Скетчбук писаки

      — Ну, как? Определился, что хочешь в последней песне? — Спросила Лота у мужа, когда они садились обедать.       — Нет, пока. — Хмуро ответил тот, подвинул ближе к себе чашку с печёным картофелем, положил несколько штук себе в тарелку.       Запись альбома подходила к концу, сроки поджимали, а у него не выходило записать свои партии гитары и голос к одной из песен. Все, что бы он не пробовал, ему не нравилось. В его представлении одинокий волк должен был быть мелодичным и звучать скорее отчаянно и смиренно, а на деле снова получалось что-то злое и яростное. Казалось, он не может совладать со своим голосом и вообще играть разучился, поэтому сейчас после нескольких часов в студии он вышел недовольный и удрученный. Лота увидела его состояние и понимала, что надо помочь.       — Тебе нужно отдохнуть и расслабиться. — Проговорила негромко, чуть тронула его за руку пониже локтя.       Он принялся за еду.       — Не получится. — Пробубнил с набитым ртом и помотал головой. — Если я завалюсь и буду отдыхать, то вообще ничего не успею.       — Даже если это займет всего пятнадцать минут? — Голос Лоты стал хитрым, она лукаво улыбнулась, тоже поддела вилкой кусок картофелины и отправила в рот.       — Ну, нет. Не сейчас, Лота. — Пэр усмехнулся в усы и покачал головой, догадываясь, что она собирается предложить. Они иногда практиковали такой способ переключиться и отвлечься от дел на более приятные вещи.       — А я тебе ничего такого и не предлагаю, о чем ты подумал. — Она тоже улыбнулась, голос стал ещё хитрее.       — Тогда что? — Он удивлённо приподнял светлые брови, глянул на нее, округлив глаза.       — Медитация. — Она сложила пальцы знаком «ом» и приподняла руки характерным жестом.       — Да ну… — Протянул он и недовольно сморщил нос. — Я что, по-твоему похож на йога?       Лота последние несколько месяцев самоизоляции увлеклась медитациями, теперь, видимо, решила и на нем попробовать.       — А, что, только йоги медитируют? — Вопросом на вопрос ответила, мягко настаивая на своем.       — Ну, не знаю. — Фыркнул Пэр. — Не интересовался.       — Шаманы наши тоже медитируют. — Проворчала она уже тоже с полным ртом.       — Так я и на шамана не похож. — Он глянул на жену и криво усмехнулся. — Думаю, мне это не подойдёт.       И сосредоточенно стал ковыряться в тарелке, разламывая вилкой тефтели, которых она ему за разговором положила в тарелку, замолчал. Лота не стала больше его теребить.       Торопливо доев свой обед, он помыл тарелку и пошел обратно в ту часть дома, что была оборудована для записи.       — Пойду ещё кое-что попробую. — Проворчал, выходя из кухни.       — Хорошо. — Лота только вздохнула — упрямец, вымотался и сам того не осознает. Неторопливо доела свою порцию, убрала за собой и устроилась на стуле у окна с книгой.       Через пару часов Пэр вышел обратно к ней на кухню окончательно расстроенный. Плечи опущены, лицо хмурое, весь какой-то скомканный и вялый. Тяжело плюхнулся на стул рядом со столом, пробормотал.       — Я разучился играть. Чувствую себя последним рукожопом.       Лота чуть усмехнулась, встала с места, подошла к мужу и положила руки ему на плечи.       — Никакой ты не рукожоп. Ты просто устал и тебе нужно отдохнуть. Пойдем. — Момент был подходящим и она не стала его упускать.       — Да не устал я… — Он попытался отпираться. — С чего бы…       — Пойдем-пойдем. — Она потянула его за плечо, заставляя встать со стула. — Сейчас сам всё поймёшь и увидишь.       Со вздохом он поддался и встал — какая разница, куда тратить время, все равно ничего не сделает хоть так, хоть иначе — Лота повела его в зал, к камину.       Там взяла с дивана два толстых пледа, разослала на полу, потом, держа мужа за руку, села, увлекая за собой.       — Устраивайся удобно. — Мягко проговорила и улыбнулась. Со вздохом Пэр опустился напротив нее, сел, скрестив ноги и откинувшись назад на одну руку.       — Ты думаешь, я сумею это? Вот прям я? — Он ткнул себя большим пальцем в грудь и скривил насмешливо-жуткую мину, оскалился.       — Вот прям ты. Это не так сложно, как ты думаешь. Садись удобнее. Можешь лечь или облокотиться на что-то.       Тут Пэр заерзал: от долгого сидения уже затекла спина и плечи, хотелось вытянуть ноги.       — Делай так, как того хочет твое тело. — Подначка Лоты сработала, и он лег на постланный плед.       — Вот, так. Хорошо. — Она села у него в изголовье. — Можешь поерзать, устроиться ещё удобнее, чтобы тебе ничего не мешало. Если хочешь — я подам тебе носки или укрою. Не холодно?       — Нет. — Он глянул на нее снизу вверх, и без того большие глаза его сделались неестественно огромными. — Что я должен буду делать? Если надо входить в какой-то транс, то лучше сразу принеси чего-то покрепче.       Он вроде и не улыбался, но голос звучал насмешливо. Лота пропустила мимо это предложение, спокойно стала объяснять, что делать ему ничего не нужно будет, только наблюдать за собственным дыханием и прислушиваться к ощущениям в тех частях тела, которые она будет называть. Если они там будут, то просто отмечать, что это за ощущения, если нет — не пытаться их вызвать.       — И, да. Если будешь отвлекаться — не ругай себя за это. Это нормальное явление, просто мягко возвращай внимание к той части тела, на которой остановился.       Пэр насупился, пожевал губами.       — Хм. Звучит довольно просто. И что это даст мне?       — Твое сознание отдохнёт от бесконечной толкотни мыслей, ты лучше прочувствуешь свое тело и поймёшь, как его расслаблять, когда оно устало. — Она смотрела на мужа сверху вниз и ей хотелось погладить его по растрепанным волосам, но она не стала. Потом, когда закончит.       — Ладно. Давай посмотрим, что из этого получится. — Он глубоко и резко вздохнул, закрыл глаза. Поерзал немного, раскинул руки в стороны и чуть развел ноги.       — Хорошо. Можешь глаза закрыть, а можешь оставить открытыми, если тебе так удобно.       Он пошевелил головой, открыл и закрыл глаза снова. Она чем-то пошебуршала, знакомо щелкну сигнал отключения блокировки телефона, а еще через несколько секунд он уловил тихий, тягучий звук — она включила фоном музыку. Он едва не дернулся встать, попросить, чтобы выключила — не любил он все эти индийские бинауральные ритмы, от которых мозги выворачиваются наизнанку, но когда разобрал звук тальхарпы и мягкий далекий ритм бубна — успокоился. С таким он мог еще согласиться. Заметив его сдержанный рывок, Лота спросила:       — Не мешает? Могу выключить.       — Н-нет. — Он немного замешкался с ответом, сам не понимая до конца, мешает ему или нет. — Скорее, нет. Пусть будет.       — Хорошо. Тогда ложись удобнее и постарайся не двигаться во время практики. Когда будешь готов — сделай медленный вдох через нос. Вдохни так глубоко, насколько сможешь, и расслабленно выдохни через рот.       Пэр ещё чуть поерзал, подвинул чуть в сторону одну ногу, бедра, пошевелил плечами и вздохнул, как сказала Лота. Она было подумала, что придется объяснять ему, как дышать глубже, но он и сам умел. На вдохе у него сначала приподнялся живот, затем грудная клетка и под конец сильнее втянулась ямка между ключиц — он вдохнул так полно, как только мог. И следом расслабленно выдохнул.       — И ещё раз вдо-ох… — Заговорила снова не слишком громко и не слишком тихо, ровно так, чтобы можно было отчётливо слышать, не напрягая слух. — И в-выдох. Хорошо. И ещё раз…       Пэр последовал ее инструкциям. Пока ничего странного и непонятного или неприятного он для себя не находил в том, что она говорила, поэтому не сопротивлялся.       После четвертого вдоха она снова заговорила.       — Ощути свое тело. Его положение, его вес. Ты, может, не замечаешь всего этого за делами в повседневной жизни, но сейчас попробуй прислушаться. Как оно чувствуется? Тяжёлым? Усталым? Чувствуешь напряжение в каких-то отдельных местах?       Пэр снова вздохнул глубже, чуть зажмурился — Лота заметила, как резче обозначились тонкие складки на его веках и морщинки вокруг глаз — попытался разобраться в том, что ощущает.       Заметив, как у него дрогнули губы в попытке ответить, она добавила:       — Не обязательно говорить это вслух. Отмечай про себя и не пытайся угадать правильный ответ, его не будет. Отмечай, как есть, что чувствуешь или не чувствуешь: пол и плед под собой, давление в местах соприкосновения тела с полом, прикосновение одежды к коже.       Пэр некоторое время полежал не реагируя, затем озадаченно нахмурился — трудновато было разбирать такие незаметные в обыденной жизни ощущения. Прикосновения одежды к коже. Он чуть не хмыкнул вслух, но только чуть. Потом понял, что ему мешало — все мышцы на спине между лопатками и плечи стягивало не слишком сильное, но противное напряжение. Непроизвольно он повел плечами, пытаясь от него избавиться, уловил грубоватое трение ворса пледа по шее сзади и чуть улыбнулся краешками рта. Показалось забавным, как восприятие перестраивается после слов Лоты.       — Понаблюдай за своим дыханием. — Продолжала она. — Где оно отчётливее ощущается? Оно свободное или тебе что-то мешает дышать спокойно?       Он переместил свое внимание со спины к области под ребрами, животу, понял, что дышит мелкими глотками. Пару вдохов еще прислушался, потом понял — то самое противное напряжение в спине мешало вздохнуть полнее, сковывало ребра и не позволяло им раскрыться.       Лота немного подождала, вглядываясь в его лицо, давая возможность разобраться в ощущениях, затем продолжила.       — Постарайся не контролировать свое дыхание. Не нужно заставлять себя дышать иначе. Пусть оно течет естественно, как необходимо твоему телу.       Пэр только коротко вздохнул.       — Теперь сосредоточь свое внимание на пальцах правой ноги. Представь, что разглядываешь их со стороны или дотрагиваешься мысленно. Отметь, что ты там ощущаешь? — С этими словами она сама взглядом прикоснулась к неширокой стопе мужа, присмотрелась к аккуратным пальцам — он чуть шевельнул ими. Так было легче их почувствовать первое время, она по себе знала.       — Теперь лодыжку и колено… Бедро. — Она говорила с небольшими перерывами, давая ему возможность перевести внимание дальше и уловить, что чувствует. — Есть ли в них какое-то напряжение? Если ты чувствуешь его — попробуй расслабить.       Она пояснила, как с помощью дыхания можно расслабить отдельные части тела, ещё немного подождала, пока Пэр сам попробует это. Чутко следила за его выражением лица и мелкими движениями тела, чтобы понимать, когда можно говорить дальше и когда нужно будет остановиться, если он вдруг уснет. Такой вариант был тоже возможен и в его состоянии был даже предпочтительнее.       Но Пэр не спал. Глаза его двигались под закрытыми веками, дыхание было слишком быстрым для спящего.       — Теперь ощути всю ногу полностью, заполни ее своим вниманием от бедра до кончиков пальцев, и мягко переключись на пальцы левой ноги.       Управляя перемещением его внимания дальше, Лота сама прикасалась взглядом к его ногам, которые четко прорисовывались через вытертую и от того мягкую ткань широких камуфляжных штанов. Подъемы стоп с набухшими венами, что заходят немного на лодыжку — он лежал босой, крепкие икры, узкие бедра.       — Почувствуй свои ноги тяжёлыми. Позволь им расслабиться и как бы растечься по полу под действием силы тяжести.       Он лежал неподвижно и внешне на ее слова никак не реагировал. Лоте в один момент показалось, что он все-таки заснул, но когда она продолжила говорить и попросила его обратить внимание на кисть правой руки — чуть пошевелил ею. Длинные, сильные пальцы дрогнули — он просил свое тело отозваться, потому что с непривычки почти не ощущал его, лежа неподвижно.       Лота повела его дальше, называя через небольшие промежутки времени запястье, предплечье, плечо, медленно проводила взглядом по его рукам, рассматривая, будто в первый раз. Они были расслаблены и привычный в движении рельефный рисунок мышц на них был почти незаметен, только на натруженных кистях и запястьях резко проступали вены.       Вроде бы уже много лет она видит его каждый день и прикасается к нему, а сейчас казалось увидела заново.       — Расслабь плечи, шею… — Она оборвала свои мысли, продолжила говорить. — Дыши ровно или можешь вдохнуть поглубже, а с выдохом отпусти напряжение, если оно не уходит само. Почувствуй, как выдохи вымывают его из твоего тела.       Вздох у него получился прерывистый и глубокий, а выдох короткий, но все получилось как-то само собой. Естественно. Он просто осознал, что чувствует скованность в плечах и это осознание помогло расслабить их, как он разжимает пальцы, чтобы выпустить что-то из руки.       — Теперь обрати внимание на шею, почувствуй свои ключицы. — Тихий, спокойный голос Лоты действовал на него умиротворяюще. В первые моменты он боялся, что она заговорит загробным голосом гипнотизёра, но она не стала. Возможно, это и помогло ему включиться в ее затею без отторжения. — Расслабь горло. Можешь сглотнуть несколько раз, чтобы помочь себе в этом.       Он поймал себя на ощущении, что ему стало нужно это сделать, как только она перевела туда его внимание. Сглотнул, расслабленно разомкнул губы — тоже вышло само собой. Это предугадывание его ощущений породило в нем едва уловимое, волнующее чувство единения с женой. Более глубокое, чем то, что бывает в обычной жизни от выполняемых вместе дел, и более тонкое от того, какое возможно испытать во время секса.       — Теперь стеки вниманием на свою грудь… Какие мышцы активнее участвуют в дыхании? Понаблюдай за ним, как за волнами в море.       Пэр сосредоточил свое внимание под ребрами, на диафрагме, где ощущения были наиболее выраженными, и через несколько вдохов как провалился. В голове стало пусто и тихо, пропали даже те обрывки мыслей, которые мельтешили там с начала медитации.       — Почувствуй свой живот, есть там отголоски дыхания? Чувствуешь в нем какое-то напряжение или неудобство? — Она немного помолчала, давая ему время. — Прислушайся и от центра живота плавно переместись к бокам. Прочувствуй их сверху от самых подмышек до бедер, а оттуда переместись вниманием вниз, к паху. Что ты там ощущаешь?       Негромкая речь Лоты и сам процесс осознанного прочувствования своего тела вызывали странное, но приятное ощущение вроде стягивания на коже и мурашек от макушки по спине, и рукам, но в последней указанной Лотой точке он не чувствовал ничего особенного. Несколько секунд еще отмечал это, затем она снова его подтолкнула.       — Медленно переместись к ягодицам и выше, на поясницу. Почувствуй, как она соприкасается с полом. — Она внимательно всмотрелась в его лицо, стараясь уловить реакцию, но ничего особого не заметила. Он по-прежнему лежал чуть зажмурив веки, приоткрыв рот и приподняв немного подбородок, будто прислушивается к чему.       — Постепенно поднимайся выше: область почек, середина спины. — Ей захотелось также взглядом погладить его спину, но для этого нужно было его повернуть на бок, а это делать совсем не стоило, поэтому она продолжила. — Отмечай, что чувствуешь там, и если это напряжение — отпусти его с дыханием. — Лота сама глубоко вдохнула и медленно выдохнула через нос. Пэр повторил за ней — они дошли до того места, которое доставляло ему больше всего неудобства.       — Лопатки и спина между ними, плечи. — Проговорила она, наблюдая за его реакцией. Отметила, как в слабой болезненной гримасе дрогнули его брови и губы, поняла, что на этом месте нужно задержаться подольше.       — Прочувствуй все мышцы в этой части спины. Где напряжение сильнее всего? — Он не сдержался, повел головой, крепко зажмурился, чувствуя от движения тянущую боль между позвоночником и правой лопаткой. — Направь туда свое дыхание, как если бы ты мог согреть им это место. Дыши глубже и отпускай его с каждым выдохом.       Он задышал глубже, приоткрыв рот, движение живота и груди под тонкой футболкой стало заметным.       — Вдыхай на два счета, выдыхай на четыре. Пусть выдохи будут протяжнее. — Подождала пару секунд, продолжила. — Давай попробуем. Раз-два — вдох. Раз-два-три-четыре — выдох.       Раз-два — под ее счет он сделал быстрый, глубокий вдох. Раз-два-три-четыре — растянул выдох. Пару раз она считала с ним, затем предложила ему самому продолжить, он продолжил.       Каждый долгий выдох будто и правда смывал напряжение. Это пришло не сразу, ему понадобилось несколько минут, чтобы настроиться и синхронизировать дыхание и реакцию сведенных мышц. Лота не торопила. Сидела незримо рядом, внимательно всматривались в его лицо, подмечала мелкие движения его рук и тела. Вот плечи его смягчились и опустились чуть ниже, плотнее прижались к полу, самую малость изменилось положение головы и на шее сбоку под кожей исчезла напряжённая венка.       Ещё несколько медленных выдохов — он ощутил, как прилипает спиной к полу, к пледу, как его тело будто растекается по нем — тяжелое и податливое.       — Теперь ощути свой затылок. — Ещё через небольшое время, поняв, что он более-менее отошёл, Лота заговорила, направляя его дальше. — Как он соприкасается с полом. Ощути макушку и лоб. Что там происходит прямо сейчас?       Пэр лежал неподвижно, заметно не реагировал.       — Расслабь свой лоб, брови и глаза. Все мышцы лица.       Только когда она это произнесла, он понял, что все это время лежал с напряжённой гримасой и зажмуренными глазами. Медленно вздохнул и позволил векам разжаться, расслабил брови и лоб, снова приоткрыл сжатые губы.       — Нижнюю челюсть и язык. — Она продолжала. — Пусть он мягко касается нёба и верхних зубов. В расслабленном состоянии он находится именно в таком положении.       Пэр снова сглотнул, Лота удовлетворённо отметила, как смягчились очертания его скул, а на лбу и между бровей, на переносице разгладились морщины — за последний год их у него изрядно добавилось.       Возраст меняет всех, изменялся и он, но иногда ее пугало, насколько. Он выглядел старше своих сорока: на лбу морщины были куда заметнее, чем у знакомых его ровесников, вокруг глаз тоже наметилась их сетка, сильнее обозначились острые, жёсткие скулы, втянулись щеки и глаза, казалось, ввалились больше прежнего, а в отросшей бороде наметились седые волоски. Тело при этом стало крепче — раздались плечи, скрыли долговязость, свойственную его фигуре в молодости. Жизнь в северной глуши на ферме не была ни простой, ни лёгкой, он тащил на себе большую часть работы по уходу за нею и домом помимо музыки, и это сказывалось на его состоянии.       Ещё раз оглядев с ног до головы распростертого перед ней мужа, она сама глубоко вздохнула — он у нее очень сильный, но и сильным нужен отдых. Она постаралась ему его дать.       — А теперь снова ощути все свое тело полностью. — Стала мягко подводить его к окончанию практики, чтобы переход от нее к реальности был не слишком резким. — Что-то изменилось? Что ты чувствуешь? Чего хочется твоему телу прямо сейчас? Сделай это, осторожно потянись, пошевели руками, ногами, но пока не открывай глаза и не делай резких движений.       Пэр слабо улыбнулся. Вздохнул глубоко и полно, вытянул до дрожи все тело и снова расслабленно распластался по полу.       — Ум-мфф… — Глухо охнул.       — Теперь можешь смотреть. — Она тоже улыбнулась, когда он открыл глаза и огляделся — немного растерянно и чумно. Что-то согревающее и светлое разлилось в груди у нее от мысли, что они столько времени уже вместе и все равно им удается находить что-то новое в общении и отношениях. Теперь, вот, медитация.       — Как ты? — Спросила, заглядывая в лицо. Пэр несколько мгновений потерянно смотрел на нее, еще не до конца понимая происходящее, потом до него дошел смысл ее вопроса. Он облизнул пересохшие губы, покусал нижнюю, подбирая слова.       — Не пойму пока. — Продолжал оглядываться, будто первый раз видит комнату вокруг. — Вроде бы и не спал, а кажется, что выпал из реальности. Все как…новое…или обновлённое выглядит.       Он опустил взгляд, хмурясь и приподнялся на локтях.       — Полежи ещё немного, не вскакивай. — Лота положила ему руку на плечо, легко сжала, чувствуя пальцами, как проминаются упругие мышцы. — Поблагодари себя и свое тело за этот опыт.       Он лег обратно, качнул головой.       — Странно так. Поблагодарить свое тело… — Пробормотал скорее, размышляя вслух, чем с желанием высказаться. — Будто оно существует отдельно от меня самого.       — Нет. — Лота уже откровенно улыбнулась — ее позабавило выражение лица мужа. Недоумение, вялое возмущение и лёгкая дезориентированность как после очень крепкого сна. — Оно отдельно от тебя не существует, но может много чего тебе рассказать. Если тебе понравилось и будет интересно ещё попробовать — я покажу тебе, что такое осознанная чувственность. Эта штука позволит тебе лучше узнать свое тело и научиться его слушать.       Он нахмурился — словосочетание показалось изрядно странным.       — А что это даст? Для чего оно? — Врождённая любознательность не дала ему промолчать — во всяком случае он все списал на нее. Всё-таки поднялся и сел. Лота сидела напротив и теперь смотрела ему в лицо тепло и открыто.       — Для того, чтобы ты научился лучше управлять своими эмоциями. На каждую из них — волнение, гнев, радость, страх — тело реагирует по-своему, думаю, ты и так знаешь это. Когда научишься свободно распознавать по этим реакциям свои эмоции — сможешь осознанно наблюдать за ними. А когда ты их увидишь в себе как-бы со стороны — тебе станет легче, потому что ты отсоединишься от них.       С этими словами она взяла руки Пэра в свои, мягко сжала. Он зажмурился, потянулся плечами вверх, помотал головой.       — Ничего не понятно, но о-очень интересно. — Проворчал, улыбаясь, и добавил. — Правда. Спасибо за это внимание и время. Я, кажется, успел отдохнуть.       Потянулся к ней и поцеловал в кончик носа — Лота тоже улыбнулась и приобняла его за талию.       — Пойду ещё немного поработаю, пока Эйнар не вернулся. — Пэр жутко округлил глаза, намекая, что когда сын придет от друга, к которому отпросился на день, спокойно играть ему уже никто не даст.       — Хорошо. — Лота подмигнула ему. — Только не сиди всю ночь, как вчера. Медитация сон не заменит.       — Угу. — Буркнул Пэр, и встал, озадаченно поглаживая бороду и усы, прикусил губу — взгляд его стал сосредоточенным и направленным внутрь себя.       Что-то хмыкнув себе под нос, он поспешил в студию, пока не забыл, пока не упорхнула интересная мысль, пришедшая в голову.