apology

Уену давно не было так хорошо. Он извивался всем телом и тонко постанывал, порой срываясь на вскрик. Не осознавал, где находится, даже имени своего не помнил толком. Все, что от него осталось, могло лишь всхлипывать и бессвязно шептать то ли мольбы, то ли признания, каждый раз, когда на его и без того горячую от возбуждения кожу падала новая капля расплавленного красного воска. Руки Уена были связаны над головой, конец черной шелковой ленты надежно крепился к кованому изголовью кровати, оставляя достаточно свободы, чтобы не случилось онемения, но не настолько, чтобы он мог дотронуться до себя или того, кто мучил его сейчас обжигающе сладкой пыткой. Уен облизнул пересохшие губы и поднял лицо: - Еще… Томительно текли секунды. Его просьбы никогда не выполнялись сразу, и ожидание обостряло все чувства десятикратно. Уен запрокинул голову, глубоко дыша, и чуть подался бедрами вперед, будто приглашая пролить воск именно туда, на выпуклые вены выбритого паха и ниже, прямо на темную головку, истекающую прозрачной смазкой. Но вместо обжигающего касания парафина он вдруг почувствовал иное прикосновение: гладкая кожа и грубоватые швы. Рука в перчатке коснулась его лица, пальцы смяли полные губы и двинулись ниже, по выступающему кадыку через ямочку между ключиц прямиком к груди. Обвели один крохотный сосок - раз, другой, то и дело задевая его чем-то острым. Чуть ущипнули, потом схватили крепче и потянули. Уен зашелся стоном и выгнулся на постели, упираясь затылком в матрас. Ему до смерти хотелось стянуть с глаз закрывающую их ткань, но у него не было такого права. Сегодня он мог лишь принимать ласки, но не дарить их. Никаких прикосновений, даже мимолетных - таким было условие. - Совсем не сопротивляешься, - голос, проурчавший это, был низким и хриплым, и Уен расплылся в сумасшедшей улыбке. Только глухой не расслышал бы едва сдерживаемое возбуждение в бархатном баритоне, но правила игры распространялись на всех ее участников. - Такой жадный до касаний… Обожаю этот твой вечный голод. Чужие руки исчезли, и почти сразу грудь ожгло воском. Уен всхлипнул и заметался, выворачивая запястья. Каждая капля била по нервам, отдавалась дрожью в ногах, стягивала узлом низ живота и наполняла тяжестью член. А воск все продолжал капать, застывая на коже теплой коркой. Уен, слишком сосредоточенный на контрасте боли и возбуждения, вздрогнул всем телом, когда мягкие губы вдруг невесомо коснулись внутренней поверхности его бедра. Он замер, не понимая, что задумал тот, в чьей власти он находился. - Юнхо, - жалобно позвал Уен, и поцелуи на мгновение прекратились. - Да, любовь моя? - Уену не надо было снимать повязку, чтобы увидеть эту довольную широкую улыбку. Он тяжело сглотнул и шире развел ноги. - Не останавливайся. - И не собирался. Горячий влажный язык скользнул по уздечке. Юнхо обхватил плоть Уена у основания и провел рукой вверх-вниз, подбирая нужный темп. Легонько подул на головку, а потом облизал ее, не обойдя вниманием ни единой складочки и не переставая надрачивать. Уен, закусив губу, невольно приподнял бедра и ахнул, когда Юнхо взял его в рот целиком, прижавшись губами к паху… Мерзкое петушиное кукареканье прозвучало совершенно не ко времени и не к месту. Уен на ощупь нашел телефон, разрывающийся от наиграно бодрых звуков. С первой попытки слайдер не поддался, и Уену все же пришлось выглянуть из-под одеяла, чтобы заглушить исчадие ада, разбудившее его посреди ну оч-чень интересного сна. Добившись тишины, Уен повернулся на спину и раскинул руки по кровати. Его затуманенный взгляд блуждал по потолку, а в мыслях царил полный хаос. Как и в одежде, впрочем: приподняв одеяло, Уен выругался и принялся яростно оттирать простыней последствия сновидения. Там Юнхо не успел довести его до оргазма, зато в реальности организм прекрасно справился без всяких дополнительных стимуляций. - Провались ты пропадом, Чон Юнхо, - ворчал Уен все то время, пока закидывал белье в стирку, принимал душ, пил привычную порцию двойного американо и вдевался в заготовленные с вечера футболку, джинсы и пиджак. - Какого хрена ты мне снишься вообще?! Мне что теперь, в церковь сходить, свечку поставить, за изгнание демона-искусителя? Отражение в зеркале скривило гримасу. Уен горько усмехнулся и свесил голову, уперевшись руками в комод. Потом выпрямился, решительно встряхнулся и схватил флакон любимого парфюма. Брызнул его на запястья и шею, встрепал выкрашенные в черно-белый контраст волосы и растянул губы в пародии на улыбку. - Улыбайся, черт тебя дери, Чон Уен, - вжимая пальцы в уголки рта, приказал отражению Уен. - У тебя важное собеседование. Забудь уже про этого упыря и сосредоточься на деле. Нам нужна эта работа, иначе через пару месяцев мы окажемся на улице без гроша в кармане. Усек? - Уен наставил указательный палец на зеркало. Кивнул сам себе, опустил руку и хлопнул ею по сумке с портфолио. - Вперед, во славу денежек, которые сами себя не заработают! Автобус с шипением закрыл двери и двинулся по дальнейшему маршруту, оставив Уена восхищенно округлять рот буквой «о» и внимательно рассматривать высоченное здание по другую сторону улицы. Это вот здесь он, возможно, будет работать? Ничего себе… Уен ровным счетом ничего не знал о возможностях «Daimon Entertainment», куда приехал на собеседование, но факт, что компания могла позволить себе такое шикарное обиталище, заставлял его еще сильнее хотеть эту работу. Пусть временную - искали фотографа на три месяца. Но если он покажет себя с лучшей стороны, у него наверняка появится шанс задержаться здесь подольше. Ведь не единственным же проектом они заняты. Чтобы платить аренду за столько метров, нужно очень хорошо зарабатывать. Уен расчесал пальцами волосы, глубоко вдохнул и быстро, чтобы не передумать, вошел в здание, практически пролетев через крутящиеся двери. Завертел головой, выискивая охрану или ресепшн, увидел приветливо улыбающуюся из-за стойки девушку в синей блузке и с милой заколкой-перышком в волосах и подошел к ней. Облокотился на стойку и расцвел самой яркой из арсенала своих улыбок: - Здравствуйте, прекрасная леди. Не подскажете, как мне пройти на собеседование? - На какую должность претендуете? - Фотограф. Сопровождение проекта. - В таком случае вам нужно в переговорную, - секретарь повела рукой с изяществом танцовщицы, и Уен не сразу посмотрел туда, куда она указывала: слишком заворожила его плавность этого жеста. Он видел много привлекательных людей, но те, кто умел красиво двигаться, всегда впечатляли его сильнее прочих. Пальцы Уена нащупали фотоаппарат на груди и огладили кнопки - ему очень хотелось заснять изгиб женского запястья, так удачно подсвеченный солнечным лучом, скользнувшим сквозь изломы оконного стекла… Но на мягких диванах уже сидела, нетерпеливо постукивая длинными ногтями по кофейному столику, другая девушка - видимо, именно она была эйчаром. Уен снова улыбнулся секретарше, с сожалением отпустил фотоаппарат и направился к своей мойре, поправляющей большой белый бант на блузке. «Вы можете приступить прямо сейчас?» Вопрос все еще звенел в голове, будто не отзвучал больше часа назад. Уен не мог поверить, что все получилось так легко - короткая беседа, просмотр портфолио, и он принят! Более того, его попросили начать сразу же, и даже без испытательного срока. Неужели судьба и госпожа Удача наконец-то улыбнулись ему? Больше никаких унизительных объяснений с арендодателем и постоянно болеющих тетушек (их и в природе-то не существовало), на которых Уен якобы тратил все свои деньги, и потому не мог заплатить за квартиру… Жестокая правда жизни заключалась в том, что тратить ему было нечего. Сезон свадеб закончился, заработка с редких индивидуальных съемок хватало только на закрытие минимальных потребностей, а популярность он еще не обрел. Неудивительно, что, увидев в случайно купленном журнале объявление о поиске фотографа от «Daimon Entertainment», Уен ухватился за эту возможность как за подол феи-крестной. - Нашей компании поступил заказ на бал-маскарад, - объясняла эйчар, листая портфолио Уена. - И мы хотели бы заснять процесс его подготовки, чтобы в будущем наглядно демонстрировать клиентам наш подход на всех этапах проекта. Поэтому нам и нужен фотограф с нестандартным видением. Молодой, незашоренный, открытый миру и новым веяниям. Я вижу в ваших снимках именно эти качества. Что скажете? Подходит вам такая работа? Положа руку на сердце, Уен не знал, будет ли ему на самом деле интересно выполнять подобный заказ. Но в одном эйчар точно была права - он любил пробовать новое. Уен расправил плечи, подтянул ремешок фотоаппарата и поднял руку, чтобы постучать в дверь, за которой находилась команда по подготовке маскарада. Но вдруг та распахнулась, едва не стукнув его по лбу - Уен едва успел отскочить на пару шагов. Впрочем, такой маневр спас его от столкновения с дверью, но не с тем, кто стремительно вылетел из-за нее, все-таки сбив фотографа с ног. Сильные руки сжались чуть выше уеновых локтей и рывком дернули его вперед, удерживая от падения. Уен неловко покачнулся и прижался боком и щекой к мягкой сиреневой рубашке, пахнущей чем-то морским с примесью соли и лимона. Запах мгновенно забился в нос и всколыхнул непрошеные воспоминания. Уен дернулся, вырываясь из чужой хватки, и прищурился, не веря своим глазам. - А ты что здесь делаешь?! - Могу задать тебе тот же вопрос, - не кто иной, как Чон Юнхо наклонил голову, поверх тонкой серебристой оправы очков рассматривая Уена. Взгляд темно-карих глаз прошелся сверху донизу, уделив внимание каждой мелочи: мелированным прядям в каштановых волосах, бежевому пиджаку в мелкую клетку и белой слегка просвечивающей футболке, аккуратному пирсингу в левом ухе - два серебряных колечка и крохотный шарик из такого же металла, просто, но со вкусом. Задержался на кожаном чехле с фотоаппаратом, висящем на груди, и снова вернулся к злобно сузившимся глазам Уена. - А ну-ка пойдем, поговорим, - неожиданно Юнхо еще крепче стиснул Уена и поволок за собой. - Э! - от удивления и возмущения Уен не подобрал слов повразумительнее. - Куда ты меня тащишь, совсем с ума сошел?! Отпусти! - Не шуми, - Юнхо, не обращая внимания на попытки Уена вырваться, продолжал тянуть его куда-то в одному ему известном направлении. Уен брыкался и пытался расцепить стальную хватку на запястье, но проще было разжать челюсти бульдога. В конце концов, Уен плюнул на попытки добиться ответов от Юнхо и попросту уперся обеими ногами в ковер, пытаясь хоть так остановить произвол этого… упыря. - Поздно додумался, уже пришли, - Юнхо дернул Уена на себя особенно сильно, подхватил его, полетевшего носом в пол, под грудь и одним рывком закинул куда-то в темноту и духоту. Свет потускнел: Юнхо захлопнул за собой дверь и клацнул замком. А потом подпер дверь спиной и скрестил руки на груди, сверху вниз глядя на пышущего злобой фотографа. - Я весь внимание. Говори, зачем пришел. - Чон, мать твою, Юнхо!.. - Уен едва не задыхался от злости. Только чудом вспомнив, для чего, собственно, он оказался в этом месте, Уен заставил себя дышать глубже, сжимая пальцы в кулаки и ощущая, как коротко стриженые ногти с тупой болью впиваются в ладони. - Это я тебя спрашиваю, что ты себе позволяешь?! - А мне кажется, ты хотел сказать кое-что другое, - Юнхо наклонил голову к плечу, и по голосу Уен понял, что он улыбается. - Я же тебе тысячу раз говорил: просто извинись. Скажи: «Прости, Юнхо, я был неправ». И все станет как прежде. Ты, конечно, не лучшее время и место выбрал, чтобы наконец-то признать свои ошибки, но знаешь, я так долго ждал, что жаловаться не буду. Ну, приступай, я весь в предвкушении! С каждым словом Юнхо челюсть Уена опускалась все ниже и грозила свалиться ему на грудь. Когда Юнхо - его мямля Юнхо, неспособный даже за руку взять своего парня без того, чтобы не покраснеть и не расцепить прикосновение - успел отрастить такую невозможную… наглость? Они не виделись полтора года, разве может человек так измениться за подобный срок? Полтора ебаных года. А ведь и правда. Именно столько прошло с той проклятой ночи, когда Юнхо отказался прощать Уену очередную жестокую шутку в свой адрес и потребовал извиниться. Уен не придал значения ни серьезному лицу, ни сжатым в полоску губам, от красоты и графической точности линий которых сходил с ума. Посмеялся в любимые глаза и повернулся к Юнхо спиной, уверенный, что через секунду ощутит знакомые окутывающие объятия. А их не случилось. Только сдавленный голос: «Захочешь вернуться - попросишь прощения!» и высокий силуэт, опустивший плечи, будто на них висели промокшие крылья, тающий в дождевой дымке. Уен тогда решил, что Юнхо просто взбрыкнул, и извиняться, конечно, не стал. Через месяц он все-таки позвонил и наговорил на автоответчик какую-то несусветную дурь. Через три понял, что все серьезно - и очень плохо - но так и не смог заставить себя сказать слова, рвущие глотку при одной только мысли о них. А через полгода механический голос в телефоне сказал, что «набранный вами номер не существует». Уен захлопнул рот и скрестил руки на груди, зеркаля позу Юнхо. - Свет включи, - хмуро потребовал фотограф. - Я тебя даже не вижу. - Тебе это мешает? - неожиданно тихо спросил Юнхо. - Я подумал, что так будет лучше. Не будешь видеть моего лица и так сильно смущаться. Говорить будет легче. - Да с чего ты вообще решил, что я собрался извиняться перед тобой?! - снова взвился едва успокоившийся Уен. Напряжение из-за собеседования и нервотрепка последних недель соединились в кипящий котел. А припорошенный сверху странным сном, главный герой которого внезапно оказался прямо перед Уеном, котел был обречен взорваться и утопить в содержимом всех, кто оказался рядом в этот неудачный момент. - Ты вообще понимаешь, что творишь? Руки распускаешь, работать мне мешаешь, запер не пойми где! За такое в полицию заявление пишут, ты в курсе вообще?! Отпусти меня немедленно! - Серьезно хочешь уйти? - только и сказал Юнхо, терпеливо выслушав всю тираду Уена. - На все сто уверен? - Да! - выкрикнул Уен… и задохнулся. Одним текучим плавным движением Юнхо оказался рядом с ним. Уен не знал, где именно Юнхо запер их, но помещение было маленьким и тесным, похожим на какую-то подсобку. Уен не мог метнуться вправо или влево, только отступить - но буквально через три шага в его спину уперлись холодные, явно металлические, полки. Юнхо следовал за ним, больше не совершая резких движений, но, когда Уен оказался зажат в угол, Юнхо не остановился. Он встал так близко, что при каждом его вздохе Уен чувствовал легкое и в то же время обжигающее касание его груди. Юнхо наклонился вперед, уперевшись рукой в полку возле лица фотографа. - Ты точно, - шепот обжег висок, и по телу Уена прокатился рой непрошеных мурашек, - уверен - губы задели краешек уха, легонько ущипнули, а свободная рука легла на талию, - что хочешь снова сбежать? Уен закусил губу и зажмурился. Именно это он и должен был сейчас сделать - сбежать, выбить дверь, хотя бы закричать - уж вопить-то он умеет, с его голосом он и до мертвого докричится! Но почему-то запах соли и лимона становится гуще, плывет по маленькой подсобке мягким облаком, обволакивает, вытесняя все разумные мысли. Движется с каждым новым жестом и прикосновением, то наплывает, то отступает, как океанская волна, и разум, завороженный этим ритмом, размягчается и отдает бразды правления телесному. Уен даже не замечает, в какой момент Юнхо освобождает его от фотоаппарата и сумки… Тяжесть руки Юнхо на талии ощущается так правильно и так знакомо, что Уену хочется плакать. Губы, о которых он грезил по ночам, прихватывают мочку уха, влажный кончик языка касается бархатистой кожи, посылая колкие разряды возбуждения по позвоночнику. Юнхо осыпает поцелуями шею Уена, утыкается носом в ямочку над ключицей и шумно, сладко вдыхает. - Боже, как я скучал… - низко тянет Юнхо, и в голову Уена ударяет красный туман, а колени подкашиваются. Ему приходится схватиться за плечи Юнхо, чтобы не упасть, и тот с радостью подхватывает его второй рукой чуть ниже спины, поглаживая сквозь одежду знакомые ямочки над ягодицами. Уен сжимает пальцы на руках Юнхо, впиваясь в крепкие мышцы до синяков, и жмется к нему, льнет грудью, животом, бедрами - он прекрасно знает, что его тело идеально подходит Юнхо, они как два кусочка паззла, складываются в цельную картину, в единое существо, даже дышат в одном ритме. Уен поднимает голову - в темноте лица Юнхо не разглядеть, только очертания, призрачные, едва намеченные. Уен почти плачет от невозможности снова увидеть вблизи это прекрасное лицо, насладиться его совершенством, но Юнхо чувствует его дрожь и ловит редкие слезы губами. А потом впивается в приоткрытый рот Уена, запечатывая свое право на него. Юнхо целует жадно, властно, но Уен не уступает - приподнимается на цыпочки и целует в ответ. До боли, до лопнувшей кожи, и в то же время так сладко и горячо, что низ живота скручивает тяжестью, кровь приливает мгновенно, и Уен бесстыже трется затвердевшей плотью о крепкое бедро Юнхо. Вспоминает свой сон и не может сдержать стон, высокий и жалобный, почти что молящий. Юнхо накрывает левую руку Уена своей, переплетает их пальцы, а потом прижимает их к собственной промежности. Там твердо и горячо, так же твердо, как между ног у Уена - и он без раздумий дергает собачку, лишь чудом не прищемляя кожу, подцепляет трясущимися пальцами пуговицу, вознося хвалу всем богам, что Юнхо не надел ремень, пропускает пальцы под мягкую резинку боксеров и шипит недовольно: одежда прилегает слишком плотно к телу, она мешает, эта лишняя преграда. Юнхо отпускает талию Уена и резко тянет брюки и нижнее белье вниз. Уен без раздумий повторяет его действия и запрокидывает голову, со свистом втягивая воздух сквозь зубы, когда они прижимаются друг к другу обнаженной кожей - горячей и разнеженной от возбуждения. Уен обхватывает ладонью головку члена Юнхо, размазывает большим пальцем выступившие капли, но этого ему кажется мало, и он сплевывает в ладонь, а потом с силой проводит рукой вверх-вниз. Наградой ему становится глухой стон Юнхо, вцепившегося в полки, чтобы не упасть от нахлынувших ощущений. Другой рукой он накрывает пальцы Уена, приостанавливая его, и сдавленно выдыхает: - Давай вместе… Уен только кивает, мазнув челкой по груди Юнхо, и обвивает рукой оба их члена. От ощущения бархатистой плоти его ведет, перед глазами серебристая дымка смешивается с темнотой и отсветом рубашки Юнхо. Уен облизывает пересохшие губы и царапает спину Юнхо, быстрыми движениями подводя их обоих к оргазму. И когда разрядка накрывает Уена, он утыкается лицом в плечо Юнхо и всхлипывает, пока по его пальцам течет их смешавшаяся горячая сперма, капающая на пол, стекающая по бедрам, ставящая на Уене метку… Уен оттолкнул Юнхо двумя руками, не заботясь о том, что испачкает его рубашку. - Не думай, что это хоть что-нибудь значит! - сто очков за то, что его голос почти не дал петуха в конце этой до ужаса бессмысленной фразы. - У меня просто давно никого не было, а с тобой всегда был хороший секс, вот и все. Чистая физиология. Уен судорожно натянул штаны, вознося хвалу всем богам, что на них, кажется, ничего не попало. Сейчас он был безумно благодарен за темноту - в ней не было видно ни его пылающих щек, ни отчаянного стыда в глазах, ни надписи крупными буквами поперек лица, что все, о чем он сейчас болтает - дурацкая, жестокая ложь… Тяжелая ладонь легла на макушку Уена, а тихий смешок оказался для него полной неожиданностью, и он замер, как дикий зверек, выскочивший на охотника там, где ждал этого меньше всего. - Еще увидимся, малыш. Прямоугольник света ослепил Уена, и он поспешно закрылся рукой, но сквозь пальцы успел увидеть, как вышел Юнхо. Дверь снова закрылась, оставив его одного. Уен бессильно сполз на пол и уткнулся лицом в колени. Ну и что ему теперь со всем этим делать?..