Скетчбук писаки

      Выброс был так себе, поэтому мы решили не останавливаться. Бункер вернулся два дня назад после того, как снова почти месяц пропадал где-то в Зоне. Я едва не свихнулась в неведении, что с ним и где он. И еле выдержала эти два дня, пока он отсыпался после вылазки. Видимо, он тоже успел соскучится, потому что сам не стал меня останавливать. Кое-как стянул с себя штаны, пока я раздевалась, рубашку на нем я расстегнула, но снимать ее уже не хватило терпения. Он затащил меня сверху, я направила его в себя.       Наконец-то.       Какое-то время мы не двигались, молча смотрели друг на друга, вцепившись один другому в руки. Бункер лежал вытянувшись, взгляд у него был жутковато-холодный, колючий, но я не могла оторваться. Смотрела ему в лицо, как жертва на контролёра, потом всё-таки пересилила себя и начала шевелиться. Но контакт взглядов разорвать не смогла.       Какое-то время казалось, что он ничего не чувствует и вот-вот спихнет меня с себя, в один момент я уже сама хотела остановиться и сползти, чтобы не мучить его, но он ещё спустя пару минут таки оттаял. Глаза заволокло, дыхание сбилось, он расслабился, чуть согнул ноги и стал двигаться вместе со мной.       — Бункер… — У меня внутри все сжалось от щемящей…нежности, что ли, когда он вдруг потянулся и запрокинул голову от более яркого ощущения, накатившего, когда я ближе наклонилась к нему и изменила ритм движения.       — Суоломэй… — Невнятный, хриплый выдох. — Прижмись сильнее…       Тянет на себя, ближе. Ч-черт, от его голоса волна мурашек по спине.       — Скажи ещё что-то… — Ложусь на него, но он только коротко вздыхает, крепче хватается за мои плечи, прижимает с силой к себе и начинает двигаться резче. Ему так больше свободы движения, но и я не в обиде, поэтому через пару минут уже забываем обо всем, поймав один ритм.       Уткнувшись лицом ему между шеей и плечом пытаюсь не стонать слишком громко и не сбиться, иногда пытаюсь боковым зрением уловить его выражение лица. В просветах между собственными растрепавшимися волосами выхватываю его профиль: то зажмуренные, то полуоткрытые глаза, приоткрытый рот, влажно блестящие зубы и кончик языка, который он прикусывает, чтобы не стонать. Целую его шею, чуть прикусываю мягкую кожу чуть в сторону от кадыка, вылизываю укушенное место. Бункер глухо ворчит.       К звукам мокрых шлепков наших тел и срывающегося на стоны дыхания добавляется писк ПДА и голосовое сообщение. Торгаш с базы Долга предупреждает о начинающемся выбросе. Меня будто изнутри ледяной водой обливают, резко останавливаюсь. Бежать никуда не надо, мы в бомбоубежище, но все равно рефлекс заставляет сердце припадочно затрепыхаться.        — Нэй-нэй… — Бункер хватает меня за плечо, тянет вниз, обратно, дёргается… — Продолжай.       — Но, выброс… — Пытаюсь что-то ещё сказать, он поднимает голову и затыкает мне рот поцелуем. У самого рот пересохший и горячий. Целую его, чувствуя, как начинает прокалывать артефакт под кожей на шее. Искра. Защитит, но насколько? Не покалечим мы друг друга?       Бункер сам отпускает меня одной рукой и хватается за шею, кривится от короткой боли, и снова с силой притягивает меня к себе.       Короткая передышка отодвинула дальше предел удовольствия и мы пытаемся его догнать.        На улице гремит, раскаты выбросного грома глухие и мощные проносятся над Зоной один за другим, от них вибрирует земля и все в убежище. Ветер врывается в вентиляцию, завывает в железных воздуховодах, стрекочет мусором, но я не чувствую пока пси-волны. Совсем.       И из-за грохота не слышу ни себя, ни Бункера толком, хотя и хочу сейчас этого судорог. Чувствую его резкие, размашистые толчки, чуть приподняв голову, вижу искаженное лицо, он вцепляется мне в волосы на затылке, тянет, стонет, я с ним, чувствую, как дрожат у него ноги и…будто отделяюсь от своего тела.       На миг становится невероятно легко, пусто, пропадает сводящее напряжение в теле и тут же взрывом под закрытыми веками вспыхивает горячий всплеск, яркий и сильный, а за ним серия коротких, затихающих. Предельно странное ощущение. Оно продолжается несколько секунд и перетекает в новое, горячее и мокрое сжимающее со всех сторон. Теряю ощущение пространства, слышу голос Бункера у себя в голове, чувствую себя будто со стороны, как дёргаюсь, обвив шведа всем телом. На секунды наползает темнота, наполненная непонятным ощущением — мешанина приятной слабости и чего-то постороннего, я будто проваливаюсь куда-то, а когда возвращаюсь в состояние открыть глаза…       А-арх!        Пережив непривычно долгий и странный оргазм, Бункер долго не мог отойти. Лежал, задыхаясь и вздрагивая, не в состоянии выгнать щекотливо-судорожное ощущение чуть не из костей, которое настойчиво влилось в него вместе с ощущением полета, когда его накрыло. Он хотел запрокинуть голову и не мог. Казалось слишком яркие ощущения отняли все силы, раскумарили голову напару с выбросом так, что потерялось ощущение верха и низа. Мельком подумалось, что мешать секс и выбросные глюки было все же не самой хорошей идеей, но мысль надолго не задержалась и растворилась в психоделической мешанине ощущений, наполнивших тело. Двигаться не хотелось, было желание просто лежать, распластавшись, как медуза на солнце, и переживать то, что с ним происходит. Не прогнать это ощущение, а дождаться, пока само пройдет.       Шевеление заставило отвлечься. Он поерзал, всё-таки поднял голову и открыл глаза.       А-акх…       Крикнуть не получилось. На него испуганными глазами снизу вверх смотрел он сам. Растрёпанный, мокрый и бледный. Захотелось сморгнуть видение, протереть глаза руками, но вместо этого Бункер тупо смотрел, как он сам внизу вертит головой и ошалело озирается.       «Это у меня такое лицо, когда мне страшно?»       Мысль не успела осознаться.       — Шо?.. Как? — У «него» снизу получилось заговорить и от собственного голоса стало не по себе. Слишком не вписывался во внешность. И совсем не увязывался с характерными интонациями Сулемы. — Ты… Я?       Видимо, говорить ей было непривычно. Или от шока слова комкались.       — Как? — она ещё пыталась что-то сказать, но только беззвучно открывала рот и шевелила губами, тараща на него глаза.       Медленно приходило понимание ситуации и Бункеру становилось плохо.        Захотелось отстраниться, вскочить на ноги, но он не смог даже пошевелиться — тело, казалось, не слушается. И понятно, не его же.       Сулема завозилась первой. Бункер ощутил, как что-то выскользнуло из него теплое и мокрое. От этого стало совсем тошно. К горлу подступил горячий ком, в глазах потемнело. Ещё секунду он смотрел на то, что с ними случилось, сквозь муть в глазах, потом она сгустилась до непроглядной темноты и он потерял сознание.       Я не успела понять толком, как все случилось, увидела собственную физиономию, заглядывающую мне в глаза и похолодела.       Если я снизу…       — Шо? Как… — Попыталась отстраниться от него, разлипнуться, чувствуя как он обмер, пораженный случившимся.       Как? Даже получилось, выскользнула из -себя? -него? Попыталась отодвинуться, но не успела. Тихо охнув, Бункер отключился и упал на меня, больно ударив головой в лицо.       Не-то от удара, не-то от понимания случившегося и у меня все поплыло в голове, повисла одна мысль: хоть бы это был выбросный глюк и вскоре я тоже отключилась.       Очнувшись, Бункер рывком сел в постели, будто его подбросило пружиной, схватился за голову и тяжело застонал.       Не приглючилось.       Лицо его было мягким и гладким, а волосы — длинными. Пару минут он сидел, не решаясь открыть глаза и глянуть на то, что произошло.       — Я тоже надеялась, что это был глюк. — Его голосом со своей койки горестно проворчала Сулема.       — Мей тоже…       Он всё-таки пересилил себя и осмотрелся. Мир немного потерял четкость — у нее зрение хуже? — предметы стали чуть выше, сместился центр тяжести. Он понял это, когда попытался привычно встать на ноги. Его сильно повело и пришлось долго ловить равновесие, чтобы не упасть. Первые шаги были до страшного неудобными. Он ухватился рукой за полку над кроватью, чтобы устоять, глянул на свою кисть — небольшая, с короткими цепкими пальцами, почти гладкая. Без шрамов. На среднем пальце щиплет свежий порез.       Перетаптываясь с ноги на ногу, он глянул на Сулему. Она тоже сидела осваивалась. Разглядывала его руки, трогала выступающие вены и шрамы, осматривалась.       Она прислушивалась к ощущениям в чужом теле. Ну, не чужом, но не собственном. У Бункера болела нога и саднило спину. Она потянулась ее потереть, тронула и дернулась, понимая, почему он ее ругал, когда она это делала с ним. Очень неприятное ощущение, будто свезенная водянка. От плеч до поясницы.       Бункер заметил, как она закусила губу и скривилась, попробовав как оно. Ухмыльнулся.       Она ещё раз ощупала свое лицо, бороду, провела ладонью по шее, трогая горло, вниз по груди, животу с любопытством глядя себе между ног, запустила руку туда. Не выдержав такого дела, Бункер едва не кинулся на напарницу с кулаками, крикнул:        — Не лапай мей! — И осекся. От звука собственного окрика стало почти обидно. Такой писклявый.       Сулема глянула на него, щерясь как обожравшаяся и довольная химера.       — Тебе же вроде нравилось, когда я тебя трогаю.       Он на миг завис.       — Йа…да.        — Вот, так я это сейчас и делаю. Трогаю тебя. — Ее лыба стала ещё шире, глаза хитро заблестели. Бункера передёрнуло от вида собственной довольной физиономии (не думал, что она выглядит так пакостно) и ещё больше от понимания психозности ситуации.        — Йавлар! Но ты сейтьйяс лапать не мей!        — Ага, конечно. — Сулема засмеялась. У нее мелькнула мысль добавить, что это не у нее есть борода и яйца, но она сдержалась, понимая, что в данный момент они есть как раз у нее, и вообще ситуация без того хреновая, так что лучше не усугублять ее ехидством.       — Прости. Мне всегда было интересно, что именно ты ощущаешь. — Она развела руки в стороны, показывая, что больше не трогает ничего. Хотя на самом деле в ней боролись желание продолжить, рассмотреть, узнать что и как ему чувствуется, и страх. Что, если случившееся уже не исправить и они так и останутся каждый не на своем месте.       Бункер не сразу ответил. Тоже потрогал себя, стараясь уловить оттенки ощущений и удивляясь тому, насколько они отличались от его собственных. Потом глянул на напарницу. Мелькнула вороватая мысль о том, что он тоже хотел бы попробовать и большего в таком состоянии, но она отпала как и не было, когда он понял, что вместе с этим ему придется попробовать и то, как оно целоваться с бородатым мужиком.        — Мей думать…не надо дэто пробовать. И так уже…вляпаться. — Проворчал в ответ знакомым тоном и одновременно жутко чужим голосом.       Сулема с содроганием посмотрела на запертого в своем теле Бункера. Жуткий получался симбиоз. Его характер, его поведение, манера говорить, хищные движения и ее внешний вид порождали на редкость несуразное и неестественное сочетание, приводили в ступор все мысли. «Наверное, ему тоже так кажется» — подумала ученая. Поймала его тоскливый взгляд, прилипший к ее рукам, которые ещё час назад были его собственными.        — А мей думать, нам надо одеться. — Потирая ушибленное плечо, она сама встала на ноги и пошатнулась. Все тот же измененный центр тяжести. Постояла, привыкая к новому состоянию, прислушалась к другим ощущениям нового тела.       Мир кажется меньше, цвета ярче, запахи сильнее. И нога болит в лодыжке нещадно. Как он дошел так? На анальгетиках? Скорее всего. Вот же холера. Потоптавшись на месте, она дошла до своей койки, взяла одежду в руки. От того, что кожа на ладонях стала грубее, текстура ткани ощущалась не так, как раньше. Не отдавая ещё себе отчёта, бывшая ученая сунула два пальца в рот и облизала.       — Сульема! — Бункер заметил ее действие, рывком оказался рядом и дернул ее за плечо. Но привычного резкого рывка не получилось.       — Да гля, чего ты? — Напарница возмущённо глянула на него.       — Не лапай. Мей. Я тьебя просить! — Он прошипел ей в лицо отрывистые фразы — начинал злиться не на шутку.        — Мы и так застрять из-за твоей хотелки, тебе мало?        — Да ты шо? Из-за моей? А ты не мог меня отпихнуть, как делал это раньше? — Сталкерша скривилась, щуря один глаз в его манере — ну и рожа у него. — Сам не захотел останавливаться, так что не вали все на меня!       Уже почти тоже крикнув, Сулема толкнула Бункера в грудь рукой вроде не сильно, но он отшатнулся и неожиданно упал от ее толчка.       — Рарх! — Повалился на стол, но она успела его схватить за руку, удержала, не дав перевернуть все.       — Бункер!       — Утьйись пользоваться новым тьелом! — Мрачно фыркнул он, отпихивая ее, встал на ноги, отряхнулся и пошел к ящику за своей одеждой. Потом что-то проворчал злое на шведском — Сулема вздрогнула, услышав эту речь своим голосом — пошел к ее ящику и стал торопливо одеваться.       — Куда ты? Там аномалий куча! — Видя, что он надевает всю снарягу, она попыталась его остановить.       Действительно, после выброса лучше сразу не выходить, но швед не отреагировал. Молча обошел ее и, взяв автомат и разгрузку с полки у выхода, полез наверх по лестнице.       Какое-то время Сулема так и стояла голая посреди его убежища. В его теле, в его доме. Она заняла все его место, вытеснила его отовсюду, забрала даже то, что казалось забрать невозможно. Но она же не преднамеренно это сделала… Кто знал, что этот чертов выброс такое с ними сотворит. В конце концов ей в его теле было тоже не особо приятно. Любопытно, но оставаться такой навсегда она однозначно не хотела. Ей больше нравилось видеть и чувствовать его рядом, нежели быть им самим.       Но, как все вернуть обратно? Дождаться нового выброса и повторить все? Она не знала точно. Она надеялась, что Болотный Доктор, всезнающий Болотный Доктор сможет им помочь и думала, что они с Бункером пойдут к нему сразу, как только он остынет немного и вернётся. А до тех пор…нужно собрать себя в кучу и постараться не задевать его больше. В самом деле осторожнее обращаться с его телом. А еще подобрать слова, какими они будут объяснять Доктору случившееся.       Тронув невольно себя за бок, она ощутила пальцами длинный шрам, который остался у него после операции. Из очередной вылазки его принесли к Доктору еле живым, попал в радиус поражения кристального терна и два здоровенных шипа угодили в незащищённый бронежилетом бок.       «Мать моя Зона… Сколько же у него этих шрамов?»        Оставшись одна, Сулема таки взялась осматривать его тело внимательнее. Все шрамы, большие и мелкие, на обеих руках повыше локтя одинаковые грубые полосы с россыпью точек вокруг — он говорил, что это его схватила какая-то хищная лиана и он чудом вырвался, нога — тот самый уголок от куска арматурины. Потрогала — болит, если нажать сильнее. Спина…к ней она старалась больше не прикасаться и не задевать, чтобы не вызвать того отвратительного ощущения свезенной кожи.       Закрыв глаза, она попыталась прислушаться к ощущениям и мыслям. Казалось, их было слишком много, они были слишком путанными, чтобы что-то разобрать. Но, постояв ещё немного, она стала будто что-то улавливать. Как прозрачный фон сквозь путанный морок мыслей просвечивали картины мест, которые она никогда не видела. Снег, лес, небо в зелёных сполохах северного сияния.       Она попыталась уцепиться за эту ниточку инстинктивно понимая, что это поможет вернуть каждого на свое место, ибо их сознания, похоже, не переместились полностью, а как бы разорвались, расслоились и перетекли в тело другого, но уловить крепче, а тем более разобрать этот образ не получилось. Он растворился в приливе паники, захлестнувшей с головой.       Куда делся Бункер? Чего не возвращается? Куда он пошел без снаряги, еды и припасов… даже ПДА с собой не взял… где его искать?       Второпях одевшись, Сулема сама выбралась наружу. Обошла сараюху над их схроном, покричала, позвала шведа, удивляясь силе его голоса и неистребимому акценту, который въелся в память тела, но его нигде не было.        — Явлар. Бункер…ну какого хрена? Куда теперь бежать за тобой?       Плюхнувшись на колени у входа в сарай, Сулема мрачно уставилась на выводок аномалий, поселившихся в паре метров от места, где она сидела.        — Мог бы хоть немного подождать…