Своими руками. Том 1

Быль: приглашение на прогулку под сенью цветущей сливы (Ли Аньшань|У Аньминь, Мэйинь|ШХ, второй визит в сливовое гнездо)

— …Этот шисюн рад хотя бы тому, что шиди не забывает о своей безопасности. — Шиди относится к ней весьма серьёзно и потому не собирается встречаться с мадам лично… ну или, по крайней мере, наедине, — Цинхуа снова повернулся лицом к столу и бросил взгляд на Мо Бая. Демон согласился: — Этот Бай больше подходит для ведения переговоров с ней, особенно на её территории, поскольку сильнее и имеет опыт игнорирования суккубского яда. Глава «Как смутить соседа на пути совершенствования»

Бессмертный мастер Ли был поражён безграничностью нахальства своего пока ещё неофициального наследника в деле установления нетрадиционных связей. Хотя для снабженцев Аньдина это как раз было неписаной традицией, но всё же география демонических контактов Шан Хуа расширялась как-то очень уж шустро. Ладно, авральная отлучка в Северные Пустоши ради обеспечения безопасности наречённого половину луны назад. Ну, повторный визит туда же спустя седмицу можно было понять и объяснить стремлением наладить отношения с будущими родичами по браку. Тем более, что он сопровождался и похвальным развитием деловых связей. Притащенная на Цанцюн хули-цзин и вовсе оказалась родственницей, хоть и дальней, так что на эту юную вертихвостку можно было закрыть глаза. Но сегодня его ученик и теперь уже приёмный сын пришёл просить разрешения посетить гнездо суккуб! Нормальные дети его возраста суют нос в зелёные терема смертных, причём тайком от родителей, а этот собрался в гости аж к целой Мадам! И явился отпрашиваться! Впрочем, и аргументы у мальчишки оказались крепче вервия бессмертных. Ли Аньшань уже знал от Фан-шимэй, что на её пике подобрать идеально подходящее руководство юному провидцу не удалось — не так уж много было среди адептов Цанцюна пророков такого масштаба, да и способ получения предупреждающих видений у него оказался… экзотическим. Госпожа Чжицзи затеяла переписку с несколькими другими школами, где был шанс перехватить подходящую методику (ну, кроме Хуаньхуа, понятно, с этими спесивыми павлинами связываться — только нервы портить), но скорых результатов ждать не приходилось. Увы, бессмертные мастера были в массе своей весьма неторопливы. А особенности видений сяо Шана были такими, что поспешить с освоением именно этой грани его талантов ой как стоило — очень уж высокой могла стать цена небрежности или промедления. Поэтому Ли Аньшань вздохнул, тщательно расспросил краснеющего ученика относительно принятых мер предосторожности, напомнил своё главное условие согласования всех самостоятельных отлучек ещё и с лечащим целителем, да и согласился. Тем более, что, по словам сяо Шана, эту самую Мадам Мэйинь уже успели замотивировать на лояльность к Цанцюну, да так, чтобы и услуги оказывала на совесть, и с ценой не наглела. А пока он давал смущённому юноше последние наставления не забыть показаться Му-шичжи по возвращении, в кабинете нарисовался ещё один гость… хотя, судя по промежуточному времени лунного цикла и фривольно-полупрозрачному дасюшаню поверх жуцюня с высоким поясом — скорее уж гостья. У Аньминь. Сяо Шан покосился на воздушные и струящиеся одежды и отсалютовал главе Линъю. Причём приветствовал её как У-шигу, за что был назван умницей и снисходительно поглажен по голове. Затем шимэй махнула широким рукавом в сторону двери, устанавливая барьер, и оглядела его стол, тонко усмехнувшись и сощурив раскосые глаза: — Хм, завалов бумаг выше Цюндина не наблюдается, значит, шисюн сможет уделить немного времени этой шимэй? Ли Аньшань откинулся на стуле. Кажется, у кого-то тут было хорошее настроение. — Может, этому шисюну сначала стоит отправить ученика заниматься своими делами? — Ну-ну, Шашен-гэгэ, — она лукаво прикрыла рот краем рукава, — мальчик же нам не чужой, так что пусть уж одним из первых услышит о планируемом прибавлении в семействе. Откровениями о своём происхождении и о чернобурках, родство с которыми признал, Ли Аньшань поделился с очень и очень немногими — но в том числе и с У Аньминь. И упоминание выбранного им для семейного реестра прозвища в этом контексте означало, что речь идёт именно о Цзяохуа… — Шимэй придумала, кого ещё Лян-чжинюй может принять в семью? — Принятых там как раз достаточно, — кокетливо махнула она рукавом, поджав пальцы «лапкой», — а вот потерять одну из кровных линий главной ветви, да ещё и стоящую всех девяти хвостов, было бы обидно. Так что, если гэгэ не жалко поделиться этой кровью вместе с другими телесными жидкостями, — мурлыкнула У-шимэй и опёрлась руками на его стол, наклонившись пониже. Края воротника разъехались в стороны, обнажая ямочку между ключицами, изящными во всех ипостасях, а из прядей пепельных волос встали торчком белоснежные треугольники лисьих ушей. В глазах госпожи звериного пика заплясали искры цвета сочной весенней листвы, — эта госпожа взамен обеспечит отпрыску правильное наследие. Раз уж благодаря умненьким шичжи мне уже не от кого его скрывать, ммм? Ученик поперхнулся воздухом, но мудро промолчал. И правильно — если уж древесной лисе что-то приходило на ум, вставать у неё на пути, даже нечаянно, было… весьма рискованно. Даже равным, не говоря уж о подвернувшихся под горячую лапку младших. Однако эта идея имела свои недостатки, а Ли Аньшань был как раз одним из тех немногих, к кому У Аньминь прислушивалась всегда. — А мэймэй помнит, что до смены поколений осталось не так уж долго? Кто же будет воспитывать дитя после того? — Да брось, гэгэ. Мой саженец ещё только накапливает ци, да и у Шэнь-шисюна росточек не старше. Фэн-шисюн и вовсе молча руками разводит, когда мы его о претендентах в наследники спрашиваем. Да и сяо шиди ещё не определился. Так что пока выберем недостающих, пока натаскаем, а там уже можно будет лисёнку хоть шпильку, хоть гуань подбирать. — Хм. Так шпильку или гуань? — уточнил он, выгнув бровь. — Как постараемся, гэгэ, как постараемся. Ну а после, раз уж наследники у нас есть, вот им с младшеньким дальше и возиться, — шимэй внезапно повернулась к сяо Шану. — Что скажешь, Цветочек, позаботишься? — Для этого будет большой честью стать старшим братом и оберегать отпрыска столь достойных родителей, — склонил голову ученик. Умничка. — Подумай сам, шисюн, тебе будет легче возноситься, развязав кармический узел долга перед предками. Причём главная проблема твоего происхождения нашего отпрыска не коснётся, — продолжала соблазнять его шимэй. — Будь ты хоть трижды императорских кровей, а духовного лиса, пусть и полукровку, точно не потянут усаживать на эту вашу табуретку, разрисованную чешуйчатой зубастой лапшой. Пффт! Так обозвать императорский трон и власть могла только Аньминь! Но, отставляя в сторону её чувство юмора, шимэй была права по всем статьям — и продумала свой план хотя бы настолько. Почувствовав его колебания, шимэй наклонилась ближе, дёрнула его к себе за воротник и обожгла губы настойчивым поцелуем. — Кажется, у мэймэй благоприятный период наступит ещё только через три или четыре дня? — сделал Аньшань последнюю попытку оттянуть неизбежное. — А потренироваться? — весело воззрилась на него лисица, по одному проявляя хвосты, белые, но с проклёвывавшимися там и сям зелёными листиками. — Ах, да, Шан-шичжи, кажется, собирался удалиться по делам… Взмах хвоста проделал в затянувшей дверной проём плёнке изумрудного барьера отверстие, достаточное, чтобы поклонившийся и пробормотавший формулу прощания ученик выскользнул наружу, и тут же затянувшееся за его напряжённой спиной. У Аньминь неторопливо, покачивая бёдрами и помахивая уже четырьмя выпущенными хвостами, обошла стол и припёрла его к стене. Отступать было некуда, и вроде как уже и незачем, так что Ли Аньшань обнял её тонкий стан. Барьеры шимэй всегда были хороши, а на столе не было настолько срочных документов, чтобы они не могли бы подождать. И вообще… Он не глядя махнул рукой с перстнем-цянькунем, стратегически освобождая стол — массивный, высеченный из древесины могучих кедров с самой вершины Цюндина, и потому способный выдержать даже игры его девятихвостой подруги… Ну, он надеялся. У Аньминь фыркнула, плюхнулась на столешницу и притянула его к себе для нового поцелуя. …Когда половина одежд уже была на полу, где стянутая целиком, а где и срезанная острыми коготками, шимэй прижалась к нему своей пока ещё почти плоской грудью и прошептала на ухо: — Нужно бы ещё кое-что обсудить… — Ммм? — Аньшань поцеловал её шею, сильно, оставляя лёгкий красный след рядом с несколькими предыдущими, но уши навострил. Если уж Аньминь даже под барьером, выставленным с очевидной целью, решила пошептаться, это было важно и секретно. — Приглядеться бы вам, старшим, к Ху-шиди. Ему новшества явно придутся, ххаах, не по нраву, как бы не заупрямился. Ты же знаешь, ммнх, нашего аскета. — Действительно, — так же тихо согласился он, добравшись уже до ключицы и прикусив тонкую косточку под очередной одобрительный стон. — Мы будем держать глаза и уши открытыми. Это… и правда могло стать проблемой. Ху Аньми даже присутствие среди боевых братьев и сестёр духа луноцвета, здесь же и выросшего, принимал изрядно со скрипом и косился на переменчивую древесную лису с пламенным характером донельзя подозрительно. Тогда, незадолго до вознесения поколения Кэ и принесения клятвы новыми Пиковыми Лордами, его сомнения утихли только после собственноручного нанесения на её гибкую спину печати укрощения огня, включающей в себя и поводки сразу к нескольким из будущих глав Цанцюна. А вот до чего он додумается теперь, когда придёт время докладывать о достижениях и выходках молодёжи всему Собранию… Но пока у них ещё было время и на раздумья, и на решения, и на кое-что более приятное, потому что отпрыск — это одно, а вот обещанные тренировки, как в почти беззаботной юности, — совсем, совсем другое. И глава Аньдина на время выбросил из головы всё, что не касалось логистики доставки его ладоней и рта под вот эту пышную юбку-цюнь из песочно-жёлтого жатого шёлка. Да так, чтобы и любимую вещицу шимэй не попортить, и, уммм, не запутаться в деликатной ткани намертво, подбираясь к стройным ножкам и ещё только распускающемуся бархатистому бутону луноцвета между ними…

(♡ω♡)

На то, чтобы перебраться и обустроиться в новом месте, Мэйинь потребовалось не так уж много времени, так что Мо Бай почувствовал её ци в связной льдинке уже вчера — то есть, буквально через седмицу. Однако поздний вечер был не лучшим моментом для того, чтобы затевать визит, поэтому сразу ей отправилась только записка с примерным временем. Впрочем, кое-что Мо Бай успел сделать — например, немного обшарить окрестности заброшенного выморочного поместья мелкой знати неподалёку от Шаочжоуских застав, которое заняли сливовые девы. И найти укромное местечко вдали от лишних глаз, куда можно было спокойно шагнуть через тени. Вторая записка отправилась на Цяньцао, поскольку они с Цинхуа заранее, ещё несколько дней назад, обстоятельно поговорили с целителем. По этой же причине А-Ци с ними не собирался, вместо этого сняв с шеи подготовленный заранее и заряженный образцом его духовной энергии авантюриновый кулон. Юэ Ци из-за резкого сближения с ними и так пришлось налечь на медитативные техники, и Му-дайфу настоятельно не рекомендовал в деликатный момент начала заложения основы для золотого ядра вносить в его систему совершенствования случайные добавки без крайней нужды. Так что второй визит к молодой Мадам они собирались совершить только вдвоём, после того, как Цинхуа освободится и спросит разрешения на отлучку у наставника. А пока Мо Бай ждал его в спальне аньдинского домика, набрасывая памятную заметку о договорённости с мастером-бронником (на его участие в сборе студня сиринги последнего вздоха для выплавки морозной стали) и бросая взгляды в очередную теневую форточку — присматривался к танцзе Хэмао. Несколько дней назад шушу хватило чуть ли не одного взгляда, чтобы точно опознать её происхождение. — …У девчонки его глаза, — выдохнул дядюшка и куснул губу. — А сам дагэ унаследовал их от тётушки Цзигуан, так что ничьей больше дочерью она быть не может. — Но у бабушки было два сына? — Пф, Лэндань никогда не интересовался северным побережьем. Зато Дунфэн-гэ в те края на охоту и рыбалку частенько захаживал… вместе с кузеном Чжунци, они были дружны. — Значит, не только на охоту. — Выходит, что так… А ну-ка, поверни свою смотрелку, чтобы руки было видно… Ага, вот теперь никаких сомнений, дагэ на этом браслете при мне узоры вырезал. На запястье кузины, неторопливо вышивавшей жабью мордочку на будущем кисете цянькунь, красовался широкий узорный браслет из морозной стали с бусинами и клыком какого-то зверя, привязанными к ажурному краю кожаными шнурками. Такие украшения мужчины их клана дарили любовницам и наложницам, которым благоволили. Мать Бай Хэмао, как он уже успел выяснить, погибла несколько лет назад, и девушка носила браслет как её наследство… А клык, метку подаренного дитя, к браслету привязывал, скорее всего, уже дядюшка Чжунци, взявший опёку над любовницей кузена. Хэмао была едва на полгода старше самого Мо Бая и родилась явно уже после исчезновения своего отца — или же смерти? Вот тогда шушу и рассказал ему, какая судьба на самом деле постигла бофу Дунфэна, так и не успевшего не то что признать дочь, но даже узнать, что стал отцом. …Цинхуа влетел в домик взъерошенным и с красными ушами — видимо, мастер Ли изрядно его помытарил, прежде чем дать разрешение на визит. Почти не обратив на него внимания, А-Хуа плюхнулся на кровать, упал в подушки лицом вниз и пробурчал: «Это куда больше, чем я хотел бы когда-либо знать о сексуальной жизни отца». А потом перевернулся, устремив жалобный взгляд в потолок, и под заинтересованное хмыканье Мо Бая рассказал, какое необычное пополнение ожидает гнездо Цзяохуа. Хм, значит, мастер У настолько благоволил… благоволила своим младшим родичам по духу, хоть и демоническим? Ну, в любом случае, времени у старших Цанцюна действительно пока хватало, так что почему бы и не продолжить род?

(♡ω♡)

Наследник Северного трона снова явился к ним в гости открыто, хоть и под личиной вольного заклинателя Бай Цзы. Успокоил надувшихся сестриц, что на этот раз его недовольные местные жители не нанимали и сгонять с присмотренного местечка он никого не собирается. С интересом выслушал их щебет про находящиеся в окружающих невысоких горах Мужской и Женский камни — скалы, имеющие характерные формы нефритового стебля и яшмовых врат и достоверный красноватый оттенок, к которым со всей округи шло паломничество желающих помолиться о плодородии и мужской силе. Одобрил план хихикающих младших снимать сливочки с этих паломников, посоветовав для более успешного и длительного сбора урожая не скупиться на подкармливание изловленных на свои прелести самцов средствами, это самое и стимулирующими. Передал Мэн-мэймэй пару затрёпанных томиков с фривольными пьесами — и когда только успел с ней познакомиться? И наконец, посмеиваясь уголком рта, последовал за Мэйинь в уединённый будуар Мадам. Поцеловав Мэйинь тыльную сторону ладони — совсем по человеческим традициям! — и сдержанно похвалив уже не наспех, а тщательно оформленную обстановку, Мобэй-ван испросил её разрешения открыть портал для приглашения ещё одного гостя. Причём именно что мужчины, хотя речь и шла о дуйсян ледяного демона, потому что из клубка теней, поднявшегося на свободном месте у стены, вышагнул стройный юноша, подобный стеблю бамбука и цветку персика… Человеческий юноша, полный сладкой пламенной ци, в одеждах праведных заклинателей и с нефритовым жетоном на поясе — и с тонкими косами демонического плетения от висков. Юноша, за которым поднималась тень, пусть и куда более смутная, но двоящаяся точно так же, как и у принца. Затканный вышивкой шёлк одежд бессмертного мастера, массивный жетон-печать с резным рельефом двенадцати горных вершин и заколка-гуань в форме рукояти меча в обоих вариантах — но также гордо развёрнутые плечи, подбитый нежнейшим мехом плащ, украшения и брачные косы консорта-соправителя северных земель в расцветающем будущем. Так вот на кого заявил право будущий Король! И именно его суховатый запах чернил и бумаги уже успел красноречиво смешаться со свежим снегом ледяного демона в одеждах обоих. По достоинству оценив и самого гостя, и оказанное ей доверие, Мэйинь подобающе глубоко склонилась перед будущим консортом Северных Пустошей. Впрочем, после представления их друг другу гости отбросили излишние формальности (даже ожидаемо после того, как отнёсся к ней принц с самого начала) и охотно приняли приглашение присесть на мягких диванчиках возле чайного столика. Да и от чая с людскими закусками, предусмотрительно закупленными ей в ближайшем к заставам городке Шаогуань, тоже не отказались. Юноша, оказавшийся учеником Цанцюна по имени Шан Хуа, вёл себя суетливо и от лёгкой неуверенности жался поближе к жениху… Хотя нет, у юного даоса просто было искреннее, яркое и ещё не потерявшее новизны чувство, а оттого привычка по малейшему поводу прикасаться к рукам, плечу, прижиматься к боку возлюбленного — и гордый священный демон не просто позволял жениху ластиться и липнуть к себе, но довольно щурился и отвечал чем-то подобным, хоть и более сдержанно. Ха, так вот от кого Мобэй-ван научился тем утешительным объятиям! Зато на её внешность юноша, хоть и был праведным заклинателем, обратил до обидного мало внимания, лишь мельком скользнув взглядом в декольте. Правда, её первое предположение, что ему пришлось раньше много общаться с перепёлочками, тоже не оправдалось. Откровенные темы Шан Хуа всё же пронимали, заставляя неловко замолкать и отводить глаза, а округлые щёчки вспыхивать, как спелые персики. Выпив по чашке чая и вежливо похрустев поджаристыми полосками ютяо, гости перешли к делу. Мобэй-ван больше слушал и позволял жениху говорить за них обоих, но всё же вступал в разговор, когда Шан Хуа начинал смущаться или просто затруднялся с подбором фразы. Вот это демонстративное доверие и согласие стоило отметить отдельно, потому что в исполнении знатного демона это было уже вполне политическим заявлением: «Он — мои уста и моя рука, его слова и действия угодны мне и выражают мою волю». Как оказалось, интересовали их два вопроса — оба действительно личные и важные для принца, так что неудивительно, что он решил прояснять их отдельно от визита титулованного дядюшки. Первым оказалось предсказание-проверка нитей судьбы — вполне ожидаемо, особенно если Мобэй-ван знал её в ином будущем. Присмотревшись, Мэйинь различила мерцание количества кос и у заклинателя тоже, поэтому новости об ухаживании за обоими женихами третьей стороны приняла как должное. А вот другое… молоденький даос оказался в каком-то роде её младшим братом на пути совершенствования и просил о наставлении. — Этот Шан Хуа не конкурент Мадам, поскольку мой взгляд устремлён совсем на иное. Но вот видеть и показывать предупреждения о возможных поворотах колеса сансары этому хотелось бы как можно более ясно. Остановились они и на оплате. Принц Севера, приобняв уткнувшегося в его плечо жениха, невозмутимо и обстоятельно пояснил: — Условия, согласованные достопочтенным дядей, этого Мо Бая в основном устраивают. Это значит, что оплата по возможности будет внесена после услуги, и никакого бросания семени в плодородную почву. Однако… даже этот Мо сейчас слабее Мэйинь, не говоря уж об А-Хуа. А потому — не обессудь, но от твоего ядра мы оба будем держаться подальше. — Ох, значит, моему дворцу наслаждений предстоит сегодня и вовсе поскучать без гостей, — она игриво погладила рукой свой низ живота и укоризненно качнула головой, — которые не хотят заходить не то что в главные врата, но и в потайную калиточку? Тц, как невежливо по отношению к хозяйке. — Кто знает, когда и какая помощь нам ещё потребуется. Если не будешь жадничать и вымогать нефритовые сокровища в свою казну сейчас, мы и впредь станем оплачивать всё по справедливости. Глядишь, со временем и навестят твой дворец долгожданные гости. Нууу… по-хорошему, такое обещание, пусть и на словах, было уже немалой ценностью. Потому что это сейчас она была сильнее, если оставить за скобками вымораживающую ледяную ци. А со временем эти двое должны были обогнать её и оставить далеко позади в придорожной пыли. Тогда и будет выгоднее зазвать их на свой задний дворик, зная, что право на это уже дано. — Но эта сестрица может хотя бы надеяться на внимание к лепесткам на верхних ветвях сливы? — Мэйинь провела пальцем по своим губам, легонько надавливая и демонстрируя их мягкость. — И на это, и на прогулку нефритового коня в долине меж яшмовых холмов, — усмехнулся демон, с намёком слегка опуская глаза. Ах, это было очень мило с его стороны. Смущённый жених Мобэя в этот момент ещё сильнее залился краской, что-то неразборчиво, но возмущённо пискнул и сильно ущипнул принца за руку. Взамен же получил только ласковое пожатие пальцев и лукаво приподнятую бровь. — Тогда эта Мэйинь довольна условиями, но нужно обговорить ещё размер платы. И ещё, будет справедливо, если мой юный братец на стезе предвидения сам расплатится за полученные наставления, мм? — персиковый мальчик был и впрямь очень мил и соблазнителен, его так и тянуло понадкусывать! Подразнить краснеющие щёчки, подобраться к наверняка деликатному нефритовому стебельку, умм! Пожалуй, этого ей хотелось не меньше, чем того, чтобы властный принц жёстко подмял её под себя и повторил наслаждение, доставленное ей седмицу назад его дядей. — К тому же, чтобы понять его метод в деталях и дать действительно полезные советы, этой цзецзе нужно будет ознакомиться с его совершенствованием хотя бы поверхностно. Шан Хуа сел ровно, впрочем, оставив руку в ладони своего демона, и неловко покивал. — Мы так и намеревались, цзецзе… ой, то есть, Мадам Мэйинь. — Можешь называть меня Инь-цзе, — подмигнула она этим блестящим карим глазкам, скромно потупившимся в ответ. — Для ознакомления будет достаточно совместной медитации, — продолжил переговоры принц, — А-Хуа владеет основами. — О, добрый принц тоже?.. — Этот Мо Бай, — он подчеркнул голосом своё личное имя, тем самым давая ей разрешение обращаться по нему, — перед возрождением брал уроки духовных техник у лучшего целителя Человеческого Царства. В том числе и различных способов парной циркуляции ци. — Тогда эта Инь-цзе с радостью сравнит свои навыки с человеческой техникой, — мирно согласилась она. Раз уж её гости откладывают удовольствие на потом, ей для начала и этого хватит. Да и интересно… — Но я уже упоминала, что прежние нити судьбы Бай-гунцзы спутаны и разорваны, и отбросить их, выискивая взамен выплетаемые вновь, будет очень и очень непросто. Тем более, если вам требуется одно предсказание на двоих, как для пары… — Я предлагаю задаться оплатой обоих вопросов после того, как вы завершите более важное дело с предвидением А-Хуа. Он менее силён во многих вопросах, и потому я в любом случае настоял бы на своём присутствии при взимании с него платы. А раз уж Инь-цзе требуется оценить и прочувствовать нас именно как пару… Мы будем оплачивать весь счёт вместе и останемся под сенью сливы до тех пор, пока жемчужные воды А-Хуа не прольются дважды, а мои — единожды. Это как раз потребует сравнимого времени. Каков хитрец этот принц — решил и ей заплатить сполна, и своего даоса без присмотра не оставлять ни на мяо, и чашу с уксусом вылить за окно, чтобы никому не досталась! — Спасибо за доверие, Бай-гунцзы. Не сомневайтесь, я постараюсь расплести ваши нити так полно, как только смогу. Согласовав формат визита, Мобэй-ван — Мо Бай — снова примолк, плотно усевшись на своём диванчике и лениво таская со стола закуски. Шан Хуа же перебрался к ней, сев на пятки, бросив долгий взгляд на её яшмовые холмы и нервно облизнувшись. Румянец же, судя по всему, обосновался на его лице надолго. Хм, вот теперь реакция была той, которую Мэйинь ожидала с самого начала. Юноша сделал несколько глубоких вдохов, ощутимо сворачивая и успокаивая ауру. Бросил взгляд на своего демона, получив ответный, спокойный и ободряющий. Сложил руки в простенькие печати у себя на коленях и закрыл глаза. Вдох, другой, третий… Хо, а мальчик действительно понемногу входил в транс. Мэйинь решила пока не продавливать его технику своей, а попытаться для начала подстроиться сама. Мало ли какие отличия имеют пути парного совершенствования, отшлифованные поколениями целителей Цяньцао. Позволив Шан Хуа погрузиться в медитацию ещё немного глубже и стабилизировать сложившуюся вокруг него в мягкий кокон ауру, она скользнула пальцами к его ладоням — и даос, не открывая глаз и не выныривая из созерцания полностью, вполне прилично ответил собственным движением, ласково проведя пальцами по её ладоням и плотно обхватив предплечья, приникнув запястье к запястью. Мэйинь приотпустила свою ци на одной руке и уже не удивилась, когда Шан Хуа втянул небольшую часть в себя и повёл по духовным венам вместе со своими струйками лёгкого пламени. Вдоль руки, через сердечный меридиан к верхнему даньтяню и по прямой центральной магистрали вниз, вниз, мимо частично сформированной основы ядра, в тлеющее средоточие страсти. По пути он позволял ей бережно касаться своей духовной энергией стенок духовных вен, с любопытством исследуя и лаская их. А потом, сделав круг и напитав свою и её ци каплей уже потрескивающего весеннего огня, обратный поток так же бережно вынес её тонкую струйку к другому запястью, не пытаясь отобрать и растворить, но мягко окутав и даже подарив немного от себя. Умничка, совсем неплохо. Вопрос в том, сможет ли он запустить второй поток и выдержать поднимающееся весеннее пламя при более тесном сплетении? Проведя возвращённую струйку сквозь себя тем же путём (приятно…) и усилив по дороге, Мэйинь снова скормила её Шан Хуа и неторопливо потянулась к его губам, розовым и с виду почти таким же мягким и пухлым, как её собственные. …А ведь не соврал Бай-гунцзы, этот с виду невинный парнишка вполне прилично знал основы, и без всякого выхода из транса весьма неплохо разогрелся! Разве что действовал совсем уж неспешно, но при этом достаточно смело, успев и язычком в её рту лизнуть тут и там, и ладошки свои плавненько так переместить с запястий на ямочки с внутренней стороны локтя, оттуда к плечам, а с плеч — под воротник платья, к самым лотосовым коробочкам, ещё и помассировал яшмовые холмы, шалун такой. Причём каждый раз останавливался так, чтобы притереться разработанной точкой выпуска ци с запястья к одной из её духовных вен. Интерееесно. Похоже, жених научил его определять и обласкивать правильные места «в ощупочку» и помимо сознания. А потом мальчишка как-то резко вынырнул из транса — и выдернул её за собой — жамкнул её грудь ещё раз, осознал свои действия, оторвался от её губ и снова покрылся персиковым румянцем по самые уши. Но сразу убирать ладони и вырываться из её рук, обвивших его узкую талию, не стал, а вежливо огладил, стрельнул глазами на слегка улыбающегося жениха, кашлянул и сместил свои шаловливые пальцы повыше, к плечам. Ну, вот и отличие нашлось — суккубы предпочитали снимать транс плавно и постепенно, если, конечно, не доводили дело до сияющего пика. Могли и вовсе партнёра оставить постепенно выныривать в обыденное сознание самому, чтобы успеть безнаказанно улизнуть. А тут хоп — и всё созерцание слетело с обоих. Пожалуй, в некоторых ситуациях так было даже и лучше… а с другой стороны, в глубокие слои транса на этой технике погрузиться сложно. В общем, это как сравнивать двух подводных пловцов, один из которых скрытно переплывает реку под листьями лотоса, а другой собирает жемчуг со дна — и каждый тренировал гребки руками-ногами под свою задачу. Мэйинь улыбнулась Шан-диди — а он действительно в духовном спектре отсвечивал грядущим почти как она сама — и отпустила, позволяя убрать руки и отодвинуться. Мальчишка снова неловко откашлялся в рукав, но пересаживаться обратно сразу не стал. Потрепав его по коленке — ах, как он мил, и совсем скоро она испробует его уже как следует — Мэйинь сосредоточилась на деле. И вот чудо, но стоило ей начать расспрашивать диди о его предсказаниях — видения? во сне? а как далеко?.. — и он тут же сосредоточился, отбрасывая смущение и серьёзно отвечая на её вопросы, торопливым говорком вываливая и детали, и свои мысли относительно закономерностей и общей картины, сверкая глазами и помогая себе размашистыми жестами. Даже достал лист бумаги и карандаш, поясняя свои идеи схематичными рисунками. Впрочем, и её разбор дара «по косточкам» тоже увлёк — Мэйинь очень редко приходилось встречаться с теми, кто имел хотя бы тень таланта к предсказаниям, а уж сравнимый по силе дар, и такой интересный…