apology

Уен не знал, сколько времени провел, сидя между стеллажей, но из оцепенения его вырвал звонок мобильного телефона. Мелодия популярной южнокорейской группы разбила плотный полог тишины и больно ударила по ушам. Уён спешно перевернулся на четвереньки и пополз на звук. Сумка валялась там же, куда ее уронили — удивительно, как во время своих жарких объятий они с Юнхо не запинали ее куда-нибудь под полку... А вот фотоаппарат испугавшийся Уен обнаружил на полке и облегчением выдохнул. Стоило позволить мысли о том, что здесь только что произошло, прокрасться в голову, как по щекам и шее Уёна разлился жар. Он бы и рад был с видом и тоном оскорбленной невинности объявить эту горячечность стыдом, но на самом деле его губы то и дело расплывались в довольной, сытой улыбке, а жарко ему было совсем не потому, что он сожалел. Уён нащупал сумку и, щурясь, вгляделся в мерцающий экран. Неизвестный номер. Он пожал плечами и принял звонок. - Господин Чон, скажите, вы уже добрались до места съемок? - вежливый тон эйчара подействовал как ведро холодный воды, выплеснутое за шиворот, и Уён мгновенно выпрямился, стиснув трубку обеими руками. Зажмурился, едва удерживаясь от порыва впечататься лбом в металлическую стойку - может, хоть так дурь выбить удастся? - Простите, госпожа Кан. Я на месте, но еще никому не представился. Захотел сначала изучить место, осмотреть источники света, побыть незнакомцем на неизведанной территории, ну вы понимаете, - Уён на пробу все-таки легонько стукнулся затылком о стеллаж, на который опирался спиной. - Конечно, господин Чон, понимаю, нюансы творчества. Но все же настоятельно рекомендую вам сначала познакомиться с командой, а только потом приступать к работе. Всего доброго, - тоном «кажется, я ошиблась в выборе» ответила эйчар и повесила трубку, едва дождавшись сдавленного «разумеется» от Уёна. Он, морщась, уронил руку с телефоном на колени и глубоко вздохнул. Легкий аромат лимона и океанского бриза тут же снова заполнил весь его мир, только теперь к нему добавился солоновато-мускусный запах их с Юнхо общего удовольствия, кружа голову и порождая бессмысленно-счастливую улыбку на губах. Уён позволил себе посидеть еще минуту, потом все-таки поднялся на ноги, застегнул и оправил одежду и вернул на законные места фотоаппарат и сумку. Приоткрыв дверь, он воровато огляделся, но коридор, по которому протащил его Юнхо, был все так же пуст. Осмотр порадовал еще одной находкой — в углу у окна виднелась дверь в уборную, и Уён быстренько переместился туда. Изучил в зеркале распухшие губы и встрепанные волосы, особое внимание уделил засосу между шеей и плечом, предательски виднеющемуся из-под ворота футболки. Погладил бордовое пятнышко кончиками пальцев и усмехнулся. «Хочешь сказать, ты не оттаешь даже после такой встречи? Ври дальше, Чон Юнхо. Но только не слишком долго. Я ведь тоже скучал».

* * *

Уён снова стоял перед злополучной дверью, но на сей раз вел себя осторожнее: постучал и сразу отошел на пару шагов, на случай, если Юнхо вздумается снова повторить неожиданный порыв. Хотя, по правде говоря, Уён никак не мог понять, откуда вообще здесь взялся его бывший парень. Мысли о сложностях отношений все же пришлось задвинуть подальше, когда створки распахнулись, и Уёну радостно улыбнулась пухленькая блондинка-иностранка в темно-зеленом костюме. В оттопыренных ушках раскачивались крупные серьги-лягушки, в пучок густых волос были крест-накрест воткнуты два карандаша. На ломаном английском она приветствовала фотографа и, не особо вслушиваясь в ответ, втянула его внутрь помещения. Девушка щебетала что-то о том, чтобы Уён чувствовал себя как дома, никого не стеснялся и вообще оставил свою корейскую сдержанность в коридоре, ведь здесь все они делают общее дело и творят сказку, в которой нет места смущению и глупым рамкам. Себя она попросила называть Натти. - Но, в любом случае, ты не единственный кореец в команде, - так же ломано, но уже на его родном языке, проговорила поклонница goblincore и кивнула куда-то в сторону. — Кажется, у вас даже фамилии одинаковые. Никак не пойму, это норма для Кореи? Ладно, надо бежать, пока без меня там не навешали травянистый бархат вместо изумрудного. Располагайся, осматривайся, ты большой мальчик, сам разберешься! Bye-bye! Уён растерянно посмотрел вслед отчаянно подпрыгивающим в воздухе лягушкам и перевел взгляд туда, где вроде как должен был находиться «еще один кореец». И, кажется, Уён уже знал, какой именно. Не удержавшись от искушения, он одним движением расстегнул кожаный футляр фотоаппарата и навел старый-добрый полтинник на столпившихся работников… Его всегда окружали люди. Познакомившись с Юнхо, Уён впервые встретил кого-то, кто так же, как и он сам, создавал вокруг себя атмосферу безграничного тепла и любви, не просящей ничего взамён. Но если в случае с Уёном его порой было слишком много, и не все выдерживали поток чувств, который он обрушивал на тех, кого записывал в список близких, то Юнхо был воплощением слова «комфорт». Его присутствие обволакивало и согревало, его улыбка способна была осветить комнату без всяких там лампочек, а чувство юмора не знало преград. Юнхо был идеален во всем — от внешности до удачливости в любом деле, за что бы ни взялся. Уён, помнится, далеко не сразу рассмотрел колючую тьму, нет-нет, да и проглядывающую сквозь тепло шоколадных глаз. Душную тяжесть сомнений и страхов. Перфекционизм на грани помешательства. И бездну одиночества, потому что до усрачки страшно позволить кому-то заглянуть за маску — вдруг разнесет вести о том, что за ней прячется обычный человек, по всему миру? Вдруг окажется, что любят только придуманный и тщательно выпестованный образ, а коли нашлись недостатки, то и любви тот, кто его носит, не достоин? Куда проще и менее больно возвести между собой и остальными прозрачную стену, чтобы улыбаться сквозь в полной уверенности, что разбить ее ни у кого не получится. А Уён сумел. Извернулся, просочился сквозь крохотные выбоинки и трещины, протек океанской солью и гибкой волной и свернулся клубком в изящных ладонях, слишком завороженный однажды тем, как поет тело Юнхо, когда тот дает себе волю. Уёну страшно хотелось разбить стену, которой окружил себя Юнхо, чтобы мир узнал наконец, какой он настоящий. Потому что Уён был абсолютно уверен: настоящего Юнхо, со всеми его режущими гранями, любить нужно гораздо больше и крепче, чем Юнхо с вечной улыбкой на лице. Но упрямец так просто сдаваться не собирался. И однажды Уён, устав от бесчисленных попыток доказать Юнхо, что он прекрасен сам по себе, без чужих ожиданий и потребностей, бросил слова, за которые с него потребовали извинений... Уён рассматривал кадр, на котором Юнхо смеялся над чьей-то удачной шуткой, щурясь до морщинок у глаз и прикрывая самую прекрасную в мире улыбку ладонью. Что бы ни говорила Натти, хозяйка лягушачьих сережек и главная фигура во всем бедламе творящейся подготовки, Юнхо все еще не на сто процентов ощущал себя своим в этой компании. Но ему все равно здесь было хорошо… Уен поднял голову и встретился с внимательным взглядом. Юнхо тряхнул головой, заставляя челку упасть на глаза, и нарочито небрежно потер шею - точно в том месте, где у Уена красовалась свежая отметина. Уен в ответ провел языком по нижней губе и ухмыльнулся. И едва не рассмеялся, увидев, как моментально покраснели уши Юнхо, хоть в его лице не дрогнул ни единый мускул. Натти вдруг протолкнулась мимо Уена, в танцевальном па резко повернулась к нему лицом и схватила за локоть: - Ой, ну что же ты стоишь! Бери пример с коллеги: он тоже стеснялся поначалу, а сейчас любимец всех сотрудников! Да я б и сама с ним с удовольствием проводила больше времени, не будь я замужем. Так что на мою долю осталась лишь приятная дружба. Надеюсь, с тобой у нас сложатся отношения не хуже. Я же говорила - не люблю формальности! Ты согласен? Вот и ладушки! Ребята, встречайте, у нас пополнение! Да не у меня с Марком, ну что вы ржете сразу? Нам дали фотографа! Мы теперь прямо как настоящие звезды, снимаем бэкстейджи. Не обижайте парня, прошу, он хорошенький! Юнхо, возьмёшь его под свою опеку? Уен позволил подвести себя к будущим коллегам, широко улыбнулся и поклонился: - Здравствуйте. Я Чон Уён. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. - С удовольствием, - первым ответил Юнхо. Остальные наперебой стали представляться и расспрашивать Уёна, он что-то отвечал, шутил и смеялся... Но куда бы он ни пошёл и с кем бы ни заговорил, ласкающий взгляд Юнхо и обещание, заключённое всего в одной безобидной с виду фразе, всегда оставались с ним.