Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Киллер любил звёзды. “Если бы твоё увлечение было на более академическом уровне, я, возможно, смог бы оценить твою одержимость”, — начал Найтмер. — “Но они не более чем маркеры бесконечной пустоты. Небытие, которое охватывает план существования за пределами мультивселенной. Это, если уж на то пошло, интересно, но также это и смертный приговор без каких-либо заметных полезных свойств. И несмотря ни на что, ты предпочитаешь романтизировать их.” “Ну, да, Босс. Романтизировать ужасающую сверхъестественную неизвестность — это вроде как моё дело”, — хихикнул Киллер, чрезвычайно довольный вложенным подтекстом. Найтмер закатил глаза, отворачиваясь от места, где сидел Киллер, чтобы направиться обратно в замок. Рука неожиданно схватила его, резко остановив. Приподняв бровь, он взглянул на Киллера сверху вниз. “Раньше я читал книги о созвездиях. Продолжаю читать, когда могу их найти. Знаешь ли ты, что исследования показывают, что одни и те же схемы созвездий существуют во многих вселенных? В плане, это исследование только начинается, поскольку монстры учатся путешествовать из одной АВ в другую. И это потрясающе”, — сказал Киллер. “Да, это довольно увлекательно. Вообще-то у меня в библиотеке есть серия старых томов о наблюдениях за созвездиями, если хочешь-” “Но не это лучшая часть исследований”, — оборвал его Киллер, вставая на ноги, не выпуская маленькую ручку из своей руки. “Ох? Умоляю, скажи, какая же тогда «лучшая» часть? По твоему скромному мнению”, — продолжил Найтмер. На лице всегда появлялась лёгкая недовольная гримаса, когда Киллер подходил к нему вплотную, невысказанная ревность из-за разницы в росте, которая заставляла Найтмера смотреть на него снизу вверх. Киллер поднял его тёмные пальцы и нежно поцеловал их тыльную сторону. Даже сквозь полуприкрытые веки был виден блеск в глазах. На его лице была эта нелепая улыбка, почти ухмылка, несмотря на всю её скрытую дерзость. “Тебя когда-нибудь целовали под звездами, Найт?” Абсолютно абсурдный вопрос! Почти такой же абсурдный, как инстинктивный голубой румянец, который, как Найтмер почувствовал, покрыл его щеки. Он с усмешкой повернул голову, хотя был уверен, что Киллер уже увидел его, учитывая, как внимательно он смотрел. “Конечно, нет!” — Прошипел он в ответ. Киллер прекрасно понимал, что до них двоих у Найтмера никого не было. Всю жизнь он скитался в одиночестве, позволяя своей испорченности питаться страданиями других и наделять себя и её невообразимой силой. Это было прекрасно. Всё изменилось, когда появилась дружеская рука на его плече, внезапные объятия, прогоняющие отчаяние, тёплое тело под одеялом, согревающее его холодное такими же прохладными ночами. Всё было ново и чудесно, ведь он никогда раньше не имел привилегии чувствовать это. Нежная рука коснулась его щеки, безмолвно убеждая откликнуться на любящее прикосновение и вернуть свой упрямый взгляд обратно к собеседнику. “Что скажешь? Позволишь мне показать тебе, какими красивыми на самом деле могут быть звёзды?” Это из-за звёзд? Они казались такими яркими и чудесными позади Киллера, когда тот смотрел на него снизу вверх. Нет, он был уверен, что дело не в них. В конце концов, звёзды были бы ничем без красоты Киллера, которая заставляет их сиять. “Ты можешь попытаться убедить меня”, — ухмыльнулся Найтмер, наклоняя голову навстречу губам Киллера, когда тот наклонился, чтобы поцеловать его. Он не имел в виду это как вызов, и всё же, несмотря на это, Киллер решил воспринять его слова именно так. Затем их поцелуй превратился в пикник; одеяло было расстелено на траве, они лежали бок о бок, выводя пальцами невидимые узоры. Затем время превратило этот момент в смех, когда они держали друг друга в объятиях и притворялись, что их проблемы здесь их не касаются. Всё превратилось в Киллера, нависающего над ним и настаивающего на том, чтобы у Найтмера был лучший вид на небо, поскольку они сблизились намного сильнее, чем с кем-либо другим. Киллер смахнул слёзы поцелуями, которые проливались, когда он дрожал, его прогнившая сердцевина души была до краев наполнена положительными эмоциями, которые он не мог переварить. А затем к ним присоединился Даст, безмолвно любивший звёзды почти так же, как Киллер, но также любивший и щупальца, обвившиеся вокруг его талии, чтобы удерживать их вместе. Хоррор купил им одеяло побольше, чтобы всем влюбленным было удобно разместиться, даже если они все предпочли оставаться тесно прижатыми друг к другу. И когда бедный, потерянный Кросс наткнулся на них, выглядя таким неуверенным в своем месте в мире, они позаботились о том, чтобы утащить его за собой. Он лёг, положив голову Хоррору на колени, глядя на звёзды и, наконец, понимая, что нашёл свой дом. Хотя Найтмер про себя шутил, что у него есть по щупальцу специально для каждого из своих возлюбленных, чтобы держать их рядом, у него не было слов, чтобы описать, как сильно он дорожил тем, как Киллер всегда предпочитал заползать в его объятия. Они держались за руки, их пальцы скреплялись вместе под звёздами, которые так любил Киллер. Казалось, что Киллер преуспел в своей миссии, потому что всякий раз, когда Найтмер застигал заход солнца, он не мог сдержать улыбку, которая появлялась на его лице. При всей их любви к звёздам, ему следовало быть более осторожным в Оутертейле. Вселенная, как известно, находилась в непосредственной близости от Пустоты, а их понимание её сложностей было в лучшем случае инфантильным. В то время это не имело значения; не тогда, когда на них напали. Не тогда, когда Хранитель и Разрушитель оказались в эпицентре жестокой вражды, не имея ни малейшей склонности к сохранению окружающей среды или жизней. Это произошло так быстро. Киллера отбросили в сторону; это он когда-то находил забавным из-за поразительно низкой плотности его костей. Но на этот раз он подплыл слишком близко к Пустоте. Последнее, что Найтмер увидел, было испуганное выражение лица Киллера и то, как он протянул руку, отчаянно пытаясь дотянуться до возлюбленного… А потом он исчез. Ярость Найтмера не знала границ, положив конец конфликту. Он заставил Эррора помочь ему в поисках, но там просто ничего не осталось. Что-то более глубокое овладело Киллером, феномен, который им ещё предстояло понять. И это что-то заточило его в плоскости небытия. “... Смертный приговор...” Это были его собственные неосторожные слова. Но постепенно его ненаправленная ярость превратилась в шок, а потрясение — во всепоглощающее отчаяние. Найтмер больше не мог чувствовать его магическую сущность. Он просто перестал существовать. Киллер был мёртв. Горе в замке подпитывало его, придавая нежеланную силу, которая заставляла его чувствовать, как яд проникает в его мозг. Он кричал на звёзды за то, что они убили его самого дорогого монстра, не оставив даже праха, чтобы оплакивать его. Он проклял их за то, что они украли саму сердцевину его души, оставив ему обнаженную и уязвимую оболочку. В похоронах не было смысла. Каждый из них пережил столько смертей, что традиция давно потеряла всякий смысл. Тем не менее, Найтмер вспомнил о старом обычае сажать дерево, чтобы сохранить жизнь после смерти любимого человека. Слёзы их друзей и семьи подпитали бы корни, сделав его большим и сильным, показав, как много любви оставил позади тот, кто ушёл. Охваченный горем и подпитываемый наплывом негатива, он рухнул на землю на их месте и начал копать. Он рыл землю руками и порочными конечностями, испытывая мучительное искушение зарыться в недавно образовавшуюся неглубокую могилу. Затуманенность его зрения почти обманула его, заставив подумать, что у него двоится в глазах, когда внезапно к нему присоединились ещё несколько рук. Но их кости были белыми, покрытыми шрамами, они выглядели хрупкими и дрожали от слабости, когда вместе копались в земле и боли. Даст, который считал, что его душа слишком разбита, чтобы испытывать печаль, рыдал так сильно, что каждая горсть грязи просыпалась обратно между его пальцами. Хоррор взялся за его руки, объединяя их со своими для поддержки там, где они не могли действовать в одиночку. Душа Кросса освещала область, где они работали; его решимость выводила его за пределы страданий, которые в противном случае привели бы его к краху. Найтмер не был уверен, успокоит ли остальных символизм недавно посаженной яблони. Он посадил бы её в любом случае, а не как символ своей любви. Нет, она никогда не была бы достаточно красивой для этого. Он хотел сделать что-нибудь, чтобы заслонить звёзды.     Он помнил, как падал. Само по себе это было не самым необычным. Пустота, казалось, не подчинялась никаким естественным законам, о которых он знал. Он прошёл бесконечные километры, пытаясь остановиться где-нибудь... Где угодно... Только для того, чтобы провалиться в невидимые ямы небытия. Он падал где угодно, от секунд до часов, хотя течение времени стало настолько неверно истолковываться, что он не мог быть уверен, что это не его собственное безумие искажает ощущение. И на этот раз, когда он упал, ему было больно. Раньше никогда не было больно. Единственная боль, которую он когда-либо испытывал, исходила из его души, отрезанной ото всех, кого он любил, казалось, что она вот-вот начнёт разрушаться. Что нити, наконец, перестанут вращаться и просто увянут в его руках. Поначалу его подпитывала решимость. Он сотни раз отслеживал звёзды, он мог бы сделать это снова! Хотя сейчас он смотрел не на них, а, скорее, они были повсюду вокруг него. Несмотря на это, в знакомых созвездиях была надежда. Они станут его картой, его путём домой! Он начал странствовать, всегда глядя на звёзды, которые были ближе, чем он когда-либо видел. Он лелеял надежду, что какая бы серия событий ни привела к тому, что он заблудился здесь, они каким-то образом обратимы. Он старался не думать о сломанных машинах и неудачных экспериментах своего прежнего "я". Это было в прошлом, на этот раз он мог добиться большего. На это ушла... Целая жизнь. Несколько жизней? Он не мог сказать. Течение времени в этом плане казалось необычным. Не было прослеживаемых циклов дня и ночи, и движение звёзд, казалось, не соответствовало тому способу, к которому он привык во владениях Найтмера. Чем дольше шло время, тем больше таяла его жалкая надежда. Увидит ли он когда-нибудь снова свой дом? А если увидит, пройдет ли так много времени, что все, кто ему дорог, всё ещё будут там? Было ли ему суждено идти одному остаток вечности? Именно это изначально превратило его из Санса в Киллера. И теперь он снова мог почувствовать болезненный сдвиг своей души, превращающий его во что-то другое. Он хотел бы сказать, что был сильнее. Что он столкнулся с тьмой и выстоял, но правда заключалась в том, что он был трусом. Он рухнул. Он кричал, рыдал и молил о смерти от любого жестокого божества, которое могло править на этом адском плане существования. Но оно так и не пришло. Его душа, хотя и страдала от потери, не желала сдаваться, как бы сильно он ни пытался раздавить её в своих руках. Это было похоже на перезагрузку. Он услышал шёпот в темноте, точно такой же, каким раньше шептал его человеческий голос «Убей их». Но здесь никого не было. Неразборчивый шёпот окружал его, пробуждая от любого беспокойного сна, который он мог бы найти. Наблюдал за ним. Он размахивал клинками в воздухе, пытаясь перекрыть бесконечный шум самой тишины. Но этого никогда не было достаточно. Он пытался заставить себя успокоиться; голоса были только в его голове, он мог бы оттолкнуть их, если бы просто воспользовался моментом и вздохнул. Он проткнул себе глазницу ножом, исполненный решимости уничтожить голоса в их источнике. Он перестал существовать, обречённый лежать здесь неподвижно и наблюдать за звёздами в их бесконечном круговороте всю вечность. Несмотря на это, он не мог не думать, что они всё ещё прекрасны; по крайней мере, с этого ракурса, того самого, который он всегда мог видеть с территории замка Найтмера, своего дома. Если он смотрел достаточно долго, то почти чувствовал своих возлюбленных рядом с собой. Они все сидели в своем уютном уголке, нежась друг с другом и позволяя всему остальному исчезнуть. И особенно Найтмер, которого он старался украшать поцелуем каждый раз, когда они были под звёздами просто для того, чтобы в конце концов, втайне, он начал связывать их вместе. Он надеялся, что другие продолжат традицию вместо него. Происходило астрономическое событие; солнечное затмение. В конечном счете это ничего не значило и, как таковое, не вызвало у него никаких эмоций. Смутно он припоминал, что читал том из библиотеки Найтмера. Это было что-то древнее, написанное людьми, которые практиковали нечто, больше похожее на колдовство, чем на науку. Они верили, что в затмениях есть сила, и пытались черпать из неё силу, чтобы использовать её для могущественных заклинаний или призывать потусторонних существ. Это развлекло его настолько, что каким-то образом воспоминание закралось в его череп, когда он наблюдал, как солнце начинает скрываться из виду. А потом он пал.     “Черт возьми, это действительно он?” “Это не может быть он — посмотри на его душу! Это не наш Киллер!” “Найтмер посмотрит на него. Он сможет сказать нам наверняка”. Так долго шёпот мучил его, насмехался над ним за очередную неудачу. Но на этот раз ему снились голоса его возлюбленных. Они звучали с такой поразительной ясностью, что у него перехватило дыхание и по щекам потекли слёзы. Их прекрасные голоса со временем поблекли, и он боялся, что однажды они тоже замолчат и заменятся шёпотом. “Я не могу поверить, что он выжил. Я имею в виду, как это возможно?” “Он невероятно слаб и ранен. Это чудо, что он ещё не мертв”. “Мы оплакивали тебя, Киллз. Просыпайся скорее, чтобы ты мог рассказать нам всё в лицо, хорошо?” Он почувствовал пару рук на своем лице, потирающие его большими пальцами. Это был его Найтмер, смахивающий слёзы только для того, чтобы их место заняли другие. Что он сделал, чтобы заслужить такой сон? Умер ли он наконец? Заплатил за все свои грехи и получил последний шанс попрощаться? “Открой глаза, Эклипс”. Нет! Ещё рано! Он ещё не хотел просыпаться. Пожалуйста, дайте ему этот момент. Позвольте ему жить в счастливом мире своей мечты, прежде чем ему снова придется проснуться в этой бесконечной тьме. “Послушай меня. Ты очень слаб и у тебя несколько переломов. Мне нужно, чтобы ты очнулся, чтобы мы могли позаботиться о тебе”. Он никогда не мог ослушаться приказа Найтмера. Как ни странно, ему было больно открывать глазницы, как будто он подплыл слишком близко к яркой звезде. Его зрение было размытым, а окружающее пространство — неузнаваемым. Его разум изо всех сил пытался собраться. Он вяло попытался сесть, не обращая внимания на боль, которая пронзала его кости почти во всех направлениях. Серия толчков быстро повалила его обратно. “Не пытайся двигаться, ты ранен. Но теперь ты в безопасности. Мы позаботимся о тебе”. Что-то тёмное склонилось над ним, блокируя большую часть света и затрудняя фокусировку зрения. Размытость начала отступать, но потрясающе реальное изображение его любимого Найтмера над ним было слишком осознанным, чтобы в него можно было поверить. “На...” — Он попытался заговорить, но его голос был крайне слаб даже для такого. “Эй, всё в порядке. Тебе не нужно ничего говорить. Теперь ты дома”, — послышался голос Кросса. Киллер повернул голову, позволяя своему взгляду снова попытаться сфокусироваться. Его кровать была окружена. Все они были рядом; их взгляды были прикованы к нему. Постепенно он осознал, что может чувствовать их: руку Кросса на своей ноге, Даста, сжимающего запястье, и Хоррора, положившего руку ему на плечо. Это была реальность. Они были настоящими! Поскольку рука была не занята, он потянулся к Найтмеру, прикоснувшись к его руке. В одно мгновение Найтмер повернул руку в направлении прикосновения, переплетая их пальцы. Его душа начала вращаться и беспорядочно пульсировать, когда реальность ситуации начала доходить до него. Его эмоции, неустойчивые и в лучшие дни, были переполнены количеством вопросов, которые у него были. “Как… Ты…” — Едва успел спросить он, прежде чем его голос сорвался. “Семь лет, придурок”, — грустно усмехнулся Даст. — “Скучал по твоему глупому лицу”. Семь лет? Действительно так много? Ему казалось, что- “Да, мы действительно скучали по тебе, Киллер”, — сказал Хоррор. Он вздрогнул при упоминании имени, хотя его душа только начала вращаться быстрее. Киллер. Киллер. Но это был не... Тот, кем он был. Он больше не был Киллером. Он изменился — стал другим! Это были не его возлюбленные, они принадлежали Киллеру! “Эй, что случилось, Киллер?” — Спросил Кросс, быстро обеспокоившись. Его душа вращалась всё быстрее и быстрее, заставляя его задыхаться, когда он пытался успокоиться. Но как он мог? Он почувствовал, что смола начала вытекать из его глазниц, и даже она не была похожа на ту самую! Что-то было не так — ему нужно было добраться до зеркала! “Черт, Киллер! Не вставай!” “Тебе нужно лежать, ты ещё больше навредишь себе!” Киллер исчез семь лет назад и, вероятно, всё ещё был где-то там, блуждая по Пустоте, в то время как он проскользнул внутрь и занял его место! Его жизнь, его возлюбленные! Он был самозванцем! Но кем он был? Он просто не мог собраться с мыслями-! Он быстро проверил себя.

—————

* Эклипс — АТК *** ЗЩТ*** * Он напуган и сбит с толку

—————

Что-то скользкое обволокло его душу, проникло внутрь и потянуло за собой охватившую его панику. Так много вытекло из его глазниц, что он не мог видеть. Нет! У Эклипса работает только один глаз! Снова стало темно, у него закружилась голова, и он снова ощутил, как падает. “Его душа в смятении. Ему понадобится время, чтобы восстановиться и приспособиться. Нам нужно сохранять его как можно более спокойным, поэтому дайте ему пространство. Я хочу, чтобы рядом был только один из вас за раз, ради него. Не переполняйте его эмоциями.”       Кто-то всегда был с ним, и это помогало. Он не был уверен, что сможет справиться с одиночеством. “Ты должен поесть. Твои кости стали действительно хрупкими”, — сказал Хоррор, садясь рядом с ним на кровать. — “Я приготовил твое любимое блюдо, но тебе также нужно выпить молока”. Это была его любимая игра? Или Киллера? Нет, он должен был перестать так думать. Он поговорил с Найтмером и пообещал ему, что постарается перестать разделять их. Он был Киллером, как и Санс, а теперь он был Эклипсом. Найтмер настаивал, что его место по-прежнему здесь, с ними. Ему просто нужно время, чтобы исцелиться. От одного запаха еды у него уже выворачивало желудок. После долгих лет ничегонеделания он подавлял свои чувства. Но Хоррор сделал всё за него; это было важно. Его тело яростно задрожало при первой же ложке. Он безуспешно пытался не скривить лицо от отвращения, когда тяжелый вкус ударил по организму. “Эй, если это слишком, просто скажи. Я приготовлю что-нибудь более пресное, и мы сможем облегчить тебе питание”, — предложил Хоррор. Нет! Это было любимое блюдо Киллера, а теперь оно станет любимым блюдом и Эклипса! Он упрямо заставлял себя продолжать, не обращая внимания на то, как его магия предупреждала о каждой следующей ложке. Он не успел съесть всё, как его вырвало. “Всё в порядке, не расстраивайся. Позже у нас будет простой рис. И я куплю витаминные добавки”, — сказал Хоррор, снимая испачканные простыни и старательно заменяя их. Ладно, всё прошло не очень хорошо. Он отбросил чувство неудачи, решив двигаться вперед.       Зависать с Дастом было одним из его любимых времяпрепровождений в прошлом. “Мы вернем тебе силы, чтобы я снова мог как следует надрать тебе задницу”, — сказал Даст, держа его за руку, чтобы поддержать его, пока они шли по замку. Разница в силе тяжести Пустоты и Земли была поразительной, и Эклипс был потрясён тем, насколько слабым и уставшим он чувствовал себя всё это время. Мысль о том, что он наберется достаточно сил, чтобы снова сразиться лицом к лицу с Дастом, на самом деле привела его в восторг. “Тебе бы этого хотелось, да? Мазохист”, — поддразнил Даст. — “Но хватит на сегодня, я устал. Пойдем посмотрим телевизор в твоей постели”. Во всём этом чувствовалась обыденность. Даст был достаточно ленив, и, хотя Эклипс знал, что он сокращает работу из-за собственной слабости, это не заставило его чувствовать себя таким виноватым, как если бы ему пришлось справляться с восстановлением самому. Они улеглись вместе в постели, внезапно почувствовав изнеможение. Было приятно. Он мог скорее впасть в кому, чем попытаться заснуть. Это было настолько жалко, что он боялся закрыть собственные глаза. Что ж, глаз. Гул какой-то теледрамы был как раз тем, что заставило его задремать. Обычно Киллер, не раздумывая, хватал ближайшего монстра и насильно прижимался к нему. Он купался в любви, как ленивый кот, бесстыдный и настойчивый. Было ли ему позволено сделать то же самое? Он хотел, но язык тела Даста не давал понять, насколько ему комфортно с ним. На самом деле, все были осторожны с ним. Они едва прикасались к нему сверх того, что было необходимо, и держали вежливую дистанцию, когда были с ним. Возможно, это была одна из причин, по которой ему так нравились их совместные прогулки. Держать за руку Даста было ближе всего к тому, чтобы снова обнять его. И вскоре, когда к нему вернутся силы, даже этого не останется. Возможно… Они не хотели этого с Эклипсом. В конце концов, теперь он другой, и было бы несправедливо с его стороны предполагать, что они будут испытывать те же чувства после всего, что произошло. Он позволил сну овладеть им, его хорошее настроение испортилось. Засыпание с такими печальными мыслями только гарантировало, что его сны будут такими же мучительными. Он застонал, его кошмары постоянно будили его. Он призвал на помощь зрение, готовый вообще не спать в обмен на то, чтобы убедить Даста не засыпать и смотреть фильмы. Но Даста не было. В его комнате царила кромешная тьма. Тишина. Паника немедленно охватила его, сходство с Пустотой было больше, чем он думал, что сможет вынести. Прерывисто вздохнув, он заставил себя почувствовать вес одеяла на теле. Он был дома. Не там, всё позади. Всё, что ему нужно было сделать, это открыть дверь. Он скользнул к краю своей кровати, готовя энергию, которая ему понадобится, чтобы приподняться и встать должным образом. Его нога на мгновение повисла, под ней не было ничего, за что он мог бы зацепиться. Когда он наклонился вперед, ощущение падения заставило его перехватить дыхание, а руки инстинктивно вцепиться в простыни. Нет, здесь он был в безопасности. Когда он шагнёт вперед, под ним будет твёрдая поверхность. Иначе бы этого не было, и он бы снова пал. Вскоре после этого Найтмер застал его свернувшимся калачиком под одеялом, когда он почувствовал всплеск тревоги. Должно быть, в это время он был с остальными, потому что они бросились за ним, чтобы посмотреть, что произошло. “Оставляйте свет включенным для него”, — прошептал Найтмер, мягко выпроваживая их за дверь. — “И давайте убедимся, что рядом с кроватью есть свечи в качестве запасного варианта”. Он был трусом. Совсем не похож на Киллера, которого они знали. Стыд и унижение заставляли его молчать остаток вечера. Он едва мог смотреть на Найтмера, не говоря уже о том, чтобы говорить.       “Я купил тебе новый набор для строгания”, — Кросс любезно улыбнулся, в его глазах появился намёк на волнение. — “Я, э-э, сохранил кота, которого ты вырезал для меня. И я сам практиковался в этом. Может быть, мы могли бы… Вместе попрактиковаться? Если хочешь.” Когда он впервые потерялся, он крутил в руках нож. Делал что-нибудь бессмысленное, чтобы занять себя. В конце концов, он превратился в то, что он сжимал в руках, разрубая тени, пока его рука не онемела настолько, что ничего не чувствовала. В какой-то момент он даже перестал вытаскивать его. Был готов ко всему, что может скрываться, чтобы наконец избавить его от страданий и прикончить. Его руки казались неуклюжими, совсем не обладали той грациозной ловкостью, которой он привык гордиться. Между тем, у Кросса действительно неплохо получалось. “Двигай нож медленно”, — сказал Кросс. — “Со временем ты восстановишь силу в своих руках”. Со временем, всегда надо всё больше и больше времени! Разве он уже не упустил достаточно времени? Он больше не хотел тратить его впустую! Его разочарование росло; клинок больше не был плавным продолжением его собственной руки, скорее стал чем-то неуклюжим и неполноценным. У Киллера никогда не было проблем с клинками. Это было практически частью его личности! Но Эклипс, по-видимому, было некомпетентным идиотом, неспособным даже создать простейший дизайн. “Осторожно, Киллер”, — неожиданно раздался шепот. С разочарованным криком он крепко сжал маленькое лезвие и ещё раз ударил, в этот раз по воздуху, чтобы оборвать голос. “я больше НЕ Киллер! Он, блядь, мертв! Теперь остался только Эклипс!” — заорал он. Он тяжело дышал, тряся головой, чтобы прояснить мысли. Он открыл глаза, не осознавая, что даже закрыл их, и был потрясен видом фиолетовой крови, капающей с его клинка. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на Кросса, который сидел перед ним, прижимая к себе кровоточащую руку. “К-Кросс, я-” “Нет, всё в порядке! Это был мой промах. Прости, Эклипс. Это больше не повторится. Слушай, я просто быстренько приведу себя в порядок, а потом вернусь. Эм, если ты хочешь, то есть…” — Быстро сказал он. Эклипс заметил боль в его глазах, когда он извинился и тихо закрыл за собой дверь. Черт! Тупица! Как он мог это сделать? Он причинил боль Кроссу — одному из своих любовников! После этого пути назад не было! Киллер никогда бы так не поступил. Рыдание вырвалось у него прежде, чем он получил хотя бы шанс его сдержать. Он встал, как раз в тот момент, когда его глаза начали наполняться жидкостью, неподконтрольной его эмоциям. Он вытер их руками, испачкавшись в чёрной жиже. Она больше не была субстанцией похожей на смолу, к которой он так привык, теперь даже она была окрашена в цвет Пустоты, каким-то образом изменив свой внешний вид после столь долгого пребывания там. Ему здесь было не место; он не заслуживал этого дома или семьи. Они притворялись, что заботятся о нём из-за скорби по своему потерянному возлюбленному, и он никогда не станет той заменой, которую они заслуживали. Всё ещё держа в руке клинок, он порезал ладонь достаточно глубоко, чтобы потекла кровь. Чтобы соответствовать тому, что он сделал с Кроссом. Это было справедливо. Но Кросс был не единственным, кого он ранил. Поэтому он опустил лезвие, проведя им снова, на этот раз по костям своего запястья. Это было для Даста, который выглядел таким виноватым из-за того, что оставил его в темноте. Он снова порезался, вниз по руке, от давления его рука дрожала, но он должен был убедиться, что боли было достаточно, чтобы соответствовать его преступлениям. На этот раз для Хоррора, который так заботливо приготовил ему еду, просто чтобы он выблевал большую часть. Напрасная трата времени, когда Хоррор так долго голодал. В мире было недостаточно боли, чтобы он мог искупить всё это. Но он мог попытаться. Его рука была вся в крови, он чувствовал слабость из-за ран, но, несмотря на это, он снова порезался. На этот раз для Найтмера. Его сладкий Найтмер. С чего начать? Этот был для любой ночи, которую он проводил в одиночестве, ведь ему всегда становилось холодно под простынями, когда он был один. Ещё один за каждый вечер, когда он работал допоздна, и ему не приносили лишнюю чашку кофе. И ещё один, за каждый раз, когда он смотрел на звёзды и уходил без поцелуя. Руки обвились вокруг его талии сзади, сжимая его руки, которые дрожали так сильно, что нож тут же выпал из его ослабевшей хватки. “Эклипс, дыши, любовь моя”, — прошептал Найтмер. “П-прости, Найт!” — закричал он. Его ноги начали подкашиваться, но щупальца, обвившиеся вокруг него, удержали его на месте. Одно из них потянулось в сторону и схватило тряпку, которую они стали хранить в ящике его прикроватной тумбочки на случай болезни, и обернул ею кровоточащую руку. “Тебе не за что извиняться”, — спокойно сказал он. “Это неправда! Вы все просто- Говорите это! Но я никогда не стану Киллером, которого вы все любили! Я никогда не смогу… Восполнить пробел, который он оставил после себя”, — он побеждённо опустил голову, позволяя слезам капать и пачкать его одежду, которая с каждым днём портилась всё больше. Державшие его конечности осторожно развернули его, позорно поставив лицом к лицу монстра поменьше. Ему следовало отвернуться, но он не мог; блеск глаза Найтмера был слишком прекрасен. Его рука всё ещё дрожала, он поднял её, чтобы нежно провести по щеке собеседника. “Ты улыбаешься”, — сказал Эклипс, когда усталость начала сдерживать слёзы. “А почему бы и нет? Ты вернулся ко мне. У меня есть всё, чего я мог желать”, — дал простой ответ Найтмер. “... обычно ты дуешься, когда мы так близко друг к другу”. Найтмер ухмыльнулся, у него вырвался смешок, когда он наклонил голову: “Ах, это правда. И ты обычно смахиваешь недовольство поцелуем. Теперь у меня есть ожидания”. Эклипс нахмурился: “Но я не...” “Что? Киллер? Нет, ты больше не Киллер. Твой опыт изменил тебя. Как и всех нас. Никто из нас уже не тот монстр, каким был когда-то. И всё же, мы всё равно любим тебя.” “Это не будет... Правильно. Я причинил им боль!” — Его голос стал хриплым, он всё ещё не оправился от столь долгого молчания. “Что причинило им боль, так это вера в твою внезапную смерть. У них не было выхода. Мы оплакивали твою потерю. И теперь, когда ты вернулся к нам, они заставляют себя проявлять сдержанность. Потому что, если бы у них была бы возможность, они окружали бы тебя каждое мгновение. Они никогда бы не убрали от тебя свои руки. Их любовь переполняла бы твою всё ещё исцеляющуюся Душу. Но мы хотели, чтобы ты не торопился, приспособился и не чувствовал себя перегруженными нашими потребностями”, — терпеливо объяснил Найтмер. “... Они не помешаны?” — Нерешительно спросил Эклипс. “Ни капельки, уверяю тебя. Хотя и одержимо озабочены, да”. Он не был уверен, почему Найтмер всегда оказывал на него такое успокаивающее влияние, но на душе у него стало легче. Однако вся энергия внутри него иссякла. Потеря крови и эмоциональное бремя оставили его в силах ровно настолько, чтобы наклониться и прижаться губами к губам Найтмера. Сны никогда не могли сравниться с реальным поцелуем с ним. Рука Найтмера обвилась вокруг его затылка, чтобы поддержать его, удерживая их вместе. Он никогда не хотел быть где-то далеко, никогда больше. Облегчение и любовь нахлынули на него; он не был уверен, от кого из них это было. Это не имело значения. Наконец-то он был дома. “Ох! Эм, я могу зайти позже. Простите-” — Кросс неловко стоял в дверях, случайно застав этот момент. Эклипс и Найтмер медленно оторвались друг от друга, соприкоснувшись лбами. Эклипс ещё раз быстро чмокнул его, прежде чем поднять глаза и протянуть руку к двери. “Кросси! Иди сюда”, — он почти умолял. Глаза Кросса расширились, все колебания были отброшены, когда он ворвался внутрь. Он заключил Эклипса в свои объятия, едва сдерживаясь, когда сжимал его. “Полегче, Кросс”, — усмехнулся Найтмер. — “Он всё ещё восстанавливается”. “Верно! Конечно, верно! Извини”, — Кросс расслабился, помогая уставшему скелету вернуться в постель. Остальным не потребовалось много времени, чтобы собраться вместе в постели, нуждаясь в близости. Той ночью, когда Эклипс всё ещё не мог спокойно спать, его успокаивало присутствие его возлюбленных, один из которых всегда бодрствовал, чтобы прогнать тьму из его кошмаров.       Это была его первая ночь на свежем воздухе. Ночной воздух был бодрящим и прекрасным. Он глубоко вздохнул, держа Даста за руку, когда его медленно подвели к расстеленному одеялу. Он увидел, что Хоррор принес на перекус крекеры и сыр, а у Кросса была стопка дополнительных одеял, чтобы защититься от холода. Они ухмыльнулись, когда он приблизился, каждый протянул руку, чтобы помочь опуститься ему. “Забавно, я не могу вспомнить, чтобы это большое дерево было здесь в прошлый раз. Мне это нравится; действительно связывает всё воедино”, — пошутил Эклипс. “Не расслабляйся пока. У нас есть кое-что для тебя”, — сказал Даст. Он кивнул Хоррору, который с ликованием открыл свой инвентарь. “Та-да!” — Воскликнул он, вытаскивая свежую, чистую, новую куртку. Она была слегка выцветшего фиолетового цвета, точно соответствовавшего недавно изменившемуся цвету его магии. Внутренняя сторона была обшита темным материалом, покрытым звездами, в то время как снаружи были вручную вышиты подробные созвездия. “Срань господня, ребята, это так круто!” — Искренне воскликнул он. Его куртка давно вся потрепалась и пришла в негодность, была слишком заляпана и порвана, чтобы её приводить в презентабельный вид. “Мы знаем, как сильно ты всегда любил звёзды. Но на этот раз мы также хотели убедиться, что созвездия на твоей куртке соответствуют тем, что мы видим здесь”, — объяснил Кросс. “Как карта. Не то чтобы мы позволим тебе снова заблудиться. Но чтобы помочь тебе почувствовать себя… Немного более приземлённым”, — добавил Хоррор. “И дом находится прямо посередине. Там, где находится твоя душа. Это была идея Найтмера, потому что он самый дерзкий”, — сказал Даст, помогая Эклипсу влезть в тёплую куртку. “Ооу! Найт! Это так романтично, я и не думал, что ты на такое способен!” — Эклипс ухмыльнулся, бросаясь в объятия Найтмера. “Я же просил тебя так не говорить”, — прорычал Найтмер, не обращая внимания на бесстыдные ласки. Которые давал ему Эклипс. Остальные немедленно придвинулись ближе, прижимаясь друг к другу, чтобы всем вместе оказаться в объятьях. — “Если этого места больше недостаточно для наблюдения за звездами, мы можем найти другое”. Эклипс задумчиво хмыкнул, любуясь видом, который заслонял большую часть звёзд. Он повернулся, обвил руками шею Найтмера и притянул его для поцелуя. Несколько одобрительных свистов подбодрили их, и Эклипс не смог сдержать улыбки, которая в конечном итоге заставила их расстаться. “Я думаю, этот вариант подойдёт как нельзя лучше”.