22-56

Краем сознания он ожидает увидеть там ребёнка. Но в убежище из ивовых ветвей сидит женщина. Хрупкая и маленькая как подросток, с копной волнистых, рыжеватых волос. И заливается слезами, ломая пальцы и уже икая от плача. Оборачивается она практически в панике. Он делает над собой усилие и, выдавив почти нормальную улыбку, спрашивает: - У вас случилось что-то плохое? Я могу чем-то помочь? Женщина бросает быстрый взгляд на незнакомца. Потом на зажатую в руке булочку. И буквально воет, с новой силой заливаясь слезами. Кажется, что-то проясняется. Он садится рядом, протягивая ей несостоявшийся завтрак: - Вы кушать хотите? Если вы не против, то вот. Тыквенная булочка. Будете? На пару секунд она замирает, ошарашенно глядя в лицо собеседника. Кривой зуб совершенно по-детски прикусывает верхнюю губу, делая её похожей на хомяка и олененка сразу. Он ободряюще кивает. Женщина забирает булочку торопливым, но почти трепетным движением. И пихает её в рот целиком, совершенно не по-человечески распахнув зубастую прорезь. Демоница значит? Он даже ненадолго отвлекается от собственных мыслей. Не каждый день встретишь демоницу днем на улице. Она торопливо жуёт, шмыгает носом и благодарно мямлит с набитым ртом: - Шпашибо Он только кивает. И отворачивается к озеру. На секунду забытые мысли наваливаются с новой силой. Слева раздаётся шуршание кринолина. Истребительница булочек подбирается поближе, плечом к плечу. Застенчиво сцепляет пальцы в замок и повторяет: - Спасибо. Меня Вольта зовут. А тебя? Вопрос с подвохом. Азра представлял его разными именами разным людям. Говорил, что для безопасности. Что нужно просто дождаться, пока он вспомнит свое настоящее имя. И что имена ничего не решают. И звал... Да какая теперь разница?! Больше не назовёт. Он непроизвольно горбится, сжимаясь в комок и отвечает честное: - Я не помню. Демоница издаёт понимающе сочувственный звук и легонько гладит по плечу. - От чего ты плакала? Кушать хотела? У тебя нет еды? - он одновременно пытается и уйти от темы, и узнать можно ли помочь этой Вольте. Мало ли. Вдруг это окажется выполнимо. Всё-таки занятие... Она снова всхлипывает: - Я все время хочу ееееесть!! Сколько ни ем, лучше не становится. А на базаре... Там был менестрель. И он пеееееел... - демоница икает от плача и сморкается в невесть откуда вытащенный платок, - обидное пел... Все надо мной смеются. А я ееееесть хочуууууу... Плечи Вольты трясутся от рыданий с новой силой. Менестрель? Да, кажется, кто-то верещал дурацкую песенку. Он совершает форменное насилие над собственным сознанием, изощряясь воспроизвести в голове слова. И ещё большее - чтобы не заржать. Бродячего скандалиста Вольта поняла в корне неправильно. Он бережно приобнимает демоницу за плечи: -Ну, ну... Песенка была совсем не о тебе. Это политическая сатира. Она горестно шмыгает носом: - А я прокуратор. Точно про меня. И явно собирается зареветь снова. Ну на это ему есть, что сказать: - Нет. Там речь про сытых. А ты сама сказала, что всегда голодная. - Ой... - она задумывается и, кажется, немного приободряется. Кладёт голову на плечо внезапному утешителю и с тихим всхлипом поясняет: - У меня внутри бездонная пропасть какая-то. Какой смысл был... Ну зря я... Я все такая же голодная. Еды много, а я... - Бездонная пропасть... - эхом отзывается он, - у меня тоже. Теперь... Теперь её совсем некому заполнить. Маленькая, тонкая лапка Вольты сочувственно сжимается на предплечье. Так чересчур бережно, как умеют только демоны, способные без лишних усилий смять эту руку в фарш. Он оборачивается, какое-то время пытаясь заставить себя увидеть в ней человека. Но не преуспевает. Люди не слишком хорошо умеют причинять боль. И причиняют ее постоянно. Демоны же наоборот. Поэтому у них всегда есть выбор. Он горько усмехается собственным мыслям. И начинает рассказывать. ⌒･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆ От рассказа, честно говоря, легче не становится. Или становится, просто больно так, что разница не заметна. Вольта снова хлюпает носом, но уже над его историей. Ещё и её расстроил. Тьфу. Но хотя бы где-то на задворках сознания у него оформляется предположение что с ней. Не в Дьяволе дело. Странный Пятнадцатый часто лезет куда попало из праздного любопытства. А получается...как получается. - Знаешь... Давай-ка попросим Азру тебе погадать. Не могу ничего обещать, но кто знает... Вдруг ситуация не безнадежна. Она недоверчиво смотрит исподлобья. Боится надеяться. Он легонько пихает её в бок: - И вообще. Говорят, лучшая еда та, что приготовлена с любовью. Она точно насытит. От собственных неосторожных слов где-то внутри пересыпается битое стекло. Зато Вольта довольно жмурится: - А ведь твоя булочка была сытная! Значит тот, кто тебе её дал, тебя любит! Он дёргается как от удара. Отводит глаза и севшим голосом признается: - Это был Азра. Так что нет. Не в том дело. Просто пекарь любит свою работу. Азра легко меня заменит... Признавать это больно так, что мир расплывается в серой дымке. - Ну что ты, - прокураторка ободряюще гладит его по руке, прижавшись боком к боку, - ты такой хороший. Он не может тебя не любить. Никто не выберет другого, если есть ты. Он только горько усмехается в ответ. Вольта изворачивается так, чтобы заглянуть в глаза: - А если ты всё-таки узнаешь про соперника, скажи мне, - она впервые за весь разговор ощеривается по-настоящему демоническим оскалом, - я его сожру. ******************************************** План выдать Мюрриэля за своего ученика начинает трещать по швам ещё на подготовительной стадии. Схлопотавший в лицо копытом приятель принимается настойчиво расспрашивать про этогочудесногокозликакакаяунегокрасиваяшерсткаэтоявиноватяегонапугал и про его жутковатого хозяина. Ну и что на это сказать? Правду нельзя. Но и конспиративную легенду тоже. "Слушай, Мюрриэль, так уж вышло, что я теперь за квестора. А вот это был мой ученик, только он как бы не мой ученик, а ученик Азры, а мой ученик..." Альзарнас едва не плюется, понимая что сам запутался в собственных мыслях. Что-что, а в одно движение разверзнуть ад Вальдемар умеет. - Мне пора, - спохватывается вдруг Мюрриэль, - цыплят кормить надо. - Это может быть так сразу не очевидно, но речь идёт о жизни и смерти, - пытается достучаться до него Азра. На что бывший гладиатор воодушевленно кивает, по-медвежьи облапливает мага и со словами "Да, они правда умрут, если не покормить. Ты один всегда меня понимаешь! " исчезает в толпе. Предсказатель с трудом удерживается от соблазна выматериться. И как всегда, когда кажется, что хуже уже не будет, хуже становится. - А вот и Азра, - раздаётся из-за спины. Маг поворачивается медленно, отчаянно надеясь, что с учеником будет кто-то безвредный. Портия например. Или Джулиан. Хотя в этом случае с безвредностью можно поспорить. Очень сильно поспорить. - Здравствуйте. Меня зовут Вольта, - прокураторка зачем-то делает книксен и тут же хватает Альзарнаса за руку, - а вы Азра, я уже знаю. Я так рада, что вы нам поможете! Кому это "нам", хотелось бы знать... План уже не трещит. Он со свистом летит по звезде. - Я предполагаю, что её случай по нашей...моей части... Глаз юноши из-под капюшона не видно, но стальные интонации в голосе однозначно дают понять, что отступать он не собирается, что бы ни задумал. Ну все нахрен... Какой теперь смысл его отсылать?? Вольта, сторонница покойного графа, знает кто его ученик. Знает как он выглядит. И в любой момент проболтается Вальдемару, если привести другого. Хуже не придумаешь... Отдельный шедевр в том, что беспамятный, безумно любимый суицидник всегда дурел по всевозможной хтони. Погладить мантикору? Дайте два! Покормить лангольера? С удовольствием! Строго говоря, это и навело на мысль заменить его Мюрриэлем. Но притащить демоницу из команды Люцио - это уже перебор!! На то, чтобы не заорать, уходит запас выдержки на полгода вперёд. Азра делает глубокий вдох и кивает: - Хорошо. Но давайте договоримся: это абсолютно конфиденциально.