Everything at Once

      Солнце только-только показалось из-за крыш и крон деревьев, еще не успев разбавить синеву неба, а улицу Шэньу уже наводнила разномастная толпа. То тут, то там попеременно раздавались раздражённые выкрики небожителей, спешащих по делам — одни на задание, другие в свой дворец, а кто-то — в мир смертных. Никто и помыслить не мог, что тут, среди пёстрых юбок да сверкающих доспехов, никем не замеченный, преспокойно вышагивал демон. И уж тем более для всей этой толпы стало бы большим открытием, что пришелец перед ними — не просто мелкая нечисть, а одно из самих Великих Бедствий!       А так оно, как можно понять, и было.       Стоит сменить обличье и скрыть ауру, и вот ни один прохожий не замечает, что с тобой что-то не так. Узнай кто, что Нефритовый Вихрь Ши Цинсюань снова тайком проник в Небесную столицу — ну и шуму поднимется! Нет, а кем бы тогда считал себя «наимерзейший лицедей в трёх мирах» — так его нелестно обозвали в свитке, давеча попавшем ему в руки — если бы не воспользовался в нужное время своим умением? Не он первый, не он последний. А уж причины на визит имелись.       Все такие смешные, торопятся куда-то. Ему, в отличие от всех этих чинуш, в спешке нет нужды, можно и поразвлечься пару часов. Для начала, к примеру, прибиться к компании каких-нибудь девчонок-бессмертных вроде помощниц богини плодородия и собрать все свежие новости. Или завернуть в магазинчик с украшениями за парой серёжек, которые он видел в прошлый раз. Или отыскать скрытую от чужих глаз лавочку и перекусить прихваченными сладостями, разглядывая все вокруг. А то кто знает, когда в следующий раз повезёт здесь оказаться. Сегодня у него другие заботы.       Дня удачней не представить. Путь в Призрачный город в любом случае сегодня закрыт. Дела у Градоначальника, видите ли! Знает он, какие у него дела. Наверняка до сих пор дуется за то, что они с Цяньцю вытворили в прошлый раз, вот и не хочет пускать их. И Посланников Убывающей Луны на ворота поставил, как пить дать. Будто действительно собирается на Юйцзюньшань просто чтобы «узнать, чем можно будет помочь», а как же! Впрочем, кому-кому, а не Ши Цинсюаню осуждать. Если и вздумает — тут же припомнят то, чем сейчас сам занимается. Но про себя-то можно повозмущаться!       А потом Се-сюн ещё и смеётся — и не надоело, мол, простофиль мучать? Вот и не надоело! Скучно — не проблема! Нет ничего увлекательнее, чем поприставать к небожителю. Хотя вон к тому, в золотых доспехах, пожалуй, не надо.. И к той девушке с большим луком — чего доброго, вдруг потом на всех парах ноги уносить придётся! Сегодня Ши Цинсюань собирается найти конкретного бога.        Когда же ему довелось впервые услышать о до того неизвестном тёзке? Так сразу и не скажешь. Наверное, где-то в конце сезона Белых Рос, когда следил за двумя другими небожителями. Внезапно в разговоре их всплыло «Сюань-цяньбэй», такое странное, ни разу за всё время к нему не применимое. Вскоре окончательно убедившись, что речь идет не о нём, а о небожителе, Цинсюань загорелся идеей разыскать и должным образом поприветствовать того. Как так-то — он тёзку после себя оставил и сам не знал? Надо исправлять.       Личина, что он использовал, попав сюда под видом пленника Собирателя Сердец позаимствовал, ему нравится больше, чем прочие. Да и превращаться легче. Ауры не исходит никакой. Как бездушная кукла или чужое воплощение. В столице этого не заметно — божественная ци витает повсюду, первоклассно маскируя что угодно. Среди всей этой чистоты скоро зубы сведёт. Но и пойманным быть не хочется.       Он спокойно и уверенно рассекает толпу — только так и можно в неё влиться. По сравнению с тем переполохом, что каждый день он наблюдает у себя, здесь ещё цветочки. Тем легче сейчас и лучше для дела. И тем удивительнее — внезапно остановиться и через мгновение вдвое быстрее, расталкивая прохожих локтями, понестись вперёд, увидев знакомую макушку.       Какова вероятность увидеть в окружении сотни прочих божеств близкого? Цинсюань не знает, но он ужасно соскучился! Он в три прыжка оказывается на другой стороне широкой улицы и едва-едва удерживается, чтобы не издать радостный клич и повиснуть на расписном рукаве чужого ханьфу. Но нельзя, никак нельзя.       Две минуты. Не больше. Две минуты до того, как Ши Уду его заметит. Он, как и раньше, единственный, кому достаточно одного взгляда, чтобы его вычислить. «Непревзойдённый» даже гордится. Остальные и близко не так остры на глаз. Скользнув в тень, Цинсюань любуется точёным профилем старшего брата, занятого беседой с одним из прислужников бога литературы, и невольно вздыхает.       О тайных связях братьев Ши после его низвержения ходило множество толков и сплетен, но на деле после его низвержения они пересекались от силы с десяток раз и перекинулись лишь парой слов. Ладно, залезть во дворец Повелителя Вод через окно накануне юбилея дагэ и до полусмерти напугать своим приходом слуг было, вероятно, не самой лучшей идеей.. При последней встрече брат ясно дал понять: вышедшему из Тунлу родственнику хорошо бы не мешаться под ногами, а лучше вообще исчезнуть из его жизни. Исчезать Цинсюань не собирался. Но и показываться тоже. Так что за мгновение до того, как привычно строгий взгляд синих глаз устремился в сторону его убежища, его там уже не было. Брат братом, но сопли опять распускать и о деле забывать не резон. И вот уж вряд ли задачу облегчит устроенная за ним ответная слежка. Плавали, знаем, что бывает, если себя выдать.       Какова вероятность, уже встретившись с одним знакомым в огромной толпе, найти там второго нужного человека? Ни-ка-кой. Нефритовое Бедствие, может, и самое младшее, но не самое глупое, чтобы просто бездумно шататься по улицам, называя это поисками! Лучше пару часов отдохнуть, а потом приниматься за дело.       Проблем с тем, чтобы подойти к ближайшей наиболее располагающей группке божеств и попросить показать дорогу к дворцу этого самого Сюаня, не возникло. Пусть и недоумевающие, они всё же вполне понятно объяснили ему путь — почти в двух шагах от его бывшего дворца, ну не судьба ли? Интересно, кто сейчас там живёт? Если память не подводила, дворец выделили какому-то недавно вознёсшемуся богу войны, но их здесь тьма тьмущая — даже Цинсюань всех не упомнит. Ладно, это тоже ещё предстоит выяснить. Идти недалеко, за полпалочки доберётся!       Внезапный чужой толчок замедляет его, и сзади мигом нашлись недовольные этой заминкой. «Прошу меня простить», слышится рассеянный хрипловатый шёпот у самого ухом, и белое с красным ханьфу проносится перед глазами, мгновенно скрываясь среди прочих. Очередной торопящийся. Он отпускает беззаботный смешок и спешит следом. Мимоходом прислушивается — извечные жалобы на жару, обмены любезностями и успевшие с утра пораньше начаться словесные перепалки становятся громче и так же быстро стихают, это ему неинтересно. Пароль от общей духовной сети Цинсюань помнит прекрасно, там было бы повеселей, но объявлять о своем возвращении — точнее, возвращении Мин И, так зовут незадачливого узника Се-сюна — пока рано. Сначала обойдёт-ка он, пожалуй, любимые места, а то и правда, давно сюда не наведывался. ~~~~       К концу часа Овцы демоном был облюбован небольшой дворик с садом при одном из гостевых дворцов. Поудобнее устроившись под кроной большого клёна и оправив полы одежды, Цинсюань усаживается на траву.       Вообще Цинсюань порядочно удивился, когда обнаружил, что дворик пустует: он был довольно мил, и растительность подобрана со вкусом.. Здесь и раньше никто не отдыхал по одной простой причине — до того он ни разу его не видел, ошибки быть не может! Получается, в его отсутствие и беседку соорудили, и кусты быстрорастущие высадили, и фонари развесили? Ну дела. Что-то здесь они скорости набрались, а как в Восточном море, когда целая деревня с утра до ночи поклоны выбивает, помочь — нет, не берутся. Так пусть теперь не жалуются, что последователей теряют.       А окаянного Сюаня нет нигде. Как сквозь землю провалился. За целый день он ни на шаг не приблизился к своему дворцу. И ведь не на задании — пара давеча почти честно выигранных партий с Мэем-лаоши сделала свое дело, и удалось выяснить, что за целый день с небес бог не спускался. Знать бы титул — быть может, тогда и нашелся.. Или фамилию. На худой конец, родовой знак! Ан нет. Не то чтобы ему прямо было так невтерпёж, но.. Терпеливостью младший «непревзойдённый» никогда не отличался.       И что делать теперь? Возвращаться? Нет уж, тогда наверняка не избежать несвоевременных вопросов да якобы понимающих, но всё равно разочарованных вздохов младших, да и постояльцев. Впору и вправду по улицам лишний раз проскочить, вот только если он сделает ещё хоть шаг, то ноги просто позорно подкосятся! Обличье-то красивое, но не сильно выносливое. Как бы огорчение после неудачи в поисках его не тяготило, здесь, в тени и тишине, только изредка разбавляемой шагами снаружи, больше всего хотелось закрыть глаза и прилечь. Но это тоже нельзя, слишком много риска.       «Ой, прошу прощения! Вы, совершенно случайно, не Сюань? Что-что? Не-ет, какой защитник всякой мелкой нечисти и головная боль хоть самую малость порядочных людей и нелюдей? Какой низвергнутый и ныне почивший мелкий - двухсотлетний, так-то - бесстыдный демон? Я вовсе не про него! Я про его прелестного, несомненно, прямо-таки наипрелестнейшего тёзку! У того, про которого вы подумали, к счастью, есть лишний иероглиф в имени..» Так, что ли, спрашивать? Но «Цин» — вовсе не лишний и ни к какому не счастью! Это, будь возможность, он бы вдалбливал в голову каждому члену небесного пантеона денно и нощно, наконец избавившись от бесчестной отсылки на брата. Эх, мечты, мечты.       Удача приходит и уходит, когда ей самой вздумается, невзирая на то, суждено тебе повелевать ей или нет. Давно стало понятно, что на неё полагаться особенно не стоит. Цинсюаня удача дразнит с того времени, как он.. Ну, не будем о грустном.       Вот опять старые мысли! Каждый раз так, вроде к этому времени он должен избавиться от них, столько времени в голове крутились, а они все равно лезут! Ностальгия, так это называется? Услышал в обители на днях от малютки-баобэя. Отставить! Цинсюань решительно встряхивает головой, так, что аж волосы растрепались по плечам. Это небеса так действуют! Тут с высоты такие виды — голова сама кружиться начинает, как впервые. А как ночь наступает и луна выходит, вообще восторг. От одного этого по меньшей мере пару месяцев здесь кажется, что всё вокруг снится, и ни капли от этого не удивительно.       Цинсюань поспешно переводит взгляд вдаль. Хм, а вот этого он сначала не заметил — за густыми кустами на траве виднелись ровные ряды досок. Что это там такое? Вот если шею вытянуть.. Он тихо приподнимается, щурится и увидел новенькую деревянную платформу. Для репетиций, может быть? Даже немного жаль — постарались, а теперь никто не пользуется. Хотя это только сегодня он посетитель. Вдруг в другие дни от танцоров с бубнами отбоя нет?       ..Наверное, он все-таки поддался ласковым солнечным лучам, подгоняемым божественной ци, и задремал. Иначе бы заслышал чужие шаги еще давно. Судорожно вскочив, демон скользит за ствол дерева и озадаченно оглядывается. Его успели заметить?! Возможно, даже доложить! Вокруг никого, но мало ли. Спрятаться не помешает.       На платформе кружился юноша в белых ритуальных одеждах. Вооружившись веером и метёлкой, он то медленно выгибал спину, то резко подпрыгивал, то взмахивал руками, завершая всё это серией замысловатых поворотов. Цинсюань спросонья поморгал, потер глаза и тут словно в землю врос — ритуальный танец благоденствия с праздника Тысячи Фонарей!       Ну нет, нет. Неужто опять? Старое изгнившее где-то внутри сердце по старой привычке неожиданно больно толкается в грудную клетку и замирает. Да за что ему это проклятье?       Ой. Нет, не так: ОЙ-ОЙ-ОЙ! Слишком много совпадений на один день: и тёзка, и тот самый ритуал.. Верил бы в божеств — даром что прямо сейчас в облаках и умер как раз-таки из-за них — скорее всего, захотел помолиться. Злой рок, как припечатал бы Мэй-лаоши. На этом моменте Цинсюаню следовало подобру-поздорову уносить ноги из божественной обители, но куда там!       Все дальше и дальше вглядываться в роковые движения, что осели на задворках сознания темной пылью и сейчас явившиеся обратно, и все яснее осознавать, что это они, те самые — этакая сладостная пытка. Но взгляда не оторвать. Неизвестный юноша повторял их с убийственной — ха-ха — точностью, вот только красивое лицо выглядело таким напряженным, словно тот только что лимон целиком проглотил. Меж темных бровей пролегла складка, а губы сжались в тонкую линию. И постойте-ка, танцор что, реквизит выронить боится, раз так судорожно сжимает в побелевших руках?       Горько-сладкий смешок вырывается сам собой и почти не подавляется мгновенно прижатой к губам ладонью. Да, даже сейчас хочется смеяться, не абсурд ли? И вместе с ним странная помесь страха и неверия. Если одни старые образы вызывают у него такие ужасные мысли, как сейчас, не лучше ли было действительно вообще не покидать сегодня обитель?       А ведь можно броситься на середину платформы и, пользуясь тем, что его, как всегда, незаметно из тени, внезапно повалить с ног, сжать бледную шею и вырывать из нее хрип за хрипом вплоть до самого последнего, а потом разорвать кожу и достать.. Стоп!       «Он ничего не сделал тебе, он просто танцует, ты даже не знаешь, кто это» — повторяет про себя демон, подобно мантре, в жалковатой попытке успокоиться. Подумаешь, его снова исполняют после их с братом инцидента, а как же смертным без удачи и урожая? Вот кто-кто, а они совсем без них не могут. Но руки все равно предательски подрагивают, даже сильнее, чем у того танцора. Так, а где он? Только что же был на платформе!       Вопросительное покашливание над головой само отвечает на вопрос в его голове. Кажется, его таки заметили. Незнакомое божество выше него, но не намного. Что-то не видно, что он располагает к разговорам, однако услышать причину невольного вмешательства в его репетицию тому, судя по всему, услышать очень интересно. Ноги хотя бы обрели чувствительность, а это уже неплохо, но далеко не уйти. И все же Цинсюань решается пробежать от застукавшего его бога пару дополнительных кругов вокруг ствола — привести в порядок голову и отбросить ненужное. Вдох-выдох, как учили. Резко развернувшись, он останавливается и ухмыляется привычно-задорно, поддразнивающе. Все, спокойно. Кончилось.       — Приветствую дорогого друга на пути самосовершенствования!       «Дорогой друг» так и подскакивает на месте, а оправившись от неожиданности, скрещивает руки на груди и сверлит неприязненным взглядом. Очевидно, прикидывает, где уже его встречал. Но Мин И, как он разузнал давным-давно — тот еще затворник. В последний раз столицу посещал до последнего открытия Медной печи, да так и не вернулся по понятным причинам. Так что при всем желании знать его из новеньких в небесном пантеоне никто не мог. Нет, как можно так смотреть на того, кого впервые встречаешь? Кажется, даже и не моргает.       — Что вы здесь делаете? Я видел вас там, и не прикидывайтесь глупцом.       Да что Цинсюань такого совершил? И что не продолжает — только вызывает больше недовольства у новоиспеченного визави. Всего-то вздремнул под деревцем. Непринужденно потянуться, недоуменно улыбнуться — опять никакого эффекта. Набирают же откуда-то таких..       — Да так, прогуляться пошел, а тут такое! Залюбовался, прошу простить! Как я мог взгляд оторвать? Ничего так получается.       Если бы глазами можно было прожигать насквозь, от незадачливого демона давно осталась бы одна кучка пепла. Ах, точно, и её бы тоже не осталось. Ничего бы не осталось вообще. Быть может, за то время, что Цинсюань пробыл вне столицы, поменялись порядки, и теперь за такое сердитое лицо дают какую-нибудь награду?       — Вашего мнения никто не спрашивал. Не мешайте мне. Нет своих дел, так вы вздумали докучать остальным?       — Как же я мешаю? — интересуется Цинсюань. — Стою тихонечко, молчу. В чём проблема?              — Лицо ваше мне не нравится.       А? Всё? Он казался более вспыльчивым.       — Пхаха! Впервые слышу, чтобы за мое лицо меня откуда-то выгоняли! Ты уж извини, я буду тут сидеть, сколько захочу. А если ты не собираешься танцевать дальше, то хотя бы мне место уступи.       Идея приходит почти мгновенно, и через несколько мгновений, успев выхватить у нового знакомого метелку и веер — ну, не такие, как были, но тоже неплохие — и вытащив шпильки из волос, он запрыгивает туда, где до того исполняли разученное. Хватит трусить! Пусть смотрит, как надо.       И вот, под чужие возмущенные восклицания, он начинает.       В новом обличье знакомые движения даются даже легче. Цинсюань не прыгает — словно парит, взмывает в небо, довольно жмурясь. Забывшись, он ускоряет темп. Дразняще машет метёлкой в сторону её обладателя — чего, мол, стоишь? Прыжок, ещё прыжок, переворот, ногу в сторону. Веер вправо, метёлку влево. Каштановый водопад струится по плечам, не выронить бы только шпильки! Забавно, как-то, что совсем недавно вызывало страх и ту странную ярость, сейчас помогает забыться.       Выражение чужого лица сменяется на непередаваемое. Это того стоило. Если раньше смотрел во все глаза на его движения, то теперь хочется запомнить эти черты, чуть подернутые плещущейся на языке возмущенной тирадой, что он почему-то не решается произнести сразу, а стоит, как язык проглотил. И все-таки он красивый. Острые скулы, глаза — ни дать ни взять янтарные огни. Прямо как у Се-сюна, но сияют! И пускай злится, пускай только и ждет, пока ритуал закончится, чтобы накинуться. Понятно, что с Вышних небес. Может, бог войны? Хотя нет, этот поизящней будет, да и не стал бы в таком случае выплясывать. Тогда литературы?       Прыжок, прыжок, переворот, поклон. Первая часть исполняется основным танцором и символизирует пожелание успеха во всех делах. После неё следует перерыв, и в следующей части к нему присоединяется партнёр. Вместе они олицетворяют баланс между Небесами и верующими. Чаще всего это мужчина и женщина, но случаются и исключения. Если «дорогой друг на пути самосовершенствования» выучил обе части — а к этим срокам он точно должен был выучить — то сможет потренировать и вторую. Но тот все так же не двигается с места, смотря на протянутую ему ладонь. И долго он будет так таращиться? Такими темпами Цинсюаню может и неловко стать! Кажется, он разозлил своим поведением еще больше.       — Ну, давай я тебе помогу! — в этот миг «непревзойденный» демон, спроси его, мог бы поклясться, что сейчас ничего не умышляет. Глаза горят победоносной улыбкой, волосы растрепались, но он, на собственное удивление, не чувствует усталости. Глянул бы со стороны кто — небось, смотрел так же, как этот бог. Может, и лицо у него не такое сердитое. Может. А нет, показалось. Секунда, и черные брови снова угрожающе сдвинулись к переносице. Танцор поворачивает голову на все девяносто, и Цинсюань мысленно начинает отсчёт до взрыва. Три, два..       Вырвав метелку и веер и презрительно фыркнув, очевидно, инициируя этим прощание, юноша разворачивается и направляется к выходу на главную улицу. Видать, старается казаться спокойным, да только выдаёт себя тем, что громко топает, чеканя каждый шаг. Вслед ему должны были смотреть торжествующе-ехидно, а получилось — со смесью недоумения и досады. Всё, казалось бы, прошло, как он и задумывал, но должное удовлетворение не наступило. Хочется обругать себя за наивность. А чего ожидал?       — Эй! Ты куда? Мы же ещё не дошли до конца! Эй!       Когда, наконец, с ним вновь заговаривают, в его голосе лёд. Айсберг. Нет, целый Северный полюс. Аж мурашками покроешься, даром что демоны холода не боятся.       — Впредь не приближайтесь ко мне. Хотели, чтобы я покинул это место? Своего добились. А покажетесь ещё хоть раз, не будь я Хэ Сюань, я разыщу вас и тогда научу уважать старших.       Что? С чего это он взял, что старше? Может, это Цинсюаня нужно шисюном кликать! Постойте, как-как.. Хэ Сюань? СЮАНЬ???       Таинственный тёзка все это время скрывался совсем рядом! От недавней подавленности и следа не осталось. Теперь все становится в разы интереснее! Непрошенная улыбка опять расцветает на лице, но не вызывает раздражения — растворилось в приливе энергии, стоит только представить открывающиеся перспективы. Нет, лучше на Небесах не найти, даже слегка жалко предстоящую участь этого Хэ Сюаня. Хотя так слишком серьезно, лучше как-то иначе называть. Цинсюань медлит. Думает. Наконец, пока тот совсем не скрылся из виду, машет рукой и кричит, громко-громко, насколько позволяют связки:       — Замечательное имя! Ещё увидимся, Хэ-сюн! ~~~~       В Нефритовой обители, в отличие от Призрачного города, сразу видно, когда наступает вечер — лампы сами собой в назначенное время зажигаются, направляя гостей. Хозяину да ему подобным демонам-то необязательны все эти огни.       Среди вышагивающих в полутьме коридора разительно выделялся один — с густым шлейфом бордовой ауры. Встречная нечисть даже заговорить с подобным боялась, лишь склонялась, кивком дрожащей головы приветствуя того. Впервые попавший сюда удивится: показалось, или это бордовое облако резонирует с пропитавшей все вокруг аурой хозяина? А бывалые усмехнутся многозначительно и повернутся, чтобы вновь увидеть, как за чужой спиной остается причудливая смесь морского перламутра и кровавых искр.       Демон прекрасно знает, куда идти, это всегда бросалось в глаза. А если и услышит позади шепоток испуганный: «Собиратель Сердец!», не разгневается, разве что обернётся да одарит трусишку подобием на улыбку — так, приподнятым уголком губ с прищуром беззлобным. Ведь на чужой территории, как известно, оружием не машут.       Он замедляет шаг, стоит впереди показаться знакомой двери. Только рукав поднимает неспешно и входит бесшумно в хозяйские покои. Пробовали так однажды некоторые на свой страх и риск потом отворить — напрасно.       — Ты вернулся, Се-сюн! Угадай, кого я сегодня повстречал! Точно ни за что не поверишь!       Вот так-то всё и началось. Если бы не один танец и не взгляд, решивший в итоге с дюжину судеб — не сложилось бы истории, которую рассказывают и по сей день.       — ..ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО? Так та история про тебя и божка, которого ты принял за невесту, проводил между ловушек и позволил уничтожить хранительницу горы, правда?!       — Это я у вас должен спросить, что вы наделали! И к тому же собираетесь вернуться. Видят предки, мы ещё намучаемся с вашими играми! Если ошибётесь, то так просто, как всегда, это с рук не сойдёт!       После, годы и годы спустя, и в сонме демонов, и у божеств поднимался вопрос: не лучше ли было в тот роковой день удержать двоих от встречи? Рассказать? Оградить от предопределённой участи?       — Страшно представить, что скажет Тайхуа.. Это всё было совсем рядом с его территорией!       – Тем веселее, Се-сюн!       Они так и не пришли к единому ответу, можете себе представить? Впрочем, и немудрено. Но кое в чём согласились все как один — Нефритовому Вихрю абсолютно точно нельзя было объяснять, что с ним произойдёт!