-хера-ты-грëбаный-ходячий-пиздец», Сюэ Ян сказать бы не решился. Сначала ему просто было насрать. Вернувшийся Яо подогнал ещё травки, и этого оказалось достаточно чтобы хотя бы ненадолго вернуться в мир живых из полугодовой дипрессии. Сюэ Ян знал что любовник разбирался в подобном, но честно, до этого момента, даже не представлял насколько тот разбирался. Быть настолько разборчиввм в травке это ещё уметь было нужно… Потом были экзамены и счëт времени был потерян окончательно. Таблетки летели в рот не глядя, лишь бы сосредоточится на формулах высшей математики, а не на уже заросшей травой могиле с обновляющимися чаще положеного белыми лилиями на ней.

Сун Лань не имел права приходить,

не после того что он сделал,

не после того,

как сам же отправил его в могилу.

Никто из них не имел права…

А Вэй Усянь пропал. Сгинул, как в первые недели после смерти Сяо Синчэня, словно сквозь землю провалился. Это на самом деле не было нормально, но кого это к чëртовой матери ебать должно, когда перед глазами уже синие пятна от расплывающихся перед ними чернил, в ушах словно забитых ватой странная пушистость, а сердце бьëтся так что чудом не разрывается. Когда Сюэ Ян решил что с него хватит, прошла неделя с момента выпуска. Вручение диплома он помнил смутно, а три дня после и вовсе были удалëнными файлами. Состояние было откровенно паршивое, но жить на что-то нужно, а любые отпускные которые только мог выцарапать для него Мэн Яо уже давно превратились в затянувшиеся больничные, на счëт которых тот регулярно и основательно клевал самому Сюэ Яну мозг. А клевать мозг Мэн Яо умел и как показывала практика подходил к данному вопросу со всей душой, Не Минцзуэ соврать не даст. А потом Вэй Усянь появился снова, и позже Сюэ Ян на самом деле проклинал себя, что вообще открыл ему эту грëбаную дверь. Но обо всëм по порядку. На самом деле, первой на его пороге появилась Вэнь Цин, «лучшая подругая» Вэй Усяня, «тëтя Цин» А-Юаня и просто «дева-из-семьи-Вэнь». На последнем, к слову, можно было бы и начать и закончить… — Тогда, хренову тучу лет назад, я могла признать существование его оправдания. После смерти Цзянов он мотался как белка в колесе, пытаясь помочь сестре и молясь чтобы брат подключённый к ИВЛ не умер следующим… Мой кузен помог ему и будь я проклята если после А-Юаня это не вторая хорошая вещь которую он сделал в жизни. Но они толкали друг друга в пропасть, и только благодаря чёртовому Лань Ванцзи этот идиот успел зацепиться в последний момент и не последовать за Сюем под землю. И что я вижу сейчас?! Разные люди, а песня всё та же! Так не терпится похоронить его?! Сюй не смог, так ты попробуешь?! Её слова на грани крика отдавались в его ушах стуком молотка об крышку гроба. Сюэ Ян не хотел этого слышать и не хотел знать. Ему не было никакой грёбаной разницы с кем до замужества трахался Вэй Усянь, и не делом Сюэ Яна были его проблемы с наркотой.

Он уже был виновен в смерти своей звездочки, он не хочет…

Они не виделись больше месяца…

он не имеет отношения к…

— Я ничего ему насильно не впихивал и уж точно не заставлял. Если этого идиота снова переклинило то моей вины в этом нет, а для «и в болезни и в здравии» у него есть Лань Ванцзи, которому следовало бы в кои-то веки продрать свои чёртовы глаза заняться бзиками такого чертовски любимого мужа и сводить его к ебаному психологу а не по ресторанам мотаться! Сжатый кулак с неожиданной силой врезается в скулу, оставляя алеющие царапины острыми краями колец, когда женщина, с истинным Вэньским огнём в глазах, яростно смотрит на мальчишку перед собой.

***

Этот его Лань Чжань был сказкой. Прекрасным принцем замка из сахарной ваты. Тёплый, заботливый и понимающий, готовый всегда приди на помощь и отдающий возлюбленному всего себя. Человек из тех которых «просто не существует». Слишком идеальный для этого мира. Вэнь Сюй был скалой и обрывом в преисподнюю. Дракон спящий на костях и содранной человеческой коже. Внимательный к окружающим до откровенной паранойи, с маниакальным желанием контроля… боящийся подставить спину кому угодно и в тоже время авантюрный на грани самоубийства. Человек из тех, которые уже слишком сломаны чтобы заботиться о жизни и в тоже время слишком упрямы чтобы сдаться. Из тех, которые не дают второго шанса. Слишком хорошо знающий мир. Когда-то Вэй Усянь с упоением втолковывал ей, что Вэнь Сюй был способен на всё. В обмен, казалось, забирая душу еë друга, затягивая на самое дно Бездны, где не было ничего кроме тьмы дарившей… Принятие и коматозную тишину. Их отношения темнели перед глазами и звенели в ушах на самой грани обморока, скручивали живот свободным падением и перекрывали ток крови к ногам.

Когда-то Вэнь Сюй был его спасением…

Но самого Вэнь Сюя

никто не спас…

Смерть жены подкосила еë кузена. Все знали это. Не говорили напрямую, но знали. Когда, тогда ещё студент в академе, Вэй Ин познакомился с А-Юанем, он сказал ей, что глаза ребëнка похожи на искрящийся кварцем гранит. Это было красиво. Вэнь Сюй соглашался.

Он никогда не смотрел

своему сыну в глаза

А потом… А потом больница. И Вэй Усянь, обколотый обезболивающими и препаратами.

***

Вэнь Цин хотелось кричат, кричать и выть от отчаяния, потому, что этот малолетний идиот настолько похож на Усяня в студенческтве, что она практически чувствует удушающий запах пота, крови и алкалоидов. Разница лишь в том что «прекрасный принц» Усяня всё ещё жив и готов бороться за его жизнь и благополучие, в то время как «полярная звезда» Сюэ Яна была уже мертва, как когда-то, ещё до Вэй Усяня, слишком рано умерла жена Вэнь Сюя. Но последнему уже не было ради кого выбираться из ямы, и вытаскивать было уже некому, в то время как мальчишка перед ней очевидно имел куда больше самообладания, но вот её друг… Будет ли в этот раз их всех достаточно? Вэнь Цин на самом деле молилась чтобы так оно и было. Вся эта ситуация… Вэнь Цин правда хотелось просто кричать. Кричать и материть трëх… Нет, четырëх идиотов. Лань Ванцзи в конце концов своего мужа стоил… Влюблëнный кретин, который когда-то решил, что отношения с наркоманом имеют шанс на будущее, вытащил его из зависимости в которую того загнала смерть бывшего любовника, а после закрывал глаза на измены «лишь бы он был счастлив». Лань Ванцзи знал почти с самого начала. Вэй Усянь не умел скрываться. И тем не менее, их отношения нисколько не изменились. Признания в любви, свидания, вечера за фильмом и нежности в любое удобное и не удобное время — всë оставалось как прежде, только в жизни Вэй Усяня появился ещё один источник дофамина. Словно новое хобби которое было достаточно увлекательным чтобы возвращаться к нему снова и снова, но не достаточно чтобы заставить отдать всего себя. Вэнь Цин этого не понимала, но это было их личным делом. До нынешнего момента. До момента, когда новое «хобби» Вэй Усяня вернуло в его жизнь другое. Это было похоже на грëбаный фильм, настолько сюреалистично всë выглядело со стороны. История повторялась, и Вэнь Цин ничего не могла с этим сделать…

***

Ещё через пару дней бывший любовник всë-таки появился на пороге Сюэ Яна. Вусмерть пьяный и шатающийся как стул на двух ножках, опирающийся на стену. Сюэ Яну кажется, что у него проблемы со слухом. Он очень надеялся, что это всего-лишь проблемы со слухом. Вэй Усянь подал на развод. Это ходячие недоразумение отказывалось говорить что именно произошло, только материл своего мужа такими словами которых он от своего вечно такого красноречивого преподавателя в жизни не слышал, а ещё ржал как одержимый кружась по комнате. А вот Сюэ Яну происходящее смешным не казалось. Вообще ни в какой плоскости. Нет, он помнил что говорила ему тогда Вэнь Цин, но одно дело слышать или принимать вместе, и совершенно другое — на трезвую голову смотреть как человек перед тобой сходит с ума. Оглядываясь назад Сюэ Ян признавал что с самого начала должен был позвонить Вэнь Цин. Или Лань Ванцзи. К чëрту что у самого Сюэ Яна не было его номера, у Мэн Яо был номер Лань Сичэня и это уже было что-то. Но суть не в этом. Суть в том, что Вэй Усянь — это грëбаная катастрофа. А если быть до конца точным — тот самый подвид катастрофы который заявляется к тебе посреди ночи в неадекватном состоянии и тащит бухать «или вместе или я еду один». Ага, один, на развалюхе которую он собирал последние месяцы в точно таком же состоянии и которая могла развалится в любой момент. Сначала Сюэ Ян правда думал над тем чтобы под шумок привезти его в больницу, самому на работу в конце концов завтра. Но, к его удивлению, к тому моменту как они оба вышли из подьезда, Вэй Усянь уже передумал ехать, куда бы он там не собирался в начале, а потащил Сюэ Яна за руку куда глаза глядят. Сам недавний студент успокаивал себя мыслью, что рано или поздно по ходу такой прогулки бывший любовник выдахнется и свалится в пьяном отрубе в ближайшие кусты, а там видно будет. Не свалился. Протащил на запале через пять улиц к лесу, а после и в старый заброшеный пансионат, «Больница Илин» — в народе. Туда когда-то отправляли подправить здоровье людей с нервными расстройствами, свежий воздух и вся такая дребедень. Психушка малого калибра если можно так выразиться. Поговаривали, что раньше там варили наркоту, но никто на самом деле не проверял. Стрëмное место если уж на то пошло… В тот день Сюэ Ян убедился, что наркоту там реально варили, и даже чуток осталось, но бляха, какой конченый полезет проверять что конкретно?

Уже успевший обколоться бывший химик этой самой лаборатории — вот кто

Он отвернулся на пять секунд… А Вэй Усяня уже трясёт. У него закатываются глаза и лопаются капилляры, а изо рта стекает беловатая слюна. Его всего колотит, а пальцы сводятся судорагами всё больше. Сюэ Ян не знает что делать. Такое он видел и раньше, но есть явная разница между безликим приютским наркоманом, в вечно закрытом мужском туалете, и грёбаным Вэй Усянем, который ещё немного и начнёт задыхаться у него на руках собственной слюной. Впервые за больше полугода со смерти Сяо Синчэня Сюэ Яну страшно. Настолько страшно что дыхание срывается, а сердце колотится словно в панической атаке. Единственное что приходит ему в голову это перевернуть Усяня набок чтобы слюна не заливала горло и запихнуть ему зубы рукав его же кофты чтобы случайно не прикусил язык. Ему кажется что передозировка случилась у них обоих, потому что сердце стучит как в припадке, а паника такая сильная что трясущиеся руки с трудом выуживают телефон из сумки и пальцы только чудом с первого раза попадают на нужный номер в списке контактов. Сейчас он благодарит всех богов что когда-то Вэй Усянь настоял на всякий случай вбить его. Два гудка кажутся часами, а припадок Усяня — грёбаный вечностью. — Ало? — Вэнь Цин… Мы… на нижних этажах Илина… Усянь, у него… — голос срывается, а в горле стоит ком страха. Сюэ Ян знает что это его вина. Он знает что такое не прощают… Он сам себя не простит. Когда звонок завершается телефон просто выскальзывает из его рук, а колени будто сливаются с полом. Он не может помочь больше ничем, но и позорно сбежать тоже не может, потому что если Усянь задохнётся или разобьёт голову об бетонный пол Вэнь Цин вскроет его — Сюэ Яна — без анестезии и по одному вынет все органы чтобы скормить собакам Цзян Ваньиня. В тот момент когда к зданию подъехала скорая, Сюэ Яну казалось, что он пережил ещё минимум две панические атаки. Сразу за скорой приехала полиция, и тут уже он понял что оставаться было нельзя. Что-то внезапно щелкнуло в черепной коробке, когда из окна под потолком Сюэ Ян заметил знакомые патрульные машины. Не с его послужном списком было попадаться рядом с корчащимся от передоза бывшим преподавателем, даже если сердце заходилось в диком страхе за любовника. Он знал как это делается и что-то скреблось на самом краю мыслей, что если его приплетут — так просто он не отделается. Поэтому, заслышав топот ног, Сюэ Ян, схватив телефон, что есть сил рванул к дверям боковой лестницы и выскочил на первом этаже через разбитое окно… Он уже не узнал о том как Усяня доставили в больницу, а в течении следующего часа туда приехал Лань Ванцзи. В отличие от Вэнь Цин его пропускают. Состояние уже стабилизировали. Они так и не подписали документы о разводе.

***

На работу Сюэ Ян в то утро так и не вышел. Написал сообщение Мэн Яо о том что увольняется, выкинул телефон, собрал вещи и просто уехал, предварительно заскочив в старый приют и отдав ключи от квартиры названой сестре, которую со дня на день саму на выход попросят. Слепышке нужнее.

***

Вэнь Юань умный мальчик. Он всегда был таким. Когда-то он знал, что если кто-нибудь спросит про маму он должен был отвечать что она ушла, но А-Юань не знает куда.

Это наш с тобой секрет, милый. Мы же не хотим чтобы люди посмеялись, что мама неудачно играла с верёвкой, верно?

Когда-то он знал, что если кто-нибудь спросит про дедушку и родного отца он должен был отвечать что те помогали людям.

Это секрет, А-Юань. Мы же не хотим чтобы крысы забрали все конфеты верно?

А если волки придут, то они и нас утащат.

Когда-то он знал, что если кто-нибудь спросит где он был на выходных он должен был отвечать, что гулял с папой, промолчав про ночëвку у тёти Цин.

Наш маленький секрет, редисочка. Мне нравится играть с Ян-гэгэ, но это не понравится твоему отцу.

Тебе ведь тоже нравится, когда Ян-гэгэ делится конфетами, верно?

Сейчас он знает, что если кто-нибудь спросит про родителей он должен ответить что отец работает в семейном бизнесе, а мама… а мама болеет, но они навещают её каждые выходные. А-Юань не был глупым ребёнком. Если играешь с верёвкой, нужно следить чтобы она не цеплялась за люстру. Если прячешь конфеты — убедись, что достаточно далеко от дома. Если играешь с кем-то кто не нравится отцу… Следи, чтобы никто не знал, что вы вообще знакомы. А-Юань не был глупым… Лань Сычжуй тоже таким не был.

— Есть зажигалка?

От моей избавляться пришлось.