Augenblicke

***

Ты — солнце Ты — солнце Ты — солнце, в моих глазах Ты — звёзды Ты — звёзды Ты — звёзды А я — Луна Луна…

      Прекрасный и тёплый августовский вечер. Настенные часы показывают половину десятого вечера. Солнце уже давно закатилось за горизонт, но на улице по-прежнему было довольно светло. Лёгкий ветерок колыхал кроны деревьев. Начало августа, одиннадцатое число, но жара стояла как в середине июля. Только вечером погода позволяла людям немного отдохнуть от солнечного зноя.       В один из таких дней Вальтер Фридрих Шелленберг, бригадефюрер СС, сидел у себя в кабинете и уже битый час разбирался с бумагами. Увы, к сожалению, в последнее время дел было невпроворот ввиду чего начальнику VI отдела РСХА приходилось задерживаться на работе допоздна.       Отложив документы, Вальтер прикрыл уставшие глаза. Так, главное, не заснуть, а то завтра он голову не сможет повернуть без характерного хруста.       Неожиданно раздался тихий, но достаточно настойчивый стук в дверь.       — Да-да, входите! — разлепив покрасневшие от долгого чтения глаза, Шелленберг откинулся на спинку кресла.       — Добрый вечер, бригадефюрер, — поприветствовал Шелленберга его самый любимый подчинённый — Макс Отто фон Штирлиц, штандартенфюрер СС. Губы Шелленберга сами собой растянулись в мягкую улыбку. Сейчас он напоминал солнышко. Такое тёплое, яркое и прекрасное, но явно уставшее.       — Знаете, Макс, этот вечер был бы намного добрее, если бы я сейчас находился у себя дома, — говорит Вальтер, кое-как поднявшись на ноги. Суставы неприятно захрустели, вот что значит долго сидел в одной позе, — ну, или у вас дома, — добавляет он с хитрой улыбкой, садясь на колени к своему любовнику, — что вы здесь делаете в столь поздний час?       — Вас жду, — руки Штирлица обвили талию Вальтера, прижимая к себе, — у нас с вами есть одно безотлагательное дело, — Шелленберг вопросительно поднял бровь.       — И что же это за дело?       — Нам нужно с вами кое-куда съездить, — спокойным голосом говорит Штирлиц и, неожиданно для Шелленберга, встаёт на ноги, держа любовника на руках. Вальтер ойкает и сильнее прижимается к груди штандартенфюрера, но через несколько секунд он вновь счастливо улыбается.       Солнышко       Проскакивает мысль в голове Макса и тот наклоняется, чтобы поцеловать своего ненаглядного. Пока только в щёку. Вальтер из вредности конечно глаза закатывает, но ластится аки кот, а Штирлиц лишь покрывает лицо своего шефа поцелуями, специально избегая губ.       — Ну всё-всё, Отто, хватит, — тихо смеётся Шелленберг, — у нас же с вами вроде есть неотложное дело, — штандартенфюрер кивает и осторожно ставит бригадефюрера на пол. Тот лишь состроил недовольную гримасу. Очень уж Вальтер любил, когда его носили на руках.       — Нужно будет обязательно составить документ, по которому вы, Отто, должны будете носить своего любимого начальника на руках, — говорит Вальтер, хитро улыбаясь и чуть сощурив лукавые глаза.       — Я даже не удивлён, бригадефюрер, вы как-то обмолвились, что было бы чудесно, носи я вас так на совещание к рейхсфюреру, — Шелленберг подходит к двери кабинета и открывает её.       — Именно! Было бы просто чудесно! — улыбается он и выходит. Штирлиц идёт следом за ним.       Идут они молча. Почти рука об руку. Благо, здание на Вильгельмштрассе было практически пустым и их никто не видел. Только у автомобиля Штирлица Шелленберг спросил:       — И куда же мы направляемся? — штандартетфюрер лишь заговорчески подмигивает и молчит. Шелленберг поудобнее садится на пассажирское сиденье и затихает, смотря в окно. Мелькают дома и улочки, временами ходят одинокие прохожие. Вальтер молчит, а Макс думает. Он слишком много думает. Прекрасное настроение уже начинает потихоньку улетучиваться, плохие мысли вновь берут вверх.       «Плохой я разведчик, раз позволяю брать своим чувствам верх…», — краем глаза Исаев смотрит на мирно спящего шефа. Совсем за день умаялся. В сердце опять закрадывалась ненависть. Ненависть к себе и к своим чувствам. Вся эта любовь, эти взгляды, привязанность — ужасная ошибка.       Ошибка.       «Всеволод, ты любишь своего идеологического врага и преступника», — каждый раз напоминал разум, когда Отто целовал своего любовника.       — Штирлиц, вы хотите вывезти меня в лес и застрелить? — сонно спрашивает Вальтер, не открывая глаза. Доверяет? Конечно.       — Почти. Я вас везу посмотреть звездопад, — бригадефюрер приоткрывает глаза.       — Звездопад?       — Да, я решил, что вам стоит развеяться и подышать свежим воздухом. Вы не так часто гуляете на природе, а звездопад — это, можно сказать, приятный бонус, — мужчина окончательно просыпается, его голубые глаза с нежностью смотрят на Всеволода, а губы снова растягиваются в улыбке.       — Макс, вы знаете, что вы у меня самый лучший? — вопрос риторический, конечно знает. Шелленберг не раз ему это говорил. Самый лучший… — Что бы я без вас делал… — потянувшись, Вальтер зевает и окончательно пытается проснуться. Выехали они уже далеко за город, за окном мелькал лишь лес и поля. К счастью, небо было безоблачное и наслаждаться звёздами ничего не помешает.       Припарковав автомобиль недалеко от основной дороги, Штирлиц вышел на улицу и открыл для своего шефа дверь. Бригадефюрер вдохнул прохладный и свежий воздух полной грудью.       Как хорошо…       — Красота… — протянул Шелленберг, счастливо улыбаясь. Штирлиц лишь кивает и осторожно кладёт руки на плечи шефа. С минуты на минуту всё должно начаться.       — Отто! Смотрите! — маленькая точка быстро промелькнула по небу. Спустя буквально минуту этих «точек» стало в десять раз больше. Чуть ли не каждые пять секунд падала звезда. Всё небо было ими усыпано. Вальтер аки дитё малое радостно улыбался и с каким-то восторгом смотрел на всё это действо, иногда выкрикивая слова восхищения. Отто фон Штирлиц лишь молча стоял сзади, витая в своих мыслях.       «Обычно принято загадывать желание», — подкидывает эту мысль мозг Исаева. И вот, ещё одна звезда пролетела по небосклону. Штирлиц прикрыл глаза. И что он загадал? Мысли в голове были беспорядочны, мало конкретики. Чтобы закончилась война. И чтобы это мгновение не заканчивалось. Здесь и сейчас, Всеволод счастлив. Да, его разум кричит, что нет, это всё обман, но сердце… Оно просто каждый раз пропускает удары, когда Вальтер аккуратно приближается к нему, чтобы поцеловать.       «Я ужасен…»       — Отто, вы как? — голос бригадефюрера отдаёт беспокойством. Штандартенфюрер мотает головой.       — Всё хорошо, я просто задумался, — любовник осторожно берёт руку Макса и переплетает их пальцы в форму замка. Губы Отто трогает улыбка.       — О чём вы думали?       — Ни о чём конкретном, — Штирлиц даже сейчас не врёт. Просто он сам не может сфокусироваться на чём-то одном. Вальтер хмыкает, — бригадефюрер, вы загадали желание? — кивок. — И какое же? — Шелленберг, стоявший всё это время спиной к Отто, разворачивается и хитро смотрит на него своими голубыми глазами.       Смотрит в душу.       — Макс, вы же знаете, если я вам расскажу, то желание моё не сбудется, — снисходительная улыбка.       — И вы в это верите?       — А почему нет? — руки Вальтера ложатся на плечи подчинённого. — Вдруг действительно сбудется, — Максим не знает, что на это ответить, лишь продолжает смотреть на свою любовь.       — А вы что загадали?       — Секрет. А то не сбудется, — Вальтер наклоняет голову набок.       — Вы же не верите в это ребячество.       — Последую вашему примеру, бригадефюрер — понадеюсь на случайность, — Вальтер ухмыляется и это видно даже в темноте. — Так что там насчёт моей новой обязанности?       — Какой обязанности?       — Как какой? Буду вас носить на совещания к рейхсфюреру. Если понадобится, то и просто от кабинета к кабинету.       — Штирлиц! Ну имейте совесть! — наигранно возмущается мужчина. — Вы представьте как это со стороны будет выглядеть. Кого-нибудь инфаркт хватит.       — Не преувеличивайте, — аккуратные руки шефа медленно стали спускаться с плеч, переместившись на грудь.       — У вас слишком грустное и сосредоточенное лицо, Отто… Вам следует больше отдыхать, — Штирлиц это и сам знает. Мешки под глазами в последнее время стали ещё больше видны.       — Работа, бригадефюрер, — повисло молчание, Вальтер вновь переключил своё внимание на ночную природу, прислушавшись к окружающим звукам. Где-то вдали чирикала птица. Так прошли добрые полчаса. Нужно было возвращаться домой. Всё-таки завтра рабочий день и неплохо бы ещё несколько часов поспать.       — Нам пора… — шепчет Шелленберг, Штирлиц вынужден согласиться и они оба медленно шагают к автомобилю.       — Завезёте меня домой.       — Обязательно, — Штирлиц открывает перед шефом дверь, но тот останавливается и осторожно берёт своего подчинённого за воротник рубашки.       — И всё же, Отто, знайте, без вас эта работа была бы в сто крат мучительней… — Вальтер целует мягко, быстро, но чувственно. Остатки плохих мыслей просто улетучиваются, как будто их и не было. Макс отвечает на приятную ласку и прикрывает глаза.       Он запомнит это мгновение на всю жизнь. Как и другие мгновения с ним. С Вальтером Шелленбергом.       — А ваша жизнь была бы без меня такой тяжёлой? — они отстраняются и смотрят друг другу в глаза.       — Без вас моя жизнь была бы невыносимой… Я её больше не могу представить без вас… — Вальтер отвечает практически в ту же секунду, не задумываясь. Говорит это от всего сердца.       Без него. Без своего верного штандартенфюрера, без Макса Отто фон Штирлица он не представляет свою жизнь.       — И не забудьте, Отто, у нас с вами через неделю будет одно важное задание, — говорит Вальтер, садясь в машину, — во время его выполнения я поживу у вас.       — Конечно… — кивает Штирлиц, садясь в автомобиль.

Может, их желания сбудутся?