22-56

Какое-то время квестор усиленно роется в запасах чужих воспоминаний, но в итоге озадаченно поворачивается к Люцио: - Не поверишь. Никак. Они вообще не защищают свои места дислокации. Козёл мрачно кивает: - Как я и думал. Ладно, сегодня пересидим, а на завтра есть у меня одна идея... Но сейчас надо поужинать и спать. - Я не ем. И во сне не нуждаюсь, - демон равнодушно жмёт плечами. Но Люцио только азартно фыркает: - Неа! Так не пойдёт! Ты хотел полное погружение, значит надо жрацц три раза в день и спать восемь часов. А то получится, что у тебя вдвое больше свободного времени и не надо тратить ресурсы на еду. Ну и как ты изучишь реалии быдла? Вальд заинтересованно изламывает бровь, а козёл бодро цокает в кухню. По пути его контуры расплываются. И к столу подходит уже светловолосый мужчина с золотым протезом вместо руки. Показушно скидывает плащ на подоконник и лезет в шкаф, звеня медалями на груди. Вальдемар садится по другую сторону стола и что-то снова чиркает в блокноте. О том как вручную организовывать человеческую еду у него представления весьма смутные. - Сколько ты сейчас можешь держать эту форму? - спрашивает он, не отрываясь от записей. Люц жмёт плечами: - Часа три точно. На ужин хватит. О! Батат! Он перескакивает с темы на тему. Не то чтоб он не мог говорить об этом. Но желания особого нет. Впрочем, Вальд и так знает. И о том, что графский наряд - часть памяти. И о том, что металлическая рука не исчезает потому, что он уже забыл как ощущается настоящая (и немного потому, что она ему попросту нравится.) И о том, что магическое пламя уничтожило только человеческую форму, не тронув демоническую. Оно и понятно. Полудемону-подменышу колдовство не страшно. Вот только социализироваться в истинной форме получается не очень. Во всяком случае подписывать расходные накладные копытом он пока не приноровился. - Я не знал, что ты в этом разбираешься, - Вальд кивает на ту помесь алхимического стола и пыточной для корнеплодов, которая руками Люцио разворачивается в кухне. Он хмыкает: - Ну как... Красот не обещаю, зато это будет еда, приготовленная самим несравненным графом Люцио Монтагом Моргассоном. Знай же, демон, что ни до, ни после никто не удостаивался и не удостоится подобной чести. - Пиздишь как дышишь, - щерится монстр. Хотя что-то в его оскале неуловимо отличается от обычного. - Ты собакам мясо резал. Считай, готовил ужин. - Без термической обработки не считается!! - показательно возмущается Люц, грозно потрясая редиской. И драматично заламывает руки: - Никто меня не ценит!! Неблагодарные!! - Значит надо просто всех убить. - жмурится чудовище. - Но сначала поужинать! - очень серьёзно распоряжается граф. Вальд скалится только шире: - Ну я-то как раз страхом и болью питаюсь. Люцио понимающе кивает. И патетично разрывает руками пучок салата на части. Растерзанные листья приземляются в миску. - Надеюсь, им было достаточно больно. Квестор фыркает почти одобрительно. И что-то снова быстро чиркает в блокноте. Люцио на удивление сноровисто для избалованного аристократа разжигает огонь и пихает в угли котелок с бататом. - Когда нож будет втыкаться легко, это будет значить, что готово. - С людьми так же... - задумчиво кивает Вальдемар. ******************************************** - Я завтра с утра сделаю некоторые дела, а потом тебе нужно будет ненадолго уехать, хорошо? - Азра как всегда ободряюще улыбается спутнику. Хотя кажется, что слова режут рот битым стеклом и кровью вытекают через эту, будь она проклята, улыбку. Он предсказуемо сопротивляется. Сквозь просящее "здесь опасно, я тебя не оставлю" слишком слышно "мне некуда и незачем идти без тебя". Как же легко было отпускать других учеников. Знание, что они счастливы где-то вдали, согревало и до сих пор согревает душу. Но этот... От мысли, что он переживёт отторжение и со временем научится жить без своего учителя, внутри закипает что-то совсем не достойное мага. Что-то, желающее его и правда запереть. Спрятать в подвалах замка, а то и вовсе между мирами, и никогда не отпускать. Не отдавать никому. Для всех беспамятный ученик просто исчезнет как многие здешние жертвы. А что? Все вопросы к квестору. Он обнимает лицо юноши ладонями и улыбается ещё мягче: - Ты отлично со всем справишься. Я отпущу с тобой Фауст. Вам будет веселее вдвоём. Ты же уже многое умеешь. Я за тебя спокоен. Лучше бы ударил. Или просто убил. Или сказал прямо: "пошёл вон, ты мне надоел". Было бы так же больно, но хоть не пришлось бы улыбаться в ответ. Это так ясно читается в глазах, что Альзарнас чувствует себя как никогда мразью. И одновременно отчетливо понимает, что это лучшее из решений. Если ученик сейчас скажет хоть слово, он сломается и не даст ему уйти. Но он не говорит. Именно потому, что несказанное ранило глубже любой ссоры и даже вражды. Внутри Азра сворачивается клубком на полу и воет в голос. Снаружи - притягивает к себе юношу за талию и приглашающе шепчет на ухо: - Ну, ну... Не надо грустить. У нас есть ещё целая ночь. И целое завтрашнее утро... ******************************************** Нормально ли то, что полудемон изощрился собрать из азриных запасов Вальд понятия не имеет. Но вкус отвращения не вызывает. Желудка все равно нет. Еда просто растворяется в пустоте. А сам Люцио точно не стал бы уплетать что-то несъедобное. Как говорится, не судите по обложке. Даже если ужин выглядит будто 40 кошек наблевали в таз, а сверху ещё и покаталась свинья в эпилептическом припадке. - А вот и десерт! Люц прямо-таки сияет от гордости, выставляя на стол грушу с криво выковырянными прорезями, призванными изображать череп. Это уже практически трогательно. Вальдемар скалится от уха до уха. - Нарекаю тебя Моргой! - сообщает великий кулинар груше. И втыкает в неё нож, разрезая пополам. Демон жуёт свою половину и одобрительно кивает. Кровать Альзарнаса у обоих вызывает желание взяться за факел. Нет, сама кровать как кровать. Но при мысли о том, что последние три года на ней проделывали предсказатель с учеником, учитывая, что второго спального места просто нет, они, не сговариваясь, захлопывают дверь и молча направляются в гостиную. В итоге козел умиротворенно сопит, свернувшись клубком в кресле. А Вальдемар устраивается на диване. Демоны не спят, но, для чистоты эксперимента, он настраивается на некое подобие расслабленного анабиоза. Человеческая жизнь никчемна, безнадежна и до неприличия осложнена бытовухой. И на удивление увлекательна, когда знаешь, что можешь в любой момент это прекратить. ******************************************** Утро знаменуется походом на рынок с пригоршней фальшивых монет в кармане. Шум от Люцио едва не перекрывает весь базарный. Каким-то образом он умудряется одновременно торговаться, материть всех, кого успевает вспомнить, и хвастаться своими подвигами. В одежде простолюдинов полудемон внимание, конечно, привлекает, но отнюдь не то, которое должен бы привлекать гость с того света. Прохожие иногда перешептываются, мол, на покойного графа похож, но неизменно сходятся на том, что этот моложе и симпатичнее. После пары комментариев, на которые Люц реагирует неизменой улыбкой от уха до уха и самодовольным подмигивание, он вдруг замирает и едва не роняет корзину с покупками: - Стоп! Это они сказали, что я раньше был стремный что ли??!! От возмущения у него даже волосы на затылке топорщатся совершенно по-козлиному. - О! Азра?! - Люцио переключается с темы на тему в долю секунды, почти по-детски. Его невозмутимый спутник заметно оживляется и стремительно направляется в сторону предсказателя. Неестественно плавным, нечеловеческим шагом, от чего прохожие непроизвольно расступаются. И становится безнадёжно понятно, что от него не убежать. Рядом с Альзарнасом стоят ещё двое. Один - высоченный амбал в капюшоне и почему-то с цепью на шее. Второй - чуть выше мага, явно моложе, и тоже в капюшоне. И от него так разит болью и отчаянием, что Вальдемар прёт напролом поближе к десерту. Скалясь самой жуткой (и попросту счастливой) улыбкой. Азра белеет. Отодвигает амбала себе за спину, показательно закрывая собой. И натянуто улыбается второму спутнику: - Мы потом поболтаем, хорошо? Подожди нас у озера. Кажется юнец прокусил себе губу насквозь. Но он кивает и послушно уходит, очень стараясь держать спину прямо. Панику Альзарнаса можно буквально ложкой зачерпнуть в воздухе. Она даже ненадолго перекрывает отчаяние удаляющегося спутника. Ох уж эти разбитые сердца... Вальдемар с трудом сдерживает желание облизнуться. А вот от амбала толку никакого. Он тревожится, но слишком мало понимает в происходящем, чтобы бояться по-настоящему. - Доброе. Утро... - приветственно тянет квестор. Острозубый оскал становится ещё шире. Азра кивает, слишком показательно сжимая ладонь здоровяка. Интересно, он правда верит, что этот маленький обман сработает? Монстр выжидающе смотрит на предсказателя. Но тут со спины раздаётся крайне возмущенное, хотя и какое-то сдавленное "меееееее!!" Каким образом Люц умудряется орать, держа корзину в зубах, неведомо никому, но он умудряется. Наклониться за грузом Вальд не успевает. Потому что амбал вдруг падает перед козлом на колени, хватает его за мохнатые щеки и стремительно деградирующим тоном выдает: - А кто у нас тут такой беленький-холёсенький? Шерсть на загривке полудемона встаёт дыбом. Копыто прицельно врезается имбецилу в нос. И пока Азра хлопает глазами и вертится на месте, думая чем остановить кровь, Вальдемар хватает в одну руку корзину, другой закидывает козла на плечо и предусмотрительно исчезает в толпе. ******************************************** У озера никого. Оно и понятно. Сюда обычно приходят гулять по вечерам. Семьи. Компании друзей. Влюбленные пары. Тому, у кого ни того, ни другого, ни теперь третьего, после заката здесь делать нечего. Пустота внутри расползается вширь и вглубь. Хочется заплакать. Но не получается. Как это вообще - плакать? Он отрешенно пытается вспомнить. И не сразу понимает, что всхлипы и хлюпанье носом доносятся из-под ивовой завесы вполне реально. Где-то когда-то рассказывали странные сказки о плачущих русалках. Как же нелепо не помнить себя, но до мелочей помнить сотни бессмысленных глупостей. Оказывается, пальцы все ещё сжимают тыквенную булочку, которую Азра зачем-то купил ему на завтрак... Выбросить рука не поднимется. Но кусок в горло не лезет от слова совсем. Чужой плач эхом отдаётся в абсолютно пустой голове. Он бездумно отодвигает ветви и, пригнувшись, шагает в ненадежное убежище из серебристо-зеленых листьев. ******************************************** - Кароч, я на охоту, - деловито сообщает Люцио, стоя у двери пока ещё в человеческом облике, - будем надеяться, кто-нибудь явится за предсказанием. У тебя вон как хорошо получилось. Квестор откладывает блокнот, смотрит на спутника и, чуть склонив голову на бок, перебирает воспоминания образцов. И, очевидно, придя к какому-то выводу, спрыгивает со стола: - Ну-ка стой! У них есть ритуал для таких случаев. Он подходит к полудемону, смыкает руки в кольцо вокруг ребер и тыкается зубастым ртом в скулу: - Береги себя и возвращайся скорее. На пару минут Люц попросту оседает на пол, захлебываясь хохотом.