цветы в горах

— Позволите пригласить Вас? Молодой человек аккуратно выглядывает из-за роскошных колонн, мягко касаясь длинными пальцами их фактуры, и улыбается чужому спокойному лицу. Мужчина выглядит роскошно — ничего не сказать. Классический костюм, украшенный золотыми вставками и четырьмя блестящими пуговицами, цепляет взгляд, заставляя оценивающе осмотреть незнакомца с ног до головы. Он с учтивостью удерживает расстояние между привлекшим его внимание человеком и не позволяет себе нарушить чужие личные границы, даже несмотря на искреннее желание осветить его лицо улыбкой от танца. Одна ладонь продолжает покоиться на поверхности колонны, пока вторая элегантно спрятана за спину. Мужчина не разрывает зрительного контакта, следя за реакцией привлекательного незнакомца, кажется, впервые оказавшемся именно на этом балу, и не снимает с лица вежливую и дружелюбную улыбку. Он ждёт ответа, и отказ его совсем не расстроит — конечно, зачастую молодой человек всегда получал лишь восхищенные согласия, но нельзя исключать возможность строгого «нет» из чужих уст. Ким Сынмин с подозрением оглядывает подошедшего к нему мужчину, не понимая, прячется ли за этим предложением лукавство, или оно полностью искреннее. Всё-таки Ян Чонин, принц всея балов, не предлагает себя как пару каждому встречному — а его он, кажется, видит впервые. Молодой человек оглядывает роскошный образ другого, подавляя желание прикрыть свой самый обычный костюм руками. В голове на секунду появляется вопрос: «Что я вообще здесь делаю?», ведь Сынмин никогда не был фанатом подобных мероприятий. Но, к сожалению, если семье необходимо, чтобы наследник выбился в люди, то выбора не остаётся. Бал, который в этот раз посетил Ким, тоже не впечатляет. И это несмотря на дорогое оформление зала и прекрасных девушек, кружащихся по нему в изящных платьях. Сынмин со скукой оглядывал происходящее издалека, борясь с желанием уйти, пока не стало слишком поздно, но рядом появился принц с вежливой улыбкой. Мужчина уверен, что Чонин видит его в первый раз — в его глазах помимо интереса чувствуется изучение. Он знает, что человек напротив прямо сейчас пытается анализировать его, молчаливо знакомясь с чужой натурой. И это не может не вызывать ответный интерес: дело не в статусе, дело во внимании. Кима не замечают, потому что ему это не нужно — кто вообще решил, что будущему принцу необходима избранница на всю жизнь? — но Ян Чонин, способный заполучить смущение и блеск в глазах абсолютно каждой здесь, обратил на него взор и подобрался ближе. Сынмин не улыбается и не показывает эмоций — их, в принципе, почти нет, — поэтому спокойно спрашивает, забивая на все нормы приличия: — Зачем? Вопрос кажется неуместным, учитывая, где именно они находятся. Но Ким думает, что его поймут: почему-то есть ощущение, будто принц напротив него стоит здесь не только ради простого танца. Чонин прикрывает глаза, улыбаясь лишь чуть сильнее, и тихо смеётся. Чужие длинные ресницы завораживают с той же силой, что и взгляд. Сынмин ловит себя на том, что пялится на лицо Яна непозволительно долго. Казалось, чтобы разглядеть чужую красоту достаточно лишь мелкого взгляда из угла зала, но вся её прелесть раскрывается именно вблизи. Наверное, теперь мужчина понимает, почему он получает так много внимания: статус и привлекательные черты лица умело делают своё дело. — Хочу потанцевать с Вами. — Почему именно со мной? На балах такого не бывает: обычно либо учтивое «да», либо строгое «нет», идущее вкупе с полным презрения взглядом. Со вторым Ян Чонин не знаком, но был бы не против ощутить на себе боль от отказа — исключительно профессиональный интерес. Но вот вариант с пытливым допросом о его внимании, конечно, удивляет сильнее. Ян щурит глаза, поправляет свои блестящие рыжие волосы и расслабляется: к человеку напротив нужен честный, а не обольстительный подход, к которому он привык, живя в окружении маменьких принцесс. Сынмин не торопит, изучая олицетворение красоты перед собой. Он концентрируется на манящих глазах, пытаясь разглядеть в них издёвку, но ничего похожего на неё всё-таки не находит: исключительно желание. От такого взгляда становится неловко — мужчину перед ним никогда не отвергают и, уж тем более, не сомневаются в его предложении. — Извините… — Смущение берёт верх, — думаю, Вы понимаете, почему я интересуюсь, — Ким потупляет взгляд и поджимает губы, а после вновь слышит бархатный смех рядом. — Не волнуйтесь так. Конечно, я не знаю, что представляют из себя отказы, но это не означает заносчивость или притворство моей личности. На Ваш вопрос я всё-таки отвечу. Иногда хочется разделить минуты танца не с пустыми оболочками, пытающимися встать на место моей невозможной ни в одном воплощении невесты, а с безразличными карамельными очами, — Сынмин выгибает бровь и слегла наклоняет голову в бок. — Я давно наблюдаю за Вами. Кажется, Вас совсем не радует вечер. — Чонин улыбается, заглядывая в чужие глаза, но быстро возвращает себя в реальность, выпутываясь из пучины карамели перед ним, — прошу простить мою грубость, я ведь даже не узнал Ваше имя. — Ким Сынмин. — Ким Сынмин… Ваше имя может означать «время, когда цветы расцветают». Как думаете, не пришло ли оно ещё? — Вопрос, полностью игнорирующий середину холодной осени за окном. — До весны ещё далеко, молодой принц. — Прошу, не нужно так официально. Можете называть меня просто Чонин. Даже если это наш последний диалог, такое позволение остаётся с Вами до конца, — Ян плечом опирается на колонну, полностью расслабляясь. — Как думаете, не являетесь ли Вы главным цветком своей жизни в таком случае? — Оба понимают, что это не флирт и не попытка обольстить. Искренность чужих глаз струится и сквозь слова, сказанные так тихо, что только Сынмин может их услышать. — Не привык смотреть на себя в таком ключе, но благодарю Вас. — Меня не за что благодарить, я не делал Вам комплиментов, — честно, — но я всё ещё был бы рад стать Вашей компанией на следующий танец. Сынмин продолжает молчать, разглядывая молодого человека перед собой. Непривычность играет роль, да и, что греха таить, они оба мужского пола. Конечно, Ким видел несколько однополых пар на балах, и обычно к ним было приковано внимание каждого, находящегося в зале. И, кажется, это единственная проблема, ведь мужчина всё-таки придерживается правил вежливости и не хочет, чтобы отказ был сочтён за грубый тон. Интерес Чонина подогревается с каждой минутой, проведённой в молчании с этим человеком: девушки здесь правда представляют собой лишь пустые оболочки в красивых нарядах, они готовы на всё ради статуса и красивого партнера рядом. Ким Сынмин — время, когда цветы расцветают — не подпускает к себе близко и относится к нему с еле заметным подозрением, но всё-таки расслабляется, выпрямляя руки, некогда скрещенные на груди. — Буду честен с Вами. Я не жалую повышенное внимание к собственной персоне. Я говорю не про Вас, не сочтите за грубость, а про остальную часть гостей, которые не сведут с нас глаз, забывая о своём танце. Ян позволяет себе подойти чуть ближе, вставая перед мужчиной так, чтобы закрыть ему обзор на просторы танцевального зала. Он думает над ответом, рассматривая чужие глаза, в которых хочется утонуть. — Не проблема. В дальней комнате нет ни души, но музыка слышна там просто восхитительно. Не настаиваю, но если Вы всё-таки не против, то я попрошу прислугу освободить её, — очаровательно улыбается, вызывая доверие. Сынмину наконец хочется подарить ему улыбку в ответ. — Неужели Вы оставите гостей без возможности полюбоваться Вами? — А вот это уже что-то похожее на флирт. Но он почему-то не воспринимается неправильно. — Если честно, это внимание заставляет меня задуматься об уезде из города, лишь бы больше его не получать, — снова посмеивается, прикрывая глаза. — Тогда могу считать Ваш ответ за согласие, Сынмин? — Да, Чонин, — чужое имя приятно ложится на язык, абсолютно стирая границы между некогда незнакомыми людьми. — Я вернусь через пару минут, — Ян слегка кланяется, а после задерживает взгляд на чужих глазах, продолжая зрительный контакт. Он чувствует осторожность Кима, но видит в нём того, кем хотел бы быть сам: никому не обязанным принцем, который имеет право присутствовать на балу лишь в качестве украшения, а не обязан обольщать каждую встречную. Чонин стирает с лица улыбку, как только разворачивается и сталкивается взглядом с какой-то девушкой — кажется, на прошлом балу они танцевали вместе. Он безразлично смотрит на неё, вынуждая оскорбиться и удивлённо раскрыть рот: она тоже привыкла получать чужое внимание. Вот только интерес молодого принца для неё самый ценный, поэтому его отсутствие сейчас слишком неприятно ударяет по сердцу. Чонин вежливо отвечает, что уже нашёл пару на следующий танец, и подзывает к себе одного слугу, не объясняя ситуацию и прося освободить комнату. Сынмин смотрит на чужую спину, ловя себя на мыслях, что даже сзади его красота не исчезает. Пиджак подчёркивает силуэт мужчины, выделяя острые плечи и узкую талию, а брюки создают правильный акцент на подкаченных ногах. Ким не позволяет себе засматриваться на людей, выдерживая маску безразличия, но в случае Чонина — человек, живущий в горах, — он оказывается бессилен. Несмотря на весь скептицизм по отношению к балам, предложение, которое, к слову, тоже выбивается из общей концепции, заинтересовало и заставило тихо усмехнуться, опуская голову и отрывая взгляд от манящего молодого человека. Сынмин никогда не чувствовал себя неотъемлемой частью светского мира, а балы ещё ни разу не привлекали его внимания так, чтобы он в ожидании выглядывал среди людей знакомого человека. Желание уехать, конечно, никуда не исчезло — возможно, только усилилось из-за фонового и автоматического, учитывая характер Кима, недоверия к искренности, — но он продолжает покорно стоять на месте, отпуская какие-либо сомнения. Тем более, убегать уже поздно. Ян никак не хочет объяснять своё поведение. Если будущий танец в отдалённой комнате дойдёт до ушей отца — а это определённо случится, ведь недовольных дам в скором времени здесь окажется слишком много, — то он будет вынужден придумать достойное оправдание своим действиям. Но сейчас мужчина лишь смотрится в зеркало, поправляя свой внешний вид, и готовится к предстоящему нарушению негласных правил: принц обязан мельтешить перед глазами, привлекая к себе всевозможное внимание. Такова его участь как единственного наследника семьи Ян. Насколько он знает, основываясь на заочных знакомствах, у семьи Ким только один сын — Сынмин. Наверное, именно поэтому он ловит себя на лёгкой зависти, ведь по молодому человеку ясно видно: как бы его не пытались подогнать под общие правила светского общества, он не отказывается от личных принципов. Подобное заставляет восхититься — Чонин хотел бы так же. Но отец, привыкший к определённым устоям, скорее откажется от сына, чем позволит ему заниматься тем, что угодно его душе. Принц издалека замечает ожидающего его мужчину и улыбается, ловя на себе чужой взгляд. Он мило отказывает очередной даме, слыша возмущенный вздох, и приближается к Сынмину, опять же не разрывая зрительного контакта. Необъяснимое желание увидеть чужие цветы в своих горах. — Всё готово. Вы, случаем, не передумали? — Боюсь, Вы не оставили мне выбора, — Ким чувствует еле заметное замешательство и дополняет, — и я не против этого, — улыбается, делая пару шагов вперёд. — Рад. Тогда, прошу, проследуйте за мной. Ян уверенно шагает вперед, легко улыбаясь и игнорируя взгляды вокруг, а Сынмину хочется спрятаться от такого количества возмущенного внимания: принц уходит вместе с кем-то, кто ни разу не светился в центре зала. Кима не знают, что не удивительно, но сейчас это вызывает ещё больше недовольства со стороны дам, которые получили отказ. Чонин не реагирует на перешептывания и косые взгляды, а лишь оборачивается на нового спутника и поддерживает одними глазами — как будто своим взглядом говорит: «Не волнуйтесь из-за них». Сынмин впервые за вечер ловит себя на мысли, что у принца могут быть настоящие проблемы из-за происходящего, и на секунду ему хочется остановиться и прекратить будущее уединение, но он сдерживается, принимая правила чужой уверенной игры: наверняка, Чонин и сам в курсе, что с ним может случиться, узнай об этом кто-то из нежеланных лиц. Девушки в красивых платьях разговаривают со своими кавалерами, обсуждая образовавшуюся пару, и удивлённо вздыхают, когда они покидают зал, скрываясь в таком же роскошном коридоре. Ким не был в этой части дворца, поэтому на секунду забывает о необходимости «держать лицо» и с детским восторгом в глазах рассматривает украшения на стенах. Ян замечает это, по-доброму усмехаясь: — Моя мать помогала украшать эту часть. Это всё, что осталось от неё. Красиво, правда? — Мне очень жаль… — Сынмин медлит, но продолжает, — у Вашей матери был отличный вкус. Это взаправду очень красиво. — Её бы очень обрадовали Ваши слова, — улыбается, подавляя скорбь по близкому человеку: возможно, была бы она жива, принцу не пришлось бы заранее продумывать свои слова для оправдания перед отцом. Ким с тем же восторгом глядит на архитектуру, концентрируясь на стуке чужих каблуков, из-за чего чуть не врезается в спину Яна, как только он останавливается. Слуга, сторожащий комнату, кланяется им и пропускает во внутрь, прикрывая дверь. Они какое-то время стоят молча, слыша, как отдаляется звук чужих шагов, а после выдыхают, оказываясь полностью наедине друг с другом. — Совсем скоро оркестр начнёт играть. — Здесь тоже очень красиво. — Благодарю. Молодые люди рассматривают друг друга, не придавая внимания исключительности ситуации — подобное правда происходит очень редко, если вообще случается. Они не отрывают взгляда от чужих глаз, думая каждый о своём, и возвращаются в реальность, только когда до комнаты доносится тихая мелодия. Чонин подходит ближе, подавая руку в пригласительном жесте, и улыбается, замечая наконец проявившийся блик игривости в глазах Сынмина. Ян изящный — другого слова не подобрать; он умело контролирует своё тело и эмоции, знает, что сделать и сказать, чтобы представить себя другим в лучшем свете, умеет произвести впечатление и очаровывает взглядом. Ким статный: зачастую он не позволяет себе лишних эмоций, посещает мероприятия, как-либо связанные с его семьей, заводит немалое количество связей и умеет работать в обществе, производя на себя нужное впечатление. Несмотря на единый светский мир — они прибыли из разных его частей. Их схожесть заключается лишь в том, что обоим вся эта напыщенность и праздность надоела. До мурашек отвращения по коже, до закатывания глаз, до недовольного фырканья и лицемерных улыбок. Но молодые люди — наследники их родов, а потому они вынуждены потакать всем правилам, играя выданную им роль. Intro — Emily Mosseri Сынмин аккуратно кладёт свою ладонь в чужую, чувствуя, как её нежно обхватывают мягкие пальцы. Мужчина сохраняет лёгкую улыбку на лице, вслушиваясь в мелодию и подходя ближе. Чонин не говорит ни слова, лишь аккуратно касается рук молодого человека, увлекая за собой вглубь комнаты. Картины на стенах наблюдают за парой, постепенно соединяющуюся в неожиданном танце и игнорирующую настойчивый стук в дверь: она всё равно закрыта изнутри. Ким на секунду останавливается, но читает в чужих глазах: «Всё в порядке» и расслабляется. Со стороны кажется, будто если принц может обольстить любую, получить бескрайнее количество внимания и уничтожить всех своей улыбкой, то его не может интересовать что-либо, кроме своего отражения в зеркале и чужого восхищения. Сынмин, если честно, про Чонина так и думал: красивый и изящный, бесспорно, но разве может он обратить внимание на тихого принца из угла зала? Видимо, может. И Ким не знает почему, но доверяет чужим глазам и горам. Ян чувствует, что молодой человек перед ним расслабляется окончательно, а потому наконец уводит его в танец, надеясь глупо не споткнуться от свои же ноги, потому что взор, полный карамели, настолько спокойный, что хочется уснуть в его роще цветов. Он двигается аккуратно, бережно касаясь чужих плеч и ведя танец, пока Сынмин полностью поддаётся профессиональному участнику балов и не задаёт лишних вопросов. Они кружатся по комнате в такт музыке, ощущая вкус свободы. Эта маленькая комната, отдалённая от основного зала, еле вмещает в себя несколько атрибутов мебели, но кажется намного просторнее и живее, чем роскошные поля, вспаханные недалеко от дворца. Единственный свет здесь струится из окна, поэтому помещение погружено в приятную тьму, не давящую на глаза. За дверью вновь слышны шаги, чьи-то голоса — Чонин сглатывает, когда слышит отца — и стуки. Ким умеет соображать быстро: улавливает в чужом взгляде секундную обреченность, а потому перенимает роль ведущего танца и пытается подарить принцу последние секунды свободы. Он кружит с ним по комнате, спиной слегка задевая невпопад расставленные светильники, которыми давно никто не пользуется, и улыбается, когда Ян хрипло смеётся, понимая посыл чужих действий. Несмотря на ограниченное время их свободы, они не думают о различии своих миров, о последствиях и наказаниях, которые могут получить; которые один из них точно получит. Чонин с нежностью в последний раз сжимает ладонь «Времени, когда цветы расцветают» и отпускает мужчину. Ким спокойно дышит, не отрывая взгляда от чужих глаз, и улыбается, бережно поправляя пиджак Чонина. — Что теперь? — Сынмин поворачивает голову в сторону двери, как только вдалеке полностью затихает музыка. — Спрячьтесь здесь, — Ян указывает на небольшую каморку, спрятанную в глубине, — я разберусь. Спасибо, что станцевали со мной. — Я бы хотел повторить это однажды. — Конечно, Сынмин. Когда расцветут цветы. — В горах. До свидания, Чонин. — Прощайте. Оба знают, что больше не увидятся. Ни весной, в период цветения, ни в горах. Догадывались об этом, когда услышали первый стук в дверь. Убедились, когда послышался грозный голос главы семейства Ян. Сынмин лишь краем глаза видел, как уводили Чонина, лишь на секунду успел поймать печаль чужих глаз, направленных на Господина Яна. Они изначально прибыли в один мир, хотя их души никогда ему не принадлежали. Но светское общество не задумывается о сердцах: его волнуют лишь деньги. И Чонин правда будет скучать по карамельным глазам, будет вспоминать их, смотря на цветение из заточения собственной комнаты, и касаться себя руками, представляя мужчину. А Сынмин больше никогда не пойдёт на бал, воспротивится отцу и не продолжит род, потому что ни одна красота дамы не способна больше затмить изящность принца. Цветы обязательно распустятся. Облака обязательно раскроют горы. Но на них никогда не появится и маленького ростка.