Своими руками. Том 1

Быль: заплатите гадалке чеканной монетой (МБ/Мэйинь\ШХ, второй визит в сливовое гнездо)

— Я предлагаю задаться оплатой обоих вопросов после того, как вы завершите более важное дело с предвидением А-Хуа. Он менее силён во многих вопросах, и потому я в любом случае настоял бы на своём присутствии при взимании с него платы. А раз уж Инь-цзе требуется оценить и прочувствовать нас именно как пару… Мы будем оплачивать весь счёт вместе и останемся под сенью сливы до тех пор, пока жемчужные воды А-Хуа не прольются дважды, а мои — единожды. Это как раз потребует сравнимого времени. Экстра 12-1 «Приглашение на прогулку под сенью цветущей сливы»

Шан Хуа потянулся, сделал глубокий вдох — и тут же понял, что вот последнее было лишним. Всё-таки они сейчас находились не где-нибудь, а в комнате, где жила и, что более важно, работала не самая слабая суккуба. Конечно, Инь-цзе из уважения к его принцу сдерживалась, не распыляя свой яд направо и налево. Но всё же после более чем половины шичэня на одном с ней диванчике (не говоря уже о предшествующей медитации с поцелуями и, эмм, некоторыми другими действиями) он уже чувствовал некоторое стеснение в штанах, да и сосредотачиваться на деле становилось всё сложнее… Хотя основные моменты они уже обговорили, а он зафиксировал в форме чего-то вроде черновика мануала. Ну, точнее, черновика черновика мануала, если говорить о рабочем и системно отлаженном руководстве. Зато они даже использование оберега-подарка сестрицы в общую схему вписали, а не только голого па-па-па и медитативных техник. Оставалось только подобрать фармакопею, то бишь алхимические средства, более подходящие и безопасные именно для него, как мужчины, человека и праведного заклинателя — ну да, куда же им без Веществ? Но тут уже Му-шисюн ему в помощь. И ещё Фан-шигу, ибо некоторые варианты, предложенные цзецзе, пробовать без проверки опытным ритуалистом на совместимость с его основным путём совершенствования… Скажем так, будь он на месте шицзуня, у которого ученик додумался до подобного — такого безголового идиота стоило бы выпороть как следует, чтобы не подвергал опасности себя и окружающих. …Неважно. А вот что было важным — основная цель прихода сюда была выполнена. Гештальт закрыт, как сказал бы братец Огурец. А это значило, что пора было переходить ко второму акту Марлезонского балета… но он раньше лично с суккубами не общался и не особо представлял себе, как вежливо звать сестрицу Мэйинь, эм, в койку. И его новелла в этом не помогала, ибо уж на кого, а на Ло Бинхэ суккубы, да и не только они, вешались самостоятельно, увлекая в сторону ближайшей подходящей поверхности. Да и личного опыта по проявлению инициативы у него было маловато, тем более с женщиной. Шан Хуа сложил свои бумаги в ровную стопку, суетливо шурша. Поёрзал на диванчике, сморщил нос, бросил взгляд на цзецзе, потом на Бай-эра и начал от нервяка жевать губу. Всё это время, пока они с суккубой разбирались с его даром, его принц слушал весьма внимательно, но почти не вмешивался. Разве что несколько раз задавал дельные вопросы, уточняя детали по поддержке провидца со стороны партнёра по совершенствованию. Сейчас же, поймав его отчаянный взгляд, Бай-эр успокаивающе прикрыл глаза, кашлянул и заговорил. — Сестрица Мэйинь сделала для моего Цветка Шалфея куда больше, чем мы могли рассчитывать. Больше, чем мы имели в виду, когда обговаривали цену. — Эта сестрица и сама немало почерпнула из совместных изысканий, — улыбнулась Мэйинь, — но если молодой господин Бай захочет увеличить оплату?.. Демон покачал головой: — Не жадничай, сестрица. У нас и другие планы есть, на что употребить совершенствование, помимо тучки и дождика на твоих простынях. Но если ты не против того, чтобы принять подарок? Получив устное согласие и вопрос, какой такой подарок, от любопытно хлопающей глазами суккубы, Мобэй поднялся и лениво повёл плечами, за которыми поднялись клубящиеся тени. — Красивый и полезный. Один момент, — бросил он через плечо, уже развернувшись и шагая в тени, не торопящиеся рассеиваться за его спиной. Впрочем, причина оставленного открытым портала стала ясной буквально через пару фэней. Шан Хуа как раз успел прибрать в хранилище свои бумаги и отдать Мэйинь сделанные для неё копии — некоторые листы их общих записей и пару выписок из источников пика Чжицзи, переданных ему на днях Линь-шисюном. Он подумал, что нужно о чём-то заговорить с суккубой, признавшей его младшим братцем на пути предвидения, но не был уверен, что не начнёт мямлить или не ляпнет что-нибудь не то. Не то чтобы он стеснялся её зрелости — Мэйинь не было ещё и тридцати, примерно до этого возраста он дожил в прошлой жизни и потому не считал такой уж непреодолимой свою разницу в возрасте с девушкой, выглядящей лет на восемнадцать. Но накатывающая перспектива секса делала всё несколько неловким. А сама Мэйинь отвлеклась на оглядывание портала с интересом и капелькой опаски. Так вот, не успел он решить, какой репликой разорвать повисшую тишину, как его жених вышагнул обратно, держа в руках маленькую деревянную шкатулочку. На её крышке был изображён профиль хищного зверя вроде барсука или медведя. Открыв и поставив шкатулку на стол, Бай-эр ловко подцепил из неё кулон-подвеску в форме полупрозрачного звериного когтя, оправленного в серебристый металл, и погладил пальцами, на которых заплясали и сразу впитались синие искры. — Один из первых Королей Севера спас голодного щенка медовой росомахи, поделившись с ним добычей. Спустя тысячу лет зверь, успевший обрести разум, встретил внучку своего спасителя, сбросил шкуру и стал её мужчиной и защитником. Он сделал из своего когтя этот оберег. Мэйинь примет его как знак защиты этим принцем? — Это честь для меня, — суккуба, поднявшись и подойдя к ледяному демону, торжественно склонила голову. — Соблаговолит ли добрый принц сам надеть на эту Мэйинь свой дар? Бай-эр согласно прикрыл глаза и обошёл её, встав за спиной. Суккуба приподняла руками волосы, так что её пышная мягонькая грудь колыхнулась, притягивая к себе внимание Шан Хуа… Да, сэр, у него был кинк на выразительный бюст, и нет, сэр, он этого не стыдился. Не при том, что уже надышался её запаха сладкой малины до треска штанов. И не при его отношениях с Мобэем, благосклонно одобряющим внимание к своим просторам грудных мышц — и, кстати, смотревшимся рядом с утончённой красавицей Мэйинь так хорошо, что Шан Хуа почувствовал во рту вкус уксуса. Пришлось напоминать себе, что суккуба даже на место в цветнике лорда Ло не стала претендовать, и вообще не была заинтересована в браке и прочей романтике. При этой мысли его попустило, и на то, как по лебединой шейке скользит скруглённый коготь, укладываясь в ложбинку у подножия яшмовых гор, он смотрел уже скорее оценивающе, чем ревниво. Ей шло это украшение, решил Шан Хуа. Серебро отделки и кремовый оттенок самой подвески не только оттеняли гладкую кожу, но и привлекали взгляд. В общем, заманушка «в глаза мне смотри» вышла что надо. — Что скажет Шан-диди? — проворковала грудным голосом Мэйинь, опустив руки и скрестив их под ещё более соблазнительно колыхнувшейся и выпятившейся грудью. — Эмм… — он облизал губы и с некоторым трудом заставил себя поднять глаза. — цзецзе такая подвеска принесёт немало пользы, аха. Особенно в деле привлечения мужчин, но, полагаю, благословлённый на женскую удачу оберег и, ах, предостережение другим демонам, что сестрица под защитой ледяного клана, тоже лишним совсем не будет, да-да. От волнения он, как это часто бывало, начал торопиться, сбиваться и молоть языком всё подряд, но поймал себя на этом и замолк, неловко почёсывая затылок под позабавленным взглядом Мэйинь. — Отрадно слышать, — мурлыкнула она, подшагивая ближе и поводя плечами. Её воротник сполз ниже вместе с его смущённым взглядом, и теперь шёлковая тряпочка халатика едва держалась, причём как бы не на самых сосках, кхм. — Но эта сестрица беспокоится о том, что могут подумать о демонической ци в подвеске людские праведные практики, и не желает неприятностей для уважаемого даочжана Бай Цзы. Не опознают ли другие личность того, кто именно стал покровителем этой цзецзе? Вот, попробуй, диди, — и суккуба ничтоже сумняшеся взяла его за руку и уложила его ладонь поверх кулона. На тёплую, чуть бархатистую кожу, прямо в ту самую ложбинку, аха. Блять. Кажется, у него из ушей пошёл пар, но отдёргивать мгновенно вспотевшую ладонь он не стал. Отчасти потому, что в его состоянии тело едва удалось удержать от прямо противоположного — нырнуть в декольте обеими руками и как минимум взвесить в ладонях эти мягкие округлости. А отчасти из-за того, что смутно понимал: попытка отстраниться без веской причины может и обидеть Мэйинь. — Не-не-не, — замотал он головой, отчаянно краснея, — большинство вообще посчитает, что тут только демоническая ци самого зверя. Разве что хороший целитель может различить наличие двух подписей, если хорошенько облапает… эээ, обследует подвеску. Или супер-крутой сенсор вроде Линь-шисюна, ну, я же рассказывал. Но демоничность точно спишут на росомаху, аха… Демоница согласно покивала, всё ещё придерживая за запястье его руку у себя на груди. А когда он закончил мысль и замер с приоткрытым ртом, не зная, что ещё сказать, она ухватила его за подбородок и покрутила лицо туда-сюда, досадливо цокнув языком: — Тц, малыш, кажется, ты совсем поплыл. Из-за её плеча выглянул Бай-эр и потянулся легонько поцеловать его в скулу. Потом весело хмыкнул: — Хм. Это не от твоего яда, Инь-цзе. Точнее, не только от него. А-Хуа просто смутился оттого, что его возбуждают выдающиеся яшмовые холмы. Ах!.. Какое бесстыдство! Шан Хуа возмущённо хватанул воздух и живенько отвернулся, прижав обе руки к груди и не зная, то ли дуться, то ли сгорать от смущения, то ли поправлять член в штанах. — О… Правда? — эти самые выдающиеся холмы мягко прижались к его спине, а плечи обхватили тёплые ладошки. Мэйинь мурлыкнула в самое его ухо. — Действительно, во время медитации диди совсем неплохо их приласкал. — Хах, вообще-то я ещё ни разу, эээ… с женщиной… эм, и близко не… Ну, до сегодня, вот, — пробурчал он, кляня себя за косноязычие и беспросветное смущение. — Ничего страшного, — его Мобэй подрулил с другой стороны так, что Шан Хуа практически уткнулся носом уже в его выпуклую грудь, правда, укрытую парой слоёв шёлка, — со мной же у тебя получалось, м? — Ну, раз у Шан-диди просто не хватает опыта, будем это срочно исправлять! — жизнерадостно добавила Мэйинь, пока Бай-эр тянул его к диванчику, разворачивал и усаживал на свои колени.

(♡ω♡)

Мэйинь уже успела расстроиться, что юный пророк всё-таки подпал под её очарование — но всё оказалось куда интереснее. Под влиянием афродизиака он просто акцентировал внимание на одной из своих склонностей. И на прекрасно развитую, но всё же мужскую грудь своего жениха реагировал не меньше, чем на её мягкие холмы. Ну, тем забавнее будет дразнить его и дальше. А пока ледяной принц увёл возлюбленного на мягкий диван, нежными поцелуями отвлекая от смущения, затянув на собственные колени и споро раздёргав даосские тряпочки. Юноша млел от проявленного внимания и ласки, доверчиво льнул к жениху, притирался затылком к плечу и выгибался под широкими ладонями, деликатно — особенно по меркам священных-то демонов — блуждающими по его груди и животу. Даже малая толика внимания от них обоих одновременно уже отдавалась лёгким эхом, намёком на алую не то что нить — самую настоящую широкую ленту! — свившуюся между ними подобно змее и сыто вздрагивающую от каждой ласки. Правда, пока это свидетельство того, что старец Юэлао обратил на них самое пристальное внимание, было заметно только краешком глаза. Суккуба ещё немного полюбовалась на эту пару возлюбленных — надо же, совсем как уточки-мандаринки, ох и наградило их мироздание личным счастьем за усилия по штопке полотна судеб! — а потом решительно сбросила халатик и, покачивая бёдрами, направилась к дивану. Судьба-судьбой, а свой кусочек удовольствия Мэйинь получит! И дело сделает, не без того. Когда она подошла вплотную и опустилась на колени перед сидящими на диванчике гостями, Шан-диди всё так же румянился, словно спелый персик, но уже совсем не от стыда. Вместо этого он вздыхал, поскуливал и нетерпеливо ёрзал под ласками Мо Бая, вцепившись в мощные предплечья и пытаясь направить руки демона ниже, к своему страждущему, тёмно-розовому от прилива крови нефритовому стеблю. Но, несмотря на всю нежность ласки, ледяной принц совершенно не собирался сдаваться, с лёгкой усмешкой скользя по коже пальцами и ладонями совсем рядом, но не задевая торчащий к потолку аккуратный столбик. Впрочем, на неё оба юноши всё же отвлеклись. Мо Бай оторвал одну руку от ласк, притянул её поближе, нырнул ладонью к затылку и уверенно поцеловал — как в прошлый раз, когда поддразнивал «авансом». Умело и властно кружа в её рту языком, слегка прикусывая и посасывая губы. Ах, среди многих, многих её партнёров мало кто так умел разжигать пламя страсти всего несколькими движениями рта, и даже из сестриц немногие были так искусны! А Шан-диди мягко и немного нерешительно обнял за плечи, покружил по ним лёгкими массирующими движениями, всё так же откинувшись на надёжное плечо и поглядывая на её поцелуй со своим женихом. А потом склонил голову набок и спросил: — Так, значит, старшая сестрица будет учить этого младшего братца разным пикантным штучкам? Хороший сценарий, аха. Мэйинь чуть не рассмеялась. Самой-то ей раньше как-то не приходилось, но знакомые человеческие перепёлки рассказывали ей и её сестрицам, что некоторые посетители зелёных теремов горазды на выдумку, разыгрывая небольшие сценки или даже целые представления с их участием. И платили за это больше, чем просто за кувыркание под простынями — особенно если разыгрывать приходилось какую-нибудь принесённую клиентом весеннюю пьесу, да ещё и строго по репликам. — А Шан-диди обещает усердно учиться и слушаться цзецзе? — поддразнила она воркующим голосом, наклонившись поближе к розовому ушку. — Этот братец будет очень прилежен, — заверил её Шан Хуа с лёгким поцелуем в щёку. Вроде бы невинным, но его ладошки постепенно сползали с плеч ниже. Мэйинь накрыла их своими и решительно сдвинула на самые верхушки яшмовых холмов — почему бы и не показать ему, как можно с ними играть, раз уж братец так желает этого. Мо Бай удовлетворённо отметил: «Теперь твои будущие весенние книжки будут больше опираться на личный опыт, А-Хуа», и начал лениво выцеловывать и вылизывать метку помолвки на плече надувшего щёки жениха. О, так юный даос увлекается подобным? Ну, будет забавно почитать. И снабдить материалом, конечно. Юноша сосредоточенно слушался её рук, направляющих движения его ладоней, и прислушивался к полушутливым «поучениям» и одобрительным вздохам и стонам. Действительно, он был настолько прилежен, что даже прикусывал высунутый кончик языка от усердия, стараясь доставить ей удовольствие. Это было очень мило, и она похвалила его, получив неожиданно серьёзный ответ: — Мало ли что случится с близкими, и я хочу лучше понимать, как помочь, если что. Чтобы не растеряться. — Тогда тебе стоит напроситься на тот курс оказания первой помощи, который дают в ивовом павильоне Цяньцао, — подначил деловито ласкающего её мальчишку из-за плеча ледяной демон. — Обязательно, аха, но у Му-шисюна учат, как обращаться с людьми, а твои близкие и доверенные вассалы всё же демоны, как Инь-цзе. И мало ли, вдруг ты сам вляпаешься во что-то… из списка братца Юаня? — скосил глаза на жениха и сверкнул улыбкой Шан Хуа. Мэйинь не совсем поняла, что именно имел в виду юный даос, но, кажется, догадывалась, какие средства и объекты человеческого цзянху и других Царств, богатых духовно, были в этом списке. Эх, и нарывался малыш сейчас на ссору с гордым принцем такими вот унизительными намёками на приобретение женского облика. Но, к её удивлению, Мо Бай даже расправленной аурой не шелохнул недовольно. Только согласно хмыкнул и протянул руку, перехватывая узкую ладошку и слегка сжимая вместе с её соском, как раз зажатым в пальцах Шан Хуа. Мэйинь прошило удовольствие от внезапного щипка — и она чуть не прослушала тихий, чувственный рык демона на ушко жениху: — Тогда не забывай, баобэй, что мы любим ощущения поострее, вот так. — Аха, — выдохнул юный даос и пальцами обеих рук, налившимися духовной энергией и телесной силой, медленно смял её груди до сладкой тягучей боли и её поощряющего стона. А затем продолжил так же неторопливо теребить, оттягивать и мять их уже под руководством ледяного демона. Какой пряной, чувственной мукой это было — особенно прохладные жёсткие ладони, то и дело стискивающие её плоть поверх или рядом с узкими и горячими человеческими ладошками под бархатный низкий голос, интимным полушёпотом подсказывающий, где и как лучше сжать мягкое полушарие или выкрутить лотосовую коробочку соска. Мэйинь прикрыла глаза и подставила грудь под тягучие грубоватые ласки руками и жадным горячим ртом Шан-диди, под горячие взгляды и щедрые струи ци, в ответ стискивая пальцами твёрдые, широко разведённые колени демона, вжимаясь в играющие сильные мускулы. Она выгибалась и стонала от удовольствия с примесью лёгкой боли, пока Мо Бай не промурлыкал одобрительно: — А-Хуа очень усердно учится. А этот принц помнит, что обещал, и, пожалуй, сам поищет что-нибудь из списка Юань-ди, чтобы потренироваться делать наследника. А в процессе позволит баобэю вдоволь поиграть со своими яшмовыми горами. Юный Шан от такого обещания резко вдохнул и заскулил, оторвавшись от неё и спрятав лицо в ложбинке между плечом и шеей демона. Коротко рыкнув: «Вниз!», демон надавил на её плечи, почти утыкая лицом в нефритовый стебель своего возлюбленного, напряжённый и сочащийся прозрачными каплями. Хах, да малыш был уже почти на грани сияющего пика! Мэйинь понятливо улыбнулась навстречу пристальному синему взгляду, властность которого слегка портил обернувшийся и притиснувшийся к широкой груди демона растрёпанный полураздетый человечек, благодарно целующий его горло под челюстью, оставляя тёмные засосы на бледной коже и разбегающиеся по венам искры ци. Вниз так вниз. Сжав свои груди ладонями, она потёрла ими торчащий напряжённый янский корешок — вниз, вверх, зажать посильнее, и снова вниз. Вот теперь настал черёд Шан Хуа страстно стонать в шею жениха и хвататься за что ни попадя. В её волосы вплелись тонкие пальцы, задирая её лицо навстречу горящему карему взгляду, устремлённому между её грудей, откуда при каждом её движении вниз выглядывала черепашья головка. Снова вверх, вниз, ещё ниже — и она поймала пульсирующую плоть ртом, спешно заглатывая жемчужные струйки цзина и их смешавшуюся сейчас, чуть прохладную духовную энергию оттенка фуксии.

(♡ω♡)

Сердце Мо Бая грело то, как его Цинхуа, переборов смущение, не просто старательно учился получать и доставлять удовольствие новым и весьма приятным для себя способом, но делал это отчасти и для него. Демон прекрасно помнил, как жарко смотрел А-Хуа, втискивая свой нефритовый стебель между его жёстких, но выпуклых грудных мышц — и как румянился от одной мысли, что будущий Король Севера примет его семя и выносит его дитя. А потому Мо Баю было легко пообещать жениху возможность повторить такие волнующие кровь ласки с ним самим, и не один раз. Какая ему разница, быть мужчиной или женщиной, если его Цинхуа будет всё так же смотреть на него с восхищением, доверием и страстью? Что ему временное неудобство непривычных частей тела, если А-Хуа ради того, чтобы поддержать его при дворе Северных Пустошей, уже примерил пару пушистых хвостов? И пусть неуверенные в себе дурни считают женский облик и разум слабыми и уязвимыми, что ему до них? Силы и воли Короля, да даже наследника Северного трона, вполне достаточно, чтобы свернуть челюсть любому зубоскалу или оторвать голову наглецу — что бы там у него ни было между ног, нефритовый столп или яшмовые врата. А мягкие и пышные, высоко вздымающиеся (в бабушку) яшмовые горы станут достойной наградой верному возлюбленному. Цинхуа, скуля, излился между улыбающихся алых губ Мэйинь, чья грудь всё ещё мягко обхватывала основание ствола, и Мобэй подавил желание втиснуться в его содрогающееся тело. Это ещё успеется, и не один раз, у них впереди многие годы. А пока пусть А-Хуа выдохнет, пережидая дрожь удовольствия — а он сам запомнит на будущее, что игру на этой деликатной флейте можно разнообразить и вот так. Вообще, было забавно, как впечатлена была Мэйинь умениями, которые он сейчас передавал жениху — теми самыми навыками, которыми демон был в лучшем будущем обязан ей же самой! А сейчас суккуба, довольно облизываясь юрким розовым язычком, усваивала первую добычу, да и Цинхуа успел отдышаться и уже потягивался, ёрзая на его бедре. Жених рассеянно похлопал ресницами, оглядывая и себя, и своих партнёров по игре в тучку и дождик — пусть и хлестал тот дождь во все стороны, а не только вниз. Пожал плечами, скинул с плеч распахнутое ханьфу и завозился, сдирая остатки одежды. Но не успел Мо Бай полюбоваться обнажившимся стройным телом, как тонкие пальцы атаковали уже и его самого, дёргая за полы и завязки. На предложение ещё отдохнуть Цинхуа мотнул головой и доверительно поделился желанием увидеть и показать его раздетым, мол, «так куда лучше видно, какой ты у меня большой, сильный и вообще со всех сторон красавчик». Ну, желание похвастаться было понятным, а отсутствие ревности к суккубе радовало — наконец-то А-Хуа начал становиться более уверенным в себе. Так что пришлось приподняться и позволить ему ловко снять с себя одежду — ну так демон сегодня тоже был одет по-заклинательски, привычно жениху. — Я сначала и правда немного ошалел и засмущался, — попутно с раздеванием делился планами Цинхуа, — ну, с непривычки, так что спасибо вам обоим, что поруководили. Но вот сейчас у меня есть идея, баобэй, ты ведь позволишь мне устроить всё по-своему? — Хм? — поднял он бровь. Мэйинь тоже изобразила интерес на лице. — Инь-цзе ведь не имеет принципиального значения, в какой позе играть на флейте? — деловито уточнил Цинхуа, дождался её согласного кивка и продолжил. — Тогда, если уложить её вон там, на мягкой кроватке, как меня после твоего прошлого визита в сливовое гнездо, ты сможешь уделить подобающее внимание её ласковым губкам и всему, что глубже, — заклинатель прищурился и уже привычно провёл пальцами по своей шее, жестом дополняя слова. — А я тем временем продолжу то, что ты тут наобещал от моего имени, как раз будет удобный доступ. На последней фразе Цинхуа скосил глаза на столь полюбившуюся ему часть тела суккубы, и Мо Бай понимающе усмехнулся, уточнив: — Скачки на красном коне между яшмовых гор? — Они самые, хе. Вот ведь затейливое название, — засмеялся и Цинхуа. — В любом случае, хоть сестрица и начала меня так ласкать, этого краткого намёка было как-то маловато. Пояснять Мэйинь ничего не пришлось — суккуба была достаточно опытна, чтобы сразу вычленить нужные детали, и на кровати расположилась как надо. Соблазнительно изогнулась, демонстрируя короткие кудряшки вдоль створок иньских врат, свесила голову с края, поправила спадающие до пола волосы, чтобы они не попали под колени Мо Бая. Огладила свой живот и помяла в ладонях яшмовые холмы, глядя на них обоих с предвкушающей улыбкой. Выудила откуда-то флакончик и плеснула из него тонкой струйкой в ложбинку меж грудями, другой рукой чувственно размазывая влажно блестящее ароматное масло по своей коже. А-Хуа деловито забрался на кровать рядом с ней, наклонился для лёгкого поцелуя и ответственно проверил, что ей удобно лежать. Погладил кончиками пальцев её нежное горло и немного обеспокоенно поделился: — Мой принц большой, цзецзе нужно быть внимательной и расслабиться как следует. Можно было бы предложить тебе глоток его крови для верности, ну так и я пожадничаю, и ты не примешь из любви к свободе, верно? — Мэйинь согласно кивнула, но уверила Цинхуа, что прекрасно сможет принять даже такой большой нефритовый столп. Чуток подумав, он уточнил. — Тебя тогда лучше не отвлекать в самом начале, или наоборот, помочь, как-нибудь приласкать? Мэйинь весело рассмеялась и уверила, что всё внимание ей для этой задачи точно не потребуется, и что её Шан-диди может ласкать её как захочет или даже сразу оседлать коня для скачек. Судя по нежной улыбке, она находила такую заботу милой — даже если необходимости в ней демонице не было ровным счётом никакой. Кровать суккубы была пониже мебели Цанцюна, и демону не потребовалось подкладывать никаких подушек. Так что он по-простому встал на колени перед кроватью и придвинулся поближе, оказавшись лицом к лицу с женихом, усевшимся на Мэйинь в области солнечного сплетения. Она с готовностью открыла рот, жадно облизав и обхватив губами ноющую от недостатка внимания черепашью головку Мо Бая, а потом сжала свои груди с боков. Они двинулись навстречу друг другу одновременно. Цинхуа в такой позиции сидел выше, и потому немного пригнулся, чтобы встретиться с ним на полпути нежным поцелуем. Снизу послышался чувственный стон суккубы, с радостью принимающей их обоих — пусть и не настолько интимно, как ей действительно хотелось бы. Но всему своё время. Так что Мо Бай проследил, как его возлюбленный сделал первые несколько толчков, и лишь потом качнулся сам в обхватившей его столп мягкой влажности. Он знал, что долго не продержится, а потому двигался совсем неторопливо, сдерживая своё весеннее желание и совершая лишь один медленный глубокий толчок на несколько более частых погружений Цинхуа между мягкими холмами. Заклинатель подогревал себя ещё и тем, что теребил и пощипывал их вершинки, одновременно поглядывая и на грудь демона. Но даже так Мо Бай первым поднялся на сияющий пик, тут же покинув гостеприимный рот и присев на пятки. Он наклонился к стонущей и закатывающей глаза в преддверии последнего предела Мэйинь, потянув её за волосы и жёстко смяв покрасневшие ещё сильнее губы своим ртом. Потом под горячим взглядом Цинхуа сунул ей в рот пару пальцев и продолжил так же медленно трахать ими, сознательным выплеском ци компенсируя своё раннее завершение. И когда А-Хуа особенно громко заскулил, вот-вот собираясь излиться, ухватил его за половину персика и подтянул ближе, другой рукой помогая Мэйинь приподнять голову и поймать ртом тёплые пряные капли семени. …Спустя несколько фэней, потребовавшихся им, чтобы передохнуть и привести себя в порядок, все трое снова устроились вокруг чайного столика. Заливая чайные листья горячей водой, притихшая после парного совершенствования Мэйинь покачала головой: — Ваш третий меня поразил, мальчики. Предупредили бы хоть, что сплели свою судьбу с тем, кто легко способен подмять под себя весь цзянху несколькими разными способами. В том числе и клинком, способным скреститься с Синьмо на равных. А так — праведный практик, хорош собой и надёжен, как скала. Моложе вас телом, но старше душой, что бы это ни значило. Тот, кто не склонит голову даже перед Императором Демонов — и ради близких возьмёт штурмом Бездну и Небеса. — Увы, несмотря на все свои многочисленные достоинства, он не уверен, что это ухаживание будет успешным. И что это именно то, что нам нужно и что сделает нас счастливыми, — насупился Цинхуа, выуживая из своего цянькуня искрящийся камушек и подав ей, — Инь-цзе опознаёт эту подпись духовной энергии? — Да, это определённо его ци, — согласилась суккуба. — Ему нет нужды тревожиться. Только сделав первые шаги, он уже связал свою судьбу с вашими. И щербинок в ладу между вами тремя я не углядела. Все дальнейшие решения изменят лишь то, насколько ваши отношения будут официальны и открыты миру. Поклонится ли он с вами Небесам и Земле или же ограничится клятвой партнёра на пути совершенствования. Будут ли его считать вашим другом, братом, любовником или мужем…