Своими руками. Том 1

Культура не в вещах, но в незримых узах, которые соединяют их между собой именно так, а не иначе. Антуан де Сент-Экзюпери, «Смысл жизни» Ах, какая приятная случайность, Чжоу-сюн! Судьба снова свела нас. Сколько раз мы ненароком сталкивались под светом луны? Наши сердца и души связаны — не иначе. Прист, «Далёкие странники», Вэнь Кэсин обращается к Чжоу Цзышу

Добившись решения проблемы с демоническими обычаями ухаживания — да такого, чтобы устроило все заинтересованные стороны, кроме незадачливых посторонних флиртунов — они расслабились и на какое-то время сосредоточились на дегустации вкусняшек и более лёгких темах разговора. Шан Хуа, помимо всякого прочего, распробовал тех глазастых рыбок, про которые предупредила сестрица Лян, и понял, почему с ними следовало соблюдать осторожность. Выпучившие глаза вяленые рыбёшки в пол-ладони длиной вместо плавников внезапно имели целую бахрому коротких щупалец, а по вкусу и консистенции больше всего напоминали мелких сушёных осьминогов. Но самым большим их отличием от уличных закусок приморских поселений было весьма концентрированное наполнение ци с неожиданным для рыбы оттенком воздушной стихии. Спрошенный о необычной закуске боцзугун объяснил, что парящие карпы-каракатицы обитают в западных мшаниках, где навострились выпрыгивать из бочагов и надуваться, как праздничные фонарики, используя воздушно-энергетический выхлоп для маневрирования в воздухе и вылавливая клейкими щупальцами насекомых. А на прореживании обильных облаков гнуса, кормящихся кровью местного зверья, в том числе довольно высокоуровневого, набирают собственное совершенствование — дай предки каждому так прокачиваться. Зато мозгов имели мало, а потому попадали в меню разумных обитателей Северных Пустошей в большом количестве. Испросив у хозяев разрешения и упаковав оставшихся рыбок для того, чтобы угостить братьев, Шан Хуа не преминул поинтересоваться уже у дядюшки относительно его вкусов и предпочтений — для будущего сеанса психоанализа с Му-шисюном. Гордый демон не изъявил особого энтузиазма относительно необходимости изливать душу человеку, хотя и проявлял интерес к личности целителя, но родичам быстро удалось задавить его — очередную? — попытку отвертеться от терапевтической беседы. И даже сестрица подложила язык, поделившись своими личными впечатлениями и парой баек, поведанных ей Чжунли-цяньбэем. В результате шугун закатил глаза, поворчал, но перестал сопротивляться лечению, как кот, несомый к ветеринару. И даже вполне цивильно ответил на его изначальный вопрос о закусках. Следом уже Бай-эр вспомнил о соглашении с укротителями зверей, сообщив, что уже и лично поговорил с Цзы Данем, учеником пика Линъю, которому У-шишу поручил выполнение договорённостей по совместному владению колонией гу и стаей лампомедуз. Так что осталось только уточнить, сколько бычков восьмилапых боброяков достанется Северу и когда и где будет осуществлён обмен. Раз уж они заговорили про торговые договорённости, Шан Хуа и сам вытащил из своих записей список талисманов, самодельных и купленных у Ши-лаошифу, и ткнул жениха достать новый заказ от Цяньцао, переданный демону при встрече донельзя довольным Му-шисюном. Торговаться совсем уж рьяно он с родичами не стал — как раз потому, что родня, и близкая, хоть и по браку. Но и делать слишком большие скидки ученику Аньдина было невместно. Нет, он, конечно, немного поспорил, с удовольствием выслушав художественные преувеличения ценности очередного ингредиента, тщательно собранного и виртуозно перегнанного из сырья мастером Байи или добытого на охоте в дальних ебенях и с риском для жизни — ха! — Линьгуан-цзюнем. Привёл аналогичные аргументы о невероятной сложности сбора пыльцы лилий нечаянной радости так, чтобы не охватить половину Цанцюна эпидемией, кхм, поднятия на сияющие пики от малейшего чиха. Но в итоге они сошлись на вполне приемлемых ценах по всем фронтам, оставшись довольными все. И дядюшка, прибравший в цянькунь изрядную пачку талисманов, полезных для охоты и допросов. И Мо Байи, сбагривший одни из самых ходовых алхимических компонентов из своих запасов взамен на редкости, которые в Демоническом Царстве буквально могли с руками оторвать. И сам Шан Хуа, урвавший солидный кусок мохнатой шкуры от пустынного червя, лично Линьгуан-цзюнем отправленного в пропасть — часть он собирался отдать диди на подушку, запланированную братишкой для Бай-эра, кусочек пустить на ковёр в спальню, а остальное пока оставить впрок, лелея смутные планы о том, как обставить их будущее уютное гнёздышко. Да и Му-шисюна можно было порадовать, поскольку пустяшные по меркам кланового алхимика Мо травки и вытяжки в человеческом цзянху даже по весу нефрита не всегда можно было найти. А вот дальше для Шан Хуа пришло время колоться по поводу состава семьи и истории её обретения. А заодно признаваться в наличии памяти прошлой жизни у него и братьев в дополнение к имеющимся дарам. Ну, иначе было уже никак — и в верхушке Цанцюна эти детали достаточно широко разошлись, и объяснять без них факт предложенного ухаживания от пока-ещё-не-меча-Сюаньсу было бы затруднительно. А Бай-эр вполне отчётливо хотел поделиться этой новостью с семьёй. Да и вообще, скрепление семейных уз общими секретами тут реально работало — что пожилой алхимик, что коварнейший стратег Пустошей явно принимали рассказанное ими близко к сердцу, сочувствуя, задавая вопросы и предлагая более или менее уместные советы во всех правильных местах. Наглое умыкание с городских улиц будущих главы и заместителя ордена было всемерно одобрено и признано прекрасным стратегическим ходом, особенно после перечисления достоинств их братишек, включая перспективы партнёрства с Сюаньсу. Шугун, правда, подозрительно уточнил, уж не старшему ли из них принадлежала подвеска, с которой Шан Хуа появлялся тут в прошлый раз — очень уж её предназначение хорошо ложилось на способность читать чужие чувства. А на ответный, не менее подозрительный взгляд с его стороны Линьгуан-цзюнь легко выдал свой источник — подчинённого, по отцу принадлежащего к роду песцов, а по матери имеющего очень дальнее родство с самим кланом Мо. Настолько дальнее, что из всех способностей ледяных демонов сохранил разве что равнодушие к холоду. А вот на рассказ о стихийном братании боцзугун глубокомысленно заявил: — Это карма, сяо Бай, как и необходимость больше общаться. Так что фимиам для разговорчивости тебе лучше иметь при себе постоянно. И скажи спасибо предкам и божествам, поспособствовавшим твоему возвращению сюда, что твоё былое одиночество и отгораживание от всех вывернулось в этом времени именно так. Впрочем, ты и сам виноват — кто тебя за руку дёргал выдать мальчишкам семейные артефакты, а? — Они того стоят! — вскинулся Бай-эр. — Не спорю, но на их месте и я бы воспользовался лазейкой, которую ты им этим дал. Хех, да я и на своём сделал то же самое, — алхимик коснулся ладонью висящей на шее цепочки с парой льдисто поблёскивающих Слёз Феникса. — Раз уж берёшь под крыло, так не удивляйся теперь, что к тебе в ответ тоже тянутся. — Я… не привык. Шан Хуа прикусил губу. То, что Бай-эр и по эту сторону семьи уже позволял себе такие маленькие слабости, такую откровенность и искренность… Ох. Он крепко обнял жениха, ободряюще сжав плотные бока и признавшись: — Я тоже. Будем привыкать вместе. Важен и нужен, помнишь? Это работает в обе стороны. И между нами, и с братишками, и у сестрицы с её медвежатами, и у вас тут… — …Мн, — его демон мягко стиснул его в ответ и уронил поцелуй на макушку, а потом скрестил колени, развернул и приподнял его на них и уже привычно облепил со стороны спины, сопя в плечо. После такой демонстрации старшие демоны, кажется, просто решили принять личную жизнь Мо Бая как должное, какой и с кем бы она ни была. Поскольку Линьгуан-цзюнь даже слова не сказал против того, что за его племянником и приёмным сыном начал ухаживать ещё один человеческий заклинатель. А дед Байи и вовсе ухмыльнулся: — Ну да, кто бы ещё посмел отказать мечу Сюаньсу в праве и возможности творить любую дичь и налаживать отношения с кем пожелает. Это и к мастеру Вэнь Кэсину было применимо, и ваш Юэ Ци, судя по всему, в дерзости и силе ему не уступит. Пока что вам, молодёжь, светиться с этим не стоит, а вот после получения им меча даже старейшинам сможете заткнуть рты. Они-то ещё помнят, как этим самым клинком всем недовольным перепадало. Говорят, ещё с того самого дня, когда отец с турнира вернулся с невестой, её сестрой и женихом сестры. — Наверно, немало недовольных было? — После трёх отбитых плоской стороной Сюаньсу спин и пары отсечённых рук, потянувшихся куда не следует… Ну и сам отец тоже не отставал, но он-то более привычно сосульками колол, куда дотянется. А тут ещё с ними вольный феникс Чжоу Сюй с горы Четырёх Сезонов заявился, вроде как отец и мастер Вэнь ему во время турнира жизнь спасли. Так его огненные кулаки тоже оставили неплохое впечатление, равно как и подаренный отцу пузырёк слёз. Так что после кряхтящее и постанывающее старичьё и право отца жениться на младшей дочери Тяньгуна признало, и право победителя турнира за руку старшей захаживать сюда в гости. Бай-эр фыркнул: — Пф, А-Ци совсем не такой, он куда спокойнее и с виду мягче. Но когда войдёт в силу, если потребуется, одной лишь аурой меча будет придавливать до потери всех мыслей о возражениях. — Не теряя лёгкой улыбки, аха, — добавил Шан Хуа, вспоминая уже проклюнувшиеся намёки в постепенно разворачивающейся духовной силе будущего Юэ Цинъюаня, — в стиле шугуна, только ещё вежливее. — Ну вот когда он будет способен хотя бы намёк на такое изобразить, пусть официально и сватается, — усмехнулся Линьгуан-цзюнь. — Хоть как человек, хоть как хули-цзин, как уж сами решите, главное по старейшинам всей тяжестью силы пройтись, чтобы не пикнули. А я полюбуюсь. И Чжоу-лаоцзу позову полюбоваться — Фувэй до нашей помолвки как раз в его гильдии состояла, и отношения у нас вполне сердечные. Хотя я у него не только свою Вэй-эр увёл, но и ещё пару талантливых ассасинов в подчинённые переманил. Сильнейшая в Демоническом Царстве независимая гильдия убийц во главе с фениксом? Шан Хуа припоминал связанный с ними кусочек сюжета, с обязательным соблазнением Ло Бинхэ горячей во всех смыслах девицы — поздней дочери и наследницы главы гильдии — и пары двойняшек-суккуб из рода ликориса, с закономерной оргией в финале. А вот то, что этот самый феникс некогда имел долг жизни перед главой Байчжаня, а сейчас благосклонно относился к Линьгуан-цзюню — ну, неудивительно, при таком сходстве характеров и бывшем членстве в гильдии матушки Бай-эра… Это стоило запомнить и передать братьям на предмет налаживания отношений, хотя бы и через посредников. Но пока он задумался, разговор продолжался. Шан Хуа встрепенулся, прислушиваясь к низкому голосу любимого: — …Мальчикам посещать Пустоши рано в любом случае, не при их текущем уровне совершенствования. — Значит, знакомство откладывается? Тц, — дядюшка был этим не особо доволен. — Ну почему же. Вас я на территорию Двенадцати пиков не проведу, но вот в ту пещерку у вершин Тяньгуна, где мы обустраиваем общее гнездо — почему нет? Тем более, что шушу уже собирается побывать там в ближайшие дни, да и позже сговариваться с бессмертным мастером Ли за руку А-Хуа по людским традициям будет там же. — …Блин. Значит, его обустройство нужно будет форсировать, — сообразил Шан Хуа. — Ладно встреча с Му-дайфу, для неё и одного уголка хватит, а вот перед ифу и свёкром ударить лицом в грязь не хотелось бы. Так что нужно успеть и обставить, и барьерами накрыть, и Линь-шисюна потеребить на предмет установки первых же рабочих портальных систем именно у нас. — Не суетись, баобэй, — успокоил его жених. — Рекомендации мастера по фэн-шую у нас уже есть, мебель закажешь сам или через меня, если что отсюда потребуется. Я всё оплачу, перемещу и расставлю, как надо. Хмм… Шушу, у тебя найдутся неболтливые работники, кто может хорошо и быстро выровнять полы, стены и потолок пещеры? — Организую, — неторопливо кивнул старший демон. — Зайди за мной послезавтра пораньше, представлю тебе одного мастака. Он с сыновьями у меня, правда, больше резьбой по камню и льду занимается, но и такое сделает. — Только в тех местах, где стены плющом сотни созвездий затянуты, не трогайте, — снова вскинулся Шан Хуа. — Шисюн порекомендовал оставить их как есть — декоративно, уютно и на освещении экономия. — Мн, помню, — ласково согласился Бай-эр. — Ох и сложно же у вас. Даже чтобы сговориться о помолвке, такие усилия требуются, — посочувствовала Лян-мэй, сморщив носик. — Ну так всё-таки священные демоны. Тут даже ради юнца и официально полукровки вон сколько проверок накрутили, ты сама слышала, как ифу рассказывал. А уж взрослого и широко известного титулованного демона нынешние Пиковые Лорды на территорию ордена пропустят, только когда солнце взойдёт на западе, не иначе. Это у хули-цзин репутация бесстыжих, но не особо злобных плутовок позволяет нашим заклинателям не так уж рьяно гонять встреченных лисиц. А то и за помощью обращаться. — Пф, что верно, то верно. Посмотрела я на медовую перепись у ваших целителей, так там чуть ли не треть наших, кто тучкой и дождиком промышляет, записана и вовсе как люди. Кто по мелким школам травниками числятся, кто при храмах любви жрецами и жрицами. Это если у перепёлочки в обычных зелёных теремах талант обнаружится, то сразу понятно, что мелкая демоница цзин доит, потому что людские практики так не делают. А вот при храме поди разбери, кто там медовым целительством божеств прославляет. — Хм, а Вэнь-шиди говорили, что ты им отказывала из-за того, что опасалась раскрыться? — Так я техникам скрытия хвостов на цветочном поле учиться начала поздно, из-за того, что ифу их не знал, а с другими родичами я уже довольно взрослой встретилась. Вот и выходили у меня эти техники с огрехами. От смертного спрятать оттенок ци невелика задача, а заклинатель мог уже и понять. Зато теперь, после помолвки выходят — любо-дорого посмотреть! Даже Му-дайфу признал, что если бы не знал о моей хвостатости, не почуял бы её и при самом тесном контакте, вот! Лян-мэй лукаво улыбнулась, соблазнительно выгнулась и спрятала все признаки своего лисичества. Её аура тоже брызнула во все стороны свежим фонтанчиком, из которого исчезли терпкие звериные оттенки. Сейчас она напоминала не то исполнительницу танца с мечом, не то служанку-телохранительницу любимой жены из какого-нибудь императорского гарема. Для образа императорской же наложницы или элитной продавщицы весны меч на поясе всё-таки был лишним. Мастер Байи одобрительно похмыкал, оглядывая Цзяо Лян и с её разрешения пощупав духовные вены на её изящном запястье, но задал каверзный вопрос: — А то, что ядро в нижнем даньтяне сформировано? — Даже на Цяньцао есть записи про пути совершенствования профессиональных медовых целителей, закручивающих ци подобно нам и суккубам. Сам-то Цанцюн этим путям не обучает, выпуская больше универсалов. А вот в специализированных школах такое допускается, хоть и мало их. Так что дайфу удовлетворился моим возросшим мастерством и с моего разрешения вписал имя вольной заклинательницы Цзяо Лян в ту самую перепись. Будут теперь боевые братья-сёстры моих гэгэ и ко мне за подмогой прибегать. — И как же сяо Лян удалось так резко улучшить контроль над своей ци? — С помощью гэгэ, конечно. Наша помолвка основана на Цепи Разделённой Судьбы и потому позволяет нам обмениваться и делиться ци не намного сложнее, чем самим гэгэ — их Цепь Разделённой Души. — Хм, никогда о таком не слышал. После короткого объяснения природы близнецовой связи и того, как лисичку угораздило за неё зацепиться, алхимик поражённо покачал головой: — Вот уж не знал, что у людей близнецы, рождённые с одной душой, могут так легко выжить и достичь зрелости. А у них признаков, ну, нестабильности, точно никаких нет? Лян-мэй уверила его, что ничего такого и в помине нет, но вытрясла причины для этого вопроса. Оказалось, что у демонов такие близнецы, если и рождались, то обычно гибли сразу после физического отделения от матери и друг от друга. А более живучие страдали от признаков духовной неустойчивости, обычно в конце концов умирая от искажения ци. Да и их разум деформировался не меньше, варьируясь от глубокого слабоумия или же совершенно звериного поведения до непредсказуемых приступов бешенства. Потому от таких младенцев считалось милосердием избавляться сразу, давая им шанс переродиться нормально, одним цельным существом, а не пытаться растянуть одну душу на два тела. Шан Хуа припомнил ту единственную пару демониц-близнецов, которую он прописывал в цветнике Ло Бинхэ — остальные были именно что двойняшками. Они принадлежали к реликтовому клану демонов-менталистов из какого-то Скрытого Царства, где была как раз отдельная методика совершенствования близнецов, используемая для дальней связи через всю территорию своего измерения. Вспомнил и то, какую жуткую дичь в стиле гуро эти сестрички-синхронистки творили — дичь даже на фоне жестокости других демониц. Эти психованные сучки даже самого протагониста, опоив афродизиаком, попытались сожрать прямо во время па-па-па, не преуспев только потому, что к тому времени молодой Император восстанавливался быстрее, чем они успевали откусывать и проглатывать. К счастью, Ша Хуалин немедленно после возвращения мужа и сюзерена из Скрытого Царства распорядилась обеих втихую притравить, невзирая ни на что. И этот пример дивно доказывал правоту пожилого алхимика — демонам такой путь совершенствования сносил крышу далеко и надолго! Пожевав губу, он предположил: — Скорее всего, тут у нас тоже разница из-за того, что у людей духовные вены редко раскрываются раньше десяти лет. И начинающие практики к тому времени уже успевают сформировать свои личности и дорастить половинки души, разделённые рождением, до чего-то большего. Так что у совершенствующихся людей такие беды если и случались, то до того, как эти связи научились поправлять, чтобы они не мешали душам расти дальше. У нас, как Линь-шисюн упоминал, соответствующие ритуалы чуть ли не со времён основания ордена практикуют. — Мн. Это мало заметно, но кузены всё-таки немного разные. Вэнь Жэнь более основателен и чуть сильнее, Вэнь Хэ сообразительнее и хитрее. И потому Линь-сюну не составило труда и связь, добавленную Лян-имэй, настроить, как струну гуциня. И, кстати, насчёт связей… Мобэй приподнял бровь и со значением посмотрел на него. Ага, точно, это был как раз удобный момент выйти на последнюю важную для них сегодня тему и попытаться убедить шугуна пойти на авантюру со связью между претендентом на трон и его наследником, сочинённую ими как раз с помощью Линь-шисюна. Немного волнуясь, заклинатель облизал губы и бросился в бой — пусть и словесный, но на кону был риск потерять дядюшку, а он только начал привязываться к этому саркастичному и гордому демону! Только начал привыкать к мысли видеть его как свёкра, как члена семьи, привыкать радоваться и его одобрению и внимательно слушать его наставления тоже… Нет, его самопожертвования допускать было никак нельзя. И потому Шан Хуа начал: — Да, насчёт связей вроде той, которую нечаянно выстроила Лян-мэй со своими гэгэ, и насчёт важных преимуществ, которые они могут дать! Многовековой опыт ритуалистов нашего пика Чжицзи, по-моему, служит достаточной гарантией для стабильности результатов, шугун согласится?..